355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Льюис Стивенсон » Остров Сокровищ (другой перевод) » Текст книги (страница 5)
Остров Сокровищ (другой перевод)
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 14:53

Текст книги "Остров Сокровищ (другой перевод)"


Автор книги: Роберт Льюис Стивенсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 12
Военный совет

На палубе поднялась суматоха. Матросы опрометью выскакивали из кубрика. Выбравшись из бочки, я прошмыгнул на корму, а уже оттуда вышел на бак, где стояли Хантер и доктор Ливси.

Вся команда высыпала на палубу. Туман с появлением луны рассеялся. В нескольких милях к юго-западу виднелись два небольших холма, а за ними третий, более высокий, все еще окутанный туманом. Все три холма имели правильную конусообразную форму. Однако я смотрел на все это будто сквозь сон, так как еще не вполне оправился от пережитого ужаса. В моих ушах смутно прозвучала команда капитана Смоллетта. «Эспаньола» взяла на несколько румбов круче к ветру и начала приближаться к острову с восточной стороны.

– А теперь, парни, ответьте: видел ли кто-нибудь из вас этот остров раньше? – спросил капитан, когда все его приказания были выполнены.

– Так точно, сэр, – ответил Сильвер. – Торговое судно, на котором я служил коком, заходило сюда за пресной водой.

– Если не ошибаюсь, с южной стороны, за тем маленьким островком, есть удобная якорная стоянка, – проговорил капитан.

– Так точно, сэр. Этот островок называется Остров Скелета. Раньше там было становище пиратов, и один матрос с нашего судна знал все эти названия. Вон тот холм на севере они называли Фок-мачтой. А два других, лежащих южнее, – Грот-мачта и Бизань-мачта. Самую высокую гору, ту, что закрыта туманом, они называли Подзорной Трубой, потому что там пираты устраивали наблюдательный пункт, когда становились на якорь и ремонтировали свои потрепанные морем суда.

– У меня есть карта, – сказал капитан Смоллетт. – Взгляните, обозначено ли на ней место якорной стоянки?

У Долговязого Джона глаза заблестели от радости, когда он взял в руки карту. Но я знал, что, едва взглянув на нее, он будет глубоко разочарован. Это была не та карта, что лежала в сундуке Билли Бонса, а ее детальная копия, за исключением красных крестиков и рукописных указаний. Однако, несмотря на сильнейшую досаду, Сильвер сумел сдержаться и не подал виду.

– Да, сэр, – наконец проговорил он. – Вот и стоянка, и обозначена она совершенно точно. Удивляюсь, кто сумел вычертить эту карту? Не пираты же, для этого они слишком невежественны. Место это мой приятель называл Стоянка капитана Кидда. Вдоль западного берега проходит сильное течение, идущее на юг, а затем поворачивающее к северу. Вы верно взяли курс, сэр. Если желаете бросить якорь, лучшего места для стоянки здесь не найти.

– Спасибо, дружище, – поблагодарил капитан Смоллетт. – Если мне снова понадобится ваш совет, я позову вас. А теперь можете идти.

Я невольно поразился, с каким самообладанием Сильвер обнаружил свое знакомство с островом. Когда же он приблизился ко мне, я испугался. Разумеется, он не знал, что я подслушал их разговор, но он внушал мне самый настоящий ужас своими жестокостью, двуличием и хладнокровием. Поэтому я невольно вздрогнул, когда он опустил руку мне на плечо.

– Да, Джим, – задумчиво проговорил он. – Славное местечко этот остров, в особенности для такого парнишки, как ты. Там можно купаться, лазать по деревьям и охотиться за дикими козами. Ты наверняка умеешь карабкаться по скалам не хуже серны. Ей-богу, я и сам молодею, взглянув на этот остров, и забываю про свою проклятую деревяшку. Хорошо быть молодым и иметь целыми обе ноги, верно? Если захочешь побродить по острову, то скажи об этом старому Джону, и он позаботится о закуске тебе на дорогу.

Дружески хлопнув меня по плечу, он заковылял прочь.

Капитан Смоллетт, сквайр и доктор Ливси о чем-то беседовали на шканцах[22]22
  Шканцы – пространство палубы между грот-мачтой и бизань-мачтой.


[Закрыть]
. Я сгорал от нетерпения, но не решался прервать их разговор. Пока я выискивал благовидный предлог, доктор Ливси сам подозвал меня. Он забыл внизу трубку и попросил меня принести ее. Приблизившись к нему, я улучил удобный момент и сказал тихо:

– Доктор, я должен немедленно предупредить вас об очень важных вещах. Уведите капитана и сквайра в каюту, а затем под каким-нибудь предлогом пошлите за мной. Сразу скажу: вас ждут жуткие новости.

Доктор несколько изменился в лице, но мигом овладел собой и громко сказал, сделав вид, будто спрашивал меня о чем-то:

– Спасибо, Джим. Это все, что мне требовалось узнать.

С этими словами он обернулся к сквайру и капитану. И хотя они продолжали невозмутимо беседовать, по их лицам я понял, что доктор Ливси передал им мою просьбу. Затем капитан приказал Джобу Эндерсону собрать на палубе всю команду.

– Друзья, – обратился к матросам капитан Смоллетт. – Я хочу сказать вам несколько слов. Этот остров, лежащий перед вами, – цель нашего плавания. Мистер Трелони, щедрость которого всем нам хорошо известна, спросил меня, хорошо ли поработала команда в пути, и я доложил ему, что вы справились как нельзя лучше. Поэтому я отправляюсь со сквайром и доктором, чтобы выпить за ваше здоровье, а вам сейчас подадут грог, чтобы и вы имели возможность выпить за наше. Я нахожу, что со стороны почтенного сквайра это весьма любезно, и предлагаю крикнуть в его честь «ура».

Разумеется, «ура» тут же грянуло, причем так единодушно и искренне, что в ту минуту я и сам с трудом верил, что эти люди вполне готовы перебить нас всех до единого.

– Трижды «ура» капитану Смоллетту, – завопил Долговязый Джон, когда первое «ура» смолкло.

И на этот раз «ура» было дружно подхвачено всеми, кто находился на палубе.

Сквайр, капитан и доктор спустились вниз и вскоре послали за мной. Я застал их сидящими за столом за бутылкой испанского вина и тарелкой с изюмом. Доктор курил, сняв свой парик, что, как я знал, было у него признаком глубокого волнения.

В открытый иллюминатор дул теплый ночной ветер. За кормой серебрилась лунная дорожка.

– Ты собирался что-то сообщить нам, Хокинс? – обратился ко мне сквайр. – Говори же!

И я со всеми подробностями передал им подслушанный мною из бочки разговор Джона Сильвера с его сообщниками. Все трое слушали, не шевелясь и не отрывая глаз от моего лица. И только когда я закончил, доктор Ливси сказал:

– Джим, присаживайся к столу!


Они усадили меня за стол, налили вина, насыпали в ладонь горсть изюму, и все трое, поклонившись, выпили за мое здоровье, хваля за храбрость.

– Да, капитан, – наконец произнес сквайр, – вы оказались правы, а я ошибался. Признаю себя законченным ослом и ожидаю ваших распоряжений.

– Я оказался ровно таким же ослом, сэр, – возразил капитан. – Обычно, если команда затевает бунт, об этом легко догадаться и принять необходимые меры предосторожности. Но наши матросы обвели-таки меня вокруг пальца.

– Позвольте, капитан, – возразил доктор. – Это дело рук Сильвера, а он, как я сразу заметил, человек далеко не заурядный.

– Этому незаурядному человеку давно следовало бы болтаться на рее, – буркнул капитан. – Но у нас нет времени на болтовню. Если мистер Трелони не возражает, я готов кое-что предложить.

– Сэр, вы здесь капитан и последнее слово принадлежит вам, – с неожиданной любезностью ответил сквайр.

– Во-первых, – начал Смоллетт, – все пути к отступлению для нас отрезаны. Если я прикажу лечь на обратный курс, пираты немедленно взбунтуются. Во-вторых, у нас еще есть некоторое время, по крайней мере до того момента, когда мы найдем клад. И, в-третьих, среди экипажа еще есть верные нам люди. Рано или поздно дело дойдет до схватки, поэтому я предлагаю ударить первыми, застав негодяев врасплох. Надеюсь, мистер Трелони, мы можем положиться на ваших спутников?

– Как на меня лично, – заявил сквайр.

– Их у вас трое, а вместе с нами и Хокинсом – семь человек, – продолжал капитан. – Ну, а на кого из команды мы можем надеяться?

– Скорее всего, это те моряки, которых Трелони нанял до того, как встретил Сильвера, – заметил доктор.

– Вряд ли, – возразил сквайр. – Ведь Хендса нанимал тоже я.

– И я доверял Хендсу, – признался Смоллетт.

– Подумать только, ведь все они англичане, – возмущенно воскликнул сквайр. – Ей-богу, сэр, я бы взорвал эту шхуну вместе с ее командой!

– Итак, джентльмены, – продолжал капитан, пропустив реплику сквайра мимо ушей. – К сказанному я могу добавить совсем немного. Мы должны выжидать и постоянно быть начеку, чтобы не пропустить подходящий момент. Да, это нелегко, и проще было бы действовать сразу. Но сначала мы должны выяснить, кто остался нам верен. Пока на этом остановимся. Это все, что я могу предложить.

– Джим тут может оказаться полезен больше, чем кто-либо другой, – заметил доктор. – Матросы при нем не стесняются, а он – наблюдательный малый.

– Хокинс, я полагаюсь на тебя, – прибавил сквайр.

Сказать по правде, я жутко боялся, что не оправдаю их доверия. Но как бы там ни было, из двадцати шести человек команды мы могли положиться только на семерых, к тому же одним из этой семерки был я, еще подросток. Итак – шесть против девятнадцати.

Часть третья
Мои приключения на суше

Глава 13
Как начались мои приключения

Когда на следующее утро я вышел на палубу, остров показался мне совсем другим, Нам удалось несколько продвинуться за ночь, и теперь «Эспаньола» стояла в полумиле к юго-востоку от восточного берега, покрытого густым лесом. Кое-где в низинах виднелись полосы желтого песка и одиночные деревья, похожие на сосны. В целом пейзаж был однообразным и унылым. Повсюду над лесом торчали голые остроконечные утесы причудливой формы, над которыми царила Подзорная Труба, возвышавшаяся над ними на триста или четыреста футов. Отвесная со всех сторон, с плоской вершиной, она походила на пьедестал отсутствующей статуи.

«Эспаньолу» так качало на волнах, что вода хлестала в шпигаты[23]23
  Шпигаты – отверстия в палубе или фальшборте судна, служащие для удаления за борт воды, попавшей на палубу при волнении.


[Закрыть]
. Волны били в борта, руль ходил ходуном, и все судно скрипело, стонало и подрагивало, как живое. Я крепко вцепился в какой-то трос, голова у меня закружилась. Хоть я и привык к качке в море, на ходу судна, болтанка на якорной стоянке всегда вызывала у меня дурноту, особенно по утрам и на пустой желудок. А может, на меня подействовал унылый вид острова с его темными однообразными лесами, голыми гранитными вершинами и грозно ревущими и пенящимися у берега бурунами прибоя. Несмотря на то что солнце ярко светило, чайки и бакланы, охотясь за рыбой, пронзительно голосили, и всякий на моем месте радовался бы виду суши после долгого плаванья, сердце мое тоскливо сжалось. Я с первого взгляда возненавидел Остров Сокровищ!

В то утро нам предстояла трудная работа. Несмотря на волнение, ветра совершенно не было, и, чтобы войти в узкий пролив между берегом и Островом Скелета, надо было спустить шлюпки и три или четыре мили буксировать шхуну на веслах. Я присоединился к команде одной из шлюпок, хоть никто меня туда и не звал.

Солнце палило нещадно, матросы все время ругались, проклиная свою долю. Шлюпкой командовал Эндерсон, но вместо того, чтобы призвать своих людей к порядку, он сквернословил вместе с ними.

– Ну да ладно, парни, – наконец выкрикнул он, витиевато выругавшись, – скоро всему этому придет конец!

Я счел эти слова скверным признаком. Раньше матросы беспрекословно исполняли свой долг. По-видимому, один лишь вид Острова Сокровищ поколебал дисциплину на судне.

Долговязый Джон все это время находился рядом с рулевым, помогая ему вести судно. Оказывается, он знал этот пролив как свои пять пальцев, и его нисколько не смущало то, что замеры показывали совсем другие глубины, чем те, что стояли на карте.

– Это все работа прилива, – твердил он. – Здешние приливы орудуют в этом проливе, словно лопата угольщика.

Наконец мы остановились точно в том самом месте, где на карте был изображен якорь. Треть мили отделяла нас от большого острова и треть мили – от Острова Скелета. На дне был чистый песок. Грохот спускаемого якоря вспугнул стаи птиц на берегу, и они с пронзительными криками закружились над лесом. Через минуту птицы снова скрылись в кронах деревьев, и все затихло.

Якорная стоянка была со всех сторон закрыта от ветров берегами, поросшими густым лесом. Лес начинался чуть ли не у самой полосы прибоя, а далее, словно амфитеатр, уступами поднимались холмы. Две крошечных речушки, или, вернее, два заболоченных ручейка впадали в залив, казавшийся издали тихим прудом. Растительность вокруг речушек имела какой-то нездоровый, ядовитый оттенок. С борта «Эспаньолы» невозможно было разглядеть никаких построек на берегу, и если б не карта, можно было бы решить, что мы – первые, кто ступил на эту землю с тех пор, как она поднялась из океанских глубин.

Ничто не нарушало мертвую тишину, кроме приглушенного шума волн, разбивавшихся о скалы на расстоянии полумили от нас. В воздухе стоял странный запах – болота, лиственной прели и гнилого дерева. Я видел, как доктор принюхивается, словно ему подсунули за завтраком тухлое яйцо.

– Не знаю, здесь ли клад, – проворчал он, – но за лихорадку я ручаюсь.

Поведение команды, внушившее мне тревогу уже на шлюпке, стало совсем угрожающим, когда мы вернулись на судно. Люди слонялись по палубе без дела и о чем-то сговаривались. Любое приказание встречалось с неудовольствием и исполнялось с неохотой. Даже самые надежные матросы заразились этим настроением. Угроза бунта сгущалась над нами, как грозовая туча.

Но не одни мы одни заметили эту опасность. Долговязый Джон изо всех сил стремился поддерживать порядок. Он обходил моряков одного за другим, действуя то уговорами, то ставя в пример себя. Он буквально из кожи вон лез, расточая улыбки и похвалы направо и налево. Если звучала команда капитана, Сильвер первым бросался исполнять ее, прыгая на своей деревяшке и весело крича: «Есть, сэр, так точно, сэр!». Когда же возникала пауза, он одну за другой во весь голос распевал песни, словно они могли скрыть зреющее недовольство. И скажу по чести – из всех грозных признаков этого тревожного дня самым зловещим казалось нам поведение Долговязого Джона.

Мы собрались в каюте на совет.

– Сэр, – сказал капитан, обращаясь к сквайру. – Если я рискну отдать еще какое-нибудь распоряжение, они набросятся на нас. Вы сами видите, что происходит. Мне грубят на каждом шагу. Если я отвечу на грубость, нас разорвут в клочья. Если не отвечу – Сильвер заподозрит неладное, и нашу игру можно считать проигранной. Есть только один человек, на которого мы можем надеяться.

– Кто же это? – спросил сквайр.

– Сильвер, сэр, – ответил капитан. – Он встревожен не меньше, чем мы, и хочет пресечь преждевременный бунт. Если предоставить ему такую возможность, он уладит дело. Предлагаю разрешить команде сегодня после обеда отправиться на берег. Если они поедут всем скопом – мы захватим корабль. Если никто не согласится поехать – забаррикадируемся на юте и будем защищаться. Если же поедет только часть команды, то могу поручиться, что Сильвер доставит их обратно на борт смирными, как овечки.

План был принят. Самым надежным – Хантеру, Джойсу и Редруту – вручили заряженные пистолеты и посвятили их в наши планы. Вопреки нашим ожиданиям, они не слишком удивились и отнеслись к нашему сообщению вполне сдержанно. Затем капитан поднялся на палубу и обратился к команде с краткой речью:

– Друзья! Сегодня был нелегкий день, и все порядком устали. Поэтому небольшая прогулка по суше, я думаю, никому не повредит. Шлюпки уже спущены. Садитесь и отправляйтесь на берег, у кого есть желание. За полчаса до захода солнца я велю подать сигнал выстрелом из пушки.

Похоже, что это дурачье вообразило, что наткнутся на клад, едва ступят на берег. Они мигом повеселели и разразились таким «ура», что в утесах проснулось эхо, а перепуганные птицы вновь начали кружить над лесом.

После этого капитан спустился вниз, предоставив Сильверу распоряжаться на палубе. Останься он на палубе – и он больше не смог бы притворяться, что ничего не понимает. А дела обстояли так: команда бунтовщиков подчинялась теперь только Сильверу и его одного признавала капитаном. А мирные матросы – вскоре обнаружилось, что были на судне и такие, – оказались сущими глупцами. До поры до времени они шли за вожаками, но чересчур далеко заходить им не хотелось. Одно дело – побузить и уклониться от работы, и совсем другое – вооруженный бунт, захват судна и убийство ни в чем не повинных людей. Вполне достаточно, чтобы трижды повесить кого угодно.

После долгих споров команда разделилась так: шестеро остались на «Эспаньоле», а остальные тринадцать, в том числе и Джон Сильвер, начали грузиться в шлюпки.

Вот тут-то я вдруг и решился на отчаянный, совершенно безумный поступок, который впоследствии содействовал нашему спасению. Уже стало ясно, что захватить судно без боя нам не удастся, поскольку Сильвер оставил на нем шестерых сообщников. А раз так – моя помощь здесь не потребуется. Поэтому я решил тоже отправиться на берег. Не колеблясь ни секунды, я перемахнул через борт и спустился в одну из шлюпок, которая тотчас отчалила.

Никто не обратил на меня внимания, и только передний гребец сказал:

– Это ты, Джим? Держи голову пониже.

Однако Сильвер, сидевший в другой шлюпке, внезапно обернулся и окликнул меня, словно желая убедиться, я ли это. Вот тогда-то я пожалел о своем опрометчивом поступке.

Моряки навалились на весла, словно соревнуясь друг с другом. Наша шлюпка оказалась легче, и гребцы в ней подобрались хоть куда, поэтому мы основательно опередили вторую шлюпку. Как только нос нашей шлюпки врезался в песок, я ухватился за свисавшую над водой ветку и, спрыгнув на берег, кинулся в чащу. Сильвер со своими людьми отстал от нас ярдов на сто.

– Джим, погоди, Джим! – кричал он мне вслед.

Не обращая внимания на его зов, я несся напролом сквозь чащу до тех пор, пока окончательно не выбился из сил.

Глава 14
Первое убийство

Оттого, что мне удалось ускользнуть от Долговязого Джона, меня охватила радость. Настроение мое поднялось, и я начал с любопытством осматриваться. Я находился в совершенно незнакомой местности. Миновав болотистую низину, поросшую ивами, тростником и еще какими-то незнакомыми деревьями, я оказался на открытой песчаной равнине, протянувшейся на целую милю. Здесь росли редкие сосны и какие-то скрюченные деревья, похожие на дуб, но с серебристой листвой. Вдали виднелся один из холмов с блестевшей на солнце скалистой вершиной.

Впервые в жизни я испытал радость исследователя неведомых стран. Остров был необитаем: прибывшие со мной люди остались далеко позади, и здесь я мог встретить только диких зверей или птиц. Я осторожно пробирался между деревьями. Под ноги мне попадались странные цветы, а порой и змеи. Одна из них подняла голову из расщелины и зашипела, но мне и в голову не пришло, что это была ядовитая гремучая змея, укус которой смертелен. Наконец я оказался в роще низкорослых вечнозеленых дубов с причудливо изогнутыми узловатыми ветвями и густой кроной. Роща спускалась с песчаного откоса к широкому, поросшему тростником болоту, через которое протекала одна из впадавших в залив речушек. Над болотом курились зеленоватые испарения, в знойной мгле впереди дрожали очертания Подзорной Трубы.

Внезапно в тростниках послышался шум. С перепуганным кряканьем взлетела дикая утка, за ней другая, и вот уже целая стая пернатых поднялась над болотом и закружила в воздухе. Я тотчас сообразил, что кто-то из нашей команды бредет через болото – и не ошибся. Вскоре послышались отдаленные голоса, которые, приближаясь, становились громче и отчетливей.

Я отчаянно испугался и спрятался в густых зарослях вечнозеленого дуба, затаившись, как мышь под веником.

Сначала до меня донесся один голос, который я не узнал, затем другой, принадлежавший Джону Сильверу. Джон говорил, не умолкая, а его спутник лишь изредка его прерывал. Разговор шел серьезный и на повышенных тонах, но слов разобрать я так и не смог.

Наконец собеседники умолкли и, по-видимому, присели перевести дух, так как шум их шагов стих, а птицы, успокоившись, снова начали опускаться на болото.

Неожиданно мне пришла в голову мысль, что я веду себя совершенно неправильно. Уж если я отважился на такое безумство, как поездка на остров в компании пиратов, то я должен по крайней мере подслушать, о чем они совещаются. Долг велит мне подобраться к ним как можно ближе, укрываясь в зарослях и не выдавая себя.

Я сумел довольно точно определить местоположение невидимых собеседников, а затем опустился на четвереньки и начал ползком приближаться к ним, время от времени приподнимая голову и вглядываясь в просветы листвы. Наконец на лужайке у края болота, в тени деревьев я увидел Джона Сильвера и еще одного моряка по имени Том. Стоя лицом к лицу, они о чем-то оживленно беседовали. В запале Сильвер швырнул на землю свою шляпу и чуть ли не с мольбой обращался к собеседнику.

– Дружище! – увещевал он. – Поверь, я желаю тебе только добра. Ведь если бы я не был привязан к тебе всей душой, разве стал бы я тебя предупреждать? Все уже готово, и ты ничего не сможешь изменить. И если я говорю с тобой об этом, то только потому, что хочу тебя спасти. Если бы хоть один из них узнал, о чем мы с тобой тут толкуем, – как ты думаешь, что бы со мной сделали?

– Сильвер, – отвечал матрос, и я заметил, что его лицо побагровело, а голос зазвучал хрипло и надтреснуто. – Сильвер, ведь ты уже стар, тебя считают честным человеком. У тебя есть средства, каких нет у большинства моряков. И ты достаточно храбр, если это не пустая бравада. Неужели ты заодно с этими мерзавцами? Не могу поверить! Но знай: я скорей дам отсечь себе руку, чем нарушу свой долг…

Значит, нашелся хоть один честный человек среди нашей команды! И в ту же минуту я узнал, что есть, вернее, был, и другой такой же. Издалека, со стороны болота, раздался пронзительный человеческий вопль, словно призывающий на помощь. Потом вопль повторился еще раз, и все стихло. В скалах Подзорной Трубы отдалось эхо. Стаи болотных птиц снова поднялись и с криками закружились в воздухе.

Долго еще этот предсмертный вопль звучал у меня в ушах, хотя вокруг снова воцарилась полуденная тишина, прерываемая только хлопаньем крыльев садящихся на воду птиц и отдаленным гулом прибоя.

Том вздрогнул, словно пришпоренная лошадь, но Сильвер и глазом не моргнул. Он стоял неподвижно, опираясь на костыль, не спуская глаз со своего собеседника, как готовящаяся к броску змея.

– Джон! – воскликнул матрос, простирая к нему руки.

– Руки прочь! – взревел Сильвер, отпрянув с быстротой и ловкостью циркового акробата.

– Хорошо, – отвечал матрос, – руки я уберу, раз ты боишься меня. Но это твоя нечистая совесть, Джон Сильвер, заставляет тебя бояться. Ради всего святого, скажи, что там произошло?

– Что? – переспросил Сильвер, злобно усмехаясь и сверкая глазами. – Я думаю, это был голос Алана.

Том сокрушенно воздел руки к небу.

– Алан! – воскликнул он. – Да примет Господь его душу – он умер как настоящий моряк. А тебя, Джон Сильвер, я больше не считаю своим товарищем. Даже если мне придется умереть как собаке, я все равно исполню свой долг. Вы убили Алана, верно? Можете убить и меня, но я вас презираю.

С этими словами он повернулся спиной к нашему коку и зашагал к берегу. Но уйти далеко ему не было суждено. Джон с глухим возгласом ухватился за дерево и изо всей силы: метнул свой тяжелый костыль в Тома. Удар пришелся в спину между лопатками и оказался настолько силен, что бедняга Том, взмахнув руками, рухнул на землю, как сноп.


Трудно сказать, насколько серьезно он был ранен. Судя по силе удара, можно было предположить, что у него сломан позвоночник. Но Сильвер не дал ему возможности даже пошевелиться. В одно мгновение он с обезьяньей быстротой подскочил к Тому на одной ноге и дважды по самую рукоятку всадил нож в его беззащитно распростертое тело. Я отчетливо слышал из кустов, как он тяжело сопел, нанося удары.

Мне никогда не случалось падать в обморок, но в ту минуту все поплыло у меня перед глазами. И Сильвер, и болото с птицами, и вершина Подзорной Трубы вихрем закружились в каком-то тумане, а в ушах у меня зазвучали колокола. Когда я пришел в себя, Сильвер уже стоял с костылем под мышкой и в шляпе. Перед ним на земле лежало неподвижное тело Тома, но убийца, не обращая на него ни малейшего внимания, невозмутимо вытирал пучком травы окровавленное лезвие.

Вокруг ничего не изменилось. Солнце по-прежнему беспощадно жгло курящееся паром болото и скалистые вершины. Я с трудом верил, что только что перед моими глазами совершено злодейское убийство.

Джон вытащил из кармана свисток и несколько раз свистнул. Свист далеко разносился в полном зноя воздухе. Я не догадывался о значении этого сигнала, но мой страх от этого только усилился. Сейчас на свист явятся остальные и наверняка обнаружат меня. Они уже убили двоих, возможно, и меня ждет такая же судьба, как Алана и Тома!

Я осторожно пополз обратно, стараясь не производить ни малейшего шума. Я слышал, как Сильвер перекликается с остальными пиратами, и от их голосов у меня словно выросли крылья. Выбравшись из чащи, я бросился бежать, не разбирая дороги, – только бы оказаться подальше от убийц. Но с каждым шагом мой страх только возрастал, и наконец я окончательно впал в панику.

В самом деле – я находился в совершенно безвыходном положении. Разве мог я по пушечному сигналу вернуться к шлюпкам и усесться рядом со злодеями, на чьих руках еще не просохла кровь недавних убийств? И разве любой из них тут же не свернет мне шею, как куропатке? Разве мое отсутствие не доказало им с полной ясностью, что я обо всем догадываюсь и боюсь их как огня? Одним словом, я решил, что для меня все кончено. Прощай, «Эспаньола», прощайте, сквайр, доктор и капитан! Мне остается только умереть – или от рук злодеев, или от голода и тоски на необитаемом острове!

Несмотря на эти мысли, я продолжал бежать, не разбирая дороги, и вскоре очутился у подножия небольшого холма с тремя остроконечными скалистыми вершинами, в той части острова, где вечнозеленые дубы росли уже не так густо и больше походили на деревья, а не на скрюченные кустарники. Изредка среди них попадались одинокие сосны-великаны в сотню футов высотой. Воздух здесь был куда свежее и чище, чем внизу у болота.

Но тут меня подстерегала другая опасность, и мое сердце снова замерло от ужаса.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю