Текст книги "Фантастика из журнала «Энергия»"

Автор книги: Роберт Сильверберг

Соавторы: Альфред Элтон Ван Вогт,Гордон Руперт Диксон,Альфред Бестер,Джек Холбрук Вэнс,Майкл Коуни,Андрей Измайлов,Юрий Глазков,Эрик Симон,Сергей Панасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– Что он везет?

– Рыбу, бумагу, ткани, масло – он меняет посуду на разные товары.

Томм поднял свое снаряжение для борьбы с вредителями.

– Я собираюсь на днях навестить гончаров.

– Не надо, – проговорила девушка.

– Почему?

– Это очень опасно. Они жестокие, скрытные…

Томм улыбнулся.

– Я буду осторожен.

* * *

Когда Томм вернулся в Управление, Ковилл дремал, раскинувшись в плетеном шезлонге. При виде Томма он встряхнулся и сел.

– Где вас черт носит? Я велел к сегодняшнему дню подготовить расчеты по электростанции.

– Я положил расчеты вам на стол, – вежливо ответил Томм. – Если вы хоть раз подходили к столу, то не могли их не заметить.

Ковилл вперил в Томма враждебный взгляд, но на этот раз не нашелся, что сказать. И, брюзжа, откинулся в кресле. Обычно Томм пропускал мимо ушей грубости Ковилла, объясняя их его обидой на Министерство. Ковилл считал, что он заслуживает лучшего применения и более высокой должности.

Томм сел и налил себе пива из запасов Ковилла.

– Вы знаете что-нибудь о гончарных мастерских в горах?

Ковилл фыркнул.

– Там живет племя разбойников, что-то в этом роде, – он нагнулся вперед и потянулся за пивом.

– Я заходил сегодня на посудный базар, – сказал Томм. – Продавщица назвала сосуды «праотцами». Довольно странно.

– Чем дольше вы будете рыскать по планетам, – заявил Ковилл, – тем более странным вам будет казаться все, что вы увидите. А меня уже ничем не удивишь, разве что переводом в Министерство. – Он горько усмехнулся и глотнул пива. Подкрепившись, продолжил не так резко: – Я кое-что слышал об этих гончарах, ничего определенного, мне всегда не хватало времени ими заняться. Я думаю, все дело в каком-то религиозном погребальном обряде. Они забирают покойников и хоронят за плату или в обмен на товары.

– Продавщица сказала, что когда нет мертвых, они иногда хватают живых.

– Как? Что такое? – голубые глаза сурово засверкали с красной физиономии.

Томм повторил. Ковилл потер подбородок и встал.

– Вылетаем сейчас же, чертовщина какая-то, посмотрим, что затевают эти гончары. Давно хотел узнать.

Томм вывел из ангара вертолет, сел в кабину, и Ковилл осторожно забрался внутрь. Неожиданная активность Ковилла озадачила Томма, а больше всего предполагаемый полет. Ковилл терпеть не мог летать и обыкновенно говорил, что нога его не ступит в вертолет.

Лопасти винта загудели, ухватили воздух, аппарат взмыл ввысь. Пеноплан превратился в шахматную доску из листвы и коричневых крыш. В тридцати милях от него, за сухой песчаной равниной возвышался Кукманкский хребет – бесплодные уступы и вершины серых скал.

Обнаружить сразу, в каком ущелье здесь живут люди, казалось делом безнадежным.

Ковилл напряженно вглядывался в пустынную землю и что-то бурчал по этому поводу, но Томм показал на столбик дыма.

– Гончарам нужны печи. Печам нужен огонь…

Они приблизились, однако, оказалось, что дым идет не из кирпичных труб, а из расщелины на вершине конусообразного горного купола.

– Вулкан, – сказал Ковилл, довольный ошибкой Томма. – Поищем здесь, вдоль гребня горы; если ничего не найдем – вернемся.

Томм внимательно изучал местность внизу.

– Похоже, мы уже нашли. Посмотрите поближе, видны здания.

Вертолет спустился пониже, и стали заметны ряды каменных домов.

– Приземляться будем? – с сомнением в голосе спросил Томм. – Говорят, они довольно грубые.

– Конечно, садитесь, – рявкнул Ковилл. – Мы официальные представители властей.

«Возможно, для горцев это ничего не значит», – подумал Томм. Тем не менее он посадил вертолет на плоской каменистой площадке посреди деревни. Вертолет, может, и не встревожил гончаров, но все-таки они затаились. В течение нескольких минут деревня не подавала признаков жизни. Небольшие каменные домики стояли мрачные и безучастные, как надгробные памятники.

Ковилл вышел. Томм, убедившись, что гамма-ружье лежит в пределах досягаемости, последовал за ним. Ковилл стоял около вертолета, глаза его бегали от ближних домов к дальним и обратно.

– Хитрые черти, – прорычал он. – Ну… мы лучше тут постоим, пока они не покажутся.

Томм охотно согласился с этим предложением, и они остались ждать под сенью вертолета. Без сомнения, они были в деревне гончаров. Повсюду валялись черепки – сверкающие осколки глазированной глины вспыхивали, как позабытые драгоценные камни. У подножия склона высилась груда битого неглазированного фарфора, которая, очевидно, потом пойдет в дело, а вдали виднелся длинный сарай с черепичной крышей. Томм тщетно искал глазами печь. Он увидел только расщелину в горе, расщелину, к которой вела натоптанная тропинка. У него возникло любопытное предположение, но тут появились трое высоких стройных мужчин в серых бурнусах. Они откинули капюшоны и стали похожи на средневековых монахов Земли, только вместо тонзуры на головах горели высокие копны буйных рыжих волос.

Предводитель подошел решительным шагом. Томм оцепенел и приготовился ко всему. Ковилл, напротив, стоял с непринужденным и презрительным видом, как господин среди рабов. В трех метрах от них вождь остановился. Он был выше Томма, с крючковатым носом, умными холодными глазами, напоминающими два серых камешка. С минуту вождь выжидал, но Ковилл только разглядывал его. Наконец гончар вежливо заговорил:

– Что привело незнакомцев в поселок гончаров?

– Я – Ковилл, из Управления межпланетных дел в Пеноплане, официальный представитель властей. Мы просто облетаем окрестности, решили посмотреть, как вы тут живете.

– Мы не жалуемся, – ответил вождь.

– Мне доложили, что вы похищаете ми-туун, – сказал Ковилл. – Это правда?

– Похищаем? – задумчиво произнес вождь. – А что это значит?

Ковилл объяснил. Уставясь на Ковилла почерневшими, как вода, глазами, вождь почесал подбородок.

– Существует старинное соглашение, – наконец проговорил вождь. – Гончарам предоставляют тела умерших, и изредка при крайней необходимости мы на год-другой опережаем природу. Но какое это имеет значение? Душа вечно живет в сосуде, которому она передает свою красоту.

Ковилл вытащил трубку, Томм затаил дыхание. Набивание трубки порой предваряло холодный пристальный взгляд искоса, после чего по временам следовала вспышка гнева. Однако сейчас Ковилл держал себя в руках.

– Что вы делаете с трупами?

Вождь удивленно поднял брови.

– Разве не понятно? Нет? Сразу видно, что вы не гончар. Для глазури нужны свинец, песок, глина, щелочь, шпат и известь. Все, кроме извести, у нас под рукой, а известь мы добываем из костей мертвецов.

Ковилл зажег трубку и закурил. Томм успокоился. На этот раз пронесло.

– Ясно, – сказал Ковилл. – Ну вот, мы не желаем вмешиваться в местные обычаи, обряды и установления, если они не угрожают общественному порядку. Вам надо понять, что нельзя больше похищать людей. Трупы – это дело ваше и родственников покойного, но жизнь важнее печных горшков. Если вам нужна известь, я достану вам тонны извести. Здесь на планете должны быть залежи известняка. На днях я пошлю Томма на разведку, и у вас будет столько извести, что вам некуда будет ее девать.

Вождь с улыбкой покачал головой.

– Природная известь – плохой заменитель свежей, живой костной извести. В костной содержатся некоторые необходимые соли. Кроме того, душа человека находится в костях и из них переходит в глазурь, дает ей внутреннее свечение, не достижимое никаким другим способом.

Ковилл курил, курил, курил, вытаращив на вождя суровые голубые глаза.

– Мне все равно, какие материалы вы используете, – заговорил он, – но похищать и убивать людей нельзя. Если вам нужна известь, я помогу ее достать; я здесь для того и нахожусь, чтобы помогать вам и поднимать ваш жизненный уровень. Но я обязан также защищать ми-туун от набегов. Я могу справиться и с тем, и с другим и одинаково успешно.

Уголки рта вождя сдвинулись. Прежде, чем он успел выпалить грубость, Томм ввернул вопрос:

– Скажите, а где у вас печи?

Вождь перевел на него неприветливый взгляд.

– Обжиг происходит в Великой печи. Мы складываем изделия в пещеры, и раз в месяц снизу поднимается тепло. Целый день жар бурлит, пылая и раскаляя все добела, а через две недели пещеры остывают, и мы идем за посудой.

– Это интересно, – заметил Ковилл. – Я хотел бы осмотреть ваши мастерские. Где у вас гончарня, внизу в сарае?

Вождь застыл.

– Ни один человек не имеет права заглядывать в этот сарай, – медленно проговорил он, – только гончар, и то, если он докажет, что владеет мастерством.

– Как это доказывают? – небрежно спросил Ковилл.

– В возрасте четырнадцати лет человек берет молоток, ступку, фунт костной извести и уходит из дома. Он должен добыть глину, свинец, песок, шпат. Найти железо для коричневой глазури, малахит для зеленой, кобальт для синей, растолочь смесь в ступе, нанести на черепок и положить у отверстия Великой печи. Если черепок выйдет удачный, глина крепкая, глазурь хорошего качества, ему позволят войти в длинную гончарню и познать тайны ремесла.

Ковилл вынул изо рта трубку и насмешливо спросил:

– А если черепок не получится?

– Нам не нужны плохие гончары, – ответил вождь. – Нам всегда нужна костная известь.

Томм оглядывал осколки цветной керамики.

– Почему вы не готовите желтую глазурь?

Вождь развел руками.

– Желтая глазурь? Она недостижима, ее тайну не может раскрыть ни один гончар. Железо дает грязный желтовато-коричневый цвет, серебро – серовато-желтый, хром – зеленовато-желтый, а сурьма сгорает в пламени Великой печи. Чистый насыщенный желтый цвет, цвет солнца… это мечта.

Ковилл заскучал.

– Ну, раз вы никак не отважитесь показать нам свои владения, мы полетим домой. Запомните, если вам потребуется какая-нибудь техническая помощь, я помогу. Я мог бы даже узнать, как приготовить вашу расчудесную желтую…

– Это невозможно, – сказал вождь. – Мы, гончары Вселенной, бьемся над ней тысячелетия.

– …Но больше никаких убийств. Если не прекратите, я положу конец гончарному производству.

Глаза вождя засверкали.

– Ваши слова враждебны!

– Если вы думаете, что я этого не сделаю, вы ошибаетесь, – продолжал Ковилл. – Я брошу бомбу в жерло вулкана и взорву пещеру и всю гору. Власть призвана защищать каждого человека, где бы он ни был, а это значит защищать ми-туун от племени гончаров, которое охотится за их костями.

Встревоженный Томм потянул Ковилла за рукав.

– Садитесь в вертолет, – прошептал Томм. – У них вид угрожающий. Они вот-вот набросятся.

Ковилл повернулся спиной к помрачневшему вождю и нарочито не спеша вскарабкался в вертолет. Томм осторожно поднялся вслед за ним. Ему казалось, что вождь готов напасть на них, а Томм вовсе не рвался в драку.

Он включил сцепление, лезвия винта стали перемалывать воздух; вертолет поднялся, оставив внизу кучку безмолвных гончаров в серых бурнусах. Ковилл с довольным видом откинулся на сидение.

– С подобными людьми только так и можно, а именно – показать им свое превосходство; только так они станут вас уважать. Малейшая неуверенность, они почувствуют слабинку, как пить дать, и тогда вы пропали.

Томм промолчал. Методы Ковилла могли принести непосредственные плоды, но, в конечном счете, с точки зрения Томма, они были недальновидны, неприятны и в целом нетерпимы. На месте Ковилла он бы подчеркнул возможность Управления обеспечить заменители костной извести и, может быть, помочь разрешить какие-нибудь технические трудности, хотя, конечно, гончары знают свое дело и уверены в собственном мастерстве.

Правда, желтой глазури у них нет.

В тот же вечер он взял в библиотеке Управления пленку и вставил в переносной видеоскоп. Пленка повествовала о гончарном деле. И Томм впитал столько знаний, сколько смог.

В течение последующих нескольких дней Томм работал над излюбленным проектом Ковилла – планом строительства небольшой атомной электростанции. Томму не нравилась эта идея. Каналы Пеноплана мягко освещались желтыми фонариками, сады сияли в пламени свечей, выдыхали густой аромат ночных цветов – это был город из страны чудес; электричество, двигатели, лампы дневного света, водяные насосы, несомненно, ослабят его очарование. Однако Ковилл настаивал, что Вселенная только выиграет от постепенного слияния в огромный единый промышленный комплекс.

Дважды Томм проходил мимо посудного базара и дважды заглядывал туда полюбоваться на переливающиеся сосуды и побеседовать с девушкой, которая обслуживала покупателей. Она была завораживающе красива, изящество и обаяние вошли в ее плоть и кровь, она с интересом слушала все, что Томм мог рассказать об окружающей Вселенной, и он, юный, мягкосердечный и одинокий, все с возрастающим нетерпением ждал новых встреч.

Какое-то время Ковилл страшно загружал его работой. Из министерства шли указания, и Ковилл поручал задания Томму, а сам либо дремал в плетеном кресле, либо прогуливался в специальной черной с красным лодке по каналам Пеноплана.

Наконец в один из дней далеко за полдень Томм отложил свои записи и вышел на затененную могучими каотанговыми деревьями улицу. Он пересек центральный рынок, где торговцы спешили продать оставшиеся к вечеру товары, около покрытой дерном набережной свернул на тропинку и вскоре оказался на посудном базаре.

Но девушки там не оказалось. Сбоку у стены скромно стоял худой мужчина в черной куртке и ждал, когда к нему обратятся. В конце концов Томм подошел к нему.

– А где Су-зен?

Мужчина замялся. Томм забеспокоился.

– Она заболела? Может быть, она бросила работу?

– Она ушла.

– Куда ушла?

– К праотцам.

– Что-о? – у Томма пробежал мороз по коже, он окаменел.

Продавец опустил голову.

– Она умерла?

– Да, умерла.

– Но от чего? Несколько дней назад она была здорова.

Мужчина снова замялся.

– Умереть можно по-разному, землянин.

Томм разозлился.

– Быстро говорите, что случилось!

Опешив от такого напора, мужчина затараторил:

– Гончары призвали ее к себе в горы; она ушла, но скоро она будет жить вечно, и душа ее погрузится в чудесное стекло…

– Скажите прямо, – не отступался Томм, – когда гончары забрали ее, она была жива?

– Да, жива.

– Еще кого-нибудь забрали?

– Еще троих.

– Живых?

– Живых.

Томм побежал в Управление.

* * *

Ковилл случайно оказался на месте, он проверял работу Томма. Томм выпалил:

– Гончары не успокоились, на днях они увели четверых ми-туун.

Ковилл выпятил подбородок и цветисто выругался. Томм понимал, что Ковилл возмущен не столько самим преступлением, сколько тем, что гончары бросили ему вызов, ослушались его. Его лично оскорбили, это так не пройдет.

– Выведите вертолет, – кратко приказал Ковилл. – Поставьте его перед зданием.

Когда Томм посадил вертолет, Ковилл уже ждал, держа в руках одну из трех имевшихся в распоряжении Управления атомных бомб – продолговатый цилиндр, прикрепленный к парашюту. Ковилл приладил его в положенное место на вертолете и отошел.

– Летите к их треклятому вулкану, – резко сказал он. – Сбросьте бомбу в кратер. Эти чертовы головорезы надолго запомнят мой урок. В следующий раз я взорву их поселок.

Томм знал, как Ковилл не любит летать, поэтому ничуть не удивился поручению. Без лишних слов он взлетел, поднялся над Пенопланом и направился к Кукманкской гряде.

Гнев остыл. Гончары попали в ловушку собственных традиций, они не ведают, что такое зло. Распоряжение Ковилла теперь казалось Томму опрометчивым, вызванным самодурством, мстительностью и крайней спешкой. А если ми-туун еще живы? Не лучше ли попробовать договориться с гончарами и освободить пленников? Вместо того, чтобы зависнуть над вулканом, он пошел на посадку, приземлился в мрачной деревне и, захватив гамма-ружье, выпрыгнул на унылую каменистую площадь.

В этот раз Томму пришлось ждать не больше минуты. Вождь большими шагами поднимался по холму, полы бурнуса развевались, обнажая сильные ноги, на лице застыла недобрая улыбка.

– Значит, опять будете нагло изображать господ. Ну, хорошо – нам нужна костная известь, твоя подойдет в самый раз. Приготовь свою душу для Великой печи, и следующую жизнь ты обретешь в вечном сиянии совершенной глазури.

Томм испугался, но вместе с тем им овладело какое-то отчаянное безрассудство. Он тронул ружье.

– Я убью кучу гончаров и вас первым, – произнес Томм чужим для собственных ушей голосом. – Я пришел за четверыми ми-туун, которых вы увели из Пеноплана. Набеги нужно прекратить. Вы, кажется, не понимаете, что мы можем вас наказать.

Вождь сложил руки за спиной, слова Томма, по всей видимости, не произвели на него никакого впечатления.

– Вы летаете, как птицы, но птицы мало что могут, только гадить на тех, кто внизу.

Томм вытащил ружье из чехла, прицелился в возвышавшийся в четверти мили от них валун.

– Смотри на эту скалу, – и разрывная пуля превратила гранит в осколки.

Вождь отпрянул назад, брови у него поднялись.

– По правде говоря, ты кусаешься больнее, чем я думал. Но… – он показал на сомкнувшееся вокруг Томма кольцо гончаров, – мы убьем тебя прежде, чем ты успеешь как следует нашкодить. Мы, гончары, не боимся смерти, ибо смерть есть погружение в вечное созерцание из-под слоя стекла.

– Послушайте, – Томм настаивал. – Я пришел не за тем, чтобы угрожать, я хочу заключить с вами сделку. Мой начальник Ковилл приказал разрушить гору, взорвать пещеры, и я могу это сделать так же легко, как я разрушил скалу. – Гончары глухо заворчали. – Если вы причините мне зло, будьте уверены, вам это с рук не сойдет. Но я уже сказал, что пришел сюда против воли моего начальника и хочу заключить с вами сделку.

– Какую сделку ты можешь нам предложить? – презрительно спросил вождь. – Нас не интересует ничего, кроме нашего ремесла, – он подал знак, и не успел Томм и глазом моргнуть, как его схватили два дюжих гончара и выбили из рук ружье.

– Я могу открыть вам секрет настоящей желтой глазури, – в отчаянии крикнул Томм, – чистой, яркой, сверкающей желтой глазури, которая выдержит жар вашей печи!

– Пустые слова, – ответил вождь.

И с издевкой спросил:

– А что ты хочешь за эту тайну?

– Отпустите четверых ми-туун, которых вы только что похитили из Пеноплана, и дайте слово впредь никогда не похищать людей.

Вождь внимательно выслушал, немного подумал.

– Как тогда мы будем готовить глазурь? – он говорил терпеливо, как будто объясняя ребенку общеизвестную истину. – Костная известь – одна из самых необходимых составляющих.

– Ковилл вам уже сказал, что мы можем предоставить неограниченное количество извести с любыми свойствами, какими пожелаете. На Земле тысячи лет занимаются гончарным делом, и мы знаем в нем толк.

Вождь вскинул голову.

– Это явная ложь. Смотри, – он пихнул ногой гамма-ружье Томма, – в этой штуке тусклый непрозрачный металл. Люди, владеющие глиной и светящимся стеклом, никогда не будут пользоваться таким материалом.

– Может быть, вы разрешите мне доказать, – предложил Томм. – Если я покажу вам, как делать желтую глазурь, вы заключите со мной сделку?

С минуту вождь испытующе смотрел на Томма. Потом с неохотой проговорил:

– Какой оттенок желтого ты можешь приготовить?

Томм криво улыбнулся.

– Я не гончар и не могу сказать наверняка, но я знаю химическую формулу, которая позволяет получить любой оттенок, от лучистого светло-желтого до ярко-оранжевого.

Вождь махнул рукой.

– Освободите его. Мы заставим его признать свое вранье.

Томм потянулся, расслабил мышцы, побывавшие в цепких руках гончаров. Нагнулся, поднял с земли гамма-ружье и под насмешливым взглядом вождя вложил его в чехол.

– Сделка такая, – сказал Томм, – я показываю вам, как готовить желтую глазурь и ручаюсь, что обеспечу в нужном количестве поставку извести. Вы отдаете мне ми-туун и клянетесь никогда не похищать в Пеноплане живых мужчин и женщин.

– Основное условие – желтая глазурь, – напомнил вождь. – Грязновато-желтую мы можем сами приготовить. Если у тебя получится чистый желтый цвет и он устоит в огне, тогда я согласен. Если нет, мы будем считать тебя обманщиком, и душа твоя поселится навеки в ничтожнейшем из сосудов.

Томм подошел к вертолету, снял прикрепленную к раме атомную бомбу, бросил на землю парашют. Взвалил на плечо длинный цилиндр и сказал:

– Ведите меня в гончарню. Я посмотрю, что можно сделать.

Не говоря ни слова, вождь повел его вниз по склону к длинному сараю, и они вошли в каменный проем в форме арки. Справа стояли ящики с глиной, у стены выстроились в ряд двадцать-тридцать гончарных кругов, посередине высились полки с еще не просохшими изделиями. Слева помещались кадки, еще были полки и столы. Из дверей доносился резкий, скрежещущий звук, очевидно, работала мельница. Вождь повел Томма налево, мимо столов для приготовления глазури, в самый конец сарая. Здесь были полки, уставленные разнообразными черепками, бочонками и мешками, помеченными непонятными Томму значками. В соседнем помещении Томм разглядел ми-туун. С удрученным покорным видом они сидели на скамье; их как будто никто не сторожил. Девушка подняла голову, увидела Томма, раскрыла рот от удивления. Она вскочила и в нерешительности остановилась в дверях, испугавшись сурового лица вождя.

Томм сказал:

– Ты свободна, нам немножко повезло. – Потом повернулся к вождю. – Какие у вас есть кислоты?

Вождь показал на ряд керамических бутылей.

– Соляная, уксусная, плавикового шпата, из селитры, серная.

Томм кивнул, положил бомбу на стол, осторожно разобрал ее. Вытащив кусочек урана, он аккуратно разрезал обломок металла перочинным ножом на пять частей, разложил по фарфоровым тиглям и в каждый налил разную кислоту. В тиглях забурлили пузырьки газа.

Вождь наблюдал, скрестив руки на груди.

– Что ты хочешь сделать?

Томм отодвинулся и стал смотреть на кипящие тигли.

– Я хочу получить урановую соль. Дайте мне соду и щелок.

Наконец в одном из тиглей выпал в осадок желтый порошок, Томм схватил тигель и с торжествующим видом стал промывать порошок.

– Теперь несите простую глазурь.

Он налил глазурь в шесть лотков и добавил в них разное количество желтой соли. Сгорбившись от усталости, отошел назад и сделал знак рукой.

– Готово. Теперь испытайте ее.

Вождь отдал приказ, к ним подошел гончар с заваленным черепками подносом. Вождь приблизился к столу, нацарапал номер на первом лотке, окунул черепок в глазурь и пронумеровал его. То же самое он проделал со всеми остальными образцами. Один из гончаров загрузил черепки в небольшой духовой шкаф, прикрыл заслонку и разжег внизу огонь.

– Теперь, – сказал вождь, – в твоем распоряжении двадцать часов, за это время печь принесет тебе жизнь или смерть. Можешь провести его в компании своих друзей. Ты не уйдешь, мы будем хорошо тебя охранять.

Он резко повернулся и быстро пошел к выходу.

Томм направился в соседнюю комнату, где в дверях стояла Су-зен. Она радостно, естественным движением прильнула к нему. Время шло. В печи гудел огонь, кирпичи раскалились докрасна, потом пожелтели, потом раскалились добела, и потом огонь постепенно потух. Теперь черепки остывали, цвет уже установился, и Томм еле сдерживался, чтобы не вытащить кирпичи, служившие заслонкой. Стало темно; он задремал, но то и дело просыпался, Су-зен прикорнула у него на плече.

Звук тяжелых шагов заставил его подняться и подойти к двери. Вождь отодвигал кирпичи. Томм приблизился и стал пристально смотреть. Внутри ничего не было видно, только белыми боками поблескивали черепки и сверху на них мерцало цветное стекло. Вождь достал из печи первый черепок. Наверху засохло грязное горчичного цвета пятно. Томм судорожно глотнул. Вождь ехидно улыбнулся. Вытащил другой черепок. Кучка коричневых пузырей. Вождь снова улыбнулся и извлек третий образец. Серая клякса. Вождь улыбнулся во весь рот.

– Ну, господин, твои глазури хуже первых попыток наших детей.

Он снова полез в печь. Ослепительный солнечный луч, казалось, озарил комнату. У вождя перехватило дыхание, гончары подались вперед, а Томм оперся о стену, чтобы не упасть.

– Желтая…

* * *

Когда Томм наконец вернулся в Управление, Ковилл метал громы и молнии.

– Где вы околачивались? Я послал вас по делу, которое занимает не больше двух часов, а вы пропали на два дня.

Томм сказал:

– Я отбил четверых ми-туун и заключил соглашение с гончарами. Набегам конец.

У Ковилла отвисла челюсть:

– Что?

Томм повторил.

– Вы не выполнили мое указание?

– Нет, – ответил Томм. – У меня возникла другая идея, и она оказалась лучше.

Глаза Ковилла превратились в тяжелые, горящие голубым пламенем угли.

– Томм, вы уволены, вы уволены из Управления межпланетных дел. Если человеку нельзя доверить выполнить приказ, грош ему цена как работнику. Собирайте вещи, следующей пассажирской ракетой вылетите на Землю.

– Как скажете, – проговорил Томм и повернулся, чтобы уйти.

– Сегодня ваш рабочий день до четырех часов, – холодно произнес Ковилл. – До этого времени вы обязаны мне подчиняться. Поставьте вертолет в ангар и положите бомбу на место.

– Бомбы больше нет, – сказал Томм. – Я отдал уран гончарам. Это было одно из условий соглашения.

– Что? – прорычал Ковилл, и глаза у него полезли на лоб. – Что?

– Вы слышали, что я сказал, – ответил Томм. – И если вы думаете, что было бы лучше взорвать все, что составляет для этих людей смысл жизни, вы сумасшедший.

– Томм, садитесь в вертолет, летите к ним и отберите бомбу. Без нее не возвращайтесь. Чертов проклятый недоумок, да с этим ураном они весь Пеноплан разнесут.

– Если вам нужен уран, – заявил Томм, – идите и возьмите его. Я уволен, я здесь не работаю.

Ковилл пялился на Томма и от ярости раздувался, как жаба. Слова застревали у него во рту. Томм сказал:

– На вашем месте я бы не будил лиха. Я думаю, пытаться забрать у них уран – дело опасное.

Ковилл повернулся, пристегнул к поясу пару гамма-ружей и гордо вышел. Томм услышал шум винта вертолета.

– Вот идет храбрец, – пробормотал про себя Томм. – Вот идет болван.

* * *

Прошло три недели. Су-зен взволнованным голосом объявила, что пришли гости, Томм выглянул и остолбенел: перед ним стоял вождь и за ним еще два гончара – суровые, грозные, в мрачных серых бурнусах. Томм вежливо поздоровался, предложил им сесть, но они не захотели.

– Я пришел в город, – начал вождь, – узнать, остается ли наше соглашение в силе.

– С моей стороны ничего не изменилось, – ответил Томм.

– Безумный человек пришел в поселок гончаров, – продолжал вождь. – Он сказал, что ты превысил полномочия, что наше соглашение незаконно и что он не позволит гончарам держать у себя тяжелый металл, который придает глазури цвет вечерней зари.

Томм спросил:

– Ну, а потом что?

– Потом началось кровопролитие, – быстро проговорил вождь. – Он убил шестерых отличных гончаров. Но это неважно. Я хотел узнать, действительно ли наше соглашение.

– Да, – сказал Томм. – Оно скреплено моим словом и словом моего главного начальника на Земле. Я разговаривал с ним, и он одобрил соглашение.

Вождь кивнул.

– В таком случае я принес тебе подарок. – Он махнул рукой, и один из гончаров поставил на стол Томма большую вазу, сияющую поразительным солнечным светом. – Безумный человек – счастливец, его душа вселилась в прекраснейшее стекло, которое когда-нибудь выходило из Великой печи.

Брови Томма поползли вверх.

– Вы хотите сказать, что кости Ковилла…

– Неистовая душа безумного человека придала сияние чудесной глазури. Он будет жить вовеки в завораживающем блеске…

Перевод с английского Н. МАГНАТ

Рисунок С. Стихина