355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Робер Стенюи » Сокровища непобедимой Армады » Текст книги (страница 9)
Сокровища непобедимой Армады
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 17:41

Текст книги "Сокровища непобедимой Армады"


Автор книги: Робер Стенюи



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

«Но где же де Лейва?»

Половина Армады сгинула безвозвратно, но что еще хуже – не вернулся Алонсо де Лейва со всеми отпрысками благороднейших фамилий Испании. В каждом замке ждали супруга, сына или племянника. Посыльные до рези в глазах вглядывались в пустой горизонт во всех портах Галисии, Астурии и Бискайи. К любому входившему судну кидались с вопросом: «Дон Алонсо? Где дон Алонсо?» Все отвечали, что потеряли из виду «Рату» после адского шторма, который длился сутки кряду.

То была памятная буря, разразившаяся 18 сентября и принесшая разрушения даже в глубине Ирландии. «Дул сильнейший ветер, коего мы не помнили уже давным-давно» (письмо Эдуарда Уайта ).

Филипп пребывал в неведении, пока в Эскориал не доставили копию британского «Уведомления о потерях и несчастьях, приключившихся с испанским флотом у западного побережья Ирландии ». На двенадцати страницах формата ин-кварто содержалось одно-единственное упоминание: взятый в плен матрос с «Сан-Хуана» Эммануель Фремозо показал на допросе: «На большой каракке плыл богатый и знатный итальянский принц, который угощал герцога и грандов на золотой посуде среди роскошной мебели. Каракка называется „Рата“. Пленный не знает, куда двинулась сия каракка дальше».

Де Лейва потерял связь с Армадой на 58-й параллели. Треснувшая грот-мачта могла нести лишь половину парусов. Буря открыла все плохо залеченные раны. Сквозь пробоины в корпусе, кое-как залатанные паклей, и в разошедшиеся швы вливалась соленая вода. Экипаж с трудом откачивал ее, сменяясь на помпах днем и ночью. Алонсо де Лейва лично следил за раздачей продовольствия, и, хотя порции были урезаны, на «Рате» не голодали. Зато пресной воды оставалось в обрез. Кроме того, насчитывалось много больных.

Дон Алонсо справедливо решил, что в таком состоянии каракке не добраться до Испании. Он велел возвращаться к Ирландии, рассчитывая на помощь местных католиков. Ведь с ним плыли Морис Фицжеральд, сын «покойного архипредателя», как именовали его англичане (читай – «героя сопротивления». – Р. С. ), несколько лоцманов-ирландцев и епископ Киллалы. Последний так и не увидел родимой земли: «он умер в сорока лье от берега».

17 сентября «Рата Энкоронада» вошла в бухту Блэксод на северной стороне острова Акилл (графство Майо). Там тело усопшего епископа было с «большой церемонией» положено в дубовый гроб и похоронено (показания пленного испанского солдата).

Главы ирландских кланов уже четыре столетия сопротивлялись английским захватчикам. Борьба началась в 1167 году, когда Генрих II начал колонизацию острова. В 1170 году пал Дублин, которому было суждено семь с половиной веков оставаться под властью англичан. С тех пор потянулась череда бесконечных войн, сотен заговоров и предательств, сотен нарушенных договоров и попранных соглашений, сотен восстаний и их кровавых умиротворений, сотен поражений и побед. Англичане занимали город за городом, владение за владением, изгоняя оттуда кельтов железом, огнем и постоянным голодом.

К моменту воцарения Тюдоров оккупанты твердо удерживали большую часть Лейнстера (юго-западная четверть острова) и контролировали западные его области. Север оставался свободным.

Генрих VIII стал главой самолично выдуманной им «государственной ирландской церкви» и провозгласил себя «королем Ирландии». Папа римский в 1555 году узаконил фиктивное королевство, признав королевой дочь Генриха Марию Тюдор.

Желая покрепче утвердиться на новом троне, Мария придумала для Ирландии множество титулов и соответствующих им владений, начала селить там английских и валлийских «плантаторов», которые просто-напросто изгоняли с земель законных хозяев.

Елизавета продолжила эту политику. Она конфисковала все стратегические в военном и хозяйственном отношении районы, отдав плодородные земли острова поселенцам-протестантам. Раны, нанесенные ею Ирландии, продолжают кровоточить и поныне…

Для управления делами нового королевства английские самодержцы отрядили в Ирландию лорд-наместника, ответственного непосредственно перед королевским Советом. В 1588 году эту должность занимал сэр Вильям Фицвильям. Старый и больной, он жестоко страдал от холода в своем дублинском замке.

С началом Английского похода Филиппа сэр Вильям понял, что над его владениями нависла опасность: Испания оставалась единственной и последней надеждой ирландских католиков. Те ждали прихода испанской армии, как ждут мессию.

Дублин полнился слухами. Лазутчики предупреждали, что часть Армады должна высадиться в Ирландии; другие говорили, что там будет зимовать весь флот, а по весне нападет на Англию… Положение лорд-наместника осложнялось тем, что длившееся двадцать лет восстание кельтских кланов было поддержано «старыми англичанами» – потомками первых колонистов, которым теперь угрожали новоприбывшие протестанты. Джеймс Фицморис встал во главе мятежа. Англичане разбили повстанцев. В 1583 году последние очаги восстания были потоплены в крови.

И вот теперь разнеслась молва: Морис Фицжеральд, сын главного мятежника Фицмориса, находится на борту Армады!

В середине сентября наместнику доложили, что «крупные корабли замечены у западного побережья Ирландии».

Посыльные, загоняя лошадей, приносили аналогичные вести из Догерти, с залива Донегал, из-под Арана, Слайго, Киллибегса, Клу, от устья Шаннона, практически со всего побережья. «Во всех поселках воцарился страх». Лорд-наместник потерял сон и покой. Неужели это Армада? Выходит, она не была потоплена и уничтожена в Ла-Манше? Или же это другой флот напал с тыла?

Паника охватила чиновников. В Карригфойле насчитали семь парусов – мэр Лимерика в ужасе написал в Совет, что на подходе семь эскадр. Двадцать четыре человека высадились в Трали – Фицвильям погнал в Лондон депешу о прибытии двадцати четырех галионов.

Губернатор провинции Коннот сэр Ричард Бингэм, старый вояка, сражавшийся по очереди на стороне англичан и против них, затребовал «пороха, свинца и фитилей». «По моему разумению, – продолжал он, – следует зачислить на службу бывших солдат из наших поселян, чтобы их не сманил неприятель». Бингэм знал, о чем говорил, по собственному опыту…

Между тем лорд-наместник сообщал Совету: «У нас нет ни людей, ни пороховых припасов для выполнения чрезвычайной службы, а во всем здешнем королевстве насчитывается лишь 750 пехотинцев и четыре всадника, которые не могут сесть в седло ввиду отсутствия лошадей» (письмо от 20 сентября ). Королева тотчас распорядилась мобилизовать в Англии семьсот солдат и снарядить суда для их отправки.

Однако довольно скоро власти узнали, в каком состоянии прибывают «большие корабли». Оттуда на землю сходили шатающиеся полутрупы. Двадцать четыре человека в Трали покинули фрегат, сопровождавший Медину-Сидонию. Они упали на берегу на колени, прося пощады, обещая выкуп. Сэр Эдуард Денни приказал зарубить всех. «Страх и отсутствие войск не позволяли проявлять милосердие», – пишет британский историк Фрауд.

Рекальде бросил якорь перед Динглом. На борту альмиранты (адмиральского судна) оставалось «двадцать пять бочонков вина и ни капли воды; люди не могли есть соленую рыбу, настолько у них пересохло в горле». 15 сентября адмирал послал на берег баркас с восемью людьми, «способными держаться на ногах».

Уже один вид этих изможденных, оборванных людей с ввалившимися щеками говорил встретившим их местным католикам больше, нежели ужасный рассказ о судьбе испанского флота. Дело католицизма было проиграно… проиграно окончательно.

Вскоре после Рекальде к Динглу подошла «Нуестра Сеньора де ла Роса»; из семисот человек лишь двести были способны двигаться. Отдали последний якорь, но прилив оборвал канат и вынес галион на скалу. «Корпус разломился, и все люди до единого утонули» (судовой журнал Маркоса де Арамбуру, наблюдавшего за трагедией с палубы «Сан-Хуана Батисты», стоявшего неподалеку). Арамбуру ошибся: один человек спасся.

Семь испанских судов, вошедших в устье Шаннона 20 сентября, отправили шлюпки на берег за водой. Они подошли под белым флагом к Килрашу. В Килраше не было английских войск, но страх перед репрессиями, укоренившийся за четыре столетия убийств и пыток, возобладал над всеми другими чувствами. Местные власти воспретили испанцам пристать к берегу.

Дон Педро де Мендоса покинул свой полузатопленный корабль и выгрузился на острове Клэр с оружием и сундуками. Местный сквайр Довдарра О'Мэлли «убил все сто человек и завладел их немалой казной».

Самые немыслимые слухи ходили по Ирландии. Говорили, что Медина-Сидония потерпел крушение. Герцог Ормонд распорядился, чтобы его «под надлежащей охраной, но без кандалов», на его собственной лошади доставили в замок. Откуда-то передали, что найдено тело «утопшего Рекальде и убитого князя Асколи»…

Буря 18 сентября выбросила на берег три испанских корабля между Слайго и Баллишанноном. «Выехав из Слайго, я насчитал на расстоянии пяти миль тысячу сто человеческих тел, а жители меня уверили, что их не меньше и далее» (отчет Фентона ). Сам престарелый Фицвильям отправился взглянуть на бухту, где разбились суда. «Я увидел там тысячу двести бездыханных тел. Я ехал верхом по пляжу, где грудами валялось дерево, из коего, по моему разумению, можно построить пять больших кораблей. Такое зрелище предстало мне впервые в жизни».

Видя, что опасность миновала, Фицвильям отписал королеве, чтобы та не затруднялась присылкой войск. «Поскольку господу было угодно, – добавлял он месяц спустя, – утопить бульшую и лучшую часть неприятеля, я с помощью верных слуг вашего величества истреблю оставшихся в живых нечестивцев».

Лорд-наместник ошибался. Самые влиятельные главы кланов и ирландские князья оставались хозяевами своих владений. На географических картах тех времен их изображали гигантами в кольчугах, стоявшими на вершинах своих гор с топорами в руке. О'Рурке. О'Нилы, Макдонеллы оказывали помощь испанцам.

Первое крушение Алонсо де Лейвы

Войдя в бухту Блэксод, дон Алонсо послал на берег шлюпку с четырнадцатью солдатами под командованием Джованни Аванчини с наказом взять воды и договориться с жителями. Тамошние земли были владением Маквильямса, промышлявшего пиратством. Вскоре испанцы повстречали главаря одной из банд, Ричарда Бэрка по прозвищу Чертов Крюк или Чертов Сын, который раздел их до нитки и бросил в холодную.

Едва весть об этом дошла до О'Рурке, тот примчался на место, освободил узников и принес им свои извинения. Брайн О'Рурке, князь Брефни, был душой ирландского сопротивления на севере страны. Английский губернатор сэр Ричард Бингэм позже докладывал: «Некоторым испанцам сэр Брайн О'Рурке дал одежду, пищу и оружие» (письмо от 10 октября ).

Но дон Алонсо ничего не знал об этом. Видя, что посланный патруль не возвращается, он отрядил на берег матросов с бочками. Они доставили на борт воду и пустую шлюпку Аванчини.

Назавтра, 18 сентября, разыгрался печально знаменитый шторм. «Рата» была переделана в боевой корабль из купеческой каракки. Этот тип судов не изменился с XV века, когда большие генуэзские каракки стали совершать регулярные плавания в ганзейские города. В высоких бортах каракки проделали тридцать пять орудийных портов и поставили в них самые тяжелые пушки, сыскавшиеся в Лиссабоне. Подобная плавучая крепость была неуязвима в ближнем бою, ее нельзя было взять на абордаж. Но в открытом море она плохо слушалась руля. Сильный ветер пригнал «Рату» к берегу, где она благополучно села на мель.

Английская система шпионажа, многократно проверенная на деле, функционировала бесперебойно. Уже 22 сентября Эдуард Уайт информировал своего брата, олдермена в Лимерике: «Огромный корабль выброшен на пляж возле Бэлли-Кроуи». (В письме неточность: «Рата» потерпела крушение возле Дуны.)

Когда буря утихла, дон Алонсо в полном порядке выгрузился со всеми людьми и имуществом. Он развел огонь из обломков судна, занял маленькую пустую крепость на берегу и там провел ночь, выставив караульную охрану.

…Четыре с половиной столетия спустя я в волнении прошел по его стопам. Бухту Блэксод я впервые увидел в июне. Небо было пронзительно-синим, трава – изумрудно зеленой. Такой выглядит Ирландия на цветных открытках: залив с золотым песком и кругло скатанной галькой в окружении свежих лугов, разделенных невысокой каменной оградой; повсюду овцы, благонравно щиплющие сочную траву.

Потом я побывал в тех местах в сентябре, а на следующий год – в октябре. Порывы ветра леденили спину. Точно так же было холодно дону Алонсо и его благородным сеньорам. Дождь хлестал, как при великом потопе. От пляжа, где закончила свои дни огромная каракка, я прошагал по осклизлой дороге до замка Дуна, от которого сохранились лишь часть стены и фундамент, приспособленный местным крестьянином под свинарник… Я долго простоял там, щупая шершавые камни – те же, которых касалась его ладонь.

Де Лейва не задержался в Дуне. Едва кончилась буря, как он заметил испанский корабль, шедший на север. Судно искало место для стоянки. Очевидно, на борту был кто-то из местных рыбаков, хорошо знавших побережье, потому что «Дукесса Санта-Ана» – это была она! – благополучно встала на якорь на безопасном расстоянии от скал. Гукор «Санта-Ана» водоизмещением 900 тонн, имевший 28 пушек, 280 солдат и 77 человек экипажа, входил в Андалузскую эскадру. Дон Алонсо сердечно обнялся с капитаном.

Единственные подробности содержатся в протоколе допроса одного из моряков «Дукессы», который мне удалось разыскать:

«Матрос Джеймс Макгарри, родом из графства Типперери, будучи доставлен к лорду-наместнику, сказал, что был силой посажен на фламандский гукор „Святая Анна“ в Лиссабоне. После боев в Английском канале судно пристало к берегу Ирландии в месте, где они нашли большой неприятельский корабль „Рат“ водоизмещением 1000 тонн или более. На нем находилось 700 человек. После гибели большого корабля дон Алонсо и его полк погрузились на „Святую Анну“ со всеми ценностями, а именно серебром, одеждой, деньгами, драгоценностями, оружием и кирасами, бросив, однако, провиант, пушки и множество другого, чего гукор не мог взять».

Это «множество другого» привлекло алчные взоры Чертова Сына и его товарищей. Они тут же, как воронье, слетелись на бесхозное имущество. Иного мнения придерживался местный чиновник Джеральд Комерфорд: испанскому добру надлежало занять свое место в цейхгаузе и сундуках ее величества. Посему он выставил вокруг полуобгоревшего остова «Раты» вооруженную охрану. Увы! Уже 23 сентября ему пришлось сообщить своему начальнику Бингэму: «На корабле сохранились большие пушки, пороховые запасы, масло, вино и прочие вещи, которые оказались под водой. Не имея лодок, я не смог поднять ни одной вещи… Однако Джеймс Блейк, Ферри Мактиррел, Мойл Мори М'Ранилл , Маркус, Рой Мактириелл и Томас Бэрк Макнайб выудили с затопленного корабля полную лодку серебряной посуды, шитых золотом камзолов и т.п. Если вам удастся их задержать, прошу заковать их в железа, ибо они ослушались моего приказа и, пуще того, избили и ранили моих людей, что заслуживает примерного наказания…»

Но Бингэм был куда больше озабочен дальнейшими планами дона Алонсо. Вдруг тот надумает покорить провинцию? Полторы тысячи солдат вполне хватит для этого. К тому же к нему могли присоединиться мятежники, коих в стране всегда было в избытке… Он тотчас попросил лорд-наместника прислать «две роты пехотинцев, чтобы помешать врагу двигаться далее».

Гонец с письмом во весь опор помчался в Дублин, когда пришло уведомление от Комерфорда: «Корабль „Святая Анна“ вышел в море со всеми людьми дона Алонсо».

Губернатор облегченно вздохнул…

В бухте Блэксод крестьяне показали мне точное место, где лежал на берегу остов большого корабля, приплывшего из самой Испании. Его постепенно заносил песок, но еще в 1900 году во время отлива здесь подбирали куски обшивки. А один старик рассказал мне, что в 1906 году он с мальчишками нашел резной бимс «из итальянского дерева».

Второе крушение Алонсо де Лейвы

При выходе из бухты «Дукесса Санта-Ана» была встречена крутой волной. Гукоры, наследницы средневековых парусников-нау, были транспортными судами малого водоизмещения, но большой вместимости, с закругленным носом и высокой кормой. Эти суда были тихоходны и маломаневренны. Два дня и две ночи «Дукесса» рыскала на траверзе мыса Эррис-Хед не в силах пробиться дальше из-за встречного ветра.

Ветер упрямо гнал корабль на север. Капитану все же удалось продвинуться немного восточнее и укрыться в маленькой бухточке Лафрос. Отдали якорь – и вовремя, потому что там их вновь застал шторм.

«На гукоре остался единственный якорь, и его канат начал рваться под напором сильного течения. Тогда судно подошло к утесу и спряталось за ним. Видя, сколь опасно пребывать здесь, дон Алонсо приказал выгружаться на берег с провизией, некоторыми огненными припасами и одной пушкой» (показания Хуана де Нова и Франсиско де Борха, двух матросов с «Тринидад Валенсера» ).

Я проверил сообщенные в их рассказе факты на месте.

Де Лейва и его воинство, включавшее всех юных грандов, с амуницией и сундуками двинулись по песку в обход бухточки Лафрос. Брошенная «Дукесса Санта-Ана» затонула у них на глазах. (В прошлом веке, рассказывали мне жители, в солнечную погоду при спокойном море на дне бухты возле утеса можно было разглядеть лежащее на боку судно с мачтами. Но я не исключаю, что это – легенда.)

Они поднялись на дюны, и тут им открылось маленькое озеро Килтариш, посреди которого на скалистом островке возвышался замок. «Там они разбили лагерь и прожили неделю» (Джеймс Макгарри ). Дон Алонсо отправил ирландского монаха брата Дороу к главе местного клана Максуини, который был вассалом О'Нила. Тот оказал испанцам радушный прием.

Лондон незамедлительно был извещен об этом: «Один корабль вошел в порт на землях Максуини, и названный Максуини дал им место в своем владении. Подобный исход весьма опасен. Есть основания полагать, что О'Рурке поступит так же».

Лорд-наместник стал готовить отряд для выступления на север. Его лазутчики, игравшие, как обычно, роль двойных агентов, уведомили об этом Максуини, а тот предупредил дона Алонсо. Хозяин предложил испанцам перезимовать в замке, где можно было выдержать осаду и дождаться, пока из Испании или Шотландии за ними не придет корабль. «Но дон Алонсо снял лагерь и двинулся за 19 миль к месту, где находился галеас, входивший в состав испанского флота» (лорд-наместник в письме королевскому Совету ).

С испанской стороны Нова и Борха позже уточнили: «Им стало известно от одного ирландца, знавшего латынь, что галеас „Хирона“ находится дальше по берегу, и они, бросив пушку, отправились туда, причем де Лейву несли в портшезе, ибо он был болен». Еще одна деталь всплыла на допросе Макгарри: «При высадке дон Алонсо был ранен рукоятью шпиля и не мог ни идти, ни ехать верхом, так что его несли четыре человека весь путь от лагеря до места, где стояла „Хирона“, то есть 19 миль».

Галеас! Он был ниспослан самим провидением.

Итак, де Лейва отказался от приглашения гостеприимного ирландского хозяина и двинулся в путь. Пушку, о которой упоминали Нова и Борха, он оставил на месте. Я нашел ее в 1968 году. От деревянного станка, конечно, не осталось ничего, но ствол лежал в сорока шагах от развалин крепости. Это был чугунный фалькон с удлиненной казенной частью конической формы очень характерного для той эпохи вида. (Аналогичную пушку мы нашли потом на Бермудах возле корабля, затонувшего в 1595 году.) Пушка стреляла двухфунтовыми ядрами. Вес ствола был не меньше 400 килограммов. Я первым сфотографировал и описал ее. В мире до того не было зарегистрировано ни одной чугунной пушки Непобедимой Армады, хотя четыре с половиной столетия эта реликвия ржавела на том самом месте, где ее бросил де Лейва.

Любопытная деталь: едва я обнародовал этот факт в американском журнале «Национальная география», как пушку купил у местного крестьянина один шустрый коллекционер… и увез ее в неизвестном направлении.

Сидя в портшезе, дон Алонсо во главе своей маленькой армии продвигался вдоль берега через речушки и болота. Проводники, отряженные Максиуни, вывели его к бухте Киллибегс. Сегодня этим маршрутом идет шоссе под номером Т-72, но оно минует каменистые осыпи, где четверым носильщикам де Лейвы пришлось, должно быть, оступиться не однажды.

Третье крушение Алонсо де Лейвы

Бухта Киллибегс расположена на северной стороне залива Донегал, глубоко врезающегося в остров Ирландию. Испанские моряки хорошо знали ее: их рыбачьи и купеческие суда часто вставали здесь на якорь.

Испанские солдаты устроили де Лейве триумфальную встречу. Кроме неаполитанского галеаса «Хирона» сюда почти одновременно вошли еще два небольших судна. Одно село на камни, «немного не дойдя до бухты». Второе, грозившее вот-вот затонуть из-за многочисленных течей, было покинуто экипажем.

Под лучами неяркого ирландского солнца Киллибегс во многом сохранил и сегодня свое прежнее очарование. Свернув в сторону от современного мола, где причаливают рыбачьи баркасы, я добрел до старинной пристани, сложенной из больших камней. Море немного отступило, водоросли успели высохнуть и почернеть. Над головой жалобно кричали чайки – точно так же они кричали, кружась над палаткой де Лейвы много-много лет назад. Возле покинутой пристани из черной тины торчали деревянные обломки, обрывки канатов… А что, если?.. Нет, конечно, не те, что сверху, но в глубине?..

Плотники взяли дерево с потерпевших крушение судов и вытесали новый руль для «Хироны». Максуини помог им, дав несколько лодок и подвезя провиант из своих скудных запасов. Все это быстро долетело до ушей лорд-наместника: «Испанцы, жившие у Максуини, едят из его кладовых. Максуини опасается, что в его владениях наступит голод… Испанцы, нашедшие приют у Максуини, починили корабль». А Джеймс Макгарри позже показал: «Дон Алонсо вновь разбил лагерь на берегу и ждал со своим полком двенадцать или четырнадцать дней, пока не починили галеас. Ему неоднократно доносили, что лорд-наместник Фицвильям готовится выступить против него с войском».

Прошел уже почти месяц. Дон Алонсо по-прежнему находился на суше. Он размышлял. Что делать – укрепиться и зимовать? А если плыть, то в какую сторону и кого брать с собой?

Куда плыть? Пытаться взять курс на Испанию было бы чистым безумием. Штормовые ветры дули с запада, близилась зима, а судно в таком состоянии не выдержало бы двухнедельного плавания по бурному морю. Наскоро сделанный руль не вселял никаких надежд. Дон Алонсо решил плыть в противоположную сторону, огибая мыс Клэр. (Этот мыс был фикцией, испанцы ошибочно принимали его за крайнюю северную точку Ирландии, и под этим наименованием он фигурировал на их неточных картах.) «Дон Алонсо рассчитывал добраться до Шотландии, где его ждала подмога» (Нова и Борха ).

Действительно, Западная Шотландия была оплотом католицизма, местное дворянство было тесно связано с Францией и герцогами Гизами. Но король Шотландии Яков VI во время всего похода Армады сохранял нейтралитет. Он вежливо выслушивал своих католических дворян, которым герцог Пармский в мае передал через графа Мортона и полковника Семпла 43.000 дукатов, с тем чтобы они в нужный момент двинулись в Англию. Столь же внимательно король принял в августе обещания Елизаветы: если останется в стороне, ему будет выплачиваться рента в 5000 фунтов ежегодно, подарено герцогство в Англии и обеспечено содержание гвардии в пятьдесят рыцарей, сто пехотинцев и сто всадников. К тому же, намекал посланник королевы лорд Бэргли, разве не Яков остается единственным преемником Елизаветы? Ее величество уже не первой молодости, выйти замуж она так и не пожелала, детей у нее нет…

Когда победа англичан была уже вне всяких сомнений, Яков заявил о своей преданности протестантскому делу. Однако обещание ренты, герцогства и гвардии сразу улетучилось из памяти Елизаветы.

Де Лейва знал, что сын Марии Стюарт – Яков был воспитан врагами матери в протестантской вере, за что она отреклась от него. Сын в свою очередь не пошевелил пальцем, когда ее обезглавили. Тем не менее в глубине души он остался католиком – по крайней мере об этом ходили упорные слухи в Испании, Франции и Ватикане. (Помощь, оказанная им уцелевшим испанцам, еще более укрепила это мнение.)

Итак, де Лейва решил плыть в Шотландию.

Но кого брать с собой? Нельзя было физически разместить экипажи пяти судов на одном галеасе. Тем не менее дон Алонсо остался тверд в своем решении. «Он посадил на борт около 1200 человек из своего полка, не считая людей знатного происхождения, и всех, кто мог оказаться полезен в дальнейшей службе. На самом же галеасе было 700 или 800 человек» (отчет лорд-наместника по результатам проведенного расследования ).

Сэр Фицвильям ошибался в расчетах. На «Хироне» было 169 солдат, 120 моряков и 300 галерников, то есть в общей сложности 589 человек, а не 700—800. Цифра в 1200 человек тоже представляется завышенной. По официальной ведомости Счастливейшей Армады, на «Рате» находилось 419 человек и на «Дукессе» – 357. Еще сто человек составляли экипажи двух маленьких судов, потерянных в Киллибегсе. Если отсюда вычесть 10 процентов людей, погибших в боях, 10 процентов умерших от болезней (эпидемии не особенно затронули эти суда) и добавить примерно 350 пассажиров – слуг, лоцманов, ирландских католиков, монахов, цирюльников и т.д., то получится примерное число в полторы тысячи человек, находившихся в момент посадки в Киллибегсе. Из них де Лейва взял в плавание, судя по документам, 800, 1100, 1300, 1500 и даже 1800 (!) человек.

Кто же остался? Английские источники описывают «людей настолько голодных, что они отдавали крестьянам мушкетон за овцу»; «это был худой несчастный грек». Или же: «Никто из них не оказался испанцем». Джеймс Макгарри, взятый в плен в Кил-либегсе, очевидно, остался там добровольно, поскольку был родом из графства Типперери.

Скорее всего де Лейва не взял на борт иностранцев и пожертвовал безнадежно больными. Чтобы в точности ответить на вопрос, сколько людей он погрузил на «Хирону», надо найти письма, отправленные им из Киллибегса.

«Во время следствия (цитирую постскриптум доклада лорд-наместника от 10 января 1589 года. – Р. С. ) я узнал, что дон Алонсо Мартинес де Лейва написал здесь два письма, которые отправил в Испанию с нарочными. В каком направлении отбыли эти последние, не установлено». Два письма? Одно предназначалось королю; другое, возможно, было адресовано семье.

Письмо королю так и не дошло, я не обнаружил даже его следов. Быть может, оно лежит затерянное в пыльной кипе неразобранных документов, сложенных на стеллажах в Национальном архиве в Симанкасе, или Академии истории в Мадриде, или бог весть где.

А письмо семье? Я не имел доступа к семейным архивам Мартинесов де Лейва, чья кастильская ветвь жива до сих пор, но я отдал бы месяц своей жизни, чтобы подержать его в руках.

Пока же я склонен считать (основываясь на показаниях уцелевших после третьего крушения), что на борту «Хироны» ранним утром 26 октября 1588 года бухту Киллибегс покинули тысяча триста человек.

Дон Алонсо, конечно, перегрузил галеас сверх всякой меры. Но был ли у него иной выход? «Перед отплытием он отдал Максуини дюжину бочонков хереса, а некому Маккэрроу – четыре бочонка». «Максуини и их вассалы получили от испанцев много мушкетов и мушкетонов» (чиновник Генри Дъюк ). «Как только галеас отошел от берега, Максуини убил сорок человек из оставшихся» (донесение Ричарду Бингэму от 2 ноября ). Надо думать, из экономии – не кормить же столько ртов до бесконечности! Вот что писал его сосед, некто Джон О'Догерти, жалуясь лорд-наместнику 3 ноября: «Максуини кормил у себя три тысячи испанцев (!), а теперь, когда они уплыли, он направил оставшихся на меня, и они грабят мои земли, потому что Максуини меня ненавидит».

Шли дни. Минула неделя, потом десять дней. Куда подевался галеас? Из Шотландии никаких вестей; в Дублине, в Лондоне, в Испании теряются в догадках.

Лишь 5 ноября в субботу поздно ночью в замок лорд-наместника доставили первые сведения. Милорда подняли с постели. Генри Дьюк писал: его «лазутчик, посланный на север», сообщил, что «26 октября означенная галера, вышедшая из известного порта со всеми испанцами, которых могла взять, направилась к Шетландским островам, но наскочила на скалы Бонбойс, где корабль затонул, а все люди погибли, за исключением пятерых, которые добрались до земли, и из них трое явились сегодня, 27-го числа сего месяца, в дом Сорли Боя Макдоннела, где и рассказали о крушении. Скала Бонбойс находится рядом с домом Сорли Боя».

Сорли Бой Макдоннел владел землями на северо-востоке Ольстера. Его предки-викинги бороздили побережье Ирландии, Шотландии и Норвегии. Сам Сорли Бой был известен как ярый враг англичан. И не без причины. Тринадцатью годами раньше во время карательного похода граф Эссекс с челядью убил жену Макдоннела и его младших детей. Дом, о котором писал Генри Дьюк, на самом деле был замком Дунлус, в котором жил старший сын Сорли Боя – Джеймс Макдоннел.

Не успел лорд-наместник снова лечь, как прибыло подтверждение: «Испанский корабль, стоявший у Максуини, был замечен на траверзе Дунлуса и погиб в бурю. На берег было вынесено 260 мертвых тел и несколько бочонков вина, которые Сорли Бой взял себе» (капитан Мерримен, 5 ноября ). А де Лейва? О нем речи не было. Но ведь уцелело же пять человек, может, де Лейва среди них? Никакого подтверждения. Королевский Совет обеспокоен: если дон Алонсо жив, вся Ирландия в опасности.

Минул еще месяц, принося разноречивые слухи. Де Лейву «видели» то в одном, то в другом месте. В январе 1589 года в письме, доставленном из Франции в Эскориал, промелькнул лучик надежды. Посол Мендоса сообщал Филиппу: «Из Шотландии донесли, что дон Алонсо де Лейва высадился с 2000 человек в Ирландии, в провинции Макуин, и население встретило его ликованием» (27 декабря 1588 года ). Так хотелось верить в это, но сообщение было двухмесячной давности… К тому же Филипп хорошо знал цену достоверным сведениям дона Бернардино де Мендосы. Тем не менее на полях этого послания он нацарапал: «Разыскать, что за провинция, и доложить».

По воле судьбы вечером того же дня 27 декабря, едва Мендоса отправил королю донесение, к нему явился флаг-штурман Армады Маролин де Хуан, оставленный в Кале. Он сказал, что накануне в Гавр вошли шотландские суда с тридцатью двумя испанскими солдатами и несколькими матросами Армады, потерпевшими крушение у берегов Ирландии.

Эти матросы были с венецианского корабля «Валенсера». Дон Алонсо де Лейва, сообщили они, на галеасе «Хирона» попал в сильную бурю, которая сломала руль и бросила судно в полночь на скалы… Из 1300 человек на борту лишь девятерым удалось спастись. Они и рассказали эту историю прибывшим сюда матросам. Матросы с «Валенсера» уже жили у Джеймса Макдоннела в замке Дунлус, когда случилась беда, и были первыми слушателями рассказа о третьем и последнем крушении «Хироны».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю