355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Ирвин Говард » Затерянная долина Искандера » Текст книги (страница 1)
Затерянная долина Искандера
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 19:32

Текст книги "Затерянная долина Искандера"


Автор книги: Роберт Ирвин Говард



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Роберт Говард
«Затерянная долина Искандера»

Клинок слабо лязгнул о камень. Этот звук разбудил Гордона. Из тусклого света звезд возник силуэт человека – кто-то тихо склонился над ним, в занесенной руке блеснула сталь.

В такой миг внутри словно распрямляется пружина. Перехватить руку, сжимающую кривой кинжал, метнуться вперед и сдавить горло врага… Под густой бородой пальцы привычно нашли кадык. Убийца едва успел вскрикнуть; вопль сменился хриплым клекотом, но воздуха уже не хватало, а попытки отбиваться ногами ни к чему не привели. Оба были уже на ногах, и резким толчком американец почти оторвал его от земли и тут же повалил.

Это был странный бесшумный поединок. Тишину нарушали лишь глухие звуки ударов, хруст костей и тяжелое дыхание. Гордон вообще не часто проявлял эмоции, особенно в бою, а его противнику было не до разговоров. Его правая рука извивалась, пытаясь вырваться из железного захвата, левой он тщетно пытался разжать пальцы Гордона, которые впивались в его горло, как клещи. Но американец словно не замечал его потуг. Казалось, вся его сила сосредоточилась в кончиках пальцев, все глубже проникающих под кадык убийцы, который теперь сам стал жертвой. Но для каждого из них были на выбор только две роли. Из двоих мог выжить лишь один – или он сам, или тот, кто подкрался к нему в ночной темноте с кинжалом. Таков исход любой схватки в этом забытом богом и неизвестном картографам уголке афганских гор.

Внезапно пальцы, которые пытались разжать его хватку, ослабли. По могучему мускулистому телу пробежала судорога, и оно обмякло, словно вмиг потяжелев.

Глава 1
ПРОМАСЛЕННЫЙ СВЕРТОК

Убедившись, что противник мертв. Гордон перебрался поближе к скале, в густую тень, и привычно нащупал за пазухой ценный пакет, ради которого рисковал жизнью. Плоская пачка бумаг, завернутых в промасленный шелк, лежала там, где и должна была лежать. От этого свертка зависела жизнь и смерть тысяч и тысяч людей.

Гордон прислушался. Ни один звук больше не нарушал тишину. Вокруг, как застывший шторм, чернели скалы, осененные лишь призрачным светом звезд. Валуны и выступы нависали прямо над головой, словно были готовы вот-вот сорваться и уничтожить дерзкого, который решился сюда пробраться. До рассвета оставалось совсем недолго.

Но американец знал, что не один. Долгие годы жизни вдали от цивилизации приучили его не упускать мельчайшие детали и самые тихие звуки, будь то шорох одежды, скользнувшей по камням, или шаги, которые должны быть бесшумными. Пока вокруг никого не было видно. И он сам, затаившийся до рассвета среди нагромождения валунов, тоже оставался невидимым.

Гордон пошарил левой рукой по земле и поднял винтовку, а правой вытащил из-за пояса револьвер. Вонзив в спящего нож, убийца произвел бы больше шума, чем эта короткая схватка. Но его сообщники, разумеется, ждут от него сигнала.

Гордон знал, кто эти люди. Он знал, что их предводитель преодолел сотни миль, идя по его следу, чтобы пакет, защищенный от влаги промасленным шелком, не попал в Индию. Слава Фрэнсиса Ксавьера Гордона распространилась от Стамбула до Южно-Китайского моря. Арабы прозвали его Аль-Борак – «Стремительный». Его боялись и уважали. Однако Густав Хуньяди, ренегат и авантюрист международного масштаба, не уступал ему ни в чем. Гордон встретил достойного противника.

И вот противник нагнал его. Турки-убийцы, с которыми Гордон столкнулся этой ночью, были тому подтверждением.

Гордон тихо скользнул мимо огромных валунов. Даже дикая кошка, даже самый умелый из горцев, рожденных среди этих скал, – никто не смог бы двигаться так тихо и осторожно, так безошибочно выбирать дорогу. Это умение уже не раз выручало его, пока он шел на юг, где находилась конечная цель его путешествия.

Но противники нашли и окружили его, и он не строил на этот счет иллюзий.

Мягкие сандалии, какие носят местные жители, не потревожили ни одного камушка, а темная одежда горца сливалась с чернотой ночи. Никто не мог разглядеть его в кромешной темноте под нависающей скалой, но Гордон уже чувствовал присутствие другого человека. Затем раздался шепот. Европеец говорил по-турецки, с усилием выговаривая слова:

– Али? Это ты? Он мертв? Почему ты не подал сигнала?

В тот же миг Гордон нанес удар. Рукоятка револьвера звучно впечаталась в чей-то череп, невидимый человек застонал и рухнул на землю. Ночь взорвалась многоголосым шумом, послышался шорох сандалий. Кто-то в панике закричал.

О скрытности можно было забыть. Пинком отшвырнув с дороги оглушенного, Гордон бросился вниз по склону. Сзади послышались окрики: заметить бегущего человека можно даже в полной темноте, а звезды безлунной ночью все-таки дают свет. Потом темноту прорезали оранжевые вспышки, несколько пуль просвистело над головой у Гордона, но никто не попал. Он двигался слишком быстро, чтобы позволить противникам прицелиться, и вскоре исчез в ночи. Некоторое время до него доносились возгласы, исполненные досады и негодования. Еще бы: столько дней и недель преследования – и все впустую! Добыча ускользнула прямо из-под носа.

Однако на этом они не успокоятся. Поэтому Гордон и бежал сейчас по плато что есть сил. Он уже понял, что среди преследователей есть местные горцы, которые могут выследить даже волка, пробежавшего по голым камням. Несомненно, через несколько секунд начнется погоня, хотя эти несколько секунд ему уже удалось выиграть…

И тут он понял, что земля ушла из-под ног.

В буквальном смысле слова. На всем ходу Гордон полетел с обрыва, и даже молниеносная реакция не помогла ему вовремя остановиться. Он рванулся, но руки ухватились лишь за воздух, а еще миг спустя земля ударила его по затылку.

Когда Гордон пришел в себя, уже светало. Было прохладно. Американец попытался сесть, и голова тут же пошла кругом. Он осторожно ощупал огромную шишку на затылке, покрытую запекшейся кровью. Несомненно, ему уже есть за что благодарить судьбу: обычно при таком падении люди ломают себе шею. Однако драгоценное время упущено. Те несколько часов, за которые можно было уйти далеко из этих мест, он провалялся без сознания на дне пропасти, среди камней и валунов.

Судорожно запустив руку под рубашку, – Гордон старался одеваться так же, как местные жители, – он в очередной раз ощупал сверток. Пакет был надежно привязан, но лишний раз убедиться в его сохранности не мешало. Американец невесело усмехнулся. Он был похож на приговоренного к казни, который намерен любой ценой доставить палачу собственный смертный приговор. Лишь благодаря опыту, ловкости и уму Гордон до сих пор оставался жив.

До последнего времени все смеялись, когда Фрэнсис Ксавьер Гордон предупреждал о том, что в Центральной Азии скоро начнется настоящий ад. То, что мечтал создать там Хуньяди, можно было назвать лишь империей зла. Чтобы доказать свою правоту, Гордон отправился в Туркестан под видом странствующего пуштуна.

Если ты долгие годы прожил на Востоке, поневоле становишься его частью. Если ты научился понимать его, то становишься своим в любой местности. Неудивительно, что Гордону удался этот трюк. Лишь благодаря случайности его игра была раскрыта. Однако Гордону оставалось лишь бежать, спасая свою жизнь.

И кое-что еще. Более дорогое, чем собственная жизнь.

Именно ради этого Хуньяди разыскивал его. То, что Гордон нес с собой, грозило сорвать его планы, и он должен был остановить американца любой ценой. Он следовал за Гордоном через степи, предгорья и, наконец, поднялся в горы, где американец тщетно надеялся от него оторваться. Этот венгр – адская гончая в обличье человека – был очень осторожен. Прошлой ночью он подослал к Гордону лучшего из своих наемных убийц, чтобы под покровом ночи нанести врагу смертельный удар.

Гордон нашел винтовку и стал взбираться вверх. У него за пазухой находились доказательства, которые заставят сильных мира сего очнуться и принять меры, чтобы не допустить зверских преступлений, которые готовил Густав Хуньяди. Это были письма к вождям и правителям Центральной Азии, подписанные самим венгром и заверенные его личной печатью. Перечитывая их, Гордон чувствовал, как по коже продирает мороз. Вся Центральная Азия будет охвачена религиозной войной.

Через индийскую границу хлынут орды неистовых фанатиков… Масштабы этого бедствия трудно было вообразить. И предотвратить его можно было лишь одним образом – доставить эти письма в форт Али-Маджид, любым образом, любой ценой. Но и Густав Хуньяди готов на все, чтобы этого не допустить. Когда сталкиваются интересы таких противников – волевых и неукротимых, – сотрясаются королевства, а смерть собирает кровавый урожай.

Но пока что нужно было подняться по склону.

Галька то и дело осыпалась и скатывалась в пропасть, комья земли отваливались и рассыпались у него под руками… Но все обошлось. Вскоре американец оказался на узком плато, стиснутом высокими мрачными скалами, и осматривался. На юге темнело узкое ущелье, вершины его склонов казались острыми, как зазубренное лезвие. Туда ему и нужно было попасть.

Он не успел пройти и десяти шагов, когда за спиной раздался выстрел. Пуля пролетела рядом, обдав щеку жарким ветром. Американец упал, откатился за валун и почувствовал что-то очень похожее на отчаяние. Ему никогда не удастся уйти от Хуньяди, а погоня закончится лишь со смертью одного из них. Становилось все светлее, и теперь среди валунов, к северо-западу от плато, можно было разглядеть фигурки людей. Шанс скрыться под покровом ночи упущен, и теперь, похоже, пришло время последней схватки. На то, что это будет честный поединок, можно даже не рассчитывать.

Гордон вскинул винтовку. Глупо надеяться, что тот ночной удар вслепую убил Хуньяди: венгр был живуч, как кошка. В валун, рядом с локтем Гордона, ударила пуля, и американец успел заметить оранжевую вспышку. Теперь он знал, где притаился стрелок; оставалось лишь ждать и внимательно следить. Едва из-за валуна показалось плечо и ствол винтовки, Гордон выстрелил. Расстояние было велико, однако противника словно выбросило из укрытия. Он выпрямился и упал лицом вперед, на скалу, за которой прятался.

Выстрелы продолжались – теперь уже со всех сторон. Наверху, на склонах, где огромные валуны стояли на самом краю, готовые сорваться вниз, круша все на своем пути, взад и вперед сновали крошечные фигурки. Они старались образовать неровный полукруг, возвращаясь на позиции, которые занимали прошлой ночью. И патронов было слишком мало, чтобы их остановить. Гордон мог стрелять лишь в том случае, когда не сомневался в успехе. Отступать тоже было некуда, а до входа в узкое ущелье не добежать – пули изрешетили бы беглеца на полдороги. Похоже, это и есть конец пути. Гордону не раз приходилось смотреть в лицо смерти, и он научился относиться к этому спокойно. Но пакет никогда не попадет по назначению. Эта мысль приводила в отчаяние.

От валуна, за которым он прятался, снова отскочила пуля… но уже под другим углом. Гордон пригнулся пониже, пытаясь найти стрелка. Так и есть: высоко крошечным пятнышком белел тюрбан. Оттуда укрытие Гордона хорошо простреливалось.

Сменить позицию, когда в тебя целится дюжина винтовок, – дело нелегкое, но оставаться на прежнем месте было рискованно. Рано или поздно одна из пуль того стрелка в белом тюрбане – или чья-нибудь еще – достигнет цели.

И тут Гордону повезло. Неизвестно почему, одному из турок пришла в голову точно такая же мысль. Видимо, он не очень хорошо понимал, что представляет собой Фрэнсис Ксавьер Гордон по прозвищу Аль-Борак, – в отличие от Хуньяди, который мгновенно понял, чем чреват подобный маневр, и резко окрикнул наемника. Но тот уже не мог остановиться: он покинул укрытие и должен был непременно найти другое. Свободная одежда развевалась на ветру, превращая его в легкую цель, чем Гордон не преминул воспользоваться. Раздался истошный вопль, турок пошатнулся и полетел вниз головой. Его грузное тело ударилось о валун, стоящий на краю обрыва, камень покатился вниз, увлекая за собой другие. Вокруг поднялась пыль.

Враги в панике начали покидать укрытия. Гордон заметил, как Хуньяди выскочил из засады и побежал по склону, пытаясь увернуться от валунов. Свободная турецкая одежда не могла скрыть высокую гибкую фигуру венгра. Американец выстрелил, но его противник продолжал бежать, как ни в чем не бывало. Казалось, он был заговорен от пуль: это был не первый раз, когда Гордон, который обычно бил без промаха, не мог в него попасть.

Следовало еще раз попытать удачу, но Гордон не успел. Весь склон, казалось, пришел в движение. Валуны, комья земли, мелкая галька – все с грохотом катилось вниз, увлекая за собой новые и новые обломки. Турки бежали вслед за Хуньяди, громко призывали Аллаха.

Гордон тоже вскочил и помчался без оглядки – прямо ко входу в ущелье. Сквозь грохот падающих камней прорывались отчаянные вопли – одного за другим его врагов настигала несущаяся лавина. Пули кончились, и Гордон бросил винтовку: от бесполезного груза стоит избавляться. В ушах стоял оглушительный рев. Наконец американец достиг ущелья. Он бросился внутрь и затаился, прижавшись спиной к стене. Снаружи по-прежнему падали камни, в воздухе густым облаком висела пыль. Но в ущелье, где спрятался Гордон, было почти безопасно. Чего не скажешь о склоне, с которого его враги так и не успели убраться.

Глава 2
СПАСЕНИЕ

Выбраться из ущелья оказалось делом нелегким. Теперь Гордон стоял по колено в грязи, среди обломков камней. Один из осколков все-таки задел ему щеку. Грохот лавины сменился неестественной тишиной. Обогнув скалу, под которой прятался, американец взглянул назад. Кое-где можно было разглядеть окровавленные изуродованные останки, которые уже нельзя было назвать человеческими трупами. Не меньше половины его преследователей остались навсегда в толстом слое камней, земли и глины. Однако Хуньяди и тех турков, что успели спастись, нигде не было видно.

Гордон вообще был склонен к фатализму, и тем более когда дело касалось этого дьявола-венгра. Он не сомневался, что Хуньяди уцелел и снова попытается взять его след, – как только сможет набрать себе помощников. И скорее всего, искать их он станет среди местных горцев. Непонятно почему, но власть, которую Хуньяди имел над последователями ислама, была во всех отношениях безгранична.

Осмотревшись, американец решительно зашагал обратно к ущелью. Он лишился винтовки, потерял сумку с припасами. Кроме одежды, у него остался лишь револьвер за поясом. Даже если удастся избежать столкновения с полудикими племенами, населяющими эти безжизненные горы, у него есть все шансы умереть от голода. А шанс выйти отсюда живым – один из тысячи. Однако это было известно с самого начала. И даже если ситуация складывалась в пользу противника – это никогда не могло остановить Фрэнсиса Ксавьера Гордона из Эль-Пасо, штат Техас – солдата удачи, чей клинок и револьвер много лет появлялись там, где становилось жарче всего.

Тесное, с высокими склонами, ущелье то и дело поворачивало то вправо, то влево, его дно медленно понижалось. Лавина прошла стороной, но и здесь все было завалено камнями. Внезапно Гордон остановился и выхватил пистолет.

Среди камней лежал человек. Ни в афганских горах, ни где бы то ни было еще, Гордону не доводилось видеть людей такого типа. Молодой, высокого роста и крепкого сложения, он был одет в короткие шелковые бриджи до колен, тунику и сандалии; на широком поясе держался изогнутый меч.

Внимание Гордона привлекли волосы юноши. Голубые глаза, которые сейчас взирали на американца, в этих горах обычное явление. Но густые золотистые волосы, схваченные куском красной ткани и ниспадающие почти до плеч… Несомненно, этот паренек – не афганец. Гордон вспомнил рассказы о каком-то племени, которое обитало в этих горах и не состояло в родстве ни с афганцами, ни с другими мусульманскими народами. Неужели он наткнулся на представителя этого легендарного племени?

Прижатый к земле огромным валуном, юноша тщетно пытался вытащить свой меч. Скорее всего, он бежал в укрытие, но не успел спрятаться.

– Убей меня и покончи с этим, мусульманский пес! – выдавил юноша. Он говорил на пушту – языке афганцев.

– Я не причиню тебе зла, – ответил Гордон. – Я не мусульманин. Лежи спокойно. Я помогу тебе, если получится. Кажется, у нас нет причин враждовать.

Он уже заметил, что здоровенный валун придавил ногу юноши, прижав ее к земле.

– Нога сломана? – спросил Гордон.

– Думаю, нет. Но как только ты сдвинешь камень, он раздробит мне кость.

Парень был прав. Углубление под камнем спасло ногу, но оказалось ловушкой.

– Значит, придется его поднять, – пробормотал Гордон.

– У тебя это не получится, – в отчаянии ответил юноша. – Даже самому Птолемею это не под силу, а ты куда слабее его.

Гордон не стал выяснять, кто такой Птолемей, равно как и втолковывать юноше, что о силе человека невозможно судить лишь по его внешности. Его собственные мышцы не поражали величиной, но были крепкими, как стальные канаты. Однако американец немного сомневался, что сумеет поднять эту глыбу.

Нельзя сказать, что это был самый большой камень, какой когда-либо скатывался вниз во время лавины, но весил немало и был довольно неудобной формы. Широко расставив ноги, Гордон встал так, чтобы тело юноши оказалось точно под ним.

Потом обхватил руками валун, поднатужился и вспомнил все, что знал о поднятии тяжестей.

Пятки тут же утонули в пыли и грязи, вены на висках набухли, каждая мышца напряглась до предела. Но главное Гордону удалось: огромный камень поднимался строго вверх, не качаясь и не дрожа. Улучив момент, юноша быстро вытащил из-под него ногу и откатился в сторону.

Гордон выпустил валун и отступил назад, вытирая пот с лица. Молодой человек осторожно разминал ногу, но американец уже видел, что все обошлось ссадинами и синяками. Закончив осмотр, юноша поднял голову и протянул Гордону руку – совсем не так, как приветствуют на Востоке.

– Меня зовут Бардилис. Я из Аталуса, – представился он. – Моя жизнь принадлежит тебе!

– Люди зовут меня Аль-Борак, – ответил Гордон, пожимая протянутую руку.

Они были так не похожи друг на друга: высокий, стройный юноша в странном наряде, белокожий, с золотистыми волосами – и загорелый американец среднего роста, крепкий и мускулистый, в потрепанном одеянии пуштуна. У Гордона были прямые черные волосы и черные глаза, как у индейцев.

– Я охотился на скалах, – пояснил Бардилис. – Потом раздались выстрелы. Я хотел посмотреть, что происходит, но тут же услышал грохот лавины. Со всех сторон посыпались камни. – Бардилис помолчал и заметил: – Ты не пуштун, хотя имя у тебя афганское. Пойдем ко мне в селение. Ты похож на усталого путника, который сбился с пути.

– А где твое селение?

– Вон там, за ущельем и за скалами.

Бардилис показал рукой на юг… и вдруг, взглянув через плечо Гордона, вскрикнул. Американец резко обернулся. Высоко на склоне, из-за выступа каменной стены, показалась голова в тюрбане. Человек был загорелым до черноты, темные глаза расширены от панического ужаса – возможно, бедолага боялся высоты. Через миг в руке у Гордона уже был револьвер, но голова в тюрбане исчезла. Тут же пронзительный голос прокричал что-то по-турецки, но крайне неразборчиво. Из-за скал отозвались другие голоса, один из которых американец узнал сразу. Хуньяди снова взял его след. Скорее всего, кто-то успел заметить, как Гордон спрятался в ущелье, а когда обвал закончился, преследователи поднялись по обрушенному склону и двинулись дальше по скалам. Позиция сверху всегда дает преимущество.

Времени на раздумья не оставалось. Как только голова в тюрбане исчезла из виду, американец велел юноше держаться рядом и бросился туда, где ущелье делало поворот. Бардилис последовал за ним, не задавая никаких вопросов. Он заметно припадал на одну ногу, но бежал довольно резво. Сверху снова послышались крики, посыпалась галька. Забыв об осторожности, люди Хуньяди скользили вниз по склонам, продирались сквозь низкорослый кустарник – точно охотничьи собаки, которые охвачены единственным желанием загнать дичь.

Впрочем, у беглецов тоже оставались козыри. Они могли бежать так быстро, как позволяли силы.

Им не надо было пробираться по скалам, огибать валуны и разломы, перелезать через огромные камни. Вскоре Гордон с удовлетворением отметил, что яростные выкрики за спиной начинают звучать тише. Ущелье закончилось. Они с Бардилисом неплохо оторвались от убийц Хуньяди!

Но это была лишь недолгая передышка. Гордон огляделся. Отсюда, словно продолжая ущелье, начиналась тропинка. Она вела вдоль каменной стены, с другой стороны был почти отвесный склон высотой триста футов. У его подножия, на дне огромной каменной чаши, находилась долина. Среди густых зарослей извивался ручей, а за деревьями, кажется, возвышались каменные дома.

Подтверждая его догадку, Бардилис показал в ту сторону. В голосе юноши послышалось волнение.

– Это мое селение! Если нам удастся спуститься в долину, мы спасены! Эта тропинка ведет на юг, там есть спуск… но надо пройти еще пять миль…

Гордон покачал головой. Отвесный склон казался гладким, словно был срезан ножом. Ни одного выступа – а значит, укрыться будет негде.

– Если мы пойдем тут, они догонят нас и убьют, как крыс, – процедил он.

– Но есть еще один путь! – воскликнул Бардилис. – Вниз по скале! Мы можем спуститься прямо здесь. Никто не знает, что так можно сделать, даже наши воины пользуются им лишь в крайних случаях. В камне выбиты углубления, за которые удобно цепляться. Ты сможешь спуститься вниз по отвесной скале?

– Попытаюсь, – пробормотал американец, убирая пистолет за пояс.

Он не сказал, что эта затея представляется ему чистой воды самоубийством, но так у них появлялся хоть какой-то шанс. В конце концов, попасть в бегущего по открытой тропинке человека так же просто, как сбить мишень в тире. А стрелки должны были появиться с минуты на минуту.

– Я пойду первым и буду указывать тебе дорогу, – решительно произнес Бардилис, сбрасывая сандалии.

Заглянув через острый край, Гордон действительно увидел множество небольших углублений, выбитых в камне. Американец разулся и последовал за юношей. Это было действительно рискованно – ползти вниз по отвесному склону, подобно мухе. О том, к чему могло привести одно неверное движение, лучше было не думать. Впрочем, иногда стена становилась чуть более пологой, что позволяло беглецам перевести дух. Гордону не раз и не два доводилось лазать по скалам, но такого напряжения он еще не испытывал никогда. Его жизнь висела на кончиках пальцев, чудом удерживаясь на крошечных уступах. Бардилис пыхтел, но не переставал направлять и подбадривать спутника. Юноша спрыгнул на землю, когда Гордону оставалось еще футов двадцать, оглянулся… и отчаянно, почти с ужасом, закричал. Американец поднял голову. Прямо над ним победно скалилась смуглая бородатая физиономия одного из турок Хуньяди. Гордон заметил наведенный на него пистолет. Но турок, похоже, решил позабавиться. Отложив оружие, он поднял крупный голыш и склонился над обрывом, чтобы поточнее прицелиться. Это его и погубило. Повиснув на одной руке и опираясь на нижние выступы пальцами ног, Гордон рывком выхватил пистолет, выстрелил вверх и тут же прижался к скале всем телом.

Турок вскрикнул, сорвался с обрыва и, барахтаясь в воздухе, полетел вниз головой на скалы. Камень, которым он пытался сбить Гордона, задел американцу плечо, но это было уже неважно. Снизу донесся тяжелый звук удара, и Гордон почти с удовлетворением услышал возмущенный возглас Хуньяди. Остаток пути Гордон преодолел, почти не думая об осторожности, и они с Бардилисом бросились под защиту деревьев.

У самого леса американец оглянулся. Хуньяди, пристроившись на краю пропасти, целился в него из винтовки. Но в следующий миг заросли уже скрыли беглецов, а Хуньяди, явно опасаясь засады, поспешно удалился вместе с четырьмя турками. Это было все, что осталось от отряда его наемников.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю