Текст книги "Варторн: Воскрешение"

Автор книги: Роберт Линн Асприн

Соавторы: Эрик Дель Карло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

РАДСТАК
(2)

Никогда в жизни ей не приходилось подниматься так высоко над землей. В больших городах Южного края умели строить великолепные высокие здания, спору нет; но петградцы, похоже, питали маниакальное пристрастие к башням. В административном квартале города все небо было истыкано высоченными каменными иглами – а эта была, очевидно, выше всех.

Радстак смотрела сквозь окно в переплете сложного рисунка, занимавшее почти всю стену, – стекла искусно вырезаны, все отлично подогнано, – и постепенно осваивалась с необычайной картиной. Ей пришлось сжевать кусочек листа мансида, чтобы одолеть утомительный подъем по бесконечным ступеням этой башни. Огни Петграда мерцали и помаргивали, каждый по-своему, будто живые, и наемнице никак не удавалось разобраться в их расположении. Она почувствовала, что для ясности скоро придется принять еще одну порцию листа.

– А, вот и вы!

Этот ярус находился почти под самой крышей башни – а может, прямо под куполом из блестящего металла, венчавшим здание. Део, поднимавшийся вместе с ней, останавливался отдыхать не чаще, чем она сама.

Заметив неясное отражение в стекле, она обернулась.

Комната была просторная и стильная: почти никакой мебели, все поверхности отполированы до блеска. Пол выложен тускло-красным камнем, на стенах тут и там поблескивают бронзовые светильники. Из курильницы поднимался дымок благовония – очень приятный, свежий аромат.

Део тоже оторвался от созерцания видов ночного города. Они с Радстак провели вместе уже несколько дней. Хорошие были денечки. Он укрепился в своем намерении нанять ее, хотя пока она не сделала ничего полезного, а только приняла от него золото в качестве предоплаты и забрала свой тяжелый боевой меч из городского Арсенала. Теперь она ждала продолжения. Могло, конечно, выйти и так, что Део попросту заплатил за пользование ее телом; может, он даже и не был родственником правителя Петграда – с богатого дурака станется и приврать, чтобы пустить пыль в глаза новой любовнице.

Однако Радстак так не думала. Она умела распознавать мужские характеры и знала, что Део не лжет. И вот он шагнул по зеркальному полу навстречу высокому человеку, появившемуся из двери мореного дуба, и сказал:

– Добрый вечер, дядя!

Радстак внимательно рассмотрела новую фигуру. Рослый; крепкий, но не толстый. Рыжая шевелюра того же оттенка, что у Део, – но гораздо пышнее, длиннее и с золотистым отливом. В бороде мелькали седые пряди. Лицо его было намного жестче, чем у Део. Синие глаза холоднее. Но эти двое, несомненно, приходились друг другу родственниками. Разница в возрасте между ними была не менее двух десятков зим, а может, и больше.

Они сошлись посредине комнаты и начали разговор. Радстак не могла разобрать слова, но оценила богатство голоса старшего из мужчин: звуки становились то выше, то ниже, сплетались в почти ощутимый узор, напоминающий музыку…

Кто хочет добыть свежие листья мансида столь высокого качества, должен приехать на Перешеек.

Наконец они повернулись и направились к ней. Старший шел первым. На нем был просторный длинный кафтан из роскошной ткани, без пояса; его полы подметали пол. Мягкие черные туфли ступали бесшумно. Судя по красноте суровых глаз, он нуждался в отдыхе, но усталость не сказывалась ни в походке, ни в выражении жесткого – и несомненно красивого – лица.

– На Нироки Сультат, – сказал Део из-за его плеча официальным тоном. – Глава правительства благородного государства…

– Думаю, наша гостья уже сама догадалась, племянник.

Сультат остановился и, сцепив руки за спиной, окинул наемницу беглым, цепким взглядом. Потом перевел взгляд на окно, словно любуясь панорамой.

Прежде чем ее допустили в эту комнату, Радстак пришлось сдать оружие. Все, вплоть до боевой перчатки. Део велел ей сделать это, и она подчинилась ему как работодателю. К тому же в здании было совсем немного охраны.

Она сразу поняла, что этот Сультат – настоящий боец. Чтобы уразуметь это, вовсе не требовалось прочищать мозги мансидом. У Део есть на руках дуэльные шрамы. У его дядюшки, без сомнения, они тоже есть – и тем, кто нанес эти раны, явно пришлось нелегко.

– Как вам нравится наш город?

Его голос звучал вкрадчиво и властно – но вопрос был прямой, без подвоха.

– Приятный, чистый. Видно, что процветает.

– Однако на родине города лучше, верно? А родина ваша, м-м-м… – Он задумался лишь чуть-чуть. – Рискну предположить… Республика Диллокви. Я угадал?

Ее бесцветные глаза широко раскрылись. Она ничего не говорила Део о своем происхождении.

– Вижу, что угадал. Давным-давно, еще до Университета, я побывал на юге. Отправился в Южный Край с двумя приятелями, такими же непоседливыми и бесшабашными шалопаями, как я сам. Уехал без спросу, бросил дела, родителей. Ехали мы верхом, добрались до города Айчулу. А там застали беспорядки: Модья Те Моди отреклась от власти. Глашатаи кричали об этом, обходя улицы. Мы все трое, до безобразия пьяные, вздумали сходить к дворцу поглазеть. Ноги нас держали плохо, меня по дороге стошнило, можно сказать, вывернуло наизнанку. А там солдаты разгоняли толпу. Вопли, рыдания, драки…

– Это был темный эпизод в истории Айчулу, – сказала Радстак, пытаясь найти в этом уравновешенном государственном муже следы того молодого балбеса, которого он так наглядно описал.

– Верно. Хотя город и тогда был красивый. – Его взгляд все еще не отрывался от вида за стеклом. – Ну а про народ наш что скажете?

– Народ в целом… слепые глупцы. Отдельные личности – другое дело.

– Да, это так. Здесь, как и всюду. Когда мы с друзьями вернулись домой, отец посадил меня под замок. Он имел на это законное право – ведь я пренебрег своими обязанностями! Хотя для меня в том возрасте любые требования и ограничения представлялись суровым гнетом. Я был сыном первого министра и полагал, что меня должны всячески лелеять, пока не настанет мой срок занять место отца. У нас часто бремя главы правительства передается от родителя к отпрыску. Часто – но отнюдь не всегда. Министерство по делам благородных фамилий обладает полномочиями прерывать линию наследования; вероятно, со мной они так бы и поступили, но я был слишком самонадеян, чтобы осознать это. Мне повезло, что отец столь сурово обошелся со мной. Заключение – а оно длилось много, действительно много дней… а потом Университет… все это пошло мне на пользу. Я выучился и повзрослел.

Он глубоко вздохнул, но не позволил себе ни погрузиться в задумчивость, ни откровенно выразить свои чувства.

– Так вот, к чему я веду… Как заставить петградских глупцов увидеть и признать реальное положение вещей?

– Я здесь живу уже некоторое время и сталкивалась с подобными настроениями, – сказала она.

По тончайшим оттенкам выражения его глаз она определила сущность этого человека, правителя, воплощающего, в буквальном смысле слова, высшую власть в этом городе. Он созерцает свои владения с недосягаемой высоты башни. Однако в нем не чувствуется высокомерия. Он действительно заботится о своем народе; да, это очевидно. Но он также хорошо знает этот народ, и состояние умов сограждан его сильно беспокоит.

«Впрочем, любой правитель города-государства, лежащего на пути Фелька, должен был бы этим обеспокоиться», – подумала Радстак.

– Вы ожидали застать здесь приготовления к войне, – сказал Сультат. – Дополнительный набор в войско. Распростертые объятия для каждого попавшегося под руку наемника и каждого фермера с секирой, уверяющего, что он опытный вояка.

– Да, – просто сказала Радстак.

– Войско у нас есть, притом хорошо снаряженное. Расходов оно потребовало больших, и народ много ворчал по данному поводу. Видите ли, мы сумели создать себе определенную репутацию. Петград – могучий, надежно защищенный город с устойчивой структурой власти. Мы не проигрываем своих войн. Когда нас беспокоят, мы расставляем все по местам – решительно и успешно. – Лицо Сультата сделалось суровым. – По сути, за последние сто зим никому не удалось нас задеть. Вы, конечно же, понимаете, в какую фатальную ловушку мы теперь из-за этого попали.

– Естественно. – Радстак искоса взглянула на Део, по-прежнему стоящего за спиной Сультата. Она не то чтобы нервничала, но присутствие правителя, даже одетого по-домашнему, создавало некоторое напряжение. «Когда он одет в парадное одеяние для каких-нибудь церемоний, и уж непременно роскошное, то должен смотреться как титан, – подумала она. – Или еще лучше в доспехах, с мечом в руке».

– Увы, одного моего слова недостаточно, чтобы созвать и мобилизовать войско, – продолжал он. – Для этого требуется волеизъявление народа и поддержка совета министров. Но прежде всего нужно, чтобы Петград признал наличие силы, превосходящей его собственную.

– Дядя!.. – Део шагнул вперед. Он был сегодня одет в простой и элегантный костюм, некое подобие мундира – красный с золотом, под стать цвету волос Сультата.

– Я приложил усилия к тому, чтобы мои дети научились достойному поведению с меньшими издержками, чем я сам. Быть может, их потомству эта наука дастся еще легче. Однако ты, Део… моя старшая сестра очень гордилась тобою. У нее были для этого основания. Она вырастила тебя таким, как ей хотелось. Категорически не желала видеть в тебе возможного наследника нашего отца. Так же, как и сама отказывалась всю жизнь от звания кандидата на пост первого министра. Ты об этом сожалеешь?

– Вовсе нет, дядя. – Молодой человек улыбнулся тепло и обаятельно.

– Чего и следовало ожидать, – кивнул Сультат. – Я слишком часто со всеми малоприятными подробностями рассказывал при тебе, чего требует от человека исполнение этих обязанностей. А ты так замечательно соответствуешь своей нынешней роли! Красавец-вельможа. Филантроп. Покровитель искусств. Произносить речи время от времени, кружить головы дочерям министров на официальных приемах… Люди тебя обожают. Да, все разумные люди держатся подальше от сложных дел – по меньшей мере от тех нескончаемых повседневных забот, которыми занимаются другие, желающие подставить свое плечо. Да смилуются надо мною боги, я был полон желания исполнить свой долг…

– Ко всеобщему удовлетворению, – сказал Део.

Сультат посмотрел на племянника; угрюмая решимость добавилась к затаенному утомлению, скрытому в глубине глаз. Голос его стал ниже и мягче.

– Но теперь нашлось дело специально для тебя.

– Я готов приступить к его исполнению.

Сультат медленно кивнул.

– Значит, этой женщине ты намерен довериться?..

Внимательно наблюдая за мужчинами, Радстак терпеливо ждала конца разговора – как прождала она несколько последних дней.

– Да, дядя, – ответил Део. – Ведь вы позволили мне выбирать по собственному усмотрению!

– Помню. – Голос дядюшки стал жестким. – Я знаю, что даже самый распутный шельмец не станет в этих условиях выбирать спутника только на основе его постельных способностей.

«Они родственники, – подумала Радстак. – И оба не страдают легкомыслием. Значит, тут дело серьезное, о чем бы ни шла речь».

Сультат еще пристальнее пригляделся к ней, но так и не подошел ближе. И все же Радстак показалось, что от него несет жаром – ее лицо, покрытое шрамами, будто вспыхнуло.

– Ну что ж, тогда найми ее, – сказал правитель.

– Уже нанял.

– И объясни, на какое дело ты вызвался… и во что ее теперь втягиваешь.

Не бросив больше ни единого взгляда, ни сказав ни слова, Сультат покинул комнату.

– Я же не отказываюсь, – сказала она в третий раз, подчеркивая частицу «не». – Но то, что ты затеял – не моя специальность. Я боец. Участвую в сражениях, бьюсь с врагом лицом к лицу. А в эскортах не служила ни разу.

– Понятно, – сказал Део. – И все-таки я хотел бы выбрать тебя.

Она забрала свое оружие у охранников башни и спустилась к выходу. Теперь Део и Радстак шли по улицам. Уже вечерело; кто-то с любительским голосом и пылом распевал в таверне, мимо которой они прошли, а остальные посетители, судя по звукам, старательно подхватывали припев хором.

– Тебе позволено выбирать, – спокойно сказала она.

– Да. Дядя высказался на этот счет совершенно ясно.

– Ну так и я выскажусь совершенно ясно. Ты меня нанял. Я на тебя работаю. Как скажешь, так и будет.

– Это у тебя такой чисто профессиональный способ выражаться?

Ее брови (цвета темной меди, темнее, чем у него) удивленно поднялись.

– Конечно. А как еще я могу про это говорить?

– Я слыхал, что влюбленные порой выражают свои чувства самыми диковинными словами. Вот теперь сам в этом убедился!

Они вышли на широкую торговую улицу с десятками разнообразных лавок. Днем здесь было людно и шумно, сейчас – почти пусто.

– Думаю, ты и раньше слыхал такие слова, и еще услышишь. – Радстак искоса взглянула на спутника. До чего хороши его резкие, твердые черты! Если он с возрастом будет так же мало меняться, как и его дядя, то в компании для плотских утех у него недостатка не будет до тех пор, пока он сам не охладеет к ним. – С чего бы мне забывать о своем ремесле? Только из-за того, что мы пару-тройку ночей удачно потрахались?

– Ох, Радстак, как мне нравится этот твой напевный южный акцент!

– Тебе нравятся женщины, говорящие пошлости?

– А какому нормальному мужчине они не нравятся?

Дальше они пошли молча. В воздухе послышался шум крыльев. Радстак обостренным слухом уловила, что они без перьев. Один из тех летучих грызунов с кожистыми перепонками, которые водятся на Перешейке. Однако разглядеть эту тварь не удалось. Потом на противоположной стороне улицы появились двое в скромной униформе петградской полиции: мужчина и женщина. Они двигались навстречу. Женщина то ли отдала честь, то ли просто помахала рукой; она радостно улыбнулась, блеснув белыми зубами. Део ответил ей таким же небрежным жестом.

– Когда мы отправляемся? – спросила Радстак, опустив ладонь на тяжелое, исцарапанное навершие своего меча. Ей было приятно снова почувствовать себя вооруженной; ее радовало состояние нанятости. Даже если работа оказалась необычной и неожиданной.

– Завтра. Я могу обеспечить тебя таким количеством листьев мансида, какое тебя устроит. Или, если хочешь, запасайся сама – а я охотно покрою расходы сверх твоего жалованья.

Она споткнулась на ровном месте. Действие маленького кусочка, который она прожевала, прежде чем идти к Сультату, уже иссякло. Део с самого начала угощал ее сюрпризами – но лишь сейчас ему действительно удалось застать ее врасплох.

Сперва делай самое умное дело. Потом – самое выгодное. Потом – самое безопасное, а за ним – то, что кажется тебе легче всего выполнимым. Таков был кодекс, принятый ею, и порядок пунктов не хотелось нарушать.

– Если ты сможешь добыть для меня листья из одной берлоги, то я буду очень рада, – осторожно сказала она. – Какой – я объясню…

– По рукам, – ответил он, будто купец, продавший партию товара… или игрок при заключении пари. – А я попрошу тебя пересмотреть вещи, приготовленные для поездки. Скажешь мне, что разумнее взять с собой, а что оставить.

– Путешествие будет то еще!

– Однако не сравнимо с твоим путешествием из дому сюда, – заметил Део.

– Я не расстояние имела в виду.

Он кивнул:

– Ей-ей, не нужно тебе напрягаться по поводу… недостатка опыта. Ни Сультат, ни я сам не имели возможности нанять знающего человека для этой миссии по очень простой причине: у нас нет опытных в таком деле. Ни здесь, в Петграде, ни в ближайших городах. Среди наших военных искать тоже бесполезно – эти мужчины и женщины носят оружие, но никогда в жизни не воевали. Как и их предки. Так что выбор зависит не столько от послужного списка, сколько от личных качеств. Тебе я доверяю.

– Это я слышу от племянника правителя Петграда? Или от не слишком куртуазного любовника?

Она позволила себе немножко посмеяться – хрипловато, как всегда.

– Да, – очень серьезно сказал он. – Я племянник первого министра… оставшийся не у дел стараниями родной матери и ее брата. Я люблю дядю. Искренне люблю. Но жизнь моя должна была сложиться по-другому.

Они снова замолчали.

Радстак прикидывала, что им предстоит. И впрямь, путешествие непростое. Довезти Део в целости и сохранности в Трэль, город-государство к северу от Петграда. Сейчас он – как и несколько других городов Перешейка – лежит на пути армии Фелька, движущейся на юг. Део должен доставить послание Сультата к правительству Трэля. Суть послания проста: государства Перешейка, еще остающиеся свободными, должны немедленно объединиться против Фелька.

Одновременно другие родичи первого министра отправились с такими же заданиями в другие места, надеясь создать союз, предложенный Сультатом. К сожалению, Петград давно уже был самым сильным государством на юге. Ему не приходилось ни ублажать соседей политическими уступками, ни вести переговоры. Статус неоспоримого превосходства сохранялся за ним так долго, что у него не имелось даже собственного дипломатического корпуса. Теперь Сультату приходилось использовать для переговоров родственников. Да и кого еще стали бы слушать при соперничающих королевских дворах? И, по мнению Сультата, кто еще мог бы взвалить на себя бремя этого предприятия, кроме людей одной с ним крови?

Ну что ж, пусть будет Трэль…

Радстак пожала плечами, следуя за своим любовником-нанимателем. Рука ее все еще лежала на рукояти меча. Пусть так и будет – пока ей платят.

РЭЙВЕН
(2)

Зал для совещаний во дворце Правителя был самым большим крытым помещением в городе-государстве Фельк. Здесь когда-то по традиции правитель собирал своих советников, выслушивал их доклады, обсуждал неотложные дела по управлению страной, больше которой на Перешейке была в то время только одна – могучий Петград на юге.

Здесь же правитель раз в месяц проводил публичные процессы и аудиенции, выслушивал жалобы и прошения от всякого, кто искал его суда или поддержки. В те дни помещение было богато обставлено и украшено, чтобы одновременно произвести впечатление на посетителей и напомнить им о тех богатствах и власти, которыми обладал правитель.

Теперь это было просто большое помещение. Дорогую мебель убрали, а правителя в Фельке больше не было. Матокин поднялся намного выше. Рассказывали, что он не прикладывал рук к повседневным делам своей растущей империи, предпочитая поручать их подчиненным, – при необходимости негласно консультируясь с ними. Не устраивал он и публичных слушаний. Он считал, что для его времени и государственных средств можно найти более разумное применение, и не испытывал ни нужды, ни необходимости напоминать о своем могуществе.

Рэйвен, полная и любопытства, и тревоги, остановилась у входа, чтобы осмотреться. Перед нею открывалось пространство – огромное, словно пещера. Толпы посетителей, наводнявших дворец, растворялись в нем бесследно.

В движении толпы наблюдались приливы и отливы. Мужчины и женщины то сбивались в кучки, обсуждая что-то между собою, то присоединялись к другим для краткой консультации или спора, а потом опять распадались. Гонцы сновали мимо девушки непрерывным потоком, входили и выходили.

Она не сомневалась, что находится в мозговом центре той империи, на благо которой присягала служить, и инстинктивно понимала, что прямо у нее на глазах принимаются десятки решений, влияющих на судьбы тысяч людей. Каково будет ее собственное участие во всем этом, зачем вообще ее вызвали сюда – она понятия не имела.

Постеснявшись вмешиваться в разговоры озабоченных чиновников, Рэйвен подошла к женщине, стоявшей в сторонке и занятой чтением какого-то свитка.

– Простите, пожалуйста…

Темные глаза уставились на нее, и она ощутила, что ее взвесили, измерили, критически оценили и сочли ничтожеством – все за один удар сердца.

– Ну?

– Мне было велено явиться к Матокину, но я не знаю, каковы правила…

На этом она заработала еще три секунды изучения.

– Средняя дверь вон там, в дальней стене, – сказала наконец женщина. – Перед ней стоит стражник. Назови стражнику свое имя и подожди, пока тебя вызовут.

– Спасибо, – сказала Рэйвен, но женщина уже вернулась к своему свитку.

Чувствуя себя уже совсем умалившейся, Рэйвен предприняла путешествие через весь зал и успешно отыскала стражника перед указанной дверью. Охранник взглянул на нее сверху вниз без всякого выражения.

– Меня зовут Рэйвен, – сказала она, невольно выпрямляясь, хотя даже максимально вытянувшись, едва доставала головой до груди стражника. – Я из Академии. Мне было велено явиться к Матокину.

Стражник удивленно моргнул, но соизволил произнести:

– Вас ждут. – После чего повернулся, дважды стукнул кулаком в дверь и отступил в сторону, кивком головы пригласив ее войти.

Укрепившись духом, чтобы побороть страх перед неизвестностью, Рэйвен толкнула дверь и вошла.

Она оказалась в маленькой невзрачной комнате – примерно с половину учебного класса в Академии. Никаких украшений, кроме большой карты Перешейка на стене. Повсюду громоздились свитки и пергаменты, придавая комнате вид кабинета ученого, но внимание Рэйвен привлекла не обстановка. Ее глаза сразу обратились к двум людям, чью беседу, очевидно, прервал ее приход.

Один из них сидел за небольшим письменным столом – невысок ростом, коренаст, скорее дороден, чем мускулист, с живыми, блестящими глазами. Синяя туника из мягкой ткани была более похожа на ночную или домашнюю одежду, чем на униформу, – но Рэйвен безошибочно определила и его личность, и ранг. Перед нею был Матокин, самый могущественный человек Перешейка и создатель молодой империи Фелька.

Волосы у Матокина оказались темные. Точно как у нее самой. Впрочем, у ее матери были такие же.

Сердце Рэйвен тяжело забилось. Тошнота подступила к горлу, хотя она ни за что не позволила бы себе выказать эмоции, и на лице ее ничего не отразилось. Между тем все мечты ее, лелеемые на протяжении жизни, становились реальностью. Она встретилась с отцом! Конечно же, она не собиралась нарушать свой обет. Заветную тайну она не откроет никому, даже ему.

Другой человек, полулежавший в кресле среди подушек, был долговяз и худощав, как ящерица. Пальцы его раскинутых рук были удивительно длинными, лицо угловатым, а глаза смотрели рассеянно, без всякого выражения.

– Это, должно быть, Рэйвен, – сказал Матокин, слегка наклонившись к ней. – Если нет, стражник пожалеет, что впустил ее. Верно, Абраксис?

Абраксис. Рэйвен знала это имя. Он был начальником службы внутренней безопасности растущей империи. Считалось, что именно он организовывал те летальные случаи, которые происходили с магически одаренными людьми, не прошедшими отбора. По политическому влиянию он был вторым человеком в государстве.

Принимать ли замечание Матокина как шутку – осталось неясным, поскольку человек на подушках не откликнулся ни словом, ни жестом. Он лишь продолжал рассматривать пришелицу.

– Я Рэйвен, сударь, – сказала она. – Мне сказали, что вы желали видеть меня…

С огромным трудом ей удалось скрыть дрожь в голосе и кое-как овладеть собою.

– Да. Мы просмотрели твое дело, – сказал Матокин, взмахом руки указав на бумаги, лежащие стопкой на столе, – и захотели познакомиться лично. Похоже, что ты учишься чрезвычайно успешно, хотя наставники, кажется, не всегда охотно хвалят тебя.

– В школе нас учат овладевать магическими умениями в меру природных способностей, – сказала Рэйвен, – но не поощряют сопоставлять наши достижения с достижениями соучеников, а также искать одобрения у наставников.

– Ты находишь, что устав Академии суров и дисциплина слишком жесткая? – спросил Абраксис, нарушив наконец молчание.

– Слова вроде «жесткий» и «суровый» имеют лишь относительное значение, – сказала Рэйвен, пожав плечами. – Лично я не нахожу условия обучения тягостными. Мы живем в трудное время и ведем войну. Если мы хотим достичь наших целей, то должны считать приемлемыми те условия, которые в других обстоятельствах могли бы считаться жесткими и суровыми.

– И каковы же, по-твоему, эти цели, Рэйвен? – с улыбкой спросил Матокин.

Эта улыбка едва не доконала ее. Отец улыбнулся ей! Но она все-таки сдержалась.

– Объединить все города-государства Перешейка под одной сильной рукою – вашей, лорд Матокин.

– Верно, – кивнул Матокин. – Это так и есть.

– У нас есть назначение для тебя, – сказал Абраксис.

Сердце Рэйвен и без того уже бешено колотилось, но тут замерло.

– Н-назначение?

Она мысленно поморщилась, недовольная тем, как робко прозвучал ее голос. Ее застали врасплох. Она ведь еще не прошла курс в Академии! Не стала полноправным магом, ни в какой мере! Способности у нее есть, да. Несомненно, ее предназначение – занятия магией. Но сейчас она способна только проделывать кое-какие трюки, вот и все…

Может, произошла ошибка? Наверное, сюда должны были вызвать кого-то другого?

– Да будет вам, Абраксис, – мягко сказал Матокин. – Не стоит так пугать девочку.

Рэйвен ощутила прилив благодарности к отцу.

– Ошибки не было, – продолжал Матокин, словно прочтя ее мысли. Если учесть присущее ему магическое могущество, наверное, и впрямь читал. – Мы знаем, что ты еще учишься в Академии. Ты пока не стала волшебницей, но я готов поспорить, что однажды станешь. Умение трудиться для этого так же важно, как врожденный дар.

Рэйвен обдало жаром, щеки раскраснелись. Но этого вроде бы никто не заметил.

– Лорд Вайзель, главнокомандующий нашей армии, прислал мне особый личный запрос.

– Он… Запрос на меня? – ляпнула она, не удержавшись.

На этот раз рассмеялся Абраксис, но он смеялся не так приятно, как Матокин.

– Нет, – сказал Матокин. – Он хотел, чтобы к нему прислали ученика прямо из Академии. Кого-то совершенно неопытного.

– Зачем ему это, сударь?

– Как явствует из письма, – сказал Абраксис, – он желает быть в курсе всех новейших достижений магической науки, чтобы иметь возможность немедленно внедрять их для борьбы с врагом.

– Это, разумеется, ложное объяснение, – добавил Матокин.

Рэйвен широко раскрыла глаза. Она, конечно же, знала, кто такой Вайзель. Военный, вроде бы блестящий стратег, но уж никак не маг.

– Наш Вайзель хочет побольше узнать про магию, – сказал Матокин.

– Но… разве у него нет магов? – удивилась Рэйвен. – Там же целое подразделение должно быть! И многие наверняка заканчивали нашу Академию!

– Подразделение есть, – пояснил Абраксис. – Но они получили строжайший приказ не сообщать генералу никаких подробностей о магических воздействиях.

– Почему? – не удержавшись, спросила она.

Рассеянные глаза Абраксиса сузились и потемнели.

– Не тебе задавать здесь вопросы, девочка. Понятно?

– Да, сударь…

– Мы отправим тебя к нему, – сказал Матокин, перейдя на деловой тон, и сложил стопочкой разбросанные бумаги. – Тебе разрешается рассказывать Вайзелю все, что можешь. Более того, я приказываю тебе снабжать его любыми сведениями, какие ты получила в Академии. Если Вайзель спросит о каком-нибудь заклинании, делай все, что в твоих силах.

– Но твоя задача этим не ограничивается, – добавил Абраксис.

Рэйвен еще раз собралась с духом. Она подчинится, что бы ей ни приказали. Как она может не подчиниться? Ведь она хранит верность – империи… и отцу.

– Ты будешь следить за генералом, – сказал Матокин. – Ты должна добиться его доверия. Потом будешь выполнять другие наши поручения. Ты сообщишь нам, пользуясь помощью одного из магов Дальнеречи, какие именно сведения интересуют Вайзеля. Вот тебе письменное распоряжение.

Рэйвен подошла к столу и взяла протянутый ей Матокином свиток. Их пальцы мимолетно соприкоснулись. Ее отцу оставалось сказать лишь одно:

– Иди же и оправдай наше доверие!

Рэйвен вышла, твердо намереваясь выполнить этот наказ.