Текст книги "Лишенные совести. Пугающий мир психопатов"

Автор книги: Роберт Хаэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Таким образом, следуя своим жестоким прихотям, Дуг ненамеренно помог обществу установить границу, за которой радикальные действия загнанных в угол жертв трактуются как самооборона ¹⁵.

Из статьи Кена Мак–Куина, The Vancouver Sun, 1 March 1991

• Преступник, набравший высокие баллы по Контрольному перечню признаков психопатии, во время ограбления убил пожилого мужчину. Вот как он прокомментировал случившееся: «Я осматривал дом, когда увидел, как этот старикан спускался по лестнице. Он начал… м–м… кричать и, черт побери, нервничать… и я разок стукнул его по… м–м… голове, но он все не затыкался. Я ударил его в горло, и он, шатаясь, попятился назад и упал на пол. Он издавал звуки, похожие на бульканье и визг поросенка [смех], и тогда, черт побери, он действительно меня достал. И я… м–м… несколько раз ударил его ногой по голове. Тогда он наконец затих… Это утомило меня, и я взял из холодильника несколько бутылок пива, включил ящик и заснул. Разбудили меня полицейские [смех]».

Такая простая и бесстрастная демонстрация силы существенно отличается от насильственных действий, причиной которых были горячий спор, необузданный всплеск эмоций либо неконтролируемые гнев, бешенство или страх. Многие из нас знают, что значит «потерять контроль», к чему это может привести и как гадко после этого на душе. В то время, когда я писал эту главу, шел судебный процесс, в котором одного шестидесятипятилетнего мужчину без криминального прошлого обвиняли в покушении на убийство. Во время невероятно эмоционального слушания об опекунстве он ударил перочинным ножом свою бывшую жену и ее адвоката. Местный психиатр установил, что мужчина был так взволнован, что утратил контроль над собой, «действовал на автомате» и затем не мог вспомнить, что сделал. Его оправдали.

Даже если бы он был осужден, у него были бы хорошие шансы на досрочное освобождение. Криминалисты утверждают, что случаи убийств, которые совершаются во время бытовых конфликтов, обычно «одиночны», и их виновниками становятся честные и мучимые угрызениями совести люди.

А вот насилие, исходящее от психопатов, не имеет нормальной эмоциональной «окраски» и может быть вызвано самыми обычными событиями. В одном из последних исследований мы изучали отчеты правоохранительных органов, в которых содержались обстоятельства недавних насильственных преступлений, совершенных мужчинами, половина из которых были психопатами.9 Преступления, совершенные психопатами, отличались от остальных по нескольким важным характеристикам.

• Обычные преступники применяли силу во время семейной ссоры или в период эмоционального потрясения, но: психопаты применяли силу во время совершения преступления или на пьяной гулянке. Иногда мотивом их поступков было желание отомстить или покарать.

• Две трети жертв обычных преступников были женщинами: родственницами, друзьями или знакомыми, но: две трети жертв психопатов были незнакомцами–мужчинами.

Насильственные действия психопатов жестоки и хладнокровны. По своей сути они прямы, просты и аккуратны. Они лишены мотива и глубоких душевных переживаний. В них нет тех эмоций, которые во время применения силы испытывают большинство обычных преступников.

Наверное, самым страшным аспектом психопатического насилия является его влияние на характер поведения городских преступников. Хулиганство, поведение наркоманов, «дикость», агрессивное попрошайничество, деятельность уличных банд, нападение на некоторые категории населения (на гомосексуалистов, например) – все это обычно сопровождается бесстрастным или ничем не вызванным применением силы против незнакомцев или случайно попавших под горячую руку жертв. Героем этой новой волны насилия можно считать головореза–психопата, который заявляет с экрана: «Ничего личного» – и продолжает убивать в свое удовольствие. Одна пятнадцатилетняя девочка сказала так: «Если я вижу что то, чего мне очень хочется, я просто беру это. Один раз мне все таки пришлось достать нож, но я еще никому не сделала больно. Мне нужны только вещи».10

Один водитель врезался в машину, убив женщину, которая сидела за рулем, и серьезно ранив ее маленькую дочь. Очевидцы утверждали, что «после происшествия водитель вел себя вызывающе грубо. Его беспокоило только то, что из за аварии он опоздает на свидание». В карете «скорой помощи» он ехал с одной из жертв – раненой двухмесячной крохой. Крик малышки раздражал его, поэтому он, будучи абсолютно трезвым, постоянно спрашивал: «Кто нибудь заткнет этого чертового ребенка?»

Из газеты The Province, Ванкувер, 25 апреля 1990 года

Сексуальное насилие

Изнасилование – это еще один пример безжалостного, эгоистичного и инструментального применения силы психопатами. Конечно, не все насильники – психопаты. Некоторые из них, например, явно имеют психические отклонения. Некоторые являются продуктом той культуры и общества, в котором к женщинам относятся как к низшим существам. Но мотивы их преступных деяний, сильно противоречащих общественным нормам и ужасно травмирующих здоровье и психику жертв, все же понятнее, чем те мотивы, которыми руководствуются психопаты.

Наверное, около половины рецидивных или серийных насильников – психопаты11. Их поступки определяет гремучая смесь, в состав которой входят несдерживаемое выражение сексуальных желаний и фантазий, тяга к власти и отношение к жертвам как к объектам получения удовольствия и удовлетворения. Действенность этой смеси показал Джон Отон, прозванный журналистами Ванкувера «насильником с бумажным пакетом» (насилуя женщин и детей, он надевал себе на голову бумажный пакет). Судебный психиатр поставил Отону диагноз: психопат – «лишен совести, склонен к манипуляции, эгоцентричен, лжив и лишен способности любить» – и сексуальный садист – «получает сексуальное наслаждение, оказывая психологическое давление на жертв».12

Муж–тиран

В последние годы общественное внимание и нетерпимость к проявлению насилия в семье заметно выросли, результатом чего стало ужесточение наказания для обидчиков. Хотя мотивы и движущие силы внутрисемейного насилия подчинены множеству экономических, социальных и психологических факторов, доказано, что психопаты составляют значительную часть мужей, которые постоянно избивают своих жен.

В одном из последних исследований мы применили Контрольный перечень признаков психопатии к группе мужчин, которые либо добровольно, либо принудительно участвовали в программе исправления мужей–тиранов.13 Мы обнаружили, что 25% из них были психопатами – соотношение почти такое же, как и по всей тюрьме в целом. Мы не знаем, каков процент тиранов–психопатов, которые не принимают участия в подобных программах, но думаем, что никак не меньше.

Тот факт, что среди жестоких мужей очень много психопатов, привел к серьезному пересмотру реабилитационных программ. Причиной тому печально известное сопротивление психопатов переменам в образе жизни (эту тему я затрону в одной из следующих глав). Финансирование подобных программ обычно строго ограничено, поэтому во многие реабилитационные группы стоит длинная очередь. Психопаты участвуют в таких программах, скорее, чтобы смягчить суд, а не чтобы действительно измениться в лучшую сторону. На курсах же они не делают ничего и только занимают кресло, которое для кого то могло бы стать спасительным.

Более того, наличие психопатов в группе отрицательно сказывается на эффективности ее работы. Но, наверное, самым тревожным следствием прохождения психопатом подобного лечения является реакция жены. Она начинает чувствовать себя безопаснее. «Он вылечился. Теперь он будет лучше» – мысли, которые ставят крест на возможности разорвать жестокие отношения.

Мистер Аебланк был обвинен в нанесении побоев женщине, с которой состоял в гражданском браке. Суд предписал ему посещение реабилитационного центра для жестоких мужей. Сам он отзывался об этом случае как об очень незначительной ссоре, во время которой он просто не сдержал своих чувств. В полицейском же отчете было указано, что он поставил ей синяки под оба глаза и сломал нос и что это избиение было лишь одним звеном в цепочке его насильственных действий против многих женщин. В собеседовании, проведенном перед началом занятий, он заявил, что осознает проблему и все, что ему нужно, так это несколько навыков по сдерживанию гнева. Затем он с умным видом начал объяснять психологические аспекты и первопричины появления насилия в семье и сделал вывод, что группа вряд ли сможет ему чем то помочь. Тем не менее он не отказывался от посещения занятий, потому что, по его мнению, он мог помочь другим мужчинам.

На первом занятии он вскользь упомянул о том, что был парашютистом–десантником во время войны во Вьетнаме, получил диплом Университета Британской Колумбии и положил начало нескольким успешным бизнес–проектам. Деталей он не упоминал. Когда он сказал, что это было его первое преступление, ведущий заметил, что его уже осуждали за воровство, мошенничество и растрату. На это Лебланк просто улыбнулся и заявил, что все эти обвинения были результатом маленького недоразумения.

Он часто брал слово на групповых обсуждениях и большую часть своих усилий направлял на очень поверхностный, псевдопсихологический анализ поступков других мужчин. Он нравился ведущему, но большинству посетителей его интеллектуальная заносчивость и агрессивное поведение были не по душе. После нескольких занятий он бросил группу и, как сообщают, покинул город вопреки распоряжению суда. Его заявления об учебе в университете и службе во Вьетнаме оказались вымыслом.

Можем ли мы спрогнозировать их поведение?

Судебный психиатр из Техаса Джеймс Григсон, «Доктор Смерть» убежден, что психопат, который совершил умышленное убийство, обязательно убьет снова.14 Поэтому заключенных в камерах смертников не убудет.

Уверенности Григсона противостоят заявления многих врачей и высших должностных лиц о том, что ни преступное поведение, ни насилие не могут быть точно спрогнозированы.

Истина находится где то посередине. Не нужно быть гением, чтобы понять, что люди с криминальным прошлым опаснее остальных граждан. Довольно точно предсказать будущие действия человека можно с учетом его прошлых поступков. Этот принцип лежит в основе многих решений, которые принимают представители системы уголовного судопроизводства.

Результаты по меньшей мере пяти недавних исследований однозначно показывают, что эффективность прогнозирования преступных или насильственных действий существенно повышается, если речь идет о психопате, что и оговорено в Контрольном перечне признаков психопатии.15

Предметом этих исследований был коэффициент рецидива (совершение новых преступлений) преступников после выхода на свободу. Результаты показали, что в среднем:

• коэффициент рецидива у психопатов в два раза выше, чем у остальных преступников;

• коэффициент рецидива насильственных преступлений у психопатов в три раза выше, чем у остальных преступников.

Общественность сильно обеспокоена вопросом досрочного освобождения сексуальных насильников. Как было замечено ранее, нужно различать насильников–психопатов и насильников–непсихопатов. Важность такого разделения подтверждается недавним изучением сексуальных насильников, которые были освобождены после прохождения интенсивной реабилитационной программы16. Через некоторое время почти треть этих мужчин снова были арестованы за изнасилование. В большинстве своем насильники–рецидивисты получили высокие баллы по Контрольному перечню признаков психопатии. Кроме того, обследование, проведенное еще до их освобождения, показало у этих личностей отклоняющуюся от нормы половую возбудимость при виде сцен насилия ¹⁶Когда же эти два фактора – психопатию и отклоняющуюся от нормы возбудимость – использовали для прогнозирования повторных изнасилований, предсказания сбывались в трех случаях из четырех.

Такие результаты заставляют представителей системы уголовного судопроизводства пересмотреть свое отношение к связке психопатия–рецидив–насилие. И это касается не только тех заключенных, которые вскоре должны выйти на свободу. Например, некоторые судебные психиатрические клиники используют Контрольный перечень признаков психопатии, чтобы принять решение, какой режим необходимо ввести для того или иного пациента.17

Меняются ли они с возрастом?

Вспомните родственников и друзей, которых вы знаете с детства: застенчивая и закомплексованная подружка, общительный и вечно веселый брат, тараторящая кузина с сомнительной репутацией, невоспитанный и недружелюбный сосед. Какими они были, когда им было по десять лет?

Люди меняются, и иногда очень сильно, но многие черты характера и модели поведения остаются на всю жизнь. Например, мальчик, который боится своей тени, вырастет скорее трусом, чем бесстрашным солдатом. Я не утверждаю, что основы характера и поведения, заложенные в раннем возрасте, не поддаются корректировке или что взросление и приобретение опыта никак не сказываются на развитии личности. Просто в нашем взаимодействии с окружающим миром есть определенная последовательность. Что касается преступности, некоторые ученые установили, что такие детские черты характера, как застенчивость, беспокойность и агрессивность, необыкновенно устойчивы. По крайней мере, они еще очень заметны в период совершеннолетия.18

Отсюда следует, что антисоциальные и преступные поступки взрослых психопатов являются продолжением тех поведенческих моделей, которые были впервые замечены в детстве. Но и здесь случаются интересные вещи.19

• преступная деятельность психопатов держится на одинаково высоком уровне в среднем до достижения ими сорокалетнего возраста, после чего резко падает;

• этот спад более заметен в отношении ненасильственных преступлений.

Чем обусловлен такой спад антиобщественной активности психопатов в зрелом возрасте? На этот счет существует несколько предположений; они «перегорают»; взрослеют; устают от тюрем и постоянных конфликтов с законом; находят того, кто их понимает; меняют отношение к себе и к миру и т. д.

Все же не спешите думать, что стареющие психопаты не представляют угрозы для общества, потому что:

• не все психопаты прекращают вести преступную жизнь в зрелом возрасте; некоторые продолжают нарушать закон вплоть до глубокой старости;

• спад в преступности не обязательно означает коренные изменения в характере.

Это важно. Некоторые психопаты продолжают совершать преступления, особенно насильственные, до самого последнего дня жизни. К тому же результаты исследований подтверждают, что многие психопаты, у которых с возрастом наблюдается спад преступной активности, сохраняют свои основные черты характера (см. главу 3): эгоцентричность, поверхностность, склонность манипулировать людьми и жестокость. Разница лишь в том, что они удовлетворяют свои потребности, не выходя за принятые в обществе рамки. Но это не значит, что их поведение становится моральным и этичным.

Поэтому женщина, «преобразившийся» муж которой старается избегать проблем с законом, реже изменяет ей и иногда проявляет к ней любовь, может и не поверить в то, что он «хоть как то изменился», особенно если она, как и раньше, не знает, где он и что делает. Если этот мужчина – психопат, я очень сомневаюсь, что в нем произошли существенные перемены.

В возрасте тридцати пяти лет одна психопатка с длинным криминальным послужным списком решила изменить свою жизнь к лучшему. В тюрьме она участвовала во многих реабилитационных программах и после освобождения, в сорок два года, получила университетский диплом психолога. Ее работа началась с помощи детям с улицы. За последние пять лет ее ни разу не вызывали в суд. Некоторые считают ее пример историей успеха. Тем не менее ее несколько раз увольняли за нецелевое использование корпоративных фондов и угрозы в адрес сотрудников и инспекторов. Так как многие служащие принимали ее слова всерьез и к тому же боялись, что предание огласке ее поступков приведет к ухудшению имиджа компании, они не применяли к ней никаких официальных санкций. Некоторые из тех, кто ее знал, считали ее интересной женщиной, чье криминальное прошлое было результатом неблагоприятных социально–бытовых условий и невезения. Другие же были убеждены, что она осталась такой, какой и была: бессердечной, надменной, склонной к манипулированию окружающими и эгоцентричной – с той лишь разницей, что научилась не вступать в противоречие с законом.

Высшие баллы

Я закончу эту главу рассказом о преступнике, который, по мнению двух независимых экспертов, заслуживает максимально возможных баллов по Контрольному перечню признаков психопатии. Такие высокие баллы приходятся в среднем на одного из более чем двухсот опасных преступников.

В то время сорокалетний Эрл отбывал срок за нанесение телесных повреждений. Оба специалиста нашли беседу с ним интересной, даже захватывающей, так как он излучал столько энергии, что им самим не сиделось на месте. В то же время их шокировали и отталкивали его слова. Более того, он произносил их сухо и как бы между прочим. Как сказал один из экспертов: «Этот парень меня очаровал, но он явно с другой планеты. От его речей я чуть не наложил в штаны!»

Эрл родился в крепкой рабочей семье, где был третьим ребенком. Проблемы с обществом появились у него в очень раннем возрасте. В детском саду он ударил вилкой воспитательницу, которая заставляла его сесть на свое место. В десять лет он подговаривал девочек (включая свою двенадцатилетнюю сестру) вступить в сексуальную связь с его старшими друзьями. В тринадцать лет родители поймали его на воровстве и подделывании их подписей на чеках. «Да, я несколько месяцев провел в колонии для малолеток, но, черт побери, многое мне сошло с рук».

С тех пор Эрл сделал очень много, и в основном во вред окружающим. В его послужном списке – грабежи, нарушения правил дорожного движения, нанесение побоев, изнасилования, кражи, мошенничество, внебрачные дети, сутенерство и покушение на убийство. Несмотря на все это, он провел на удивление мало времени в тюрьме. В одних случаях обвинение было снято из за нежелания жертвы давать показания, в других – из за отсутствия доказательств или в результате убедительного объяснения Эрлом своего поведения. Даже когда его признавали виновным, ему удавалось добиться досрочного освобождения, что тоже непонятно, если принять во внимание его поведение в среде заключенных.

Отрывки из психологического портрета Эрла приподнимают занавес: «Что сразу бросается в глаза, так это его одержимость абсолютной властью….Он ценит людей до того момента, пока они следуют его воле или уступают перед его просьбами или угрозами. Он постоянно ищет возможность использовать человека или ситуацию в своих целях». В личном деле мы находим сведения о том, как ему, стремящемуся к власти и контролю, удавалось лавировать между заключенными и тюремным персоналом, поддерживая и в тех, и в других чувство страха и восхищения. Он очень умело использовал угрозы, запугивание, мускулы, взятки и наркотики. Он «регулярно оповещает заключенных о проблемах, нависших над их задницами, за что и получает определенные привилегии. Законы уголовного мира ничего для него не значат, если не обеспечивают его личной выгоды».

Его отношения с женщинами были поверхностными и диктовались его тягой к власти. По словам Эрла, он несколько сот раз переезжал к разным женщинам, и отношения с ними длились от нескольких дней до нескольких недель. Количество же его сексуальных связей вообще не поддавалось подсчету. Когда Эрла спросили, сколько у него детей, он ответил: "Я не знаю. Наверное, несколько. Некоторые женщины заявляли мне, что я стану отцом, но я всегда отвечал им: «Да пошла ты! Откуда мне знать, что он мой?» Он всю жизнь терроризировал и избивал женщин, пытался совратить свою дочь и изнасиловал ее подругу. Его пристрастие к сексуальному садизму проявилось и в тюрьме, где его хорошо знали как «активного гомосексуалиста».

Наверное, самая заметная черта характера Эрла – это ощущение собственного величия. По всем его делам разбросаны отдельные записи о его эффектной, надменной и помпезной манере общения. Вот как написал об этом один из экспертов: «Если бы я так его не боялся, я бы рассмеялся ему в лицо. Настолько вопиющим было его самопоклонение». Эрл же отозвался об этом так: «Мне всегда говорят, что я крутой и что для меня нет ничего невозможного. Иногда мне кажется, что они просто льстят, но ведь мужчина должен верить в себя, не так ли? Когда я смотрю на себя со стороны, мне нравится то, что я вижу».

На момент беседы (это было несколько лет назад) дело Эрла лежало в комиссии по условно–досрочному освобождению. В своем выступлении перед членами комиссии он сказал следующее: «Я много думал и решил, что мое будущее – вне тюремных стен. Я проанализировал свои сильные и слабые стороны и могу сказать, что в моих силах принести пользу обществу. Моя цель – стать добропорядочным гражданином и найти любимую женщину. Я верю в то, что буду честным и надежным человеком. Моя репутация для меня священна». Интервьюер так прокомментировал эти слова: «Ирония заключалась в том, что в тюрьме Эрл слыл невероятным трепачом».

Тем не менее тюремный психолог и психиатр решили, что за время, проведенное за решеткой, поведение Эрла улучшилось, и поэтому считали его шансы на условно–досрочное освобождение достаточно высокими. Однако один из интервьюеров был другого мнения: «Если хотя бы половина из того, что он мне рассказал, правда, его вообще нельзя выпускать». Эрл знал, что условия проведения нашего исследования предусматривали полную конфиденциальность и запрещали (как юридически, так и морально) делиться открытиями со служащими исправительного учреждения, если только заключенный не собирался причинить вред себе или кому то другому. Поэтому с нами он был более открыт, чем с членами комиссии. Просьба Эрла была отклонена, и он обвинил моего интервьюера в разглашении сведений. Опасаясь преследования со стороны друзей Эрла на свободе, этот интервьюер переехал в Европу и сейчас работает в Англии. Недавно Эрл вышел из тюрьмы. Мой интервьюер пока не собирается возвращаться в Канаду.

Глава 7. Психопаты в белых воротничках

Недостатки грабителя – это преимущества финансиста.

Джордж Бернард Шоу, предисловие к пьесе "Майор Барбара"

В июле 1987 года в ответ на статью в газете New York Times, в которой был подведен итог моей работы в области психопатии1, я получил письмо от помощника окружного прокурора Нью–Йорка Брайана Рознера. Он написал, что недавно зачитывал приговор мужчине, которому вменяли в вину похищение нескольких миллионов долларов из международного банка. «В своей статье Вы назвали нашего подсудимого вором….Служащие Отдела по борьбе с мошенничеством называют его грязным адвокатом, доктором наук и бизнесменом. Мне кажется, Ваша работа поможет нам объяснить судьям, почему образованные мужчины во фраках совершают преступления и какого приговора они за это заслуживают. Если этот случай Вам интересен, я вложил некоторые материалы по делу. Они полностью подтверждают Вашу теорию».2

Вместе с письмом я получил пакет бумаг, в которых были описаны подвиги тридцатишестилетнего Джона Грэмблинга. Он и его сообщник надули не один и не два, а много банков. Они свободно передавали из рук в руки миллионы долларов без каких либо гарантий. Статья в Wall Street Journal, посвященная карьере мошенника Грэмблинга, была озаглавлена так: ЧТОБЫ ВЗЯТЬ ДЕНЬГИ В КРЕДИТ БЕЗ ГАРАНТИЙ, НУЖНО БЫТЬ ОЧЕНЬ ИЗОБРЕТАТЕЛЬНЫМ, НО ДЖОН ГРЭМБЛИНГ ЗНАЕТ, КАК ПОНРАВИТЬСЯ БАНКУ И КАК СФАБРИКОВАТЬ СВЕДЕНИЯ О СВОЕМ СОСТОЯНИИ.3 Вот начало этой статьи.

Пару лет назад два стремящихся к наживе бизнесмена попытались украсть из четырех банков и одной кредитной ассоциации 36,5 миллиона долларов. Не угрожая никому оружием, они похитили 23,5 миллиона. Средний уровень успеха этих парней был неплох, но их поймали.

Аферы почти всегда основывались на создании видимости правды. Грэмблингу и его подельнику удавалось убедить руководителей разного ранга во многих кредитных учреждениях в том, что им можно верить. Эти двое ловко обходили процедуру оценки кредитоспособности, выплачивая займы деньгами, взятыми в долг в других банках.

Чтобы найти объяснение тому, как такие махинации вообще могли иметь место, журналист узнал мнения банкиров. Вот некоторые из них.

• «Банки борются за клиентов, которые собираются взять большой кредит».

• «Хорошие манеры» Грэмблинга внушали доверие.

• Человек, полный решимости украсть, «обязательно сделает это».

• Грэмблингу «нужно повесить на шею колокольчик».

Как видно из полученных мною расшифровок стенограммы судебного заседания и других документов4, Грэмблинг зарабатывал на жизнь своим обаянием, коварством и использованием доверия со стороны жертв. Даже если бы ему удалось дать правдоподобное объяснение своим поступкам, из документов и недавно изданной книги Брайана Рознера5 видно, что его поведение соответствует тому пониманию психопатии, которое представлено в этой книге. В крайнем случае, это может быть назидательной историей о жадности хищников, которые своими обходительными манерами и покладистой совестью выуживают деньги из различных организаций и кошельков обычных граждан. В литературе это называется «беловоротничковым» преступлением. Визитной карточкой таких мошенников являются чарующая улыбка и внушающий доверия голос, и уж никак не колокольчик на шее (можете мне поверить).

Случай с Грэмблингом – пример того, как обладающие предпринимательскими способностями психопаты, используя свои знания и связи в обществе, добывают деньги без применения силы. В отличие от «обычных» преступников, психопаты в белых воротничках распространяют свое коварство и склонность к манипулированию не только на добывание денег, но и на межличностные отношения: с родственниками, друзьями, представителями системы правосудия. Часто им удается уйти от наказания, но даже если их ловят и сажают в тюрьму, они обычно получают небольшой срок, да и тот не досиживают. После досрочного освобождения они принимаются за старое.

Последствия их преступлений разрушительны для общества. Это просматривается в следующих заявлениях помощника окружного прокурора Брайана Рознера, которые были сделаны во время судебного слушания дела Грэмблинга6.

• Преступления Грэмблинга – это осознанные действия человека, движимого жадностью и жаждой власти над жизнью и судьбами других. Такое поведение характерно для самых опасных преступников….Работа человека, переполненного злом (с.87).

• Он засорил нашу нацию разрушенными надеждами и стремлениями. Мы можем вычислить денежный эквивалент его пагубных действий. Но как подсчитать человеческие страдания и психологические травмы? (с.86)

• И хотя средства его изысканны, его инстинкты так же жестоки, как и у уличного разбойника (с.83).

Грэмблинг не только уклонялся от уплаты долгов, но и использовал фирменные бланки одной престижной бухгалтерской фирмы, чтобы подделать финансовые ведомости, которые открывали ему дорогу для получения займа. Одновременно с этим он обманным путем заручился поддержкой одного из руководителей фирмы – советника–филантропа – и его коллеги, чтобы учредить липовый благотворительный фонд для людей пожилого возраста. Для этих двоих, писал Рознер, «Грэмблинг был самым приятным мошенником, какого им когда либо приходилось встречать».7

Обаятельные люди пробивают себе дорогу своим обаянием. Они поступают настолько возмутительно, насколько позволяет окружающий мир.

Логан Пирсол Смит, Afterthoughts («Раздумья»), с.3

Объектами его преступных действий были не только безликие финансовые учреждения. Он, например, подделал бланк декларации на подоходный налог своей сводной сестры и обманом заставил ее подписать письменное обязательство возврата 4,5 миллиона долларов. Он забрал деньги, а ей пришлось выплачивать долг. После его ареста она сказала, что невозможно передать «облегчение, которое я почувствовала, узнав, что он за решеткой….Эти маленькие люди, которых он обижал….Слава Богу, теперь он никому не причинит вреда».8

Отчим Грэмблинга писал, что тот сожалел о совершенных ошибках, говорил о лечении, о «стопроцентном исправлении» и планах искупления своих грехов, «и все это думая о том, как ограбить очередной банк».9 Будучи свободным от каких либо обязательств, Грэмблинг затевал все новые аферы, чем вносил свою лепту в «рост трансконтинентальный преступности».10 Его поступки противоречили его заявлениям о раскаянии.

И что обо всем этом хотел сказать Грэмблинг? Как оказалось, почти ничего. Некоторые его заявления раскрывают в нем характерную для психопатов черту: поверхностное искажение реальности даже тогда, когда известно, что слушатель знает факты. Следующие заявления взяты из его письма, поданного в суд с целью смягчения приговора, и из протоколов судебных слушаний.

• Благодаря полученным экономическим знаниям я стал финансовым архитектором. Я строитель, а не профессиональный «мошенник» или «аферист».11

• До 1983 года ни на одной работе у меня не было проблем с законом, независимо от того, была ли эта работа связана с финансами или каким либо другим видом деятельности.12

• Я очень чувствительный человек.13

Грэмблинг хорошо знал, что его заявления противоречили известным суду фактам. Он был «аферистом», у него были проблемы с законом до 1983 года и, как бы там ни было, он не был «чувствительным человеком» в обычном понимании этого слова. Его предыдущие аферы и конфликты с законом были документально зафиксированы. В начале 1970–х годов он присвоил несколько тысяч долларов, принадлежавших студенческой организации, в которую он входил. Чтобы избежать скандала, организация приняла от отца Грэмблинга чек и не предъявила официальных обвинений.

Первая работа Грэмблинга (крупный инвестиционный банк) запомнилась тем, что работодатель причислил его к «некомпетентным служащим» и «содействовал» его увольнению.14 На следующей работе он превысил свои полномочия и надул фирму. Ему разрешили подать в отставку и начать заниматься своим делом – мошенничеством и воровством.15

Что же касается чувств, вот строки из книги Рознера, в которых речь идет о жене Грэмблинга: «Она боялась за своих мальчиков. Грэмблинг всегда был плохим отцом, бесчувственным и далеким от семьи. Он врал сыновьям о своей работе, как, кстати, и всем остальным, кто об этом спрашивал. Он врал ей, и не только о преступлениях» (с.362).16 «Она не знала своего мужа: „Это как ложиться в постель с бойскаутом и просыпаться с Джеком–Потрошителем“. Он обманывал ее так же, как и всех остальных. Ей хотелось, чтобы ее изнасиловали. Тогда все было бы кончено….Один друг, желая проявить сочувствие, сказал ей, что не понимает, почему Грэмблингу за „обычное беловоротничковое преступление“ дали такой большой срок. Она чуть не вырвала глотку этому другу. „Обычное беловоротничковое преступление“ было тем, с чем ей приходилось жить каждый день» (с.390). На основании исчерпывающих сведений об отношении Грэмблинга к родственникам Рознер и его коллеги заключили, что им еще никогда не доводилось «встречать более полный анализ мышления преступника в белом воротничке: неослабевающая страсть к наживе, беззастенчивое использование людей в своих целях и отказ от всех эмоций и привязанностей в пользу эгоизма» (с.361).