Текст книги "Приключения Конана-варвара. Путь к трону (сборник)"

Автор книги: Роберт Ирвин Говард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Паллантид повернулся к небольшой соседней палатке, в которой спали королевские оруженосцы. Они уже выскакивали наружу, разбуженные звуками труб. Приказав им поторапливаться, Паллантид замер на месте, пораженный громовым рыком и звуком тяжелого удара, донесшимся из шатра короля, за которым последовал безошибочно узнаваемый шум падения грузного тела. А потом раздался негромкий смех, от которого у генерала кровь застыла в жилах.

Паллантид с криком метнулся обратно в королевский шатер. Он вновь вскрикнул, завидев, что Конан простерся на ковре. Тяжелый двуручный меч валялся рядом с королем, и расщепленный столб показывал, куда пришелся его удар. Паллантид выхватил свой клинок и диким взглядом обвел шатер в поисках врага. Но внутри никого не было, кроме короля, как и тогда, когда он заходил сюда несколько минут назад.

– Ваше величество! – Паллантид упал на колени рядом с поверженным гигантом.

Глаза Конана были открыты; в них светились разум и узнавание, когда он посмотрел на своего генерала. Губы его дрогнули, но с них не сорвалось ни звука. Он не мог даже пошевелиться.

Снаружи раздались встревоженные голоса. Паллантид быстро вскочил и подошел ко входу. Там стояли королевские оруженосцы и один из рыцарей, охранявших шатер.

– Мы услышали внутри какой-то крик, – извиняющимся тоном произнес он. – С королем все в порядке?

Паллантид окинул его пристальным взглядом.

– Сегодня ночью никто не входил в шатер и не выходил из него?

– Никто, кроме вашей милости, – ответил рыцарь, и Паллантид не имел оснований сомневаться в его честности.

– Король споткнулся и выронил свой меч, – коротко ответил генерал. – Возвращайтесь на свой пост.

Когда рыцарь повернулся, чтобы уйти, генерал знаком приказал пятерым оруженосцам следовать за ним. Они вошли вслед за ним в шатер, и он тщательно задернул полог. Молодые люди побледнели при виде короля, простертого на ковре, но Паллантид жестом успокоил их.

Генерал вновь склонился над Конаном, и тот опять попытался заговорить. Жилы на висках и на шее вздулись от напряжения, и король сумел приподнять голову. Наконец он обрел голос и заговорил едва слышно и невнятно:

– Тварь… тварь в углу!

Паллантид выпрямился и со страхом огляделся. В свете лампы он увидел бледные лица оруженосцев и бархатные тени, скользящие по стенам шатра. Больше внутри никого не было.

– Здесь никого нет, ваше величество, – сказал он.

– Она была там, в углу, – прошептал король, тряхнув своей львиной гривой в тщетной попытке подняться на ноги. – Человек – по крайней мере, он выглядел как человек, – закутанный в тряпки, словно мумия, в полуистлевшей накидке с капюшоном. Он присел на корточки в тени и был почти неразличим. Поначалу я принял его за тень, но потом увидел его глаза. Они были похожи на черные агаты. Я шагнул к нему, поднимая меч, но промахнулся – как это получилось, одному Крому известно, – и лишь расщепил опорный столб. Он схватил меня за запястье, когда я потерял равновесие, и его пальцы обожгли меня, словно раскаленным железом. Вся моя сила куда-то подевалась, а пол встал на дыбы и ударил меня, как дубиной. А потом он исчез, я упал, и – будь он проклят! – я не могу пошевелиться! Меня парализовало!

Паллантид приподнял голову короля, и по спине у него пробежали мурашки. На запястье Конана остались синяки от чьих-то длинных тонких пальцев. Что же это за рука, если она способна оставлять следы на таком мощном запястье, как у короля? Паллантид вдруг вспомнил тот негромкий смех, который слышал, когда спешил в шатер, и на лбу у него выступил холодный пот. Смеялся отнюдь не Конан.

– Это проделки самого дьявола! – прошептал дрожащий оруженосец. – Говорят, на стороне Тараска сражаются дети тьмы!

– Помолчи! – резко оборвал его Паллантид.

Снаружи рассвет гасил звезды. С вершин налетел пронизывающий ветер, принесший с собой рев тысяч труб. При этих звуках по телу короля пробежала дрожь. Жилы у него на висках вновь вздулись, когда он напрягся, пытаясь разорвать невидимые путы, сковывающие его.

– Наденьте на меня доспехи и привяжите меня к седлу, – прошептал он. – Я еще успею возглавить атаку кавалерии!

Паллантид покачал головой, и оруженосец дернул его за рукав.

– Милорд, если армия узнает, что король поражен неизвестным недугом, мы пропали! Только он мог привести нас к победе сегодня.

– Помогите мне уложить его на возвышение, – ответил генерал.

Они повиновались и совместными усилиями уложили гиганта на меха, накрыв его шелковой накидкой. Паллантид повернулся к пятерым оруженосцам и долго всматривался в их бледные лица, прежде чем заговорить.

– Никто и никогда не должен узнать о том, что произошло в этом шатре, – проговорил он наконец. – От этого зависит будущее Аквилонии. Пусть кто-нибудь из вас приведет мне Валанна. Он – капитан пеллийских копейщиков.

Оруженосец, которого он выбрал, поклонился и выскочил из шатра, а Паллантид повернулся, глядя на поверженного короля. Снаружи ревели горны и рога, гремели барабаны, и громовой рев тысяч глоток взлетал к рассветному небу. Вскоре оруженосец вернулся с тем офицером, которого пожелал видеть Паллантид, – высоким мужчиной, крепким и широкоплечим, сложением очень похожим на короля. Как и у Конана, у него были густые черные волосы. Но глаза у него были серыми, и чертами лица он ничуть не походил на короля.

– Его величество поразила неизвестная напасть, – коротко обронил Паллантид. – Тебе оказана большая честь; ты наденешь его доспехи и поедешь во главе армии. Никто не должен знать о подмене.

– Это честь, за которую любой воин с готовностью отдаст жизнь, – запинаясь, проговорил капитан, ошеломленный подобным предложением. – Клянусь Митрой, я сделаю все, чтобы оправдать доверие!

И, пока король глядел на них горящими глазами, в которых отражались горькая ярость и унижение, оруженосцы сняли с Валанна кольчугу, шлем с забралом и наголенники, после чего помогли ему надеть кирасу Конана из вороненой стали, шлем-салад [17]17
  Салад – разновидность шлемов, похожих на каску или шляпу, с назатыльником и продольным ребром, нередко превращающимся в настоящий гребень. Шлем пользовался популярностью как у пехоты, так и у рыцарей, с той разницей, что рыцари довольно часто предпочитали вариант с небольшим забралом, в то время как лучники и арбалетчики предпочитали варианты с открытым лицом.


[Закрыть]с забралом и прикрепили к нему на гребень темный плюмаж в виде расправившего крылья дракона. Оруженосцы накинули ему на плечи шелковую накидку с золотым львом на груди и перепоясали его широким ремнем с золотой пряжкой, на котором висел тяжелый меч в шитых золотом ножнах, с рукоятью, украшенной драгоценными камнями. Пока они облачали капитана, снаружи трубили горны, звенело оружие и раздавался многоголосый рев тысяч глоток – это отряды занимали свои места у реки.

Закончив переодевание, Валанн в полном вооружении преклонил колено перед фигурой на возвышении, опустив голову в шлеме с плюмажем.

– Ваше величество, клянусь Митрой, что не посрамлю доспехов, в которых пойду сегодня в бой!

– Принеси мне голову Тараска, и я сделаю тебя бароном!

В чрезвычайных обстоятельствах налет цивилизации слетел с Конана, словно шелуха. Глаза его вспыхнули бешеным огнем, и он заскрипел зубами от свирепой ярости и жажды крови, как истинный варвар с киммерийских гор.

3. Дрожь скал

Войско Аквилонии уже выстроилось в боевой порядок, копейщики и рыцари в блестящих доспехах сомкнули ощетинившиеся клинками ряды, когда из королевского шатра появилась огромная фигура в черной броне. Гигант поднялся в седло черного жеребца, которого держали под уздцы четыре оруженосца, и армия приветствовала его ревом, заставившим содрогнуться горы. Они потрясали мечами и колотили рукоятями клинков о щиты, выражая восторг при виде своего короля, – рыцари в позолоченных доспехах, копейщики в кольчугах и легких шлемах, лучники в кожаных куртках с длинными луками в левой руке.

Войско на другой стороне реки пришло в движение, спускаясь по пологому откосу к воде; их доспехи сверкали в легкой дымке, что клубилась вокруг копыт их коней.

Аквилонская армия неспешно выступила им навстречу. От размеренного шага тяжелых рыцарских коней задрожала земля. Утренний ветерок трепал длинные шелковые складки стягов; копья покачивались, словно ощетинившийся железом лес, и на кончиках их трепетали флажки.

Десять тяжеловооруженных пехотинцев, суровых, закаленных в боях ветеранов, умеющих держать язык за зубами, охраняли королевский шатер. Внутри остался один из оруженосцев, который настороженно поглядывал в узкую щелочку меж задернутых пологов. Не считая нескольких человек, посвященных в тайну, больше никто не знал о том, что на огромном жеребце во главе армии едет вовсе не Конан.

Аквилонское войско выстроилось в обычный боевой порядок: сильный центр, составленный из тяжеловооруженных рыцарей; на флангах расположились отряды всадников в легкой броне, которых прикрывали копейщики и лучники – боссонийцы с болот, крепкие мужчины среднего роста в коротких кожаных куртках и стальных касках.

Немедийская армия построилась практически так же, и оба войска шли к реке, причем фланги опережали центр. В самой середине аквилонской армии огромный лев раскинул крылья на черном знамени над закованной в сталь фигурой на черном жеребце.

Но в своем шатре Конан стонал от мучительной душевной боли, ругаясь на незнакомом языке.

– Армии сближаются, – докладывал оруженосец, стоящий у входа. – Вот затрубили горны! Ха! Восходящее солнце высекает огненные искры из наконечников копий и шлемов, так что на них больно смотреть. Река окрасилась в алый цвет – да, еще до окончания сегодняшнего дня воды ее взаправду покраснеют! Враг подошел к реке. Сейчас оба войска обстреливают друг друга из луков, и стрелы жалящими облаками заслоняют солнце. Ха! Отличный прицел, лучники! Боссонийцы – молодцы! Слышите, как они ликуют?

В ушах короля, заглушая пение труб и лязг стали, зазвучали исполненные свирепой радости крики боссонийцев, которые, как один человек, слитно натягивали луки и спускали тетивы.

– Их лучники пытаются подавить наших, чтобы дать возможность рыцарям переправиться через реку, – продолжал оруженосец. – Берега здесь некрутые, они покато сбегают к самой воде. Рыцари едут вперед, вот они уже продираются сквозь заросли ивняка. Клянусь Митрой, наши оперенные стрелы находят каждую щелочку в сочленениях их доспехов! Люди и кони валятся в воду как подкошенные. Река неглубока, да и течение здесь не слишком быстрое, но воины все равно тонут под тяжестью доспехов и ударами лошадиных копыт. А вот приблизилась и наша аквилонская конница. Рыцари въезжают в воду и вступают в бой с немедийцами. Вода водоворотами бурлит под брюхами их коней, а лязг сталкивающихся мечей оглушает.

– Кром! – в бессильной ярости вскричал Конан.

Жизнь понемногу возвращалась в его тело, но он по-прежнему не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Фланги сближаются, – докладывал оруженосец. – Копейщики и мечники сражаются врукопашную прямо в воде, а в арьергарде лучники осыпают врага стрелами. Клянусь Митрой, немедийские арбалетчики несут тяжелые потери, а боссонийские лучники стреляют вверх, чтобы стрелы падали на редеющие ряды врагов. Их центр не продвинулся ни на шаг, а фланги отступают от реки.

– Кром, Йимир и Митра! – бушевал Конан. – Боги и дьяволы, дайте мне дойти до схватки и сразиться в ней, пусть даже я погибну от первого же удара!

Весь долгий и жаркий день продолжалась битва. Долина содрогалась от наступления и контрнаступления, посвиста стрел, треска раскалываемых щитов и ломающихся копий. Но армия Аквилонии оборонялась стойко. В одном месте ее ненадолго оттеснили от реки, но тут же последовал контрудар, на острие которого оказался гигант-всадник на черном жеребце под черным флагом, и утраченные позиции были отвоеваны вновь. Аквилоняне, словно железный бастион, стояли насмерть на правом берегу, и наконец оруженосец сообщил Конану, что немедийцы отступают от реки.

– Фланги их смешались! – вскричал он. – Их рыцари уклоняются от схваток на мечах. Но что это? Ваш стяг сдвинулся с места – центр вступил в реку! Клянусь Митрой, Валанн ведет воинов на тот берег!

– Глупец! – простонал Конан. – Это может оказаться всего лишь военной хитростью. Он должен был удерживать свои позиции; к заходу солнца сюда подойдет Просперо со своими людьми.

– Рыцари едут вперед под градом стрел! – завопил оруженосец. – Но они не останавливаются! Они рассредоточились – и переправились на другой берег! Они скачут вверх по склону! Паллантид приказал флангам поддержать центр! Это все, что он может сделать. Флаг со львом колышется в самой гуще схватки. Рыцари Немедии оказывают упорное сопротивление. Но вот они дрогнули! Они отступают! Их левое крыло обратилось в бегство, и наши копейщики добивают их! Я вижу Валанна, он крушит направо и налево своим мечом, как безумный. Его охватила жажда крови. Воины больше не оглядываются на Паллантида. Они идут вслед за Валанном, видя в нем Конана, а он рвется вперед, опустив забрало. Но подождите! В его безумии видна система! Он обходит немедийский центр с фланга, взяв с собой пять тысяч рыцарей, цвет нашей армии. В рядах немедийцев наблюдается смятение – смотрите! Их фланг прикрыт горами, но в них осталось незащищенное ущелье! Оно похоже на огромную трещину, которая выводит прямо в тыл немедийскому войску. Клянусь Митрой, Валанн заметил его и решил воспользоваться такой возможностью! Он рассеял фланг немедийцев, а сейчас увлек рыцарей за собой в ущелье. Они обходят основное сражение; они прорвали оборону копейщиков и устремились прямо в ущелье!

– Засада! – прохрипел Конан, отчаянно пытаясь принять сидячее положение.

– Нет! – с восторгом выкрикнул оруженосец. – Мне видно все немедийское войско! Они попросту забыли об ущелье! Они не рассчитывали, что их оттеснят так далеко. О, каким же глупцом оказался Тараск, если допустил такой грубый промах! О, я уже вижу, как копья и вымпелы рекой выплескиваются из северного выхода ущелья, позади немедийских порядков. Они ударят по ним с тыла и сомнут их. Митра, что там происходит?

Юноша вдруг пошатнулся, когда стены шатра заходили ходуном. И, заглушая шум битвы, издалека докатился глухой рокот, зловещий и низкий.

– Утесы качаются! – пронзительно вскрикнул оруженосец. – О, боги, что же это? Река выходит из берегов, и горные вершины осыпаются! Земля дрожит под ногами, и лошади падают вместе со всадниками! Утесы! Утесы тоже падают!

Над долиной прокатился скрежещущий грохот, за которым последовал чудовищный толчок, и земля задрожала. Шум битвы заглушили крики ужаса.

– Утесы рухнули! – Оруженосец побелел от страха. – Они обрушились прямо в ущелье и заживо погребли под собой всех, кто там оказался! Я видел, как знамя со львом покачнулось в облаке пыли и падающих камней, а потом исчезло! Я слышу, как немедийцы кричат от восторга! Что ж, они могут радоваться, потому что каменный обвал похоронил под собой пять тысяч наших храбрецов… Слушайте!

До ушей Конана докатился тоскливый и отчаянный рев:

– Король погиб! Король погиб! Спасайся, кто может! Король мертв!

– Лжецы! – задыхаясь, выкрикнул Конан. – Собаки! Подлые трусы! О, Кром, мне бы только встать на ноги… Только бы доползти до реки с мечом в зубах! Что, малыш, они бегут?

– Да! – заплакал оруженосец. – Они со всех ног бегут к реке; они разбиты, их несет в разные стороны, как пену на волнах перед штормом. Я вижу Паллантида, он пытается остановить беспорядочное бегство – он упал прямо под копыта коней! Все устремились к реке, рыцари, лучники, копейщики – все смешались в безумном потоке. Немедийцы преследуют их по пятам, вырезая отставших подчистую.

– Но они займут оборону на этом берегу! – выкрикнул король.

С усилием, от которого по лицу у него ручьем потек пот, он приподнялся на локтях.

– Нет! – простонал оруженосец. – Они бегут! Они разбиты! Их окружают! О, боги, почему я дожил до этого дня?

Но тут юноша вспомнил о своем долге и закричал, обращаясь к стражникам, что стояли вокруг шатра, наблюдая за бегством своих товарищей:

– Найдите коня, быстро, и помогите мне усадить короля в седло! Мы не можем оставаться здесь.

Но, прежде чем они успели выполнить его приказ, до них долетел первый порыв урагана. Среди палаток появились рыцари, копейщики и лучники, которые спасались бегством, спотыкаясь о натянутые веревки и разложенную амуницию. В их ряды врезались немедийские всадники, разящие беглецов на полном скаку. Палаточные веревки лопались, в сотне мест взметнулось пламя пожаров, и в лагере начался грабеж. Суровые стражники, охранявшие шатер Конана, погибли на месте, сражаясь с мужеством отчаяния, и по их изуродованным телам промчались копыта коней победителей.

Но оруженосец успел задернуть полог, и в сумятице кровавой бойни никто не догадался о том, что в шатре остался его обитатель. Поэтому погоня прошла мимо, удаляясь вверх по долине, а оруженосец, выглянувший наружу, увидел, как к шатру целеустремленно приближается группа людей.

– Сюда идет король Немедии с четырьмя спутниками и оруженосцем, – сообщил он. – Он примет вашу капитуляцию, мой храбрый господин…

– К дьяволу капитуляцию! – заскрежетал зубами король.

Он с величайшим трудом принял сидячее положение, потом со стоном опустил ноги с возвышения и встал, шатаясь, как пьяный. Юноша бросился к нему на помощь, но Конан оттолкнул его.

– Подай мне лук! – сквозь стиснутые зубы прохрипел он, кивая на лук и колчан со стрелами, висевшие на центральном столбе шатра.

– Но ваше величество! – в смятении вскричал оруженосец. – Битва проиграна! Теперь вам остается только признать поражение с достоинством, подобающим тому, в чьих жилах течет королевская кровь!

– Во мне нет ни капли королевской крови, – прорычал Конан. – Я – варвар и сын кузнеца.

Вырвав из рук юноши лук со стрелой, он неверными шагами направился к выходу из шатра. Король выглядел настолько внушительно – почти обнаженный, если не считать коротких кожаных штанов и рубашки без рукавов, в вырезе которой виднелась могучая, поросшая волосами грудь, с мускулистыми руками и ногами, с ярко-синими глазами, горевшими свирепым блеском из-под черной гривы, – что оруженосец поспешно отпрянул. Сейчас король внушал ему больше страха, чем все немедийское войско.

Конан нетвердой рукой откинул полог шатра и, пошатываясь, вывалился наружу. Король Немедии и его спутники едва успели спешиться и замерли, не веря своим глазам.

– Вот он я, шакалы! – проревел киммериец. – Я все еще король! Смерть вам, грязные собаки!

Резким движением он вскинул лук и спустил тетиву, и оперенная стрела вонзилась в грудь рыцарю, что стоял рядом с Тараском. Конан швырнул лук в короля Немедии.

– Будь проклята моя дрогнувшая рука! Ну, идите же и возьмите меня, если у вас хватит духу!

Покачнувшись от слабости, он оперся спиной о шест шатра, оттолкнулся и выпрямился, а потом с усилием поднял обеими руками свой огромный меч.

– Клянусь Митрой, это король! – выругался Тараск. Он быстро огляделся по сторонам и рассмеялся. – Значит, тот, другой, был шакалом в его доспехах! Вперед, собаки, и принесите мне его голову!

Трое солдат в тяжелом вооружении с эмблемой королевской стражи бросились к королю, и один из них обрушил на оруженосца удар своей булавы. А вот остальным повезло куда меньше. Когда первый замахнулся своим мечом, Конан встретил его сокрушительным ударом, который прорубил кольца кольчуги, словно те были сделаны из бумаги, и отсек немедийцу руку по самое плечо. Его тело покачнулось и упало спиной вперед, к ногам его товарища. Тот споткнулся, и, прежде чем он успел прийти в себя, огромный меч развалил его надвое.

Конан с усилием вырвал застрявший клинок и, задыхаясь, вновь оперся спиной о шест шатра. Ноги у него подгибались, грудь тяжело вздымалась, по лицу крупными каплями стекал пот. Но глаза полыхали свирепым огнем, когда он прохрипел:

– Что ж ты остановился так далеко, грязный пес из Бельверуса? Мне не дотянуться до тебя. Подойди же и сдохни!

Тараск заколебался, бросил взгляд на оставшегося стражника и своего оруженосца, угрюмого и долговязого мужчину в вороненой кольчуге, и шагнул вперед. Ростом и силой он уступал гиганту-киммерийцу, зато он был в полных доспехах и считался одним из лучших мечников Востока. Но оруженосец схватил его за руку.

– Нет, ваше величество, не стоит зря рисковать жизнью. Я позову лучников, и они застрелят этого варвара, как мы стреляем львов на охоте.

Никто из них не заметил, что во время схватки к ним подкатила колесница и остановилась рядом. Но Конан, взглянув поверх их голов, увидел ее, и по спине у него пробежал холодок. Было нечто неестественное в черных жеребцах, запряженных в колесницу, но внимание короля приковал к себе возница.

Он был высоким и хорошо сложенным мужчиной, закутанным в простую длинную атласную мантию. На нем был головной убор шемита, нижние складки которого скрывали его лицо, так что на виду оставались лишь темные выразительные глаза. Руки, натянувшие вожжи с такой силой, что вставшие на дыбы кони вновь опустили копыта, были белоснежными, но сильными. Конан в ярости уставился на незнакомца. Инстинкт варвара подсказывал ему, что здесь что-то нечисто. Он ощутил ауру злобной силы, исходящую от закутанной в мантию фигуры, столь же явную, как шелест травы безветренным днем выдает скольжение змеи.

– Приветствую тебя, Ксалтотан! – воскликнул Тараск. – Вот он, король Аквилонии! Оказывается, он не умер под обвалом, как мы предполагали.

– Знаю, – ответил его собеседник, не потрудившись объяснить, откуда ему это известно. – И что ты намерен делать?

– Я позову лучников, и пусть они застрелят его, – ответил немедиец. – Пока он жив, он представляет для нас опасность.

– Даже от собаки может быть польза, – возразил Ксалтотан. – Возьмите его живым.

Конан хрипло рассмеялся.

– Подойди и попробуй! – бросил он вызов незнакомцу. – Ноги не держат меня, иначе я свалил бы тебя, как дровосек рубит дерево, – одним ударом! Но ты не получишь меня живым, будь ты проклят!

– Боюсь, он говорит правду, – заметил Тараск. – Этот человек – варвар, а сейчас он опасен, как раненый тигр. Позволь мне кликнуть лучников.

– Смотри и учись, – отозвался Ксалтотан.

Он сунул руку в складки своей мантии и извлек оттуда какой-то блестящий предмет – это оказался сверкающий шар, который колдун внезапно метнул в Конана. Киммериец презрительно отбил его в сторону своим мечом. Но в момент контакта раздался громкий взрыв, сопровождаемый вспышкой ослепительно-белого пламени, и Конан без чувств повалился на землю.

– Он мертв? – В голосе Тараска слышалось утверждение, а не вопрос.

– Нет. Он всего лишь в обмороке и придет в себя через несколько часов. Прикажи своим людям связать ему руки и ноги и погрузить в мою колесницу.

Тараск жестом отдал команду, и воины взвалили бесчувственного короля в колесницу, кряхтя от натуги. Ксалтотан набросил на тело бархатную накидку, полностью скрыв его от глаз любопытных, а потом взялся за вожжи.

– Я поеду в Бельверус, – сказал он. – Передай Амальрику, где он может меня найти, если я ему понадоблюсь. Но теперь, когда о Конане можно больше не беспокоиться, а его армия разбита, покорить страну легко получится мечом и копьем. Просперо вел с собой не более десяти тысяч воинов, и он наверняка отступит обратно в Тарантию, когда узнает о проигранном сражении. Амальрику, Валерию или кому-либо еще знать о нашем пленнике совсем не обязательно. Пусть они думают, что Конан погиб на поле боя под обвалом.

Он долго без выражения смотрел на солдат, пока наконец те не занервничали и не принялись переминаться с ноги на ногу под его тяжелым взглядом.

– Что у тебя на поясе? – пожелал вдруг узнать Ксалтотан.

– Ремень, милорд. Он вам нужен? – запинаясь, пробормотал изумленный воин.

– Ты лжешь! – Смех Ксалтотана был безжалостен, как острие меча. – Это – ядовитая змея! Какой же ты глупец, если носишь рептилию на поясе!

Стражник опустил растерянный взгляд; к его ужасу, пряжка ремня вдруг рванулась к нему, превратившись в голову змеи. Он увидел злобные глазки и сочащиеся ядом клыки, услышал шипение и ощутил мерзкое прикосновение твари к своему телу. Он закричал страшным голосом и ударил змею голой рукой, ощутив, как зубы ее впиваются ему в ладонь, – и вдруг оцепенел и тяжело рухнул на землю. Тараск безо всякого выражения смотрел на него. Он видел лишь кожаный ремень и пряжку, острый язычок которой вонзился стражнику в ладонь. Ксалтотан перевел свой гипнотический взгляд на оруженосца Тараска, и тот побледнел и затрясся, но тут вмешался король:

– Нет, мы можем доверять ему.

Колдун натянул вожжи и развернул лошадей.

– Смотри, чтобы об этом никто не узнал. Если я понадоблюсь, пусть Альтаро, слуга Ораста, позовет меня так, как я его учил. Я буду в твоем дворце в Бельверусе.

Тараск поднял руку в знак прощания, но выражение его лица нельзя было назвать приятным, когда он смотрел вслед удаляющемуся чародею.

– Почему он пощадил киммерийца? – прошептал насмерть перепуганный оруженосец.

– Этот же вопрос я задаю себе, – проворчал Тараск.

Позади громыхающей колесницы стихал шум сражения и погони; заходящее солнце окрасило вершины утесов в кроваво-красный цвет, и колесница въехала в глубокие темно-синие тени, наползающие с востока.