Текст книги "Судьба Шута"

Автор книги: Робин Хобб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

XIV
ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Как группа Скилла может использовать свой дар, чтобы воздействовать на разум людей или заставлять их поверить в иллюзии, так владеющий Скиллом сновидец способен создать в своем воображении мир, который будет для него не менее реальным, чем настоящий. Большинство из нас не властны над своими снами, но те, кто наделен Скиллом, крайне редко видят случайные сны, им даже трудно представить, что такое обычный сон.

Мастер Скилла Солисити, «Скилл и сновидения».

Я спал крепко, и мне ничего не снилось. Меня разбудил шум прибоя. Рассвет еще только занимался, но четверо стражников и воины Хетгарда уже встали. Я сполоснул лицо в ледяном ручье. Прилив скрыл статую каменного дракона, но теперь я знал, где он находится, и ощущал идущие от него волны Уита. Мне хотелось поговорить о драконе с Уэбом, но мне мешало чувство вины. Я не выполнил своего обещания и не начал учиться Уиту. Имел ли я право задавать Уэбу вопросы, когда сам отказался от учебы? Я прекрасно знал, как отреагировал бы, если бы Свифт повел себя подобным образом. Оставалось оправдывать себя тем, что в последнее время я был занят до позднего вечера.

Я заглянул в палатку, где спал Олух. Проявив трусость, я решил его не будить. Стражники готовили на завтрак кашу, у Лонгвика не нашлось для меня поручений. Я взглянул в сторону стоящего на якоре корабля, но там не было видно никаких признаков жизни. Наверное, те, кто был на борту, вчера поздно легли спать. Тогда я спустился к карьеру. При свете дня мне показалось, что я вижу кости и человеческий череп под скопившейся дождевой водой, но стены были крутыми, и у меня не возникло никакого желания спускаться и проверять.

Так или иначе, но трагические события происходили там много лет назад. А меня больше волновал день сегодняшний. Я направился к палаткам воинов Хетгарда. Представители кланов собрались в кружок, и поначалу мне показалось, что они завтракают за каменным столом. Но когда я приблизился, оказалось, что они жарко о чем-то спорят. Я остановился неподалеку, делая вид, что потягиваюсь и любуюсь на море. Потом я опустился на одно колено, чтобы завязать шнурок, все это время внимательно прислушиваясь к разговорам. Воины Хетгарда говорили быстро, так что я понимал далеко не все. В конце концов я разобрал, что речь идет о дарах для Черного Человека. Дары были разложены накануне вечером на обычным месте, на каменном столе, но остались нетронутыми.

Я встал и подошел поближе. С глупой улыбкой, коверкая слова, я спросил у островитян, не знают ли они, когда нарческа и все остальные сойдут на берег. Крупный воин с медведем на щеке сказал мне, что они приплывут не раньше чем того пожелают. Я вежливо кивнул, не спуская с него растерянного взгляда, как человек, который не очень хорошо понимает, что ему говорят. Затем, кивнув в сторону каменного стола, я спросил, что они собираются есть. Я успел сделать три шага, прежде чем двое воинов преградили мне дорогу.

Медведь объяснил мне, что это дар и что мне следует завтракать вместе с другими стражниками, а им не нужны попрошайки. Я недоуменно посмотрел на воинов Хетгарда, бессмысленно шевеля губами, потом широко улыбнулся, пожелал им хорошего дня и ушел. Однако я успел разглядеть, что было приготовлено на каменном столе: глиняный горшок, небольшой ломоть черного хлеба и блюдо с соленой рыбой. Выглядела еда не слишком аппетитно – и я не стал бы винить Черного Человека, отказавшегося от такого угощения.

Однако меня заинтересовала тревога, которую воины явно испытывали из-за того, что их дары отвергнуты. Судя по всему, они предполагали, что какой-то обитатель острова должен появиться и забрать их дары. Это были закаленные воины, Хетгард явно отобрал для путешествия на Аслевджал самых надежных и целеустремленных. Большинство воинов, которых мне доводилось знать, не слишком серьезно относились к религии и суевериям. Они могли бросить щепотку соли «на удачу», но лишь немногие обращали внимание на то, подхватит ли ветер соль.

Похоже, воины Хетгарда надеялись, что Черный Человек примет их дары, тем самым показав, что не возражает против их пребывания на Аслевджале. Однако угощение осталось нетронутым, и они встревожились. Интересно, как это повлияет на их отношение к нашим поискам Айсфира?

Шагая обратно к своей палатке, я размышлял о суевериях местных жителей – воины, вне всякого сомнения, верили в то, что кто-то должен забрать их подношение. Возможно, на острове и в самом деле кто-то живет? Или, что более вероятно, какое-то существо вроде тать-крыса, с которым так хотел подружиться Свифт, забирает пищу?

Когда я заглянул в палатку, оказалось, что Олух проснулся. Сегодня он смотрел на меня немного дружелюбнее и разрешил помочь ему одеться потеплее. Пока мы собирались, у него случился приступ кашля, от которого его щеки раскраснелись и Олух начал задыхаться. Меня это сильно встревожило, но я постарался сделать вид, что все в порядке. Продолжительный кашель может свалить и сильного воина, а Олух никогда не отличался крепким здоровьем. Он уже слишком долго сражался с болезнью легких, а теперь ему предстояло довольно долго прожить в продуваемой ледяными ветрами палатке. Но я не стал говорить ему о своих тревогах, лишь молча вышел за нашими порциями каши и чаем.

Риддл и остальные стражники обменивались невеселыми шутками, как часто бывает с солдатами, которым предстоит отправиться на выполнение трудного задания. Они дразнили друг друга, жаловались на грубую пищу и бросали презрительные реплики о воинах Хетгарда. Лонгвик сидел чуть в стороне, а когда трапеза подошла к концу, нашел для всех дело. Он решил, что принц приказал мне присматривать за Олухом, поэтому не стал поручать ничего другого. Я решил немного прогуляться с Олухом. Он ничего не сказал про карьер, ледяной ручей или ледник, высившийся у нас над головами. Потом я сознательно провел его вдоль берега и мимо торчащего из воды дракона. Он покачал головой и мрачно сказал:

– Плохое место. – Огляделся по сторонам и добавил: – Здесь делали плохие вещи. Будто прямо сейчас.

Я хотел уточнить, что Олух имеет в виду, но он поднял короткую руку и указал в сторону кораблей.

– А вот и они! – крикнул он и не ошибся. Маленькие лодки с пассажирами плыли к берегу. Мы стояли и ждали. Пиоттр, Бладблейд и нарческа сидели в первой лодке. Чейд, принц, Сивил и его кошка, а также Уэб – во второй. Шут, Свифт и Кокл оказались в последней. Кокл пребывал в превосходном настроении, что-то оживленно доказывая Шуту, а с довольного лица Свифта не сходила улыбка. Я тихонько вздохнул, а потом и сам не сдержал улыбки. Как быстро Шут сумел их очаровать. Я жалел, что он появился на Аслевджале, мне казалось, что его пророчество может сбыться. Тем не менее я был рад его видеть. Я скучал без него.

К тому моменту, когда лодки ткнулись в песок, на берегу собрались и остальные. Риддл вместе с одним из стражников вытащили лодку Пиоттра на песок. Лонгвик и я занялись лодкой принца, а потом – Шута. Он выбрался на берег, даже не взглянув в мою сторону. Как будто мы незнакомы. Между тем воины Хетгарда окружили Аркона Бладблейда. Они громко сообщили ему, что Черный Человек не принял их даров. В связи с этим они хотели, чтобы все поняли: наша миссия ему глубоко неприятна. Нарческе следует освободить принца от данного им слова.

Я видел, что воины Хетгарда недовольны. Но не понял, насколько это важно для них, – сообщил я при помощи Скилла Чейду и принцу, после того как поведал об утренних событиях возле каменного стола.

Никто из них не взглянул на меня, пока я делал свой доклад. Они вежливо ждали, стоя в стороне от Бладблейда и Пиоттра. Нарческа, в свою очередь, отошла от мужчин и смотрела на море. Она казалась изваянием, высеченным из камня, решимость встретить свою судьбу застыла на ее лице.

Споры о Черном Человеке продолжались, но меня отвлек Шут. Он подошел, дружелюбно болтая с Коклом и Свифтом. Покрой его черно-белых одеяний вдруг напомнил мне времена, когда он служил королю Шрюду, и я почувствовал, как у меня сдавило горло. Он украдкой покосился в мою сторону, потом его внимание переключилось на разговор между воинами Хетгарда, Пиоттром и Бладблейдом. Шут был словно охотничий пес, который взял след. Он сосредоточился на них и подошел поближе, хотя его никто не звал.

Беседа постепенно становилась все более напряженной, спорящие обменивались репликами так быстро, что я с трудом разбирал их искаженные гневом голоса. Пиоттр отошел в сторону и скрестил руки на груди. Он отвернулся от спорящих, но его рука звонко хлопнула по ножнам. Этим жестом не пользовались в Шести Герцогствах, но я прекрасно понял его смысл. Если кто-то намерен спорить с ним дальше, ему придется обнажить меч. Однако воины Хетгарда отвели глаза в сторону – никто из них не собирался принимать вызов. Они со всех сторон окружили Бладблейда, который лишь разводил руки в стороны, показывая, что он бессилен. Наконец он махнул в сторону дочери, словно хотел сказать: желания женщины недоступны пониманию мужчин. Похоже, этот довод произвел впечатление.

Воин с татуировкой медведя решительно направился к нарческе. Она даже не взглянула в его сторону, хотя не могла не знать, что он идет к ней. Эллиана неотрывно смотрела на море. Ветер подхватил полы ее синего плаща с капюшоном, трепал длинные вышитые юбки. Иногда подол открывал сапожки из тюленьей кожи. Нарческа обращала на заигрывания ветра не больше внимания, чем на приближающегося Медведя. Он откашлялся, но девушка так и не повернула к нему голову, так что он вынужден был заговорить, не удостоившись ее взгляда:

– Нарческа Эллиана, я бы хотел поговорить с тобой.

Но даже после того, как нарческа повернулась к нему, она ничего не ответила. Он счел это за дозволение обратиться к ней. Медведь говорил коротко и официально, мне кажется, он хотел, чтобы все вокруг услышали его и поняли. Филин подошел поближе, чтобы засвидетельствовать его слова для потомства. Барды не верят в стремление поговорить без лишних ушей.

– Я уверен, что ты слышала, о чем мы только что говорили, – начал Медведь. – Однако повторю еще раз. Прошлой ночью мы оставили дары Черному Человеку, как положено при посещении этого острова. Утром мы обнаружили, что дары остались нетронутыми. Издавна известно, что расположение Черного Человека невозможно купить, но если он забирает подношение, это означает, что он предоставляет гостям право рискнуть своими жизнями.

Сегодня утром мы увидели, что он не позволил нам даже этой малости. Нарческа, мы приплыли сюда вместе с тобой, с самого начала понимая, что ты поставила перед своим женихом слишком сложную задачу. Быть может, ты прислушаешься к нашему мнению сейчас, когда свою волю высказал Черный Человек? Нас здесь не ждут. Многие из нас думали, что Черный Человек разгневан на тебя. Однако теперь мы видим, что он и нас не хочет видеть на Аслевджале, хотя мы пришли только для того, чтобы дракону был брошен честный вызов. Ты подвергаешь опасности не только своего мужа и себя. Если ты найдешь на Аслевджале свою смерть, мы опасаемся, что гнев богов обрушится на всех, кто будет свидетелем происходящего.

Я заметил, как Эллиана моргнула, кажется, ее щеки слегка покраснели. Но она все так же смотрела вдаль, и лишь ее полнейшая неподвижность показывала, что нарческа слушает Медведя. Он заговорил немного тише, но мы все прекрасно его слышали:

– Отступись, нарческа. Пусть твой муж совершит что-нибудь другое. Пусть он добудет китовый ус или зуб медведя, которого убьет сам, в одиночку. Пусть сразится с любой живой тварью, на которую позволено и пристало охотиться мужчине. Позволь нам покинуть этот остров, который защищает дракона. Нарческа, человеку не под силу убить Айсфира. Даже из любви к тебе.

Мне показалось, что Медведь сумеет убедить Эллиану, но свои последние слова он произнес с таким пренебрежением, что даже я его ощутил. Нарческа ответила ему, даже не повернув головы.

– Я не откажусь от своего желания. – Казалось, она обращается к морю. Потом она повернулась к Дьютифулу и добавила: – Я не могу этого сделать. Иначе уроню честь клана нарвала.

Она произнесла последние слова так, словно извинялась, словно сожалела о них, но все равно должна была их произнести. Дьютифул молча кивнул, принимая ее решение. То было проявлением доверия между ними, и я увидел то, о чем Чейд догадался гораздо раньше: если эти двое смогут ходить в одной упряжке, из них получится сильная пара.

Медведь сжал руки в кулаки и выпятил вперед челюсть. Филин быстро кивнул, словно стараясь запечатлеть в памяти эти мгновения.

Нарческа повернулась к Пиоттру и сказала:

– Разве нам не пора готовиться в дорогу? Мне говорили, что нам предстоит долгий и трудный путь до того места, где во льду заключен дракон.

Пиоттр мрачно кивнул.

– Мы выступим, как только ты попрощаешься со своим отцом.

Мне показалось, что слова Пиоттра прозвучали несколько пренебрежительно, но Аркон Бладблейд не обиделся, а воспринял их с очевидным облегчением.

– Нам нужно уплыть вместе с отливом, – согласился он.

– Будьте свидетелями! – сердито воскликнул Медведь, и все повернулись на его крик. – Будьте свидетелями: если мы умрем здесь, мы, пришедшие сюда по просьбе Хетгарда, то клан нарвала и клан кабана будут должны нашим материнским домам золото крови. Мы остаемся не по доброй воле, мы не искали войны. И если боги обрушат свой гнев лишь на нас, пусть не пострадают от него наши семьи.

Наступило долгое молчание.

– Свидетельствую, – наконец хрипло сказал Пиоттр.

– Свидетельствую, – эхом отозвался Аркон Бладблейд.

Вновь нам пришлось столкнуться с неизвестным обычаем обитателей Внешних островов. Чейд почувствовал мое смущение.

Он связал их обоих, — с тревогой пояснил Чейд. – Теперь любое бесчестье или неудача, которые станут следствием наших действий, лягут на плечи кланов кабана и нарвала. Медведь призвал всех в свидетели.

Мне показалось, что Медведь поражен той легкостью, с которой Пиоттр и Бладблейд согласились на его требование. Воин Хетгарда несколько раз сжал и разжал кулаки, но поскольку никто не соизволил обратить на него внимание, он повернулся и зашагал прочь. Филин последовал за ним. Я подозревал, что они ждали вызова, чтобы разрешить его при помощи мечей или кулаков, но теперь им ничего не оставалось, как присоединиться к нам.

Прощание с отцом нарчески затянулось. В нем приняли участие воины Хетгарда, Чейд, принц, Пиоттр и нарческа. Остальные стояли рядом и наблюдали. Олух слонялся по берегу, переворачивал камни и гонял маленьких крабов, прятавшихся под ними. Я делал вид, что присматриваю за Олухом, а сам потихоньку приближался к Шуту. Мне показалось, что он заметил мои маневры, поскольку отошел от Свифта и Кокла. Когда мы оказались почти рядом, я негромко сказал:

– Что ж, несмотря на все мои попытки, ты все-таки сумел сюда попасть. Как тебе это удалось?

Хотя мы с ним были одного роста, он умудрился посмотреть на меня сверху вниз. Его лицо сохраняло неподвижность, что говорило о сильном гневе. Я решил, что он не станет мне отвечать.

– Я прилетел, – наконец сказал он.

Он стоял, не глядя в мою сторону, и я слышал его тихое дыхание. Я обрадовался, что он остался стоять рядом, а не ушел. Возможно, Шут не хотел привлекать к нам внимание. Я решил проигнорировать насмешку, прозвучавшую в его ответе.

– Прошу тебя, перестань злиться. Ты прекрасно понимаешь, почему я так поступил. Ты же сам говорил, что умрешь здесь. И я постарался сделать так, чтобы ты сюда не попал.

Некоторое время он молчал. Мы наблюдали, как отплывает лодка с Арконом Бладблейдом. Двое воинов клана кабана налегли на весла. Судя по выражениям их лиц, они покидали Аслевджал с радостью. Шут искоса посмотрел на меня. Его глаза приобрели цвет крепкого чая. Теперь, когда он перестал пользоваться пудрой и краской, его кожа стала золотисто-коричневой.

– Ты мог бы проявить чуть больше уважения. Мог бы поверить мне, – с укором проговорил он.

– Если бы ты знал, что я отправляюсь на верную смерть, неужели ты бы не попытался меня остановить?

Мне не следовало задавать такой вопрос – но я понял это только после того, как слова прозвучали. Глядя на корабль, где матросы выбирали якорную цепь и ставили паруса, Шут проговорил, почти не разжимая губ:

– Напротив. Множество раз я знал, что твои вера и упрямство поставят под угрозу твою жизнь, но всегда уважал принятые тобой решения.

Потом он повернулся ко мне спиной и медленно побрел прочь. Свифт недоуменно покосился на меня и поспешил за Шутом. Я заметил, что Сивил проводил мальчишку недовольным взглядом. Я слышал, как хрустит гравий у меня за спиной, обернулся и увидел Уэба. Мне было трудно заставить себя посмотреть ему в глаза. Я чувствовал себя виноватым, словно нанес ему оскорбление, отказавшись брать уроки Уита. Если он испытывал похожие чувства, то прекрасно их скрывал. Он указал взглядом на уходящих Шута и Свифта.

– Ты его знаешь, верно?

– Конечно. – Вопрос меня удивил. – Это лорд Голден из Баккипа. Разве вы его не узнали?

– Нет, не узнал. Во всяком случае сначала. Только после того, как лорд Чейд назвал его лордом Голденом, я уловил сходство. Но даже после того, как мне сообщили имя, у меня возникло ощущение, что я совершенно не знаю этого человека. В отличие от тебя. Он очень странный. Ты ощущаешь его присутствие?

Я понял, что Уэб имеет в виду. Мне никогда не удавалось воспринимать Шута при помощи Уита.

– Нет. И у него нет запаха.

– Да? – Больше Уэб ничего не сказал, но я понял, что мои слова навели его на серьезные размышления.

Я опустил взгляд.

– Уэб, мне очень жаль. Я все время пытаюсь найти время, чтобы провести его с вами, но у меня не получается. И дело не в том, что я не хочу или пренебрегаю тем, чему вы можете меня научить. Просто между мной и вещами, которые мне бы хотелось делать, постоянно что-то стоит.

– Как и сейчас, – с улыбкой ответил он.

Уэб приподнял брови и посмотрел на Олуха. Маленький человечек присел на корточки возле выброшенного на берег куска дерева, который он перевернул. Олух с таким интересом рассматривал маленьких рачков и крабов, что забыл о волнах, плескавшихся у его ног. Если я не вмешаюсь, то очень скоро он промочит сапоги и остаток дня будет страдать. Обменявшись понимающими взглядами с Уэбом, я поспешил к своему подопечному.

Корабль клана кабана еще не успел скрыться из виду, а Лонгвик уже отдавал приказы своим людям. Он действовал исключительно точно, сказывался опыт бывалого солдата, и очень скоро стражники равномерно разделили запасы провизии. Олух вернулся к нашей палатке и грустно уселся возле входа, накинув на плечи одеяло. А ведь день выдался не таким уж холодным. Неужели у него вновь началась лихорадка, с тревогой подумал я. Пожалуй, нужно переговорить с Лонгвиком.

– Сколько нам сегодня предстоит пройти? – спросил я, кивнув в сторону Олуха, чтобы объяснить свою тревогу.

Лонгвик посмотрел на маленького человечка и нахмурился.

– Мне сказали, что нам предстоит три дня пути. Но ты и сам понимаешь, что по таким словам не стоит судить о расстояниях. Однодневный переход для опытного путешественника с небольшой поклажей может оказаться тяжелым трехдневным испытанием для изнеженного придворного. – Он посмотрел на чистое небо, а потом перевел взгляд на покрытые льдом вершины гор. – Нам всем придется нелегко. На леднике всегда царствует зима.

Я поблагодарил его и вернулся к Олуху. Остальные начали складывать палатки, но Олух не желал выходить из нашей. Я попытался ему улыбнуться. Но мое сердце сжалось при мысли о том, что ему предстоит. Если он так возненавидел меня, когда я заставил его подняться на борт корабля, то что же будет, если по моей вине он окажется на леднике?

– Пора собирать вещи, Олух, – весело сообщил я.

– Зачем?

– Ну, если мы собираемся прикончить дракона, то нам нужно его найти.

– Я не хочу убивать дракона.

– На самом деле нам не придется его убивать. Это дело принца. Мы лишь будем ему помогать.

– Я никуда не хочу идти-и-и, – с тоской протянул он.

Однако, к моему огромному облегчению, он встал и вышел из палатки, словно ожидал, что сейчас она рухнет ему на голову.

– Я знаю, Олух. Мне тоже совсем не хочется забираться в горы, где полно снега и льда. Но мы должны. Мы люди короля, и у нас нет выбора. А теперь, перед тем как сложить палатку, давай потеплее оденемся. Хорошо?

– Но у нас нет короля.

– Скоро принц Дьютифул станет королем. И тогда мы станем его людьми. Так что даже теперь мы люди короля. Или люди принца, если тебе так больше нравится.

– Мне не нравятся снег и лед. – Олух с недовольным видом вернулся в палатку и принялся беспомощно вертеть головой.

– Я принесу твои вещи, – предложил я.

За свою жизнь я успел повидать многое, и выполнять обязанности слуги для маленького человечка не казалось мне таким уж странным делом. Я разложил его одежду, а потом помог надеть. С тем же успехом я мог бы одевать большого ребенка. Он жаловался, что у него сбились в складки рукава первой рубашки, когда я натягивал на него вторую. Надев вторую пару чулок, Олух заявил, что башмаки ему жмут. К тому времени, когда он наконец был готов, я вспотел и тяжело дышал, как после трудной работы. Мы вышли из палатки, и я попросил, чтобы он не лез в воду. Потом я быстро оделся потеплее и сложил наши вещи.

Я не сдержал улыбки, когда понял, что мне не хочется подниматься в горы из-за того, что от холода у меня всегда ноют старые раны. Но ведь все они исчезли после чудесного исцеления Скиллом, напомнил я себе; во всяком случае, внутренние повреждения костей и мышц. А шрамы я предпочел сохранить, чтобы никто не опознал во мне Фитца Чивэла. Я расправил плечи, чтобы убедиться в том, что глубокий шрам на спине меня больше не беспокоит. Ощутить это было приятно, и пока я вытаскивал наши вещи и складывал палатку, я невольно улыбался от облегчения.

Потом я отнес наши вещи в общую кучу, где Лонгвик наблюдал за сборами. Там еще стояла маленькая палатка. Командир решил оставить кое-какие запасы на берегу и обсудить с Чейдом, сколько человек выделить на их охрану. Чейд считал, что одного будет достаточно, но Лонгвик настаивал на двоих.

– Всем нам тревожно с той самой минуты, как мы высадились на острове, – сказал Лонгвик. – Мы оба хорошо знаем, что стражники склонны к суевериям. Воины Хетгарда рассказали парочку историй о Черном Человеке, и теперь я слышу, как мои люди бормочут, что действительно видели таинственные тени возле нашего лагеря прошлой ночью. Одинокий сторож будет попусту трястись от страха. А двое займутся игрой в кости и вместе присмотрят за нашими запасами.

В конце концов Чейд согласился. В лагере было решено оставить Чарри и Драба. Потом Чейд повернулся ко мне и спросил:

– Баджерлок, а готов ли к путешествию Олух?

– Насколько это вообще возможно, лорд Чейд.

Но он не испытывает ни малейшего энтузиазма, – прибавил я.

Можно подумать, что кто-то из нас рвется на ледник, – отозвался Чейд беззвучно, а вслух сказал:

– Прекрасно. У меня есть кое-какие вещи, которые нам понадобятся, когда мы доберемся до дракона. Лонгвик разделил их на части, чтобы было легче нести.

– Как пожелаете, лорд Чейд, – с поклоном ответил я.

Он занялся своими делами, а Лонгвик выдал мне маленький бочонок с гремучим порошком. Я лишь вздохнул, поскольку мой заплечный мешок заметно потяжелел от дополнительной ноши. Мы взяли с собой только два бочонка, остальные оставили в лагере. Второй достался Риддлу.

Один человек мог бы выступить в поход вскоре после того, как отплыл корабль Бладблейда. Но когда речь идет о большом отряде, все затягивается. И когда мы наконец покинули лагерь, уже близился полдень. Я заметил, что Шут сложил свой шатер почти мгновенно и при этом обошелся без помощников. Уж не знаю, из какого материала была сделана эта палатка, но места занимала совсем немного. Потом Шут играючи вскинул свой мешок на плечи. Меня эта легкость совсем не удивила, поскольку я давно знал, что, несмотря на хрупкое телосложение, Шут обладает немалой силой.

Он держался с нами, мелькал то там, то здесь, но так и не примкнул ни к кому. Воины Хетгарда наблюдали за ним с некоторой опаской – так смотрят на тех, кто помечен прикосновением бога. Нет, они не выказывали презрения, но сочли за лучшее делать вид, что его не замечают. Стражники решили, что Шут не относится к тем, кого они обязаны защищать, и потому, разумеется, им в голову не приходило помогать нести его вещи или оказывать другие услуги. Кокл с любопытством поглядывал на него, чувствуя, что тут скрывается какая-то тайна. И лишь Свифт не отходил от Шута ни на шаг. Пока шли приготовления к выходу, мальчишка бросил свой мешок на землю и уселся на него, без умолку болтая с Шутом. Шут никогда за словом в карман не лез, а Свифт заставлял его шутить снова и снова. Уэб одобрительно наблюдал за их весельем.

Тут только я подумал, что Свифт впервые проявил к кому-то дружелюбие. Интересно, как Шуту удалось растопить этот холод? Между тем я заметил, что Сивил смотрит на них с неприязнью. Когда Сивил заметил, что я наблюдаю за ним, он отвернулся, но я почувствовал, что он смутился. Пожалуй, следует успокоить его. Очевидно, юный Брезинга вспоминал визит лорда Голдена в его дом и опасался, что Шут попытается соблазнить мальчика. Я хотел вмешаться до того, как Сивил успеет с кем-нибудь поделиться своими подозрениями. Воины Внешних островов едва ли отличаются терпимостью, даже когда дело касается тех, кого коснулась рука бога.

Лонгвик роздал всем посохи с металлическими наконечниками – мне и в голову не пришло взять с собой в путешествие такую штуку. Вскоре, когда нас собрал Чейд, выяснилось, что об этом позаботился Пиоттр.

Блэкуотер и нарческа были нагружены не меньше, чем любой из нас. Эллиана осталась стоять возле трех саней, также предоставленных Пиоттром, на которые сложили часть нашей поклажи. Нарческа надела длинную куртку из меха снежно-белой лисы и маленькую разноцветную шапочку, полностью скрывавшую роскошные черные волосы. Подошвы ее сапог были сделаны из шкуры моржа, голенища – из оленьего меха. Лицо девушки оставалось таким напряженным, словно она готовилась стать невестой зимы. Глядя на Пиоттра в штанах и куртке из шкур черного волка и медведя, я подумал, что он ужасно похож на оборотня из детских сказок. Толстые шкуры делали его смехотворно огромным. Но никто не смеялся, когда он заговорил – очень серьезно, стараясь, чтобы до нас дошло каждое его слово:

– Я знаю, где спит дракон. Мне доводилось бывать там раньше. И все же мне будет непросто отвести вас к нему. Попасть на ледник трудно, даже если знаешь точное направление. Трудность в том, что ледники движутся, а тот, который предстоит отыскать нам, один из самых подвижных. Ледники ходят во сне и широко зевают, когда им не спится. На них возникают трещины. А потом ледники вновь засыпают, наметая над трещинами снежные мосты, скрывающие пропасти. Лишь опытному следопыту по силам заметить подвох.

Провалиться в такую трещину почти то же самое, что попасть в лапы к снежному демону. Ты оказываешься в полнейшей тьме – и это конец. Мы будет скорбеть о погибших. Но пойдем дальше.

Он обвел нас взглядом, и я почувствовал, как многие содрогнулись.

– Постройтесь за мной, – продолжал Пиоттр. – Более того, вы должны идти со мной след в след. Но все равно не верьте льду. Оказавшись на поверхности ледника, каждый следующий шаг делайте с величайшей осторожностью. Один, два, три человека могут благополучно пройти перед вами, а потом наст не выдержит. Проверяйте посохом надежность льда. Вам это быстро наскучит. Но перестать пользоваться посохом можете только тогда, когда вам надоест жить. – Он вновь обвел нас оценивающим взглядом и кивнул: – Следуйте за мной.

Пиоттр решительно повернулся и повел нас по склону горы. За ним зашагала нарческа. Далее шли принц и Чейд. Следующим оказался лорд Голден – никто не попытался остановить его. Потом настал черед группы Уита, которой доверили одни сани, и воинов Хетгарда. Лонгвик с Хестом тащили вторые сани, а Дефт и Риддл – третьи. Я шел предпоследним, за мной тяжело ступал Олух. Я переложил большую часть его поклажи к себе, но кое-что оставил ему, чтобы не задеть его гордость. Вскоре я об этом пожалел и дал себе клятву, что завтра он пойдет с пустым мешком. Даже в лучшие времена его короткие ножки и солидный вес мешали ему поспевать за мной, а сейчас поклажа и кашель и подавно не позволяли выдерживать темп, заданный Пиоттром.

К тому времени, когда весь отряд добрался до края ледника, мы с Олухом заметно отстали. Дальше Пиоттр замедлил шаг, тщательно прощупывая дорогу посохами, и я решил, что теперь мы сумеем их догнать. Однако я не учел, что Олух примет слова Пиоттра так близко к сердцу. Он тыкал в снег перед собой с таким остервенением, словно ловил острогой рыбу. Вскоре он уже задыхался, но когда я предложил ему довериться мне, он категорически отказался.

– Я не хочу, чтобы меня поглотил ледяной демон, – угрюмо заявил он.

Ты видишь наши следы? — спросил у меня Дьютифул при помощи Скилла.

Очень четко. Не беспокойся о нас. Если мы совсем отстанем, я дам тебе знать. Олух постоянно работает шестом, и ему не холодно.

Мне жарко. Слишком много работы! – пожаловался Олух.

– Ты должен лишь ощупывать дорогу. Не нужно так сильно тыкать в снег.

– Да, я знаю, – проворчал Олух.

Я решил, что уговоры бесполезны, пусть делает что хочет. Однако вскоре терпение начало изменять мне – так медленно Олух продвигался вперед. Мне стало скучно, и я принялся размышлять о положении, в котором мы оказались. Мне не нравилось то, как развивались события, но я не мог сказать, что именно вызывает у меня тревогу. Возможно, точнее всего подошли бы слова Олуха: это плохое место, здесь случаются плохие вещи. А сейчас меня стало одолевать предчувствие, что ждать неприятностей осталось недолго.

Ветер не стихал, но небо оставалось чистым и голубым. Изредка нам попадались шесты, на некоторых виднелись куски яркой ткани. Наверное, вехи, которым следовал Пиоттр. Он часто останавливался, чтобы поправить шест или привязать к нему новый кусочек ткани. Однако мы с Олухом отставали все больше. Расстояние между нами и остальными постоянно увеличивалось, и вскоре весь отряд превратился в маленьких марионеток, исполняющих диковинный танец на гладком льду. Наши тени становились все длиннее, бледно-голубые полосы на кристаллах льда и снега. Поверхность, по которой мы шагали, не была похожа на снег или лед в моем понимании. Сверху лежал тонкий слой настоящего снега, но из-под него торчали иголочки льда, которые крошились под нашими ногами.