Текст книги "Кровь драконов"

Автор книги: Робин Хобб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

* * *

– Поднимайся! Немедленно!

Калсидиец рявкнул на Геста, словно он сам пожелал остаться в трюме после восхода.

Гест вынырнул из полудремы, как только его чулан открылся, однако двигаться быстро у него не получалось. Поднявшись на палубу, Гест еще продолжал подслеповато моргать. По его ощущениям, было раннее утро – и в качестве приятного разнообразия дождь пока не намечался. Гест осмотрелся, пытаясь как можно быстрее оценить обстановку. Корабль медленно плыл вверх по течению, гребцы мерно взмахивали веслами. Второй стойкий корабль следовал за ними. Гест на секунду задержал взгляд на втором судне, гадая, идут ли они вынужденно или стали союзниками.

Калсидиец не собирался терпеть его любопытство.

– Куда пялишься?

Он отвесил Гесту оплеуху, а потом ткнул пальцем вперед.

Увидев то, на что ему указывали, Гест от изумления рази-нул рот. Они приближались к невысокой отмели из поросшего травой ила. Среди рогоза, как громадный синий кот, свернулся дракон, спящий и сверкающий на ярком солнце. Калсидиец тихо пробурчал:

– Мы его убьем. Но нам нужно быть в курсе всего, что тебе известно о драконах. У него есть уязвимое место? Если он проснется раньше, чем нам удастся нанести ему смертельную рану, как он отреагирует на наше нападение?

Гест пожал плечами:

– Понятия не имею. Я никогда не пробовал убивать дракона. Вы посмотрите на его размеры! Только безумец осмелится на такое!

Калсидиец бросил на него угрожающий взгляд, и Гест поменял ход мыслей. Итак, что же ему известно? Лишь то, что он слышал от других. Он откашлялся и произнес более спокойным тоном:

– Когда калсидийцы захватили Удачный, прогонять их нам помогала драконица. Синяя, как этот, но поменьше. Она могла выплевывать кислоту, иногда в виде тумана, который падал на ряды солдат. Иногда она направляла кислотную струю прямо на человека. А еще у нее были лапы с когтями. Но я просто рассказываю вам то, что мне говорили. Я сам не видел, как она сражалась. Я не бывал в той части города.

Если честно, то в те дни его вообще не было в Удачном: они с матерью бежали в их загородное имение. Настолько далеко в глубь материка грабители не проникли.

– Бесполезно!

Калсидиец отмахнулся от него и повернулся, обратившись к своему спутнику. Они общались на калсидийском, не подозревая о том, что Гест свободно владеет этим языком, или не придавая значения, что он может их понять.

– Мы причалим ниже по течению, высадимся и подкрадемся к твари. Дракон гораздо крупнее, чем мы ожидали, руководствуясь докладами наших шпионов из Дождевых чащоб. С нами двое лучников: они должны быть впереди. Цельтесь в глаз: думаю, нам удастся убить его, пока он спит. Если он проснется, посылайте всех остальных с пиками.

Его соотечественник покачал головой:

– Лорд Дарген, это очень опасно. Когда мы по вашему приказу захватывали второе судно, мы потеряли слишком много людей. Мы и так вынуждены распределить команду по двум кораблям. Даже если вы возьмете с собой лучников и других вооруженных парней, нападение может оказаться неудачным, а мы лишимся экипажа. Мы все здесь умрем.

Убийца – лорд Дарген – воззрился на своего спутника, как на идиота.

– Мы здесь именно ради дракона. Мы должны его убить, разрубить на части и плыть обратно в Калсиду. – Он усмехнулся. – Мы можем погибнуть тут или где-нибудь еще. А может, наши близкие умрут, пока мы будем придумывать способы спасти собственные шкуры. Хватит. Мы движемся к смерти с момента нашего рождения. Единственное, на что надо надеяться мужчине, – это на то, что его род продолжится и его имя запечатлеется в памяти потомков. Если я в ближайшее время не положу к ногам герцога драконью плоть, у меня не останется будущего. Поэтому я рискую своей жизнью. Кроме того, в случае моего успеха память обо мне будет жить вечно. Причаливайте к берегу. Я сам возглавлю отряд. – Он кивнул на Геста. – Отправьте моего слугу в его конуру. От него нет никакой пользы, и я не хочу, чтобы он болтался у нас под ногами.

Второй калсидиец схватил Геста за локоть и рванул в сторону. Когда его бесцеремонно столкнули в трюм, не дав возможности воспользоваться трапом, он понял: второй калсидиец хотел бы обойтись так и с самим лордом Даргеном.

– Лорд Дарген! – пробормотал Гест, вставая. – Теперь я знаю твое имя! У меня есть нить, которой я воспользуюсь, чтобы расквитаться с тобой. Я тебе отомщу!

Гест произнес свои угрозы вслух, но в холодной деревянной клетушке они прозвучали так же бессильно, как угрозы ребенка в адрес отца, отправившего его в детскую. Гест устроился в углу, обхватив руками колени, и постарался не думать о том, что с ним будет, если дракон рассвирепеет и набросится на корабль. Сейчас Гест напоминал себе корабельную крысу на тонущем судне. Ледяная вода. Он никогда не предполагал, что умрет, утонув в реке.

* * *

Тинталья подняла голову и распахнула глаза. Она воз-мутилась тем, что кто-то посмел приблизиться к ней, пока она спала. Люди столпились рядом с поднятым оружием! Она вскочила, хлеща хвостом, и взревела от острой боли, охва-тившей ее. Рана открылась, и по боку потекла свежая порция гноя.

– Оставьте меня! – потребовала она.

Пока ее приказ катился к воинственным мужчинам, лучники сделали первый выстрел. Тинталья замотала головой – но три стрелы все-таки попали ей в морду. Они со стуком отскочили: одна пришлась в гребень на лбу, а две другие угодили прямо под глаз. Было ясно, что они целились именно туда, – и Тинталья поняла, что ее собираются убить. Она развернулась к ним боком, подставляя под стрелы хорошо бронированные части своего тела. Одновременно Тинталья махнула хвостом – и люди рухнули наземь, либо попав под ее удар, либо в результате собственных усилий его избежав. Но она заметила, что к ней подбегают новые противники. Они пытались ее окружить!

Рослый мужчина выскочил вперед с пикой наперевес. Его лицо застыло в гримасе страха и решимости. Кто-то из ее предков помнил о подобном нападении, и поэтому Тинталья не стала подниматься на задние лапы, открывая уязвимое брюхо для обозрения. Крылья она плотно прижимала к туловищу, чтобы нападающие не увидели ее распухшую рану и не догадались о слабости драконицы. Вместо этого она запрокинула голову на длинной шее, а затем резко выбросила ее вперед, открыв пасть, чтобы выпустить облако яда.

Однако из широко открытого зева ничего не вылетело. Ядовитые железы Тинталья оказались пусты в результате долгой болезни. Воины скорчились. Кто-то завопил, когда туманная слюна накрыла весь отряд. Но спустя мгновение они догадались, что целы, и радостно заулюлюкали, кинувшись на Тинталью в отчаянной атаке.

Она приказала себе храбро встретить нападающих яростным ударом хвоста. Но ее движение было неуклюжим, как у раненого бизона: прихрамывая, она отвернулась от противников. Они налетели на нее, тыча своими копьями и крича. В их мыслях она могла прочесть только страх, ликование и жажду крови, словно ей пришлось схлестнуться со стаей шакалов за право на добычу. Тинталья опять взмахнула хвостом, сшибая некоторых с ног, но остальные отпрыгнули назад, издевательски хохоча.

– Вы заплатите! – зарычала она.

Она уловила изумление, исходившее от двух лучников. Они явно не ожидали, что зверь может говорить. Другие были глухи к ее словам, как и большинство смертных. Они в очередной раз налетели на нее, стуча своими бесполезными копьями по ее прочной чешуе. Тинталья взревела, намереваясь наброситься на них и раздробить врагов своими челюстями. Однако одно из копий отскочило от ее века, заставив Тинталью испытать всплеск ужаса. Они способны ее убить! Это не пастухи, пытающиеся отогнать дракона от стада, и не охотники, сражающиеся за свою добычу. Они явились сюда не просто так.

Тинталья затрубила и получила слабое удовлетворение, увидев, как некоторые поспешно бросились наутек. Но другие принялись воинственно размахивать копьями – они и не думали отступать.

У Тинтальи не было выбора. Она заковыляла им навстречу: сначала с трудом, а потом разогнавшись, дергая головой из стороны в сторону. Какого-то мужчину она отбросила на рогоз, а другого раздавила. Она наступила на орущего врага и мстительно подвинула лапу так, чтобы ее когти впились поглубже.

Когда она расправилась с противниками, перед ней остался лишь один путь: в реку. Она не могла взлететь: ей необ-ходимо было время, чтобы разогреть мышцы, и свободное пространство для самого первого болезненного подскока. Тинталья громко затопала, она хлестнула хвостом и с удовольствием услышала чей-то вой. Оглядываться она не стала. Пусть лучше им кажется, что она просто гневно удаляется, а не спасается бегством.

Ее ждала река, и Тинталья решительно прошлепала по илистому берегу. Ее враги пришвартовали корабли чуть ниже по течению. Значит, люди оставили свою вражду друг с другом и объединились для нападения на нее! Ей хотелось уничтожить оба судна, однако она не была уверена в своих силах. Поэтому она погрузилась в воду по грудь и направилась в обратную сторону. Если они пожелают продолжить охоту, им придется вернуться на корабли и сесть на весла. А если они действительно настроены настолько серьезно, она, конечно, даст им отпор: перевернет утлое суденышко или хотя бы сломает один ряд весел.

Она услышала их раздосадованные крики у себя за спиной. Копье подняло фонтан брызг совсем рядом с ней, стрела попала в хвост, на мгновение застряла между двумя чешуйками, а потом упала. Глупые насекомые! Как они посмели! Не будь она уже ранена, от них и жалких кораблей не осталось бы ничего, кроме дымящегося мяса и расколотых досок!

Она сделала еще шаг, но неожиданно речная вода проникла под ее плотно прижатые к туловищу крылья. Тинталья вздрогнула и яростно затрубила от едкого поцелуя ледяного потока, разъедающего рану. Рванувшись вперед, она упала на колени: мучительная боль пронзила ее насквозь. Враги на берегу завопили и заулюлюкали, будто обезьяны. Они с интересом наблюдали за тем, как Тинталья тонет, не удержавшись на лапах. Она обернулась к ним и мысленно послала им свое последнее послание: «Вы все умрете! Даю вам слово дракона. Все люди, нападающие на нас, умирают!»

Она постаралась, чтобы вспышка гнева разнеслась как можно дальше, отправляя отчаянную весть драконам Кельсингры. Ощущая, как боль впивается все глубже, а едкая вода высасывает из ее плоти жизнь, Тинталья не знала, услышали ли ее.

Пятый день месяца Плуга – седьмой год Вольного союза торговцев.

От Почтовой Гильдии – выражение благодарности.

Вывесить во всех отделениях Гильдии.

Мы рады объявить об оказании этой чести Эреку Данворроу, бывшему смотрителю голубятни в Удачном и мастеру-почтовику, пользующемуся уважением Гильдии. Нижеследующим мы признаем его немалый вклад в программу улучшения пород голубей в Удачном, а именно – выведение птиц с повышенной выносливостью и скоростью полета.

Он получает премию в размере шестидесяти серебряных монет, а также отныне в его честь птицы данной породы и окраса будут называться данворрами.

Глава 11. Серебро

– У подножия предгорий были построены чудесные дома. Меньшего размера, но с потрясающими видами. И до охотничьих угодий оттуда совсем недалеко.

Последнее Карсон добавил уже тише, зная, что охота не относится к тем критериям, которые стоят во главе списка Седрика. Он повернул голову в сторону гор и скал, начинавшихся за окраиной, и тоскливо посмотрел на лесистые – склоны.

– Ближе к диким местам. И дальше от всего остального, – отозвался Седрик с грустной улыбкой.

– От реки-то дальше, – возразил Карсон, – зато ближе ко всему, что нам сейчас необходимо для самостоятельной жизни. На холмах водится много дичи: сами драконы предпочитают охотиться на более открытой местности. И там есть деревья, которые могут давать орехи или плоды. Кроме того, мы легко обнаружим кустарники с ягодами. Припасы, которые капитан Лефтрин доставил из Кассарика, когда-нибудь закончатся. Нам надо задуматься об этом, не дожидаясь, пока их не останется ни крошки. Нам стоило бы запасать мясо и искать другие источники пищи.

– По-моему, я раньше это где-то слышал, – отозвался Седрик.

Карсон замолчал на середине тирады, а потом рассмеялся.

– Знаю. Я вечно повторяю одно и то же. Обычно обращаясь к тебе, потому что порой мне начинает казаться, что только ты ко мне и прислушиваешься. Другие ведут себя как дети: живут сегодняшним днем.

– Ошибаешься. Просто они наслаждаются коротким перерывом в нашей рутине. Сам посуди, они трудятся на пристани, выслеживают дичь и выполняют кучу заданий, которые ты призываешь их выполнять. Они ведь действительно очень юные, Карсон. А теперь у них, как по волшебству, появились чай, варенье и сухари. Дай им немного отдохнуть – а затем я помогу тебе уговорить кого-нибудь отправиться на долгую охоту. Не забывай и о нас самих, Карсон. Между прочим, я хотел показать тебе один дом. Я считаю, он тебе понравится.

– Дом? – Карсон наклонил голову к плечу и ухмыльнулся. – Или роскошный особняк?

Седрик, в свою очередь, смущенно пожал плечами:

– Ну, любое здание в Кельсингре непременно покажется тебе роскошным. Дождевые чащобы приучили вас к скромности. Пару дней назад я прогуливался по одной улице, которая меня заинтриговала. Там действительно были огромные сооружения – даже по меркам Удачного. Но я нашел уютный дом с оранжереями, покрытыми прозрачными крышами. В общем, если мы выберем это жилище, то сможем сами себя прокормить.

– Если бы у нас были семена… А, ладно. Давай-ка посмотрим, – согласился Карсон, поймав укоризненный взгляд Седрика. – Наверное, ты прав. Лефтрин ведь сказал, что оставил заказ на семена, цыплят и тому подобное. Хотя я никогда не думал, что буду ухаживать за садом. Или выращивать птиц…

– А я никогда не предполагал, что стану Старшим, – парировал Седрик. – Карсон, у нас впереди целая жизнь, и мы вправе попробовать что-нибудь новое. Мы можем сажать и сеять или разводить скот…

– Или охотиться.

– Верно. А вот и улица! Кельсингра слишком запутанная и чересчур растянута вдоль берега! Стоит мне решить, что я знаю весь город, как я натыкаюсь на очередную площадь, которую надо осмотреть. По-моему, нам вверх… Или, наоборот, нам надо спуститься вниз?

Карсон добродушно засмеялся.

– Ты не обратил внимания, открывался ли оттуда красивый вид? Если да, то он будет выше.

Он остановился, наблюдая, как Седрик озирается по сторонам. Карсон поправил воротник туники. Надо признать, что одежда, которую Седрик ему подобрал, оказалась весьма удобной. И теплой. Да и весила она меньше его кожаного костюма. Он посмотрел на свой ярко-синий плащ, напоминающий крылья попугая. Наряд Старшего. Хорошо хоть сапоги ему достались коричневые. Они были невесомыми, и он вообще не ощущал их. Странно, но ноги в них не мерзли, а в ступни не врезались камни. Широкий коричневый пояс тоже был изготовлен Старшими, как и спрятанный в чехол нож, закрепленный на ремне. Лезвие было сделано не из металла. Карсон даже не представлял, что это за материал, однако он оказался бритвенно-острым и до сих пор не затупился. Нож походил на синюю обожженную глину. Еще одна загадка Старших!

Чем подробнее хранители исследовали Кельсингру, тем больше артефактов они находили. Конечно, в основном дома, лавки и общественные строения были пустыми, как будто горожане спешно собрали свои пожитки и уехали. Но в некоторых районах им попадались особняки попроще, в которых оказывались разнообразные вещи Старших. Некоторые деревянные изделия, свитки и книги рассыпались в прах на их глазах. Тем не менее часть ткани уцелела, особенно те материалы, из которых были изготовлены туники и плащи. Юные хранители примеряли изящные кольца и ожерелья, и в такие моменты они уподоблялись богатым торговцам из Удачного. Такое поведение вызывало у Карсона беспокойство, хоть он и не мог объяснить причину этого чувства. Вдобавок ему было неловко решать, какой именно дом им с Седриком следует выбрать. Сперва они заняли общие апартаменты над драконьими купальнями – и даже в аскетичной комнате он корил себя за ненужное сибаритство. Он не совсем понимал, почему Седрику понадобился просторный особняк. Но он, конечно, его заслуживает, если таково его желание.

Карсон посмотрел на него – и невольно улыбнулся. Седрик, неторопливо шагающий по улице и изучающий каждый дом, был сосредоточенным и настороженным, как охотник. Переезд в Кельсингру пошел ему на пользу. Карсон и сам был человеком опрятным и по мере сил стремился к чистоте, но Седрик возвысил это в ранг настоящего искусства. Волосы юноши мерцали в солнечных лучах и напоминали о блестящей чешуе его Релпды. Драконица не оставила без внимания глаза, кожу и даже ногти своего хранителя: теперь они приобрели оттенок червонного золота. Сегодня Седрик, щеголяющий в черных сапогах, подчеркнул это мягкое сияние металлически-синими туникой и рейтузами. Широкий черный пояс придавал ему стройности. Одежда Старших носилась настолько хорошо, что, по мнению Карсона, всем хватило бы только одной смены. Однако Седрик превратил свой гардероб в настоящую радугу и с невыразимым удовольствием менял наряды – порой по несколько раз за день. Пусть Карсон и не понимал такого увлечения одеждой, но это не уменьшало того наслаждения, с которым он наблюдал за другом. Седрик почувствовал взгляд Карсона и, повернувшись, вопросительно посмотрел на охотника.

– В чем дело? – произнес он.

Улыбка Карсона стала шире.

– Да ни в чем. Просто любуюсь.

Щеки Седрика залил румянец, сделавший его одновременно и юным, и привлекательным. Юноша явно покраснел от удовольствия, вызванного комплиментом Карсона, но и сам охотник был впечатлен. Он подтолкнул Седрика локтем, а потом обнял за плечи.

– И где же дом? – добродушно поинтересовался он, чувствуя, что если бы сейчас Седрик объявил, что желает поселиться во всех сразу, он бы пошел на что угодно, лишь бы осуществить желание молодого человека.

– Погоди! – оборвал его Сердик.

Он поднырнул под руку Карсона и бросился прочь. На мгновение Карсону стало обидно – но он почти сразу же понял, что Седрик не хотел причинить ему боль. Карсон сосредоточился и последовал за юношей.

Они находились в районе с весьма причудливой архитектурой. Почти на каждом перекрестке красовались фонтан, статуя или площадка для отдыха. Все строения здесь, по понятиям Карсона, могли считаться дворцами, но Седрик целенаправленно двигался вниз, игнорируя величавые особняки. Он миновал площадь со скульптурой женщины, льющей воду из кувшина, и решительно свернул на улицу с более скромными домами. Здесь прекращались проспекты, по которым могли свободно разгуливать драконы, и начинались извилистые, хоть и широкие улицы. Теперь у зданий был более компактный вид. Надо же, Карсону и в голову бы не пришло, что его щеголя-возлюбленного могли привлечь столь скромные жилища. Седрик двигался очень странно: он не смотрел на изящные здания взглядом оценщика, а словно блуждал в потемках. Внезапно Карсон догадался: Седрик был похож на путешественника, который попал в незнакомый город и пытается найти хоть какой-то ориентир. Он пожал плечами. Как и во всей Кельсингре, дома здесь возвели из голубовато-серого камня. Ничего особенного. Но ему тоже стало интересно. Любопытствуя, он открылся городу и позволил впечатлениям давно умерших Старших коснуться его мыслей.

Карсон всегда немного брезговал этим даром. Будучи крайне замкнутым человеком, он находил странной возможность погружаться в личные воспоминания абсолютно чужих людей. Но остальных хранителей это нимало не смущало – и Карсон не винил тех, кто решал наслаждаться чувственной памятью иных времен. При таком немногочисленном населении лучше удовлетворять свои потребности так, чем сталкиваться и воевать друг с другом за имеющихся партнеров. И он прекрасно понимал, что из разделенных воспоминаний можно извлечь ценные сведения – техническую информацию об устройстве города и окрестных землях, и, конечно, знания о драконах. Седрик, в свою очередь, наслаждался контактом с камнями памяти точно так же, как наслаждался театральными постановками или песнями менестрелей. А камни были полны историй – и драматичных, и трогательных. Но никакая другая часть Кельсингры не ощущалась настолько сильно и незнакомо. Вокруг царила тишина. Здесь не просыпались былые грезы, не веяло соблазнительными ароматами, не доносился смех из давно ушедшего летнего дня. Город сохранял немоту и не раскрывал своих тайн. Седрик недоуменно уставился на Карсона, и тот почувствовал, что его любимый не может разгадать мучительную загадку.

– Что ты ищешь? – окликнул он Седрика, и его слова эхом отразились от безмолвных городских стен.

– Не знаю, – пробормотал Седрик и тряхнул головой, словно его только что разбудили. – Эти улицы вдруг показались мне ужасно знакомыми. Мне почудилось, что я бывал тут раньше, и очень часто. Ради чего-то важного. Но когда я пытаюсь призвать воспоминания, они моментально уплывают от меня. И вот что непонятно… Те воспоминания Старших, которые я брал из камня, обычно остаются со мной, сохраняя четкость и ясность. А это как туман…

– …преднамеренно наведенный, – закончил фразу – Карсон.

– Да. Как будто что-то специально спрятали.

Теперь они шли не мимо особняков: дома опять увеличились в размерах, и в них свободно могли бы помещаться самые крупные драконы. Седрик и Карсон тихо ступали по мостовой – и их легко обутые ноги еле слышно шуршали по камням.

– Эта часть Кельсингры очень старая, – вдруг сказал Седрик. – Взгляни на то, как вымощены улицы… Район гораздо древнее того, где расположены купальни или тот величественный зал архивов в башне, где хранится карта.

– Подозреваю, что именно здесь и начиналась Кельсингра. – Карсон указал на ближайшее здание с гигантским крыльцом и выщербленными ступенями. – По-моему, тут побывала куча народа и драконов. Видишь, как пострадали ступеньки? Кроме того, эти строения находятся ниже уровня улицы. Думаю, саму мостовую чинили и поднимали. – В ответ на изумленный взгляд Седрика Карсон добавил: – Я никогда не был в Старой Джамелии, но слышал, что там похожая архитектура. Один человек рассказывал мне, что те отверстия, которые раньше являлись окнами второго этажа, позже переделали в двери. Забавно, что тамошние улицы поднялись настолько сильно.

Седрик кивнул, и его губы медленно изогнулись в улыбке.

– Я знаю… И ты прав. Странно. Я таращился на дома Старой Джамелии, а по-настоящему ничего не видел.

Они замолчали и продолжили путь. Теперь улицы вновь сузились, а здания становились все скромнее, будто первые поселенцы еще ни о чем догадывались. Карсон обнаружил, что Седрик старается держаться поближе к нему. Он взял его под руку – и почувствовал, что соображает гораздо лучше, чем обычно, когда находится в городе. Тут полностью отсутствовал обычный фон из воспоминаний. Возможно, эту часть построили до того, как Старшие овладели магией, которая позволяла сохранять память в камне. Шорох их шагов по брусчатке гулко отдавался в ушах, а кожа Седрика стала более теплой. Все его чувства приобрели странную остроту. Он наконец-то ощутил себя самим собой – и встревоженно задумался о том, кем же был раньше.

– Вот! – воскликнул Седрик, вытягивая руку.

– Что? – спросил Карсон.

Узнавание щекотало какую-то далекую часть его мозга, но ему не удавалось вызвать явное воспоминание.

– Пока непонятно, – признался Седрик. – Но я уверен, что мы добрались до чего-то важного.

Карсон внезапно поежился – но не от холода. Это было нечто иное. Опасность? Предвкушение? Он втянул воздух, принюхиваясь: может, ощущение вызвано запахом хищника? Нет… Однако его неожиданно затопило почти сексуальное возбуждение – и когда оно щекоткой прокатилось по его телу, он догадался, что оно принадлежит не ему. Плевок, который в мыслях всегда был неподалеку, что-то об этом месте знал. Маленький серебряный дракон, который парил в вышине, накренил крыло, не обращая внимания на дюжину оленей, пасущихся в долине. Он стремительно мчался в Кельсингру. Карсон принялся озираться по сторонам, пытаясь разглядеть то, что заметил Плевок.

«Это» оказалось широкой площадью, хоть не такой величественной, как другие общественные пространства Кельсингры. В ее центре обнаружились какие-то руины. Разрушение конструкции выглядело преднамеренным и недавним – по крайней мере гораздо менее древним, чем каменное крошево, оставшееся после землетрясения. Обрывок черной цепи скрутился мертвой змеей. Зеленые, золотые и красные бревна были превращены в щепки.

Карсон и Седрик медленно подошли к рухнувшему сооружению.

Первым заговорил Седрик:

– Все торчит из дыры вон там. Видишь стенку вокруг нее – вернее, ее обломки? Это похоже на колодец для забора воды, только он намного шире обычного. Но если река расположена совсем близко, зачем им понадобилось копать здесь колодец?

– Он не для воды, – произнес Карсон чужим голосом и осекся, ловя ускользающую мысль. После паузы он пробормотал одно-единственное слово, повторяя мысль своего дракона: – Серебро. – Но тотчас покачал головой, не соглашаясь: – Что за бессмыслица!

Но Седрик резко выпрямился, как будто был марионеткой, которую только что дернули за ниточку. Глаза его округлились.

– Серебро? СЕРЕБРО! – выкрикнул он. – Точно, Карсон! Это место из моих снов. Са милосердный, ты угадал! Мы нашли Серебряный колодец! Теперь мне ясно, почему тут построили Кельсингру! Помнишь, ты еще удивлялся, с какой стати здесь возвели огромный город? В чем была причина, какой товар, ремесло или порт стали его основой? Зачем понадобилось угождать драконам… ведь зимой в этих краях царит холод! Почему Кельсингру основали Старшие? И вот ответ! Серебряный колодец. Тайное сердце Кельсингры.

Карсон заморгал. Речи Седрика заполняли его слух, затапливали разум неясными воспоминаниями, соединяли обрывки мыслей и намеки в почти стройную логичную теорию.

– Действительно, это знание скрывали от посторонних. Лишь Старшим разрешалось приходить сюда. – Он глубоко вздохнул, и ему показалось, что невольно он втягивает в себя информацию. Он нахмурился, и внезапно его осенило: – И даже не все Старшие. Только небольшой группе предоставлялась подобная честь. Тайну тщательно прятали и от внешнего мира, и от непосвященных. Воспоминания о Серебре не сохранялись в камне – по крайней мере намеренно. Знания передавались изустно от одного поколения хранителей колодца к следующему. Серебро являлось редчайшим ресурсом, и места расположения колодцев нельзя было заносить на карты или записывать в камнях памяти. Как секреты гильдии, о которых осведомлены исключительно мастера. Это было крайне важной тайной, и даже драконы ничего не раскрывали своим сородичам из других выводков. – Его взгляд стал печальным и отстраненным. – Серебро было настолько ценным, что, наверное, могло стать единственной причиной, по которой драконы воевали бы друг с другом.

– Откуда ты знаешь? – с любопытством выпалил Седрик.

Карсон пожал плечами, выражая собственное недоумение.

– Часть я получил от Плевка, но ему не хватило сведений, чтобы все разгадать. Я последовательно искал те улицы, где хранились воспоминания об архитектуре Кельсингры. Водоснабжение, обогрев зданий, планы зданий и так далее… Мне всегда хотелось досконально разобраться в строительных умениях Старших. Я обнаружил информацию о самых разнообразных сооружениях и зданиях – но только в общих чертах. Но думаю, что именно те люди, которые оставляли воспоминания в камнях, и следили за колодцем и… делали что-то еще. Но тут все резко обрывается. Хотя, по-моему, они случайно сохранили обрывки старых воспоминаний. Их оказалось достаточно, чтобы я сложил их вместе и что-то почувствовал. Как будто идешь за дичью, продираясь сквозь чащобу. Сломанная ветка, разорванный лист…

На мгновение у него в глазах потемнело. Он тряхнул головой и понял, что ему не ничего не померещилось. Небо и впрямь потемнело. Он посмотрел вверх и застыл. Прямо над ними драконы собирались в спираль, которая вращалась, закрывая солнце. Они кружили в небе, постепенно снижаясь. Их вел Плевок. Вдалеке виднелся быстро приближающийся золотой Меркор. Он затрубил – и сородичи откликнулись. Они явно призывали хранителей собраться здесь. Карсон оторвался от созерцания и покосился на Седрика: его друг улыбался.

– Они меня услышали.

При виде летящих драконов его интуиция встрепенулась, и Карсона захлестнул поток эмоций. Ликование и предвкушение заставили его сердце отчаянно забиться. Но он понимал, что ощущает лишь слабый отзвук чувств драконов.

– Седрик! Что такое «Серебряный колодец»? Что особенного в этом веществе?

– Пока не очень ясно. Меркор говорил Малте, что у всех драконов от природы есть Серебро в крови, и оно помогает им превращать нас в Старших. Но если учесть, как они стремились его найти, это далеко не все. Наверное, мы скоро поймем, что к чему.

* * *

Тимара дернулась, словно ее укололи иглой. В следующий миг то же случилось с Татсом. Она дремала у него на плече. Они заснули в атриуме со стеклянной крышей, составлявшем часть здания, в котором прежде выращивали цветы. Барельефы на стенах изображали гигантские распустившиеся бутоны, каких она никогда в своей жизни не встречала. Татс предположил, что барельефы сделаны такими большими, чтобы показать все детали. Помещение, в котором они находились, располагалось на верхнем этаже здания. Плоская часть крыши позволяла драконам совершать посадку, чтобы затем входить через арочный проем. Лабиринт из кадок и горшков с землей окружал скамейки, на которых в прошлом сидели Старшие, обсуждая растения. Тимара попыталась представить себе, что у нее есть куча свободного времени, чтобы целый день напролет любоваться на цветы, – и у нее ничего не получилось.

– Они их ели? – размышляла она вслух. – Они здесь работали, выращивая съедобные растения?

Вместо ответа Татс прошел к скульптуре, изображавшей женщину с корзинкой, и приложил кончики пальцев к ее руке. Его лицо стало недоумевающим, взгляд – невидящим. Она наблюдала за тем, как его сознание уплывает прочь, соединяясь с воспоминаниями каменной незнакомки. Татс прикрыл веки, мимические мышцы его лица расслабились: он бродил по ее жизни. Он поник, ссутулился и сделался похожим на идиота. Тимаре все это не понравилось, но она знала, что обращаться к нему бесполезно. Он вернется к ней тогда, когда пожелает, – и не раньше.

Она едва успела об этом подумать, а Татс открыл глаза. Его зрачки сузились, а потом он моргнул и улыбнулся ей:

– Нет. Цветы разводили просто ради красоты и аромата. Их привезли издалека, из очень теплой страны, и они могли расти только здесь. А это – скульптура Старшей. Она написала семь книг о растениях, дав подробные указания по уходу за ними. А еще она объяснила, как можно заставить бутоны стать крупнее или изменить их оттенки и запахи, используя различный состав почвы и добавляя что-то в воду.