355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роальд Даль » Призрак пробуждается » Текст книги (страница 1)
Призрак пробуждается
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 13:43

Текст книги "Призрак пробуждается"


Автор книги: Роальд Даль


Соавторы: Макс Чертэйр

Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Призрак пробуждается

(Из коллекции Альфреда Хитчкока)

Макс Чертэйр
ПРИЗРАК ПРОБУЖДАЕТСЯ

Успех предприятия был обеспечен. Даже Чарльз Аддамс, циник по натуре, должен был признать это. Он отдыхал, сидя на стуле, полузакрыв глаза; кончики его длинных и тонких пальцев были сложены вместе. Он внимательно разглядывал молодого человека, сидящего перед ним, со слабой, удовлетворенной улыбкой на лице. Он наконец мог позволить себе расслабиться.

О да, Мирстоун сделал все хорошо, гораздо лучше, чем даже он надеялся. Это была нелегкая задача, он осознавал это с самого начала. Почти невыполнимая, размышлял он, но как бы то ни было, Мирстоун выполнил ее.

Аддамс взял сигару из деревянного ящичка на письменном столе, прикурил ее, зажав между губами. Его освещала высокая серебряная лампа. Вдруг он наклонился вперед через стол и посмотрел прямо на Мирстоуна.

«Я изучил фотографии, которые вы сделали, Мирстоун, и должен согласиться, что сходство почти невероятное. Вы уверены, что он сделает все, что мы попросим, и не будет задавать никаких щекотливых вопросов?»

«Абсолютно уверен, мистер Аддамс. Я узнал всю его подноготную, как вы просили. Его имя Генри Вэллас. Почти всю жизнь ему не везло, и его прошлое не очень привлекательно».

Аддамс кивнул, жуя кончик сигары.

«Похоже, он тот, кто нам нужен. Вы что-нибудь объяснили ему?»

«Не слишком много. Я думаю, вам лучше сделать это самому. Он должен быть здесь через минуту», – сказал Мирстоун и машинально посмотрел на часы.

«Я сказал ему, что вы хорошо заплатите, когда работа будет сделана. Он заинтересовался, естественно, но не слишком. Я добился своего – у меня впечатление, что он способен сделать все, что угодно, при условии хорошей платы».

«Включая убийство?»

«Возможно. Но разве вы собираетесь…?» – в голосе Мирстоуна послышалось удивление.

Аддамс улыбнулся.

«В данный момент – нет. Я думаю, что план, который мы разработали, предусмотрел все случайности. Если он не сработает, если моя сестра окажется более сложным объектом, чем я думал, мы должны будем попробовать другие способы, хотя я сомневаюсь в этом. С тех пор, как умер отец, она живет почти одна в огромном доме – только слуги составляют ее компанию. Я считаю, она слишком много думает о его смерти», – и отрывисто засмеялся. Внезапная жестокость отразилась на его лице. Пальцы сжались в тяжелые кулаки. Он открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но в этот момент раздался резкий, властный стук в дверь.

«Войдите», – сказал Аддамс и вынул сигару изо рта. Дверь открылась. Вошел Грейс, его слуга: «Пришел джентльмен, который хочет видеть вас, сэр», – сказал он чопорно. Его тон подразумевал, что пришедший мог быть кем угодно, но только не джентльменом. Аддамс быстро взглянул на Мирстоуна, который незаметно кивнул.

«Очень хорошо, проводите его и позаботьтесь, чтобы мне никто не мешал в течение часа».

«Хорошо, сэр».

Через минуту Генри Вэллас вошел в комнату. Он на мгновение задержался в дверях, затем прошел, чем смутил Аддамса. Гостю было немногим за шестьдесят, столько же было бы отцу Аддамса, если бы он был жив. Сходство его с покойным Питером Аддамсом было столь невероятно и еще более разительно в жизни, чем на фотографии.

Взгляд Аддамса остановился на старой залатанной одежде, выдававшей жалкие попытки создать видимость процветания.

«Присаживайтесь, пожалуйста», – сказал Аддамс, учтиво улыбаясь, указывая на свободный стул напротив стола. У него была странная привычка: он любил, чтобы свет находился позади него, светя в лицо собеседника. Он не сделал исключения для незнакомца, хотя понимал, что тот будет вести себя очень осторожно. План, который он хотел предложить, требовал тонкой дипломатии. Сомнительно, очень сомнительно, что ему удастся найти другого человека, который мог бы сыграть роль его покойного отца, даже если он наймет всех детективов в стране и заставит их обыскать весь мир. Это чудо, что Мирстоуну удалось найти этого Вэлласа.

Он глубоко затянулся сигарой, хмуро посмотрел на потолок и перевел свой взгляд на незнакомца, который наблюдал за ним с любопытством, а пальцы его нервно теребили шляпу.

«Я полагаю, мистер Мирстоун сообщил вам, что у меня есть работа для вас», – сказал наконец Аддамс.

«Да, сэр», – речь гостя выдавала хорошее воспитание, но, видимо, была испорчена вульгарным диалектом, чем он пользовался годами.

«Да, и я не сомневаюсь, что деньги вам нужны».

Мужчина стал защищаться: «Да, я должен признать, что немного денег будет кстати. В последнее время дела идут не слишком хорошо. Когда вы достигнете моих лет, вы уже не сможете работать так, как привыкли. Старики никому не нужны».

«Может быть. Но вы мне нужны, и вы получите тысячу фунтов, если работа будет выполнена хорошо».

«Тысячу фунтов». – Вэллас был оглушен… Вдруг лицо его приняло хитрое выражение:

«Скажите, а что это за работа, – спросил он с подозрительной усмешкой. – Вы хотите, чтобы я кого-то убил? Я не представляю другой работы за такие деньги».

«В конце концов, вы можете истолковать это как убийство, – спокойно и вежливо сказал Аддамс. – Но не в том смысле, как вы понимаете. Это гораздо более утонченный способ. Ничего грубого. Ничего, что могло бы бросить тень на кого-нибудь из нас, так что вы не должны ни о чем беспокоиться в случае удачи».

«Боюсь, что не понимаю вас», – Вэллас посмотрел недоуменно.

Он взял предложенную сигару, отломил кончик от нее, медленно закурил, лицо его скрылось в голубом дыму. Затем он откинулся на стуле, с интересом разглядывая Аддамса из-под опущенных век. Он, казалось, внезапно успокоился.

«Я объясню вам мой план. Тогда, я уверен, вы получите полную картину».

Аддамс вынул сигару изо рта, положил ее в пепельницу и уселся на свое вертящееся кресло, скрестив руки на груди.

Минуту он сохранял это положение, затем открыл ящик стола и вынул фотографию. Взглянув на нее, он передал ее Вэлласу.

«Как вы думаете, кто это?»

Тот взял ее, поднес к глазам, затем поднял взгляд и перевел его с Аддамса на Мирстоуна и обратно. Рот его приоткрылся, лицо выражало растерянное недоумение.

«В чем дело, – спросил он хрипло. – Зачем у вас моя фотография?»

«Я ожидал такой реакции, – удовлетворенно заметил Аддамс. – Это фотография моего отца, покойного Питера Аддамса. Возможно, вы слышали о нем».

«Финансист?»

«Совершенно верно. Вы должны согласиться, что сходство невероятное, если не сказать больше».

«Но я…»

«Вы еще не понимаете, при чем тут вы. Мой отец был очень богатым человеком. Он оставил почти миллион фунтов вместе с имением в пяти милях от города. К несчастью, как я считаю, он оставил все это моей сестре, Розали, выделив мне жалкие гроши.

По прошествии какого-то времени, как единственный живой родственник, я унаследую имение и деньги, если моя сестра умрет или – и это более важно – будет признана психически больной. Видимо, мне следует остановиться на этом, так как это имеет прямое отношение к тому, что вам придется сделать для меня. Естественно, если бы моя сестра умерла, то не было бы никаких проблем. Но, по мнению ее врача, большого авторитета, у нее превосходная конституция, и она, возможно, переживет и меня».

Он снова зажег сигару, выпустил кольцо дыма, спокойно наблюдая за Вэлласом.

«Остается однако та часть завещания, в которой сказано о сумасшествии. Мой отец включил этот пункт неслучайно. Родословная нашей семьи в том, что касается психики, не слишком хорошая. Моя мать была под опекой и умерла в психиатрической лечебнице. Возможно, он боялся, что это наследственное. Независимо от того, почему он это сделал, я вижу в этом средство достижения своих целей.

Моя сестра Розали очень суеверная женщина; она твердо верит в оккультные науки, в жизнь после смерти и всякие такие глупости. Несколько недель назад я дал мистеру Мирстоуну поручение найти человека, похожего на моего отца. Я должен признать, что он превзошел мои лучшие ожидания. Я сомневаюсь, что даже моя сестра сможет отличить вас».

Хитрое выражение снова появилось на лице Вэлласа. Он медленно кивнул головой.

«Мне кажется, я начинаю понимать. Вы хотите, чтобы я сыграл роль покойного мистера Аддамса?»

«В общем – да. Но это должно быть сделано очень осторожно. Никаких ошибок. Мы с мистером Мирстоуном обо всем договорились. Я знаю всех слуг. Не так уж трудно было купить их лояльность за деньги», – он холодно улыбнулся.

«Вот что я хочу, чтобы вы сделали: Мирстоун и я приедем завтра утром в имение. К этому времени вы должны быть уже внутри дома. Дворецкий Мерилис это устроит. Я уже приготовил для вас место в комнате на чердаке, куда никто не заглядывает, Розали точно. Между нами, я думаю, мы сможем свести ее с ума в течение нескольких недель. Я легко добьюсь ее освидетельствования – и тогда имение и все состояние достанутся мне. Я думаю, что все вы будете вознаграждены подобающим образом».

«Пока я не получу свою тысячу фунтов, вы можете быть уверены во мне, – прошептал Вэллас. – Но вы думаете, что это напугает ее?»

«Я в этом не сомневаюсь, – настойчиво сказал Аддамс. – Я знаю Розали».

«Очень хорошо, считайте, что я с вами. Это, вероятно, будет интересно, не говоря уже о деньгах».

Он загасил сигарету, встал, надел пальто с непроницаемым видом.

«Мирстоун отвезет вас туда», – сказал Аддамс, не глядя.

Мирстоун встал, кивнул Вэлласу и двинулся к двери. Когда они ушли, Аддамс сидел еще какое-то время, и слабая улыбка играла на его вялом лице.

* * *

Комната была наполнена теплым желтым светом камина, а высокие свечи в резных серебряных подсвечниках отражались в сверкающей посуде и граненом хрустале. Чарльз Аддамс налил себе еще вина, смотря сквозь тонкое стекло бокала на рубиновый напиток, тронутый огнем, разглядывая его оценивающим взглядом.

«Я вижу, у тебя еще осталось превосходное вино, Розали», – сказал он тихо.

Розали Аддамс, высокая, благородная, с темными волосами вокруг лба, улыбнулась и кивнула.

«Должна сказать, что я была немного удивлена твоему приезду, Чарльз, – сказала она спокойно. – С тех пор, как умер папа, ты не так уже часто приезжаешь».

«Мне очень редко удается взять выходные, как в этот раз. Ты же знаешь, бизнес отнимает у меня все время».

«Да, конечно. Но, Чарльз, все равно все это меня удивляет. У меня такое чувство, что ты никогда не простишь мне, что по воле отца все досталось мне. Но ведь я несколько раз предлагала тебе поделить наследство и ты всякий раз отвергал мои предложения».

Легкое раздражение появилось на его лице. Он никогда не любил свою сестру, и ее предложение заставило его ненавидеть ее еще больше, но он мягко улыбнулся и сказал:

«Конечно, я простил тебе. Как деньги, так и имение не принесли бы мне большой пользы. У меня своя жизнь, свой бизнес. Мне достаточно хорошо, и я не прошу от жизни большего. Я простой человек. Почему я должен брать то, что по праву твое?»

Дверь в конце комнаты открылась. Углом глаза он увидел, как Розали повернула голову, увидел, как приоткрылся ее рот, чтобы спросить о чем-то – очевидно, она думала, что там стоит дворецкий.

Вдруг слабый крик сорвался с ее губ. Она обернулась к нему:

«О, Боже, Чарльз!»

Он взглянул слегка удивленно. Умышленно задержал свой взгляд подальше от двери, инстинктивно чувствуя, что там стоит Вэллас, одетый в отцовскую одежду, лицо его немного затемнено, так что никто не смог бы заметить отличие.

«Что случилось?» – он с трудом контролировал свой голос.

Глаза ее наполнились страхом, волна ликования поднялась в нем.

«В чем дело, Розали? У тебя такой вид, как будто ты увидела призрак».

Она не могла вымолвить ни слова. Рука ее дрожала, когда она указала пальцем на дверь.

«Разве ты не видишь?»

«Я ничего не вижу, – сказал он удивленно и чуть привстал. – Ради Бога, Розали, что это?»

«Там, стоит в дверях. Это отец! Но, но… – он же умер пять лет назад!»

Он поспешно подошел к ней и коснулся ее рукой.

«Но там ничего нет. Никого. Ветер, должно быть, открыл дверь. Я закрою ее».

«Но я вижу его!» – неистово закричала она, подняла руку и дернула шелковистый шнурок рядом с креслом. Губы ее были плотно сжаты в тонкую жесткую линию.

Через минуту появился Мерилис, дворецкий, и встал сзади Вэлласа. Аддамс должен был признать, что оба играли свои роли превосходно. Ни один взгляд, ни одно движение дворецкого не выдали, что он знает о существовании Вэлласа.

«Вы звонили, мадам?»

«Да, Мерилис».

Несмотря на всю свою злобу, Аддамс даже удивился тому, как хорошо она держится, но заметил, что она смотрит не прямо на дверь, а на какую-то точку на стене чуть правее.

«Скажите, не видите ли вы там чего-нибудь необычного?»

«Необычного, мадам?» – тот изобразил удивление хорошо поставленным голосом.

«Да нет, мадам. Там ничего нет».

«Вы уверены?»

«Абсолютно, мадам».

«О, Боже!» – это было уже почти рыдание, что-то между заклинанием и мольбой.

«Это все, мадам?»

«Да, Мерилис, это все».

«Очень хорошо».

Аддамс подождал, пока он уйдет, и сделал быстрый знак Вэлласу. Тот кивнул и исчез в коридоре. Он обернулся к сестре. Она тяжело опустилась за стол, тело ее неудержимо тряслось. Он испытал легкое удовлетворение, взял свой стул и сел рядом с ней.

«Теперь ты мне все расскажешь», – сказал он мягко.

«Как ты думаешь, что это было – то, что ты видела в коридоре? Призрак отца? Но это невозможно. Он умер и похоронен пять лет назад. Вряд ли ты хочешь сказать мне, что здесь обитают призраки?»

«О, Боже! Я не знаю, что думать. Я могу поклясться, что видела, как он стоит там, почти в тени, но достаточно близко, чтобы я могла узнать его. Говорю тебе, я видела его так же ясно, как тебя или Мерилиса».

«Я думаю, ты переутомилась. Тебе не кажется, что надо немного отдохнуть? Не беспокойся обо мне. Мирстоун, мой друг, о котором я рассказывал тебе, приедет сегодня днем погостить на пару дней. Мне не будет скучно, не беспокойся».

Она встала, нетвердо держась на ногах, и взглянула на него. Это был странный, потусторонний взгляд.

«Ты не веришь тому, что я сказала? Ты думаешь – мне привиделось…»

«Нет, конечно. Я не сомневаюсь – ты видела что-то, и твое сознание немедленно подсказало тебе, что это призрак отца. Но так не бывает».

Она медленно покачала головой.

«Это неправда, Чарльз. Я знаю, ты был скептиком всю жизнь, но я уверена, что все это существует. Я уже чувствовала эти вещи несколько раз здесь, в доме. Я ощущала присутствие кого-то, но не знала, кто это. Сейчас, в первый раз, я увидела его».

«Не отрицаю, ты видела что-то, но я не поверю, что это был призрак. У тебя слишком пылкое воображение, Розали, ты всегда этим страдала».

«Называй это воображением, если хочешь, Чарльз. Но я убеждена, что «этого» в доме больше, чем мы подозреваем».

Она остановилась в дверях.

«Я воспользуюсь твоим советом и отдохну до обеда. Позови меня, когда приедет мистер Мирстоун».

«Хорошо».

Розали довольно долго смотрела на него без всякого выражения, затем вышла и закрыла за, собой дверь. Чарльз Аддамс сидел еще несколько секунд, затем встал, обошел стол и налил себе еще вина. В глубине души он был очень доволен собой. Все началось, как он планировал. Примерно через пару недель он сможет добиться освидетельствования Розали.

Он знал, что ему нужно будет играть на факте, что сестра настаивала на том, чтобы жить в доме одной, имея при себе только слуг. Нетрудно будет подкупить слуг, чтобы они сказали то, что он хочет.

«Хэт, семейный врач, не очень умен, – подумал он насмешливо. – Его, конечно, не купишь – он выше всего этого. Но очень скоро, если все пойдет, как он планирует, в этом не будет нужды».

«Розали – странная женщина», – размышлял он, сидя перед камином. Она была такой всегда, с тех пор, как он ее помнит. Однажды, в детстве, произошла странная история, – он вспомнил ее сейчас, как будто она случилась неделю назад. Их родители уехали в город утром, оставив детей с гувернанткой. Незадолго до одиннадцати он заметил, что Розали беспокойна, суетлива и как-то напугана.

Гувернантка спросила, что с ней, но она вдруг забилась в истерике, закричала, что ее мама убита, что она видит ее лежащей посреди дороги. Гувернантка пыталась успокоить ее, но продолжать занятия было уже невозможно, и он ждал, немного побаиваясь, возвращения отца с матерью.

Отец вернулся один через два часа и принес страшную весть. Их мать была сбита машиной, идущей на огромной скорости. С Чарльзом случился шок, сестра же осталась неподвижна.

Это был первый случай, когда он заметил странности в поведении сестры. Но с того времени они участились.

В другой раз она рассказала ему, что видит их мать в могиле. Он никогда не верил в, это, думая, что она хочет напугать его. Даже сейчас, когда прошло столько лет, чувствовал сильную ненависть к ней.

Он вспомнил, что почти каждый, кто хоть однажды видел его сестру, утверждал, что она психически больная.

Он удовлетворенно потер руки. Все эти дурацкие суеверия сыграют ему на руку. Деньги и имение будут его, если не ошибется и не перегнет палку. Вспоминая отца, он снова разгневался: почему тот составил несправедливое завещание. Розали была любимицей с самого детства, с тех пор как умерла мать, тогда как Чарльз не чувствовал родительского тепла, его терпели – и не более того.

Он выпил стакан одним глотком. Взгляд его упал на большой прижизненный портрет отца, висевший на стене рядом с камином, и он совершенно явно увидел, как тонкие жесткие губы раздвинулись в слабой, презрительной улыбке, глаза загорелись.

Глубоко вздохнув, Чарльз собрался с духом и осушил стакан. Хотя в комнате было тепло, он почувствовал внезапный холод, как будто кто-то стоял сзади и заглядывал к нему через плечо.

Черт, подумал он взбешенно, я начинаю бояться самого себя, этого нельзя допустить, – с трудом поднялся на ноги, прошел к столу, налил себе третий стакан вина и услышал стук в дверь.

«Войдите».

Дверь тихо приоткрылась. Там стоял Мерилис.

«Вас хочет видеть мистер Мирстоун, сэр. Провести его сюда?»

«Нет, я встречусь с ним в библиотеке. Не беспокойте сестру. Она увидится с гостем вечером за обедом».

«Хорошо, сэр».

Дворецкий отозвал его в сторону и тихо сказал:

«Мне кажется, все идет как надо, сэр».

«Да. Все чудесно. Благодарю вас, Мерилис».

Он понимал, что тот имел в виду. Все они хотели, чтобы его сестра попала под надежную опеку. «Странно, но деньги производят на людей сильное действие, – думал он по дороге в библиотеку. – Некоторые могут убить за деньги, другие не пойдут так далеко, но почти каждый продаст свою душу, если это понадобится».

Мирстоун стоял спиной к огню, когда Чарльз вошел в библиотеку. Он коротко кивнул и спросил:

«Ну как, что происходит?»

«Сегодня Вэллас появился в первый раз».

«Вы думаете, она поверила, что это призрак отца?»

«Абсолютно уверен. Она была вне себя и пошла так далеко, что позвала Мерилиса, чтобы спросить и его».

«И…»

«Он превосходно сыграл свою роль. Я бы сказал, что он прирожденный актер. Скоро уже можно будет звать психиатра, чтобы все это выглядело убедительно».

Он резко рассмеялся и уселся в кресло. Мирстоун сел напротив и внимательно изучал его. Наконец он произнес:

«Надеюсь, вы знаете, что делаете, Аддамс. Все это показалось мне чертовски хорошей идеей, когда вы мне рассказывали, но теперь я уже не уверен. Здесь такое место, что и правда мороз по коже продирает и можно ожидать чего угодно. Со мной произошло что-то странное».

«Ради Бога, неужели вы хотите выйти из игры? Мы не проиграем. Я знаю свою сестру. Через пару дней она начнет бояться собственной тени и будет видеть призраков в каждом темном углу. Малейший звук ночью будет казаться ей шагами призрака. – Лицо его внезапно отяжелело. – Вы не представляете, как давно я жду этого. Она стоит между мной и тем, что должно принадлежать мне. Будь я проклят, если упущу то, что уже в моих руках!»

Мирстоун задумчиво потер подбородок. Он словно подбирал слова и затем сказал: «Я согласен с вами в том, что вы делаете, Чарльз. Бог видит, у меня не было никаких сомнений и угрызений совести, когда я решился участвовать в этом. Я знаю вашу сестру и согласен с вашим мнением, что она больна».

«Вы размякли, Мирстоун, – сказал Аддамс хрипло. – Все, что вам нужно – это стакан крепкого вина. Я налью вам».

Он прошел в кабинет, вернулся и протянул Мирстоуну стакан: «Вот, пейте! Это вернет вам жизнь!» Тот взял механически и выпил. Глаза его блуждали в темноте из одного угла в другой, как будто он ожидал увидеть призраков, набрасывающихся на него.

«Ну как, лучше?»

«Да. Простите, что я в таком состоянии».

«Мне кажется, я понимаю. В доме что-то такое есть, чего я раньше не замечал, но вы обратили мое внимание».

«Может быть, это связано с вашей сестрой – она такая странная».

«Нет. Она безвредна. Здесь что-то другое».

«Что вы намерены сделать сегодня? Вэллас готовит очередное появление? Или еще что-нибудь придумали?»

«Да, и предостаточно…»

Глаза Аддамса заблестели, впалые щеки придавали лицу изможденный вид, тени, залегшие на лице, усиливали его худобу.

«Я вижу, вы меня недооцениваете. Во-первых, я разложу в разных местах личные вещи отца, заставив ее поверить, что она одна их видит. Если это не сработает, придется еще что-нибудь придумать».

«Вы умны, Чарльз, я должен признать это, – сказал Мирстоун. – Дьявольски умны, – он поежился. – Но как здесь холодно».

Аддамс тоже почувствовал внезапный холод за спиной, который приписывал своему воображению, но замечание Мирстоуна повергло его в трепет.

«Мне удалось достать несколько вещиц, принадлежащих отцу. Я разложил их в местах, где их может найти Розали, и, естественно, каждый, в том числе и вы, будете утверждать, что еще несколько минут назад их не было».

«А кольцо вы достали? Оно должно убедить ее, как ничто другое».

«Кольцо?» – Аддамс задумчиво посмотрел на него.

Мирстоун кивнул и указал головой на большой портрет, висевший на стене.

«Да, кольцо, которое он всегда носил. Она непременно его узнает».

«Да, вы, конечно, правы, но это невозможно. Перед смертью он приказал, чтобы оно было надето ему на палец, когда он умрет. Кольцо похоронено вместе с ним. Чтобы получить его, мне пришлось бы разрыть могилу. Но думаю, нам будет достаточно тех вещей, которые у меня есть. Пара его курительных трубок, пресс-папье и еще кое-что».

Мирстоун поднялся и стал мерить комнату шагами: «Я все еще не уверен, что это безопасно», – сказал он хрипло, затем нервно закурил сигарету и уставился на Аддамса таким долгим взглядом, что спичка обожгла пальцы.

Аддамс пристально посмотрел на него. Натянутая улыбка блуждала на его лице, а глаза загорелись диким, необузданным светом.

«Мы сделаем это, – сказал окончательно и бесповоротно. – Долой страх!»

Этой ночью он внезапно проснулся в своей комнате. Лунный свет рисовал причудливые узоры на полу. Ему показалось, что он слышит какие-то звуки, идущие снизу, из комнаты под ним, где кто-то тихо ходил.

Сердце Чарльза билось так, будто он очнулся от какого-то ужасного кошмара, хотя его никогда не посещали ночные видения.

Звуки повторялись. Они направлялись к лестничной площадке перед его дверью. Внизу, в холле, часы пробили полночь, медленные удары отразились гулким эхом в большом; доме.

Минуту он колебался, затем опустил ноги на толстый ковер и встал, дрожа от холода. Странно, что кто-то бродит по дому в такое время. Его сестра спала очень чутко, пробуждаясь от малейшего шума. Удивительно, что она не проснулась, а, может быть, это она ходит по дому.

Подбадривая себя, Чарльз двинулся к двери.

Рука его потянулась к ручке двери. В этот момент шаги остановились прямо за его дверью. Ему даже показалось, что он слышит слабое дыхание. Затем ручку осторожно подергали.

…Ручку отпустили, пауза длилась недолго. Чарльз услышал удалявшиеся шаги. Через секунду он рывком открыл дверь и шагнул за порог. Лунный свет, лившийся через открытое окно над лестницей, освещал ночь бледным неземным сиянием. В этом свете Аддамс отчетливо увидел коридор и широкий пролет лестницы. Она была пуста, но по коридору медленно и осторожно удалялась темная тень. Он почти в голос рассмеялся от облегчения, когда увидел, кто это.

Вэллас в платье покойного Питера Аддамса застыл лицом к Розали, стоявшей в дверном проеме своей комнаты и не видящей брата. Он услышал ее слабый крик, после чего сестра упала на пол. Луну закрыло облако. Когда же она вернулась, во всем доме было тихо и спокойно, только Розали лежала без движения.

Первый раз в жизни он сознался в невольном восхищении другим человеком. Вэллас сыграл роль превосходно.

Минутой позже он заботливо отнес сестру в ее комнату и осторожно положил на кровать. Лицо ее было белым, как мел, она слабо дышала. Он ликовал.

Через пять минут Аддамс уже звонил доктору.

* * *

«Вы говорите, что услышали какой-то шум снаружи и нашли ее лежащей на пороге комнаты, мистер Аддамс?»

«Совершенно верно, доктор. Что-то, видимо, разбудило меня, так как обычно я сплю крепко».

«Чего не скажешь о вашей сестре».

«Да. Я не смог определить происхождение этого шума и вышел посмотреть. Она лежала перед дверью комнаты. Я подумал, что сестра споткнулась в темноте, ударилась и потеряла сознание, но когда я положил ее на кровать, то понял, что это более серьезно, и вызвал вас».

«Вы правильно поступили. Мне ясно, что с вашей сестрой произошел шок. Но чем он вызван? Я был бы рад, если бы вы просветили меня по этому поводу, тогда мне было бы ясно, что выписывать для нее».

Аддамс потер подбородок и изобразил нерешительность.

«Да, я попытаюсь. Было что-то в ее поведении с тех пор, как я приехал, но что именно, я затрудняюсь сказать».

«Подумайте, мистер Аддамс. Вы должны сказать мне, что именно в ее поведении насторожило вас, тогда я смогу судить, это ли вызвало ее теперешнее состояние. Итак, что бы вы могли сказать?»

«Не знаю, как это объяснить. Я не видел ее больше шести месяцев, и сразу заметил, как она изменилась».

«В каком смысле?» – доктор взглянул на него с любопытством.

«Возможно, это вас удивит, но сегодня днем она заявила, что видит призрак нашего отца, стоящий в дверях. Я не прошу вас верить тому, что я говорю, но она вызвала Мерилиса и спросила его, видит ли он что-нибудь там».

«И что он сказал?»

Аддамс заставил себя улыбнуться.

«Конечно нет, доктор. Там никого не было, иначе я бы тоже увидел его. Я был с ней».

«Понятно, – сказал доктор задумчиво. – И вы думаете, что то же самое произошло с ней сегодня ночью? Она внезапно проснулась, вышла в коридор и увидела там что-то, какую-то тень, может быть. Мне кажется, это могло довести ее до такого состояния. Если вы спросите, безумна ли ваша сестра, я отвечу определенно: нет! Она всегда была странной, замкнутой, проявляла слишком малый интерес к тому, что происходит вокруг, и всегда была направлена внутрь себя. Мне не по душе тот образ жизни, который она выбрала, заперев себя здесь с тех пор, как умер ваш отец. Она живет воспоминаниями, а это ничего не приносит. Ей бы следовало уехать отсюда на какое-то время, предпринять путешествие, почувствовать всю полноту и радость жизни. Ведь она теперь богатая женщина и могла бы позволить себе это».

«Вы правы, доктор. Я несколько раз пытался уговорить ее уехать отсюда, но она отказывалась. Словно ее что-то держит в доме, и она не может его покинуть, как ни старается».

«В таком случае я больше ничего не могу сделать для нее. Если она не примет мой совет, я не смогу ее заставить. Завтра вечером я позвоню и приеду. Если она захочет встать утром, разрешите ей, я думаю, все будет в порядке. Но не позволяйте ей утомляться, и никаких чрезмерных волнений».

«Я надеюсь, все будет в порядке, – сказал Аддамс, когда провожал врача до двери. – Большое спасибо вам, что приехали в такую рань».

«Не стоит благодарности. Всегда рад помочь вам».

Утром, небрежно одеваясь, он пытался четко обдумать всю ситуацию. Он не представлял, как Розали отнесется к совету доктора. Вэллас сыграл свою роль хорошо, даже слишком хорошо. Аддамс сам немного испугался, хотя был не из робких.

Из кухни шли аппетитные запахи свежепомолотого кофе и шипящего на сковородке бекона. Он прошел в гостиную и нашел там Мирстоуна. Тот пристально взглянул на него и криво улыбнулся.

«Я слышал о ночном спектакле от дворецкого. И должен сказать, что Вэллас, видимо, был очень правдоподобен, раз наделал такой переполох. Очень жаль, что я все проспал».

Аддамс кивнул.

«Сегодня мы, вероятно, закончим то, что задумали. Сейчас она уже на грани психического срыва. Если мы будем форсировать события, то уже ночью можно будет вызвать психиатра и получить ее освидетельствование».

После завтрака он сказал:

«Поднимитесь на чердак и поговорите с Вэлласом. Я не могу уйти, так как Розали может проснуться и захочет узнать, где я. Скажите, что он хорошо поработал ночью, но сегодня надо немного ускорить ход событий. А я тем временем разложу несколько отцовских вещей в разных местах».

Мирстоун кивнул и поднялся по лестнице.

Чарльз Аддамс стоял в холле и прислушивался к каждому, даже малейшему звуку в доме. По непонятной причине каждый нерв и фибр его тела напряглись, почти готовы были лопнуть. Он чувствовал, что исполнение всего, о чем он мечтал, близко, и волнение сжало его горло так сильно, что сперло дыхание. Он уставился на картину, висевшую на стене.

Расслабься, сказал он себе угрюмо. Расслабься. Мысль, что дело может пойти хуже или застопориться, была совершенно нелепа, просто смехотворна. Он внезапно окаменел. Мысли его запнулись. От затемненной стены напротив раздался слабый шорох. Призрак. Огромный призрак и глаза. Из них смотрели на него ночь и мрак. Он невольно подался назад.

«Что? Что случилось, Чарльз?»

Он обернулся и увидел Розали, стоящую на лестнице и смотрящую широко раскрытыми, недоверчивыми глазами.

«Ничего, я… – он заикался, чего с ним не бывало. – Этот портрет отца неожиданно поразил меня, вот и все. Я не замечал его раньше и не ожидал увидеть ничего похожего».

Он почувствовал опасность и стал защищаться.

«Почему, черт возьми, ты держишь здесь все эти дурацкие портреты? – злобно огрызнулся он. – Куда ни пойдешь, отовсюду смотрит на тебя его лицо. Ничего удивительного, что дом начинает действовать тебе на нервы».

Она посмотрела с кротким удивлением и сказала. «Но он не действует мне на нервы. Как ты можешь такое говорить?» – шагнула с лестницы и встала рядом с ним. Ощущение ужаса без какой-либо видимой причины вновь нахлынуло на Чарльза. Он боялся взглянуть на портрет отца, висевший на стене в конце коридора, но сознательным усилием заставил себя сделать это: ему нельзя показать Розали, что он боится, иначе все пропало.

«Неужели ты не помнишь, что произошло прошлой ночью?» – спросил он у сестры, глядя ей прямо в глаза.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю