Текст книги "10000 лет до нашей эры (СИ)"
Автор книги: Риш Катерина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Острая боль прошила меня насквозь. Мою правую руку, по ощущениям, тоже охватил огонь.
Слезы застлали глаза. Немые крики застряли в горле. А черный нож взлетел во второй раз.
Но на этот раз мужчина полоснул самого себя чуть ниже локтя, в районе кисти.
На его бронзовой коже проступила багровая кровь. Он шагнул ко мне, а два человека, которые держали меня, вывернули мою истекающую кровью кисть.
Мы соединили руки.
Мы смешали нашу кровь.
Отныне я стала его женой, что бы это ни значило в этом мире. Женой того, чьего имени я даже не знаю. А сожженные в честь Матери души благословили наш брак.
Глава 15. Анкхарат
Второй сын и первый этого имени вошел в пиршественный зал Матери последним. Все девять братьев были уже здесь. Рядом с мужчинами в облаке разноцветных одежд сидели их избранные спутницы. Девушек отмыли, переодели и причесали на принятый среди знати Нуатла манер.
Рядом с Анкхаратом избранницы не было. Он был один.
Это не ускользнуло от внимания Асгейрра, третьего божественного сына. Асгейрр наградил Анкхарата вежливой улыбкой, и Анкхарат ответил ему тем же, пока шел вдоль стены позади колон, поддерживающих свод в центре зала, к своему столу.
Анкхарат знал, как много скрывалось за этой улыбкой.
Асгейрр же, взявшись за кувшин, до краев наполнил родовую чашу, украшенную драгоценными камнями, и протянул сидящей рядом с ним женщине.
Анкхарат не раз видел и хорошо знал, что на людях Асгейрр всегда был безукоризненно почтителен со своими избранницами.
Всегда и несмотря ни на что.
Даже когда прошлая его избранница едва не заколола ночью Асгейрра его собственным же кинжалом. На виду у сбежавшихся на шум охраны и братьев, Асгейрр проявил завидную выдержку. Лишь громко сокрушался над ее помешательством и скорбел об ее участи – за такой поступок девушку ждала неминуемая казнь.
Но Анкхарат знал, и знал это от самого Асгейрра, что в ночь перед казнью он навестил в темнице свою, уже бывшую избранницу. Без свидетелей. После такой встречи один на один смерть больше не страшила ее, упивался воспоминаниями Асгейрр, после этого она молила его, чтобы он позволил ей, наконец, умереть.
Асгейрр о многом рассказывал Анкхарату. В память о былых деньках, как он сам объяснял.
Анкхарат занял свое место у стола его рода, за которым когда-то сидел его отец, а до него отец его отца. Все вторые сыновья сидели за этим широким, из зеленого камня столом. Сегодня к столу придвинули два деревянных стула, но Анкхарат пришел один.
Засуетились между его столом и центром зала рабы. Они бесшумно шныряли мимо колонн, где над углями тлела почти целая туша овцебыка. Дым тянулся и исчезал в проеме крыше, в котором виднелся квадрат темного ночного неба.
От аромата жареного мяса Анкхарату все еще было не по себе Еще и сутки не минули с ритуала Матери. Анкхарат видел, что на некоторых столах мясо так же лежало нетронутым, но таковы традции. Он позволил рабам поднести ему достойные его рода куски туши, позволил наполнить его чашу.
По левую руку от стола Анкхарата заливался смехом вместе со своей избранницей Асгейрр. Хрупкая девушка смеялась, прикрывая рот ладонью. Асгейрр снова подлил ей слишком крепкого для женщины напитка в опустевшую чашу.
«Выпивка помогает притупить боль. Хотя бы вначале». Анкхарат не раз слышал эти слова от Асгейрра.
Асгейрр гордился тем, что родил уже троих сыновей. Боги благоволили ему, и он взялся объяснить молодым сыновьям десяти родов, какого обращения заслуживает избранная после ритуала Матери женщина.
Анкхарат был с ним не согласен. Но многие, особенно младшие, слушали Асгейрра с раскрытыми ртами. Анкхарат не раз слышал, как Асгейрр говорил им: «Проявленная ночью сила однажды дает жизнь сильному сыну».
Гвембеш, четвертый сын и самый ярый последователь Асгейрра, и сейчас не отставал от наставника, как заметил Анкхарат, глядя в сторону его стола. Гвембеш тоже спаивал свою избранницу. Но молодой Гвембеш, подливая избраннице и самому себе, похоже, не рассчитал силы и перебрал раньше времени. От внимания Анкхарата не ускользнули размашистые неловкие движения низкорослого четвертого сына, пока он пытался справиться с едой на тарелке.
Гвембеш – было его детским прозвищем. У него, как и у остальных, было свое божественное имя, но никто из семьи не обращался к нему иначе, чем Гвембеш.
Его это злило, разумеется. Ведь его прозвище означало – «кривоногий».
Гвембеш был ниже ростом и его ноги в детстве походили очертаниями на колесо от телеги. Именно его кривые ноги и стали объектом для насмешек.
Анкхарат с Асгейрром были вторым и третьим сыном, соответственно, почти одного возраста и роста и похожи, как две капли воды, хоть и от разных матерей. Во времена их отцов, не раз сокрушался Асгейрр, избранницы были так же, как и они сами, древней крови, и иные до ритуала Матери не допускались. Но Боги Океана решили по-своему, и ко времени, когда Аталас, Анкхарат, Асгейрр и остальные семеро нареченных братьев достаточно подросли, чтобы участвовать в ритуале продолжения своего рода, жрецы Океана и Огня вынуждены были собирать достойных девушек со всех земель Нуатла.
Асгейрр с самого первого ритуала считал их всех недостойными и часто говорил о временах действительно «чистой крови». Чтобы родить первенца от такой женщины, следовало применить всю свою силу, как считал Асгейрр. Только у него было трое сыновей, по числу проведенных ритуалов. У него были основания верить в свою правоту.
Анкхарат стал первым, кто отстранился от Асгейрра и его жестоких развлечений, а вот Гвембеш – наоборот. С годами четвертый сын вытянулся, а его ноги немного выпрямились, конечно. Именно в лице Гвембеша Асгейрр приобрел надежного союзника, каким Анкхарат так и не стал.
Это настораживало Анкхарата. Ему претило разбивать единство десяти братьев, но, похоже, с подачи Асгейрра, все к тому и шло.
Анкхарат снова с сожалением подумал о том, что старший и первый, мудрый Аталас, решительным жестом мог бы остановить эти братские междоусобицы, если бы только его интересовало что-то, кроме узоров на звездном небе.
Ничто не вызывало интереса Аталаса вне стен его астрономической башни. Седой старший брат, конечно, выбрал и себе избранницу на ритуале Матери. Но все знали, что он посетит ее постель, только если все звезды рухнут на землю и на небе не останется ничего, за чем Аталас мог бы наблюдать часами.
По ночам к избраннице Аталаса, по внегласному среди братьев правилу, иногда забредал самый молодой из них, десятый сын, Аспин. Его силы хватало и на свою избранницу, и на Аталаса. Аспин и теперь иногда, нет-нет, да поглядывал через зал на новую избранницу Аталаса, от Анкхарата не укрылось и это.
Асгейрр поднялся из-за стола с чашей в руке.
– Прошу твоего позволения, старший сын! Хочу говорить!
– Говори, – отозвался Аталас со своего места.
Это была его привилегия и почетная обязанность руководить пирами, произносить речи во благо Богов, но Аталас настолько давно уступил ее Асгейрру, что Анкхарат и не помнил, на каком пиру так повелось впервые.
Анкхарат тоже поднялся. Заскрежетали отодвигаемые стулья – первую речь на пиру следовало слушать стоя. Гвембеша сильно качало. Странно, торжество едва началось. Или же Гвембеш начал праздновать раньше, сразу после окончания ритуала Матери.
Анкхарат почувствовал на себе взгляд Аталаса. Старший сын кивнул, указывая взглядом на пустое рядом с Анкхаратом место.
Если бы Аталас приказал, Анкхарату пришлось бы привести новую избранницу на пир силой, хотела бы она того или нет. Но Аталас никогда не отдал бы подобного приказа, хотя Анкхарат и знал, что некоторые в этом зале очень рьяно следовали закону традиций.
Когда все поднялись и шум стих, заговорил Асгейрр:
– Да подарит нам свет и тепло Небесный Огонь и да наполнит наши бокалы Матерь, потому что наше вино сегодня во славу наших избранниц, выбранных и отмеченных Испытанием Огнем и Водой!
Асгейрр прекрасно изъяснялся на высшем нуатле, принятом для ведения ритуалов. Возможно, даже лучше самого Аталаса, кажется, потому старший брат и передал эту привилегию третьему брату.
Асгейрр повернулся вполоборота к своей избраннице, а затем по очереди останавливал свой взгляд на каждой из них в зале:
– Ты выбрана божественным потомком, – говорил он, – и будешь облагодетельствована им, и примешь его подарки, и когда придет час, ты произведешь на свет его наследника. Да примет Мать души, сгоревшие в Небесном Огне, и наделит тебя силой и покорностью перед избранником твоим!
Покорность – вот что, главное для Асгейрра, думал Анкхарат. Вот чего он добивается от своих избранниц любой ценой.
Чем женщина строптивей, тем интересней сломить ее и заставить подчиняться. Асгейрр с легкостью добивался своего. И не только в отношениях с избранницами.
Избранницы были обузами для свободных сыновей Бога. Об этом тоже никто не говорил вслух. Почему-то женщины верили, что сами божественные потомки изнывают, места себе не находят, в ожидании ритуала Матери.
Конечно, это было не так.
Но девушки Нуатла продолжали верить в легенды о прекрасных избранницах божественных сыновей, упиваясь рассказами о почестях и богатствах, которыми наградят их, если они родят сына. Каждый третий год, когда приближался ритуал Матери, Анкхарат надеялся, что поток желающих участвовать в ритуале иссякнет. Сыновья Бога лишь однажды остались без избранниц, когда Солнечный остров с женщинами чистых кровей, которых так оплакивал Асгейрр, ушел под воду из-за гнева Богов.
Но жрецы умилостивили Бога Океана и созвали подходящих женщин со всего Нуатла. В результате поток избранниц не только не иссяк, но и увеличился.
Анкхарат часто думал о том, какой удар по их обществу нанесла бы правда. Их мудрые отцы предусмотрели это. Они выбрали самый отдаленный и труднодоступный Солнечный остров, оправдывая свой выбор тем, что ни один другой мужчина Нуатла не имеет права касаться избранниц сыновей Бога.
Конечно, это правило нарушали, думал Анкхарат, даже на Солнечном острове были мужчины, а в Сердце Мира были другие женщины, хотя по традициям, мужчина должен был беречь силы между ритуалами только для единственной избранницы. Тогда Боги пошлют ему сына.
Три сына Асгейрра опровергали эту истину.
К одной из этих женщин, которые по законам жрецов, как бы и не существуют в Сердце Мира, Анкхарат отправится сегодня, когда сможет покинуть пир, не вызывая подозрений.
Для той женщины, к которой Анкхарат отправится сегодня, в кожаной сумке на поясе у него имелся браслет из бивня мамонта. Скорей всего, браслет не из бивня и, очень может быть, что даже не из костей мамонта, но эта женщина без роду и племени, и даже такой подарок она примет с радостью.
– Осушим наши чаши! – воскликнул Асгейрр.
Анкхарат пригубил вино, но внезапный окрик Асгейрра остановил его и остальных, кто собирался сесть обратно:
– Мои названные братья, еще мгновение!
Они остались стоять с пустыми чашами в руках. Асгейрр лукаво улыбнулся и посмотрел сверху вниз на свою избранницу. Девушки остались сидеть.
Мимо столов безликими тенями скользнули рабы, подливая вино в опустевшие чаши. Мясо на столе Анкхарата остыло, подернувшись белой пленкой застывшего жира. Остатки туши медленно переворачивали над потрескивающими углями.
– Не томи, Асгейрр, – кашлянул Аталас.
– Я предлагаю устроить соревнование, – отозвался Асгейрр.
– Тебе не хватило вчерашней гонки на ипподроме?
– Нет, я не говорю о гонках. Я предлагаю устроить соревнование с участием наших милых избранниц.
– Женщинам не место на ипподроме, – нахмурился Аталас.
Асгейрр рассмеялся.
– Что ты, мудрый Аталас! Во имя звезд, я не собираюсь сажать их в седло! Я предлагаю соревнование братьям, в котором мы можем сразиться, благодаря участию наших избранниц.
– Не мути воду, Асгейрр. Говори прямо.
– Следующий заезд на ипподроме назначен перед Церемонией Очищения огнем, верно?
– Тебе прекрасно известно, что это так.
Асгейрр кивнул, обошел свой стол и направился с бокалом в руке по кругу, мимо всех столов. Спиной к Анкхарату.
– Мы занимали наши места вначале гонки, – громко сообщал Асгейрр, прохаживаясь вдоль колонн, – согласно нашему роду. Так, ты Аталас, пока участвовал в гонках, всегда стоял на первом ряду, а я на третьем. Но я предлагаю изменить это правило к следующей гонке. Внести небольшие перемены.
– Как же мы определим новые дорожки? – встрепенулся Аспин.
Как десятый сын, он начинал дальше других. Его сильно заинтересовало предложение Асгейрра, заметил Анкхарат.
Какое-то время Асгейрр прошел молча. Он почти приблизился к столу Анкхарата. И Анкхарат понимал, что это произошло не случайно.
– У нас есть избранницы, – заговорил Асгейрр. – И все они, рано или поздно, должны познать на себе дар Матери. Я предлагаю занимать дорожки на новом заезде ипподроме в том порядке, в каком мы, братья, сможем доказать, что Боги услышали наши молитвы. Чья избранница первая заявит, что ждет ребенка, тому и первая дорожка, – последние слова он произнес, остановившись прямо напротив Анкхарата. Будто бы теперь ему нужно разрешение или ответ именно второго брата. Хотя по уму, по чести и роду, Асгейрр должен был требовать подобного от Аталаса.
– Я согласен! – выкрикнул первым Аспин.
– Я тоже! – громыхнул Гвембеш.
– Это будет интересно!
– Разреши, Аталас!
«Хоть кто-то вспомнил про Аталаса», – подумал Анкхарат.
Асгейрр растянул губы в улыбке.
– А что ты скажешь, Анкхарат?
– К чему нам спешить, Асгейрр? Если мы сделаем, как ты хочешь, то к Церемонии Очищения огнем избранницы уже покинут Сердце Мира.
Асгейрр изобразил удивление.
– Надо же. Не думал об этом. А впрочем, к чему они нам на Церемонии, сам подумай, Анкхарат? Церемонии проводятся раз в цикл Тамат, а ритуал Матери мы проводим в два раза чаще. Лучше бы нам сосредоточиться на общении с Богами, как мне кажется. А женщины со своими желаниями будут нас отвлекать. Я прав? – выкрикнул он в сторону.
– О да, – ответил Гвембеш, еле ворочая языком.
Анкхарат выдержал пристальный взгляд Асгейрра.
– Ты должен спрашивать Аталаса, не меня, – сказал он.
– В память о былых временах, Анкхарат, в память о них, – ответил Асгейрр и отошел к своему столу, а оттуда к возвышенности стола Аталаса. – Даешь ты свое согласие, мудрый старший брат?
Анкхарат содрогнулся, когда Аталас обвел тяжелым взглядом исподлобья молодых братьев. На миг ему показалось, что старший брат отметет предложение Асгейрра, но затем Аталас сухо произнес:
– Прими мое согласие, Асгейрр.
Анкхарат тихо вздохнул.
– Благодарю старший брат, – склонил голову Асгейрр и после сразу обернулся к залу: – Наполните свои чаши, братья! Подкрепите силы! Они вам сегодня понадобятся.
«Эти птенцы, – думал Анкхарат, – готовы начать соревнование прямо здесь, на пиршественных столах, прямо сейчас».
Он опустил пустой бокал на стол, но не позволил рабу долить вина. Анкхарат вышел из-за стола, поклонился Аталасу, как того требовали традиции, и направился к выходу из зала.
– Спешишь, Анкхарат! – донесся ему вслед пьяный смех Гвембеша.
Анкхарат вышел на каменную террасу и громко свистнул. Внизу мерцал огнем факелов каменный город, за свое величие прозванный Сердцем Мира.
С небес на террасу, чуть поодаль от своего наездника, опустился белоснежный оседланный орел. Анкхарат запрыгнул в седло и снова свистнул. Орел взмыл в небо.
Холодный ветер, вот что ему сейчас нужно было. Хмель не кружил его голову, только злость. Но ветру было не по силам унять ее.
Его избранница была где-то там, внизу, в доме Анкхарата в пределах третьего Кольца – священном центре Сердца Мира. Анкхарат повел орла на второй круг, чтобы проветриться и поразмыслить прежде, чем он снова спустится наземь.
Мыслями Анкхарат снова вернулся к самому началу ритуала Матери. К мигу, когда в трибуны зрителей угодил огненный камень.
Даже Асгейрр в этот миг прервал свои рассуждения о ничтожных избранницах, недостойных рожать сыновей потомкам Бога на земле. И о том, что достойных с каждым ритуалом Матери находится все меньше. Асгейрр заинтересованным видом стал изучать женщину на арене, совершившую подобное.
Ее ждала казнь, если бы не ритуал Матери. На трибуну к десяти сыновьям Бога спешно поднялись Жрецы Небесного Огня и объяснили, что, вероятней всего, женщина по неопытности просто не справилась с нравом огня, когда, конечно же, захотела уничтожить других избранниц. На каком языке она говорила, никто не понял, поэтому жрецы посоветовали обезопасить всех и наложить на нее гнет молчания до поры, до времени. Если ее не выберут, решили жрецы Небесного Огня, то они заберут ее к себе в послушницы.
Оставалось только узнать, кто из жрецов привел ее сюда и почему не сообщил заранее о ее способностях.
Тогда-то Анкхарат и заметил, что Асгейрра давно нет рядом с ними на трибунах.
А затем третий брат появился на арене. И вместе с Эйдером Оларом.
Когда-то Эйдер Олар был жрецом Огня в Речных Землях, принадлежащих Анкхарату. Но задолго до ритуала Матери жрецы Небесного Огня по неизвестной для Анкхарата причине запретили Эйдеру Олару проводить службы и обращаться к Богу Огня напрямую. Ему оторвали рукава робы в знак его наказания. Он не был отстранен совсем от службы Богу, но мог заниматься лишь низшими поручениями.
Как, например, сопровождать женщин из лесных племен к Сердцу Мира, обеспечивая им безопасность по пути.
Эйдер Олар не имел права приводить на арену избранницу.
Каждая деталь этого случая удивляла Анкхарата, и упрямство Эйдера Олара идти наперекор приказам Высшей касты жрецов, и то, откуда Асгейрр узнал и почему был так уверен в том, что именно Эйдер Олар привел эту женщину сюда. Ведь все это время Асгейрр не покидал Сердца Мира.
Лишь один раз Анкхарату удалось поймать взгляд Эйдера Олара, стоявшего на арене, но ни слова не было сказано. Их разделяло значительное расстояние. Эйдер только и мог, что глазами указать Анкхарату на девушку. Во взгляде жреца Анкхарат прочел мольбу.
Анкхарат сделал свой выбор, следуя желанию Эйдера Олара. От него не ускользнула усмешка Асгейрра, когда он увидел, на кого пал выбор Анкхарата. Его следующий выпад с этой гонкой в деторождении также, прежде всего, бил точно в цель и этой целью тоже был… Анкхарат.
С мотивами Асгейрра Анкхарату еще предстояло разобраться.
Сам Эйдер Олар отныне был навсегда изгнан из Сердца Мира. Он также не имел права возвращаться в его родные Речные Земли. Он был изгнан на остров в Закатном море, на котором коротали свои дни бывшие избранницы десяти сыновей Бога Нуатла.
Конечно, там были мужчины… Как и в Сердце Мира были доступные женщины.
Анкхарат направил птицу к земле, пролетел над крышей дома, под которой отныне его ждала его новая избранница, но направил орла дальше, ко второму Кругу Сердца Мира, куда ведут нефритовые мосты.
Если бы не Анкхарат, девушку уже отправили бы на другой конец Нуатла готовить к обучению в жрицы Огненного Бога. Но пусть он согласился на предложение Асгейрра, это еще не значит, что он собирается включаться в гонку за наследником. Если это именно то, чего хочет Асгейрр, значит, Анкхарат поступит наоборот.
Сегодняшнюю ночь он проведет вне дома. Может быть, следующую тоже.
А в завывании ветра в вышине можно было различить отдаленных грохот разрушительного океана, и это настраивало Анкхарата на мысли о его настоящем доме. Совсем скоро он с новой избранницей покинет Сердце Мира и вернется в Речные Земли.
Там не будет Асгейрра. А значит, будет проще.
Глава 16. На новом месте приснись жених невесте
Скоропалительное замужество не прошло даром для моей психики. Ритуальные костры стали последней каплей для долгого и странного путешествия, которое привело меня черти куда. Да еще я осталась без обратного билета. Мне вернули меховую тунику и пояс, но не мешочек, в котором я сохранила злополучный осколок.
Его забрал Эйдер Олар. Безумно счастливая улыбка жреца при виде этого осколка не укладывалась в голове. Зачем было красть кусок глины, словно это было величайшим сокровищем, я тоже не понимала.
Но больше всего меня пугал этот высоченный гигант, улыбка которого растаяла, как только мы покинули ритуальную арену.
Мой муж.
За все те несколько дней, что мы провели в городе с золотыми стенами, я ни разу не видела, чтобы он проявлял хоть какие-то эмоции. Он оставался таким же бесстрастным, как статуя, и настолько же равнодушным.
А я боялась. Очень боялась.
С самой первой секунды, когда он бесцеремонно взял меня за раненную руку. Я вскрикнула от боли, он не обратил внимания. Он свистнул, над головами захлопали крылья. На край арены приземлился белый орел. Он потащил меня к птице.
Мы что, будем лететь?!
Да я лучше обратно по лестнице, ничего не долго, я быстро, только, пожалуйста… О, нет!
Наказание молчанием делало свое дело. Сохрани я речь, то птичке от меня досталось бы, как и ее всаднику. А так, я могла только упираться ногами, махать головой. Но как объяснить жестами, что я боюсь высоты, я не придумала.
Он был сильнее. Я молотила по его плечу кулаками, когда он подсаживал меня в седло, но собака лает, караван идет. А я оказалась на спине доисторической курицы.
Муж обошел птицу, замер на мгновение внизу, поправляя какие-то ремни. А я залилась краской. Набедренные повязки… ну, если от души раздвинуть ноги, как и надо, чтобы сидеть в седле, то повязка как бы медленно превращается, превращается… в кожаный пояс.
А мой новоиспеченный муж как-то уж очень заинтересовался креплениями под седлом. Наконец, он выпрямился и сказал:
– Oi Ankharat.
Я кивнула. Решил, значит, что пора познакомиться. После всего. Ну, привет, Анкхарат, извини, руки протянуть тебе не могу, они мне нужны обе, чтобы кое-как удержать на месте мое скудное облачение.
О большем Анкхарат решил не распространяться, собеседник из меня все равно был не ахти, поэтому он одним быстрым движением запрыгнул в седло, впереди меня.
С недоумением поглядел на меня через плечо и буквально оторвал мои руки от набедренной повязки, которую я старательно вдавливала в седло. При этом он, кажется, хмыкнул, но я не уверена. Уверенным жестом он положил мои руки себе на талию. Держись, мол, за меня за дурёха, а не то свалишься с верхотуры.
Я вцепилась в Анкхарата. Черт, а ветром эту кожаную тряпочку не снесет? Она вообще благодаря чему на мне держится?
А если там, куда он меня везет, родители, родственники, семья, и я такая, из одежды только волосы, здравствуйте, принимайте к себе, жить буду с вашим сыном. О боже!
Орел поднялся на ноги. Или лапы? Потоптался на месте.
К черту, главное пока жизнь сохранить, о достоинстве потом думать буду.
Анкхарат что-то сказал, я не поняла. Он выгнулся и рукой прижал меня к своей спине, показывая, что между нами не должно быть свободного места.
Вдох-выдох. Своей обнаженной грудью я вжалась в его обнаженную спину. А ведь только пять минут знакомы. Я сомкнула ладони на его груди.
Анкхарат провел руками по моим бедрам. С ногами-то что?
– Выше, – сказал Анкхарат.
Ага, это слово я знаю, но куда выше-то? На плечи тебе их закинуть?
Он промучился еще какое-то время, объясняя и подтягивая мои ноги до нужного уровня. На языке вертелся законный вопрос, это скольких же ты, Анкхарат, на своей курице катал, если тебе известны все нюансы?
Надеюсь, первые наездницы свалились в пропасть, подумала я со злорадством. О боже, я уже ревную? Как все быстро-то.
Наконец, Анкхарат остался доволен моей посадкой. Получалось, что я должна обхватывать ногами его, а не птицу. Теперь мои колени были примерно на уровне его ребер. А повязка… О, даже не спрашивайте. Хорошо, что еще не до конца рассвело, а остальные джанкойан одоран держались достаточно далеко от нас. Надеюсь, никто из них не страдал особо пронзительной дальнозоркостью…
Признаю, приготовления Анкхарата оказались очень даже уместными и правильными. Я упиралась пятками в какие-то выступы на седле, руками обхватывала его самого, и в целом сидела гораздо увереннее и надежнее, чем до этого.
Да и качало меньше, чем на спине того же слона.
Орел сделал еще пару шагом и замер над пропастью. Я мигом забыла обо всем на свете. От красоты пейзажа и головокружительной высоты у меня перехватило дыхание. Внизу простирался город. Крыши пирамидальных домов тонули в тумане.
Эй, а для орлиных наездников никаких ремней безопасности еще не придумали? Анкхарат мог быть спокоен, я вжалась в него, кажется, каждой клеточкой своего тела. Пожалуйста, взмолилась я в последний раз, все-таки можно я спущусь по лестнице?
Моим персональным кошмаром был роупджампинг. Я и со стороны-то глядеть на падающие тела не могла, не то чтобы прыгнуть. Из нас троих пару раз прыгал Питер, а меня еще два дня трясло – один до и один после прыжка.
А сейчас ни веревки, ни страховки, даже крикнуть не кому: «Плачу любые деньги, только верните меня на землю!»
Анкхарат еще раз свистнул. Черт, черт, черт!!
Орел камнем сорвался вниз. Замелькали факелы. Сердце рухнуло в пятки. Земля стремительно приближалась. В ушах свистел ветер.
Я так и не успела зажмуриться, и глаза оставались широко раскрытыми. Клянусь, я видела кладку в стенах домов. Даже брусчатку на улицах. Мы взлетать-то будем?!
Но орел решил не превращаться в лепешку, раскрыл крылья и резко взмыл вверх. Если бы Анкхарат не исправил положение моих ног, то ступнями я бы упиралась в крылья. Вот оно для чего все было.
Крылья заворожили меня. Белые перья, каждое размером с мою руку, трепетали на ветру. Мы поднимались вверх. На нужной высоте орел взял немного вправо. Я-то думала ужасы кончились.
Даже в самолете я покрывалась холодным потом, когда земля в иллюминаторе вдруг поднималась и превращалась в стену. А уж сейчас…
Крыльями орел не двигал. Мы парили.
Под нами проплывали мосты, перекинутые через реку. Река, извиваясь змеей между домов и улиц, серебрилась в лучах восходящего солнца. Вспыхивали позолоченные орнаменты на домах. Сверкали драгоценные камни, вставленные в глаза чудовищ, вырезанных в камне.
Город был огромен. Сложно было осознать, что такой мегаполис существует в седой древности вместе с неандертальцами и гигантским голодным зверьем.
Улицы разбегались в разные стороны. Каждая из них была разной длины и ширины, они могли резко заворачивать в бок или обрываться у реки, упираться в дом или вообще в оградительную стену. Или даже идти кривым зигзагом. Ничего похожего с ровными кварталами современных городов.
Основной и самой крупной магистралью была река. Огибая дома, она словно бы делила город на примерные районы. Я поискала взглядом ее исток и скорее услышала, чем увидела, грохот водопада.
Осмелев, я даже оглянулась. Вдали белела та самая лестница, вырубленная в скале. Она огибала гору и вела к вершине, где круглым диском, словно парила в воздухе, арена и тускло при дневном свете горела гигантская жаровня над ней. А гора тянулась все выше, древние зодчие одолели лишь четверть ее высоты. Должно быть, водопад где-то там… И может быть, именно его воду и использовали жрецы для Испытания, погубившего трижды благословленную.
Орел стал снижаться. Заложило уши, и я открыла рот. Снова пришли в движение крылья.
Убрать шасси, то есть лапы! Идем на посадку. Вернулся страх, и я почувствовала, что меня всю колотит от холода. В следующий раз без летной куртки, шарфа и шапки в седло не сяду!
Под нами росла пирамида, не такая высокая, как те в центральном округе, куда вначале этой ночи меня привела Зурия и мимо которых я бежала под бой барабанов вместе с девушками позже. Вокруг дома-пирамиды простирался сад, а среди макушек деревьев выглядывала крыша еще одного каменного строения.
Негусто, Анкхарат. На дворец точно не тянет.
Нас здорово тряхнуло в момент приземления. Я еще крепче вцепилась в Анкхарата, поскольку немного ослабила хватку, пока мы вполне расслаблено летели над городом.
Орел прошелся по узкой плоской площадке на вершине пирамидального дома, заменявшей ему взлетную полосу, остановился и лег на пузо. Шелестели листья густого то ли леса, то ли сада.
Анкхарат кашлянул.
Ой.
Я отпустила его, снова озадачилась своей одеждой, пока он спешивался, но, похоже, зря и никого, кроме меня, мой внешний вид не волновал. Он подхватил меня за талию и снял с орла. Потом отпустил и принялся за подпруги под сидением. Я осталась стоять рядом, не совсем понимая, а дальше-то что?
Анкхарат снял седло, сообщил что-то орлу, слов я не разобрала, и свистнул. Орел ответил хозяину, расправил крылья и слетел вниз, где и исчез среди деревьев.
Мы остались одни.
Кивком Анкхарат велел следовать за ним.
Он оттащил деревянный настил, под которым оказалась узкая темная лестница, ведущая вглубь пирамиды. Анкхарат стал спускаться первым.
Со мной он больше не разговаривал.
Да, все мои страхи оказались беспочвенными. Орлом Анкхарат интересовался больше, чем мной. В узком каменном чулке на нас неожиданно налетела Зурия. Неожиданно для меня, разумеется. Анкхарат бросил ей несколько слов и свернул в другой коридор, оставив нас одних.
Зурия повела меня дальше.
Однообразными узкими коридорами мы попали на первый этаж, а оттуда в сад и по тропинке направились ко второму строению, которое я приметила с крыши. Я буду жить отдельно, что ли? Надеюсь, не с орлом вместе?
Но нет, это оказался крытый горячий источник. А ведь я уже успела свыкнуться с ощущениями от растрескавшейся глины на коже.
Зурия помогла мне оттереть глину, вымыла волосы от масла и выдала новую одежду. Я не поверила своим глазам – это было платье из тонкой, словно шифон, ткани насыщенного медного цвета, а тяжелый ворот был расшит драгоценными камнями. Неужели со шкурами покончено?
Без помощи жрицы, самостоятельно я бы не облачилась в это, длинное, безразмерное, похожее на те платья, которые я воображала себе, заворачиваясь в детстве в оконную тюль, пока мама не видела.
К платью прилагался пояс, тоже непомерно тяжелый, с огромным желтым камнем в центре. Пояс и весом, и внешним видом напоминал те чемпионские, что выносили на ринг перед боксерами.
Зурия долго возилась с креплениями пояса, но у нее так ничего и не вышло. Она тихо ругнулась, я различила знакомое: «Crastaa». Значит, при виде меня тот черный всадник тоже ругался. С чего бы это?
Мои силы были на исходе. Кажется, я уже спала, стоя и с открытыми глазами, поэтому, отбросив ремень в сторону, Зурия снова повела меня к дому.
Я мигом проснулся от одной только мысли, что сейчас снова встречу Анкхарата. Я не знала, что делать в таком случае. Как себя вести. Он заявил права на меня, смешал свою кровь с моей, но я четко осознавала, что не стоит от него ждать нежности, разговоров и привычных мне ухаживаний. В его обществе были приняты человеческие жертвоприношения, черт возьми. Анкхарат находился на ступень развития выше, чем те же Тигр или погибший Одуванчик, его народ не был кочевниками, как погонщики слонов, и не жил в пещерах, как те люди с рыбной диетой.
