Текст книги "Крепкий орешек Джонс и нарисованный город"

Автор книги: Роб Биддальф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

33. Летучие рыбы

Густые чёрные капли обильно сыпались с неба на отважную четвёрку, которая взбиралась по горе вверх. Земля стала скользкой от грязи, и, чтобы удержаться, им пришлось надеть на ноги нарисованные от руки шипы.

Орешек очень устала. Она несла на себе не только собаку, но ещё и четыре бутылки на спине, наполненные чернильной дождевой водой. Она даже начала сомневаться, правильно ли они идут, особенно теперь, когда опустился туман.

Через пару часов дождь стал утихать, и крошечные проблески дневного света понемногу разрастались и вскоре развернулись над ними огромным небосводом. Они наконец-то достигли вершины горы.

Они уселись на покрытую снегом землю и сняли пончо. Штришок выскочил у Орешка из рук и потянулся, а Роквелл открыл рюкзак, достал маленькую корзинку, которую им дала миссис М, и раздал всем по бутерброду.

– Вы только посмотрите, какой здесь вид! – воскликнул он, собираясь снова набить полный рот ветчиной и помидорами.

Они сидели выше облаков. Под ними в бесконечную даль тянулось серое пушистое море – тут и там морскую поверхность пронзали макушки гор, точно акульи плавники в Тихом океане.

– Красотища! – прошептала Лялябет.

Орешек достала из патронташа карту и развернула перед собой:

– Так, по моим предположениям, мы здесь. – Она вытащила компас. – Надо идти прямо на юго-восток, к Чернильному озеру.

Штришок одобрительно гавкнул.

И тут произошло что-то загадочное. Маленький предмет, не больше теннисного мяча, пулей вылетел из облаков и завис в воздухе в десяти метрах перед ними.

– Что это? – ахнул Роквелл.

– Похоже на… рыбу? – пролепетала Орешек.

– На рыбу? – поднялась с места Лялябет. – Как это рыбы могут летать так высоко?

– Как это рыбы вообще могут летать? – сказал Роквелл.

Теперь уже на ноги вскочили все четверо, а Штришок залился лаем.

Туловище у рыбы оказалось блестящим и круглым, усеянным шипами, позади развевалась большая латунная лопасть хвоста. Глаза у рыбы светились зелёным и смотрели прямо на детей. Что-то щёлкнуло и заурчало, и глаза вдруг стали большими и вместо зелёного вспыхнули красным цветом. Там, где должен был помещаться рот, приоткрылась маленькая дверца, и воздух пронзил оглушительный резкий звук. Затем рыба нырнула обратно в облако и исчезла.

– Что-то подсказывает мне, это было сейчас не к добру, – произнёс Роквелл.

– Согласна, – кивнула Орешек. – Кажется, пора уходить отсюда.

34. Гонка на бобе

Роквелл терпеть не мог американские горки. Сказать по правде, он недолюбливал даже высокую горку на детской площадке у себя во дворе. Он соглашался съехать вниз только у мамы на коленях, но, когда тебе исполняется десять лет, это становится уже как-то стыдно. И когда он понял, что именно рисует Орешек своим волшебным карандашом, на лбу у него проступили капельки пота.

– Это что… боб? – спросил он.

– Да. Надо спуститься с горы как можно быстрее. Я подумала, это лучше всего.

– Ясно, – проглотил он застрявший в горле комок. – И ты даже знаешь, как управлять бобом?

– Не-а. Понятия не имею.

– Ясно, – проглотил он застрявший в горле второй комок.

Орешек рисовала что-то похожее на длинную узкую ванну, поставленную на лыжи и оснащённую рулём с одного конца. Пока она торопливо закрашивала контуры широкими мазками дождевых чернил, где-то вдали слабо зазвенел тревожный сигнал левитирующей механической рыбы. Даже Роквеллу пришлось признать, что нет лучшего решения, чем скорейший побег. Нельзя, правда, сказать, что это его обрадовало.

– Готово! – Орешек рассовала творческие принадлежности по местам в патронташе. – Так, я за рулём. Штришок садитя мне в ноги, ты, Эль-Би, у меня за спиной. Роквелл, ты позади. О’кей. По местам!

Все заняли указанные места. Роквеллу стало немного нехорошо.

– Кстати, Роквелл. Я что подумала. Надо бы подтолкнуть.

– Мне подтолкнуть?

– Тебе. Я за рулём. Давай, вылезай уже и толкай. Быстрее, эта штука не шутки шутила, и те, кого она там зовёт, скоро будут здесь!

Роквелл выкарабкался из боба и зашёл сзади. Прямо перед бобом начинался очень крутой склон, который убегал вниз метров на тридцать, а потом исчезал под нависшими понизу облаками. Роквелл покачал головой.

– Сидел бы сейчас, повторял бы дифференцирование, – громко произнёс он, – а я…

– ЖИВО! – закричала Орешек.

Роквелл сам удивился, как легко подался боб. Не потребовалось даже усилий: Роквелл только подтолкнул сани, и те мгновенно набрали скорость. Он едва успел заскочить внутрь, как боб выкатился на склон и нырнул в облака.

Дети с грохотом летели вниз по горе, их с силой вжимало в сани. Орешек щурилась от ветра, который хлестал в лицо, и поворачивала то влево, то вправо, то снова влево, едва избегая столкновения то с одним деревом, то с другим.

Меж тем Роквелл, наклонясь головой к коленям, молился о быстрой смерти. Он с облегчением понял, что рыбий сигнал тревоги растаял далеко позади. Этот звук, однако, сменился оглушительным пронзительными криком. Роквелл глянул наверх и увидел над собой Лялябет, которая, запрокинув голову, взметнула в воздух обе руки.

– ЭЭЭЭЭТООООО КРУУУУТООООО! – вопила она.

Роквелл снова опустил голову, и сани на полной скорости въехали в зигзаг. Бам! Левое плечо Роквелла ударилось о борт. Бум! Правое. Бам! Опять левое.

– ЭТО ЖЕ БОЛЬНО! – закричал он. – МОЖНО ГДЕ-ТО ОСТАНОВИТЬСЯ?

– Э-Э… КСТАТИ, ОБ ЭТОМ… – закричала в ответ Орешек. – Я ЗАБЫЛА НАРИСОВАТЬ ТОРМОЗА!

Роквелл накрепко зажмурил глаза и проклял всё на свете за то, что ему, видимо, не суждено раскрыть весь свой потенциал как одному из величайших инженеров страны. По крайней мере, он благодарен судьбе за то, что прошлым вечером, повторяя пройденное, сумел наконец разобраться в законах термодинамики.

– ТАК! ДЕРЖИТЕСЬ ПОКРЕПЧЕ! – взревела Орешек. – Я КОЕ-ЧТО ПОПРОБУЮ…

Внезапно всех четверых пассажиров с силой отбросило влево, и Роквелл почувствовал, как сани накренились. Они проехали полных десять секунд под совершенно невозможным углом, потом понемногу выровнялись и – чудо из чудес! – начали замедляться. Роквелл не отрывал головы от коленей, пока основательно не уверился, что сани стоят полностью неподвижно.

– Меня, кажется, сейчас вырвет, – простонал он.

35. Мост

Роквелл посмотрел вверх. Облака стояли теперь высоко над ними, и, хотя дождь по-прежнему шёл, он больше напоминал морось, а не железные прутья, которыми на лестницах крепят ковры. Лялябет выскочила из боба.

– Никогда, – закричала она, – никогда ещё я так здорово не каталась! Орешек, поверить не могу, что ты ухитрилась объехать эту снежную яму! Гениально! Просто фантастика!

– А я не могу поверить, что забыла нарисовать тормоза! – Орешек была в ярости на саму себя. – Так безответственно. Простите, ребята.

Они остановились на полпути вниз, где горный склон стекал в гигантскую впадину, похожую на чашу.

– И что теперь? – спросил Роквелл.

– Ну, – сказала в ответ Орешек, – думаю, мы немного оторвались от этих орущих рыб. Но всё равно лучше поторопиться. – Она посмотрела на край впадины: – Стойте! Это что, мост?

И точно: над ущельем тянулся узкий и с виду ужасно шаткий висячий мост. Он убегал вниз под жутковатым углом к горной гряде, которая лежала на тридцать метров ниже по другую сторону ущелья. Ещё тридцать метров вглубь отделяли дальний конец моста от огромного простора тёмной воды. Вода была такого цвета, как будто её нарисовали разведённой плакатной тушью.

– Это, наверно, и есть Чернильное озеро, – сказала Орешек. – Вперёд! Не теряем времени!

Они подошли туда, где на краю впадины крепился мост. Орешек заметила, что несколько деревянных перекладин, которые выстилали мост, давно сгнили, а некоторые и вовсе отсутствовали, и по крайней мере один из карандашных тросов, на которых висел мост, износился до всклокоченных проволочных прядей.

Орешек набрала в грудь побольше воздуха:

– Ладно, я иду первая. Штришок и Лялябет за мной, а ты, Роквелл, замыкаешь.

Она с опаской поставила правую ногу на первую перекладину. Мост закачался сильнее, чем она ожидала, и даже просел на несколько дюймов под совершенно малюсеньким весом. Орешек ухватилась за тросы, которые доходили ей до пояса и служили разом и поручнями, и главной опорой моста, и крепко сжала кулаки. Она осторожно сделала ещё шаг. И снова мост закачался сильнее, чем ей хотелось, но на этот раз из стороны в сторону. Ей почудилось, будто она стоит в гамаке.

– Ни-ничего. Надо только двигаться медленно.

Через пять жутких вихляющих шагов она поняла, что другие не двинулись с места ни на дюйм. Штришок лежал на животе с таким видом, как будто вообще не собирается никуда идти.

– Ну? Чего ждёте? – закричала она.

И в этот самый момент откуда-то посреди ущелья раздался звук: что-то громко лопнуло, и один из тросов-поручней мгновенно утратил натяжение. Он полетел прямиком на детей, точно змея с реактивным двигателем. Мост на всём протяжении накренился на девяносто градусов и исчез у Орешка из-под ног. Она ухватилась за единственный уцелевший поручень.

Лялябет отчаянно завизжала.

– Я держусь, я держусь! – неубедительно кричала Орешек, беспомощно размахивая ногами над бездной. – Быстрее! Вытащите меня!

И тут что-то снова лопнуло.

36. Падение

Всё вокруг превратилось в замедленное кино.

Трос, за который она держалась, обмяк, будто желе. Орешек полетела вперёд.

37. Спасательный трос

– ОРЕЕЕШЕЕЕК?

Голос Лялябет раздавался глухо, словно где-то высоко-высоко.

– ОРРРЕЕЕЕЕШШШЕЕЕЕЕК? ТЫ НЕ УШИБЛАСЬ?

– КАЖЕТСЯ, НЕТ.

Орешек крепко цеплялась за что-то над головой и тихонько раскачивалась над ущельем.

– О’КЕЙ, ДЕРЖИСЬ КРЕПЧЕ! – это уже был Роквелл. – МЫ ТЕБЯ СЕЙЧАС ВЫТАЩИМ!

Пару секунд спустя она начала подниматься. Все мышцы на руках горели. Она посмотрела наверх и увидела, что держится за баллончик с краской, который достала из патронташа, а форсунка баллончика в свою очередь соединяется с краем обрыва длинной, тягучей, как резина, струёй краски. Падая, Орешек выпрыснула себе из баллончика спасательный трос. Как ни странно, она совершенно не помнила, чтобы ей в голову пришёл такой план. Всё, похоже, произошло бессознательно.

Орешек наконец оказалась на самом верху утёса; из последних сил она перебралась через край и повалилась в снег. На неё тут же прыгнули обрадованный Штришок и ещё сильнее обрадованная Лялябет. Роквелл сидел с красным лицом в нескольких метрах от них посреди большого мотка «верёвки», нарисованной краской из баллончика.

– Всё. Последняя соломинка, – тяжело пропыхтел он. – Хватит с меня. Орешек, пожалуйста, нарисуй дверь. Я хочу домой.

38. Блестящая мысль Роквелла

Орешек и Лялябет стояли над краем ущелья и смотрели вниз, на обломки моста, которые свисали с утёса в пропасть.

– Что же нам теперь делать? – спросила Лялябет.

– Не знаю, Эль-Би. Миссис М говорила, что надо быть у озера до темноты, – вот и всё, что я знаю.

– Так как же с дверью… – пробормотал у них за спиной Роквелл. Он по-прежнему сидел в снегу.

– Как нам спуститься к озеру? Есть у кого-то блестящие идеи? – спросила Орешек, вглядываясь за край обрыва.

– Ну, всегда можно прыгнуть со скалы вниз, – беззаботно предложила Лялябет.

– Очень смешно.

– Кстати… – вдруг оживился Роквелл, – почему бы и нет.

И у него на лице появилось выражение глубокой сосредоточенности.

Орешек нахмурилась.

– Доберёмся мы, конечно же, быстро, кто б сомневался. Просто будем немножечко, как бы это сказать, мёртвые.

– Не обязательно. – Роквелл поднялся на ноги, подошёл к сёстрам и заглянул в пропасть. Потом облизал палец и посмотрел в небо.

– Интересно, – кивнул он головой.

– Ты чего? – спросила Орешек.

– У меня рождается блестящая мысль, – сухо ответил он. – Можно даже и спрыгнуть, если будет правильное снаряжение.

– Какое… снаряжение? Парашют? – спросила Лялябет.

– Для парашюта здесь мало высоты. А вот какая-нибудь простая конструкция из крыльев сработает. Ну, и чтоб снизу было за что держаться.

– Не понимаю, – сказала Орешек.

– Это, наверно, смешно, но только вчера я читал про термодинамику, и, в общем, если ты стоишь, например, на краю скалы и держишь над головой какую-нибудь аэродинамическую поверхность, или крыло, а потом разбежишься до пятнадцати миль в час, то из-за скольжения воздуха по верхней поверхности крыла давление значительно упадёт. Это создаст подъёмную силу, которая… оторвёт тебя от земли.

– То есть ты полетишь?

– Ну, как бы да, будешь скользить по воздуху. А когда перелетишь через край пропасти, сила тяжести будет медленно притягивать тебя обратно к земле, но в то же время ты будешь продвигаться вперёд, – он посмотрел на озеро в глубине ущелья. – Теоретически, так можно спрыгнуть с обрыва и, управляя крылом, опуститься вниз.

Орешек протянула Роквеллу карандаш:

– Отлично! Нарисуй-ка это крыло.

– Но… я не умею! Я в рисовании бездарь!

– Чушь! Вообрази, что чертишь какую-то схему в тетради по физике и хочешь произвести огромное впечатление на Духа Смерти.

Роквелл начал что-то рисовать прямо перед собой. Линия, как обычно, выходила из-под кончика карандаша и повисала в воздухе.

– Ух, ты! Как круто! – воскликнул он.

Орешек улыбнулась.

Через несколько минут Роквелл закончил схему.

– Ну вот. Что скажешь?

– Неплохо для того, кто не умеет рисовать. Совсем неплохо, – кивнула Орешек. – Для нас с Лялябет просто идеально. Нарисуй-ка ещё одно для себя и Штришка.

– Для меня и Штришка? Ни за что! Я уже говорил, что хочу домой.

– Ну, перестань, Роквелл, ты нужен нам! Не могу же я разом держать и Штришка, и Эль-Би. Ты здорово всё придумал – неужто ты не хочешь увидеть, как это работает?

– Да, Роквелл, перестань! Что ты как маленький? – вставила Лялябет, а Штришок завертелся «восьмёркой» у ног Роквелла.

Роквелл покачал головой. Он и сам понимал, когда сдался.

– Ладно, побуду ещё. Недолго. Круто будет опробовать эту идею в реальных условиях. Но, чтобы вы знали, я хочу вернуться домой как можно скорее. Ясно?

– Как скажешь, – обрадовалась Орешек. – Нарисуешь – а я раскрашу.

39. Полёт

Орешек и Роквелл стояли на склоне в шести метрах друг от друга лицом к обрыву. Лялябет привязали наспех нарисованными ремнями за спиной у сестры, а Штришок выглядывал из набросанной так же второпях переноски у Роквелла на животе. Одноклассники крепко держались за нижнюю перекладину нарисованного маркером треугольника, который верхним углом крепился к большому плоскому крылу в виде стрелки. Ещё несколько тонких карандашных верёвок зачем-то тянулись от пассажиров к различным точкам крыла. Роквелл объяснил Орешку, что эти верёвки необходимы «для устойчивости».

Орешек посмотрела на Роквелла:

– Ты готов?

– Ещё нет, – заикаясь, ответил Роквелл. Он чувствовал себя точно так же, как в тот раз, когда папа заставил его в бассейне спрыгнуть со средней вышки: – Просто доверься физике.

– Да, Эйнштейн, поняла. Давай уже покончим с этим, идёт?

Орешек боялась гораздо больше, чем готова была признаться.

– Так. Начинаем. На счёт три бежим со всей силы к краю обрыва и прыгаем.

Орешек набрала в грудь побольше воздуха:

– РАЗ… ДВА… ТРИ!

Ни один из них не двинулся с места.

– Орешек, я не могу. У меня ноги совсем не слушаются.

– У меня тоже малость трясутся.

От страха она содрогалась так, что казалось, дрожит не она, а кто-то другой.

Внезапно наверху склона раздался шум. Они повернулись и увидели несколько серебристых фигур, которые очень быстро двигались к ним по снегу и все до единого издавали знакомый пронзительный звук.

– Это что… люди? – закричал Роквелл.

– Какая разница, – ответила Орешек. – Пора удирать. БЕЖИМ!

И оба они припустили вниз по холму что было сил. Огромные крылья казались то лёгкими, будто пёрышко, то тяжёлыми, будто камень, но крутизна холма была на стороне беглецов. Чем ближе подбегали они к краю обрыва, тем сильнее всё существо Роквелла приказывало ему упасть на землю, но каким-то чудом он продолжал бежать. И на самом краю обрыва они мчались уже с такой скоростью, что он не смог бы остановиться, даже если бы захотел.

И вдруг… земля исчезла у них из-под ног. Они не рухнули вниз ни на дюйм. Они всё так же продвигались вперёд, яростно колотя ногами по воздуху.

– МЫ ЛЕТИМ! – рассмеялась Орешек.

– ПОЛУЧИЛОСЬ! – закричал Роквелл.

Они плыли над бездной, окружённые внезапным покоем. Мир будто распахнулся под ними, и слышался только тихий стремительный шорох ветра, который скользил по крыльям.

Лялябет оглянулась и посмотрела назад. Двенадцать высоких серебристых роботов застыли над сломанным мостом на краю обрыва. Они будто парили в воздухе, сантиметрах в тридцати над землёй, и глаза их сверкали ярко-красными огнями.

– Орешек, а те, кто за нами гонится, это же, наверно…

– ГАРПУНы… – сказала Орешек. – И они уже знают, что мы здесь.

40. Бу-бум

В воздухе Орешек и Роквелл обнаружили, что планерами можно управлять, перенося вес из стороны в сторону.

– Как здорово! – прокричал Роквелл, выписывая в небе длинную изогнутую дугу.

– Посмотри вниз! – крикнула Орешек.

Далеко-далеко внизу, слева, у подножия горной гряды, они увидели маленький городок. Он был почти целиком застроен словно по сетке низенькими домиками, среди которых то тут, то там взмывал ввысь под умопомрачительным углом какой-нибудь острый чёрный небоскрёб.

– Это же Манга-таун, – сказала Лялябет. – Я видела его на карте. Как я туда хочу!

С высоты было гораздо легче осознать, какой всё величины. Озеро оказалось огромным. Оно было не особенно широким, но в длину вытянулось в обе стороны на многие мили. Орешка захлестнуло отчаяние: она не представляла, каким чудом им удастся отыскать связного из Сопротивления, посланного миссис М, тем более что старушка не сказала почти ничего о том, кто им нужен. На ум ей пришли слова «иголка» и «стог сена». Однако отчаяние вскоре сменилось твёрдой решимостью – это Орешек вспомнила папу, запертого в Спирали. Пускай эта миссия тяжела, неважно, она всё равно добьётся успеха. Ради него.

– По крайней мере, внизу нет снега! – закричал Роквелл, обрывая её задумчивость. – Где будем приземляться?

Пока Орешек искала среди деревьев, росших на берегу озера, подходящее место для приземления, она заметила краем глаза кое-что серебристое.

– Ты видел? – закричала она.

Нечего было и спрашивать.

По бокам от Роквелла, на расстоянии метра, летели две механические рыбы, точь-в-точь такие же, с которыми им пришлось встретиться на вершине горы. Их телескопические глаза сияли красным и, точно прицел, были наведены на летящего мальчика.

– Орешек! Что делать?

С перепугу все мысли перемешались у неё в голове. Можно этих рыб как-то прикончить прямо сейчас? Как быть, если они опять поднимут тревогу? Как уберечься от ГАРПУНов, которые наверняка ждут, когда они приземлятся?

Но то, что произошло следом, было невозможно даже предположить. Из красных рыбьи глаза внезапно сделались белыми, и обе они вдруг замерли на полпути. Планеры пролетели ещё несколько метров, и тут… БУ-БУМ! Рыбы взорвались за спиной у детей.

– Чт-чт-что это было? – визгливо завопил Роквелл.

– Понятия не имею, – Орешек переместила вес вперёд, чтобы планер начал снижаться быстрее. – Но, видимо, надо поскорей приземлиться и отыскать укрытие.

41. В поисках Сопротивления

Оглядываясь назад, можно, пожалуй, сказать, что было ошибкой доверить Лялябет карандаш и акварель.

После долгих уговоров Орешек сдалась и разрешила сестре нарисовать простую палатку, в которой они могли бы укрыться – главным образом потому, что: а) после приземления Орешек была занята тем, что при помощи ластика стирала дельтапланы, тем самым уничтожая улики, которые свидетельствовали об их прилёте на озеро, и б) Роквелл и Штришок прочёсывали окрестности в поисках связного миссис М.

– Я хочу сказать, что это очень красиво, – говорила Орешек, глядя на палатку, – но, по-твоему, это не привлечёт к нам ненужного внимания?

Лялябет ничего не успела ответить – из-за чернильных деревьев показался Роквелл, а за ним по пятам с громким сопением бежал Штришок.

– Э-э… это что? – ткнул пальцем в палатку Роквелл.

– Да не бойся. Мы глубоко в лесу. Никто не увидит.

– Смеёшься? Её же наверняка видно из космоса!

Орешек протянула ему свеженарисованную чашку чая:

– Как вам? Повезло?

– Не-а, – Роквелл отпил глоток и сморщился. У чая был вкус мясной подливки. – Слушай, почти стемнело. Не знаю, как ты, а я просто без сил. И мне к тому же как-то не по себе от того, что за нами охотится целая злобная армия серебристых роботов. Может, продолжим поиски утром, когда у меня будет возможность восполнить уровень храбрости?

Орешек не смогла подавить зевок. И согласно кивнула.

– А когда мы их найдём, – продолжал Роквелл, – ты нарисуешь мне дверь.

– Ой, опять затянул свою песню про эту дверь! – раздался из палатки голос Лялябет. – А я-то начала думать, что ты мне нравишься.

– Заткнись, мелочь, – проворчал в ответ Роквелл. – Ужинать не пора?

* * *

Когда они уговорили последние бутерброды миссис М, Орешек нарисовала три простых спальных мешка, несколько очень пышных подушек (для этого подошла самая толстая кисточка) и уютную лежанку из флиса для Штришка. Она отнесла их в палатку Лялябет, и все четверо стали устраиваться на ночлег.

– Как думаешь, мама беспокоится из-за нас? – спросила Лялябет, сворачиваясь калачиком в тёплой постели.

– Нет. Она, наверное, только что вернулась с работы, – прошептала Орешек. – Не забывай, что здесь, в Хроме, время бежит по-другому. Скучаешь по ней? Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Но вместо ответа в темноте раздалось лишь тихое дыхание Лялябет, Роквелла и Штришка.

Орешек снова зевнула. И как только глаза у неё начали смыкаться, она услышала возле палатки слабый шорох. Поначалу она решила, что ей почудилось, но шорох повторился. Хрустнула ветка. Орешек села и затаила дыхание. Снаружи определённо кто-то был.

Она схватила Хвостик, собрала всю свою храбрость и выскочила из палатки. А там, залитый лунным светом, стоял… САМЫЙ БОЛЬШОЙ, САМЫЙ СВИРЕПЫЙ АЛЛИГАТОР, КАКИХ ЕЙ НЕ ДОВОДИЛОСЬ ВСТРЕЧАТЬ ЕЩЁ НИ РАЗУ В ЖИЗНИ!