Текст книги "В паутине вечности (СИ)"
Автор книги: Рина Зима
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 8. Бессвязные связи
Ярость клокотала в каждом миллиметре моего хладного тела, но выместить её было некуда. Жажда разорвать чью-нибудь глотку, превратив артерии в иссушенные лоскуты, была велика. Безукоризненный порядок, который так и был пропитан духом Роберта, я с превеликим удовольствим превратила бы в истинный хаос. Мебель спасало только то, что крушить её в чужом доме, вопреки острому желанию, в мои планы не входило. Баснословно богатой, да даже просто богатой, меня назвать нельзя, так что имущество стоит поберечь. Для меня всё это варварское великолепие не стоило ровным счётом ничего, но для Роберта наверняка имело какую-то значимость. Роберт, Роберт, Роберт… Его имя мелькало в голове навязчивой мантрой. Я бесконечно корила себя за слабость и откровенную глупость, а его – за лицемерие, которое он успешно скрывал до недавнего времени. Зачем пошёл на сближение, если я – недостойная старейшины партия? Чего в его отталкивающем жесте было больше: насмешки, отвращения, чувста собственного превосходства, переживаний за чужое мнение? Конечно, я могла потребовать объяснений, но была совершенно не готова их услышать.
К счастью, мне было на что переключиться. Нерешённые дела требовали срочного внимания, поэтому я полностью сконцентрировалась на том, чтобы успеть уладить их до обратного отъезда в Мондервиль. Джон держурил на первом этаже, куда я и направилась с просьбой личного характера. Внешне это был стройный мужчина лет двадцати восьми, среднего роста, с коротко стриженными чёрными волосами и острыми скулами. Годы, проведённые в нетленном теле, примерно равнялись моим. Он практически всегда сопровождал Роберта, поэтому я рассудила, что стоит обратиться именно к нему.
– Приветствую, Джон. Могу я попросить Вас об одной услуге?
– Моё почтение, Госпожа. Сделаю всё, что в моих силах. Разумеется, если это не будет противоречить интересам Господина, – дозволение Роберта меня волновало меньше всего, но логично, что подчинённые ослушаться его не вправе.
– Мне нужна помощь с приобретением автомобиля. Возможно решить эту проблему до заката?
– Вполне, но мне нужно чуть больше конкретики. Цвет, марка, модель, приемлемая стоимость? – он не спорил и не задавал лишних вопросов, лишь дружелюбно улыбнулся идеально симметричными губами, за что я уже была благодарна.
– Обойдёмся без излишеств. Машина должна привлекать к себе минимум внимания. Выбор всего остального полностью доверяю Вам. Я некомпетентна в этом вопросе, – с этими словами я протянула конверт с наличными.
Джон мельком оценил его содержимое и многозначительно взглянул на меня. Очевидно, сумма была оценена как ничтожно маленькая, но от комментариев он воздержался. Скромность здесь явно не приветствовалась никем, кроме меня.
– Будет сделано.
Помощник сдержал своё слово, и заветные ключи были у меня аккурат к заходу солнца. Похвально. Похоже, для свиты Роберта подобные поручения – не более, чем рутина, но мне понадобится немало времени, чтобы к этому привыкнуть. Приобретением стал коричневый седан, скромно украшенный хромированными элементами. Прежде мне не доводилось управлять транспортным средством, но обучение чему-либо новому значительно упрощается благодаря улучшенным рефлексам, так что проблем с управлением транспортным средством возникнуть не должно. Но я знала того, кто решительно выступит против данной затеи, и он уже надвигался на меня, подобно грозовому облаку. Распущенные волосы и края пиджака вздымались от порывов ветра. Не хватало только искрящихся молний, летящих во все стороны.
– Что это значит, Илина? – голос был напряжённым и встревоженным одновременно.
– Теперь я могу сопровождать Вас на личном автомобиле, – ответила я подчёркнуто сухо и вежливо.
Размышления о произошедшем были долгими и мучительными. Вести себя так, словно ничего не случилось, было бы выше моих сил, но я должна подедрживать деловые отношения. Ради Алека, который об этом просил. Ради Даны, которой я всем обязана. Ради благополучия бессмертных, проживающих на территориях трёх разных кланов. Ради Роберта, пусть он и не нуждается в этом. Если мне придётся пожертвовать своим существованием, я сделаю это без колебаний, ибо точно знаю, во имя кого и чего это будет. Моим собственным чувствам здесь места нет. Нет…
– Я отдам тебе свою машину или возьми из гаража любую, какую пожелаешь, но позволить тебе передвигаться наэтомя не могу, – он, как всегда, пытался сохранять самообладание и спасти ситуацию. Благородно, но абсолютно бессмысленно.
– Пф. Зачем старейшине любезничать с подчинёнными?
– У него есть свои причины.
Интересно, какие же? Отгоняя от себя лишние мысли, я продолжила гнуть свою линию.
– Я ценю Вашу щедрость, но данный вариант полностью соответствует моему статусу. Нам не следует задерживаться, Господин. Путь предстоит неблизкий, – на этой ноте я села внутрь и повернула ключ зажигания, старательно избегая зрительного контакта между нами.
Смехотворно полагать, что тонким слоем железа возможно отгородиться от бессмертного существа, но я надеялась, что Роберту хватит такта не вторгаться в чужое пространство. Он сжал кулаки с такой силой, что бледная кожа стала совсем белой.
– Твоя своенравность порой переходит все границы, Лина, – с этими словами Роберт захлопнул дверь.
Совладав с гневом, статная фигура всё же развернулась и скрылась внутри своего внедорожника, а мне хотелось поскорее начать движение, пока не возникло соблазна сдаться и покорно пойти следом. Раньше для передвижений я использовала только собственные возможности, но следует признать, что до некоторых локаций действительно быстрее и удобнее добраться с помощью автомобиля. Кроме своей монотонности длительные поездки не были лишены некоего шарма. Сосредоточившись на дороге, мне так и не удалось искоренить мысли о словах, правильность которых признавать категорически не хотелось.
Завидев свободное место в трёх кварталах от гостиницы, я припарковалась, решив не привлекать излишнего внимания к своему средству передвижения. Роберт неотрывно следил за каждым моим шагом. Мне очень хотелось его внимания, но довольствоваться приходилось лишь тотальным контролем, который вызывал только бурю негодования. Окружающим не стоит видеть перемены в наших взаимоотношениях, поэтому сесть к нему в машину, чтобы подъехать ко входу вместе, всё-таки пришлось. Проходя мимо стойки администратора, мы, но правильнее будет сказать, что только Роберт, получили эмоциональное приетствие от знакомой обладательницы золотистых локонов.
– Мы неимоверно рады снова видеть Вас в наших стенах! Внезапный отъезд заставил нас беспокоиться.
Её притворная слащавость сводила скулы. Будь я человеком, мне захотелось бы выпить залпом литр воды, но я продолжала натянуто улыбаться, не выходя из дружелюбного образа.
– Обязанности старейшины порой требуют личного присутствия. Вашу наблюдательность я мог бы расценить как нарушение приватности, но мы оба знаем, кто истинный адресат этих слов. Советую избавить меня от дальнейшей беседы, похожей на допрос, – в его тоне отчётливо слышались стальные ноты.
Роберта нельзя было обвинить в надменности или заносчивости. Он всегда умел продемонстрировать внутренний стержень без лишних эмоций, не теряя собственного достоинства. Жёсткость и вежливость он умудрялся держать в балансе, правда, сегодня чаша весов явно склонялась в сторону первого. Роберт вобрал в себя все качества в нужных пропорциях. Мои недостатки он с лихвой дополнял своими бесчисленными достоинствами.Могбыдополнять.
До сих пор мы не сказали друг другу ни единого слова. Любопытно, какую тактику в общении он изберёт. Впрочем, с чего я решила, что его волнует какая-то бессмертная, воспылавшая чувствами, взявшимися из ниоткуда? Может его предыдущие избранницы были менее претенциозными, чем я?
Миновав последний лестничный пролёт, я морально готовилась к началу диалога. Дальнейшая стратегия не была обсуждена и лучше поскорее это исправить. Когда дверь номера оказалась в непосредственной близости, я остановилась, уперевшись взглядом в одну точку. Роберт стоял справа от меня, ровно в трёх шагах. Не уйдёт и секунды на то, чтобы преодолеть столь ничтожное растояние, но сейчас он казался недосягаемым для меня.
– Нам необходимо поговорить. Коридор – не самое удачное место для этого, – спокойно изрёк низкий мужской голос.
Удачного времени и места не могло быть вовсе, но об этом я промолчала, приглашая Роберта войти в комнату. Садиться не стала. Он тоже продолжал стоять, держась на расстоянии.
– Илина, мне снова обращаться к Вам на «Вы»? – из его уст это прозвучало настолько отстранённо, что стало нестерпимо холодно. Несмотря на то, что это ощущение позабыто нами давным-давно.
Я всегда была одиночкой по натуре, и в какое же бешенство меня приводит душевная уязвимость, которую ведёт за собой привязанность!
– Старейшина волен называть меня так, как считает нужным, – снова приходилось говорить совсем не то, что хочется.
– А ты правда этого желаешь, Лина? – проговорил он, делая шаг навстречу.
– Что Вы хотите улышать? – терпение, которым я и без того не отличалась, проходило суровое испытание на прочность.
– То, что тыдействительнохочешь мне сказать, – сквозь его хриплый голос стремилась прорезаться мольба.
– Я хочу сказать, что у меня есть план, – с этими словами я переключилась на плотно набитую сумку, ставшую последним оплотом моего самообладания.
Расстегнув молнию, я представила вниманию Роберта толстые пачки листовок. Я предусмотрительно напечатала и упаковала их ещё в Рольштаде. Идея о распространении информации посетила меня как раз после эмоциональной встряски, так что я хотя бы смогла отвлечь себя от терзаний. Интересно, чем в это время занимался Роберт? Его широкая бровь вопросительно изогнулась, и я попыталась внести ясность в происходящее.
– Мы будем расклеивать объявления о пропаже Марка Холла в разных местах столицы и наблюдать за реакцией местных. Как смертных, так и бессмертных.
– Позволь уточнить, на какую именно реакцию ты рассчитываешь? – спросил Роберт с интересом, но лёгкий флёр скепсиса всё же витал вокруг его слов.
– На любую. Даже на её полное отсутствие, что тоже будет считаться результатом, – я старалась говорить настойчиво, чтобы скудные доводы звучали убедительно.
– Маршрут, как я подозреваю, уже намечен? – проницательность входила в длинный список его многочисленных достоинств.
– Предлагаю разделиться и начать с менее населённых окраин. Постепенно будем сужать радиус. Если отправной точкой назначить центр города, а тактика окажется неверной, мы зря привлечём внимание и не сможем довести задуманное до конца.
– Разделимся, – медленно повторил он. – Как тогда, в первую же ночь, проведённую здесь? Чтобы я понятия не имел, где ты и что с тобой происходит? На чужой, если не сказать враждебной, территории? Нет, – отрезал Робер, наградив меня суровым взглядом.
Вместо ответа я с вызовом подняла подбородок, ясно давая понять, что не отступлюсь от затеи. Мужчина, претендующий на звание идеального, запустил руки в карманы широких брюк, с безукоризненно отглаженными стрелками, и принялся мерить комнату тяжёлыми шагами. При всех различиях, у нас было значительно больше точек соприкосновения, чем могло показаться на первый взгляд. Выражения наших лиц вполне могли бы посостязаться в своей мрачности, а убийственные взгляды устроить дуэль. Стоит заметить, что моя настойчивость была вызвана вовсе не банальным упрямством, которым я не обделена. Хотелось ли мне произвести впечатление на Роберта? Да, безусловно, но это не единственное желание. К активным действиям, прежде всего, меня подталкивало стремление раскрыть и испытать собственные возможности. Почему и в какой момент я сочла себя слабой? Если к нашей троице действительно проявят снисхождение, я не позволю близким мне личностям и дальше отгораживаться от собственных стремлений. Существование в тени больше не будет их участью. Очень возможно, что и моей тоже.
– Мой приезд в Рольштад связан исключительно с оказанием содействия. Если мне не дозволено исполнять свои обязательства, то не совсем ясны цели моего пребывания здесь, – было странно слышать в собственной речи нотки дипломатии, более характерной для Алека.
Роберт застыл в напряжённой позе. Несколько минут он стоял спиной ко мне, склонив голову, лишая всякой возможности идентифицировать свои эмоции. Меня одолевало нестерпимое желание подойти и прижаться к нему, позабыв обо всём на свете. В первую очередь о том, что это желание невзаимно, но боюсь, безупречная память не позволит этого сделать. Выбросить его из головы, будучи человеком, было бы гораздо легче. Наверное. Прежде мне никогда не доводилось испытывать… Впрочем, неважно.
– Я дам согласие, но действовать будем строго в рамках договорённостей. Для начала мы тщательно изучим карту и поделим территорию на зоны. Обозначим начальную и конечную точки для каждого маршрута. Установим временные рамки, – в конце концов он сдался, но его строгий тон давал понять, что злоупотреблять доверием больше не стоит.
Досконально обсудив все детали нашей операции, я заверила, что буду действовать с предельной осторожностью, но всё же поклясться в этом не могла. Предварительно столицу разделили на пять окружностей, каждую из которых предполагалось успеть охватить за одну ночь. Запас времени отводился ещё и на то, чтобы обойти предыдущую территорию для оценивания результата, ведь активность смертных выше всего в дневное время, когда мы вынуждены скрываться и бездействовать.
Улица скудно освещалась несколькими тусклыми фонарями. Внушительный слой неровной наледи и грязные сугробы ярко контрастировали с вычищенными дорогами, пролегающими вокруг элитных зданий центра. Изредка мимо меня проезжали машины или проходили фигуры, спешащие домой. Дождавшись момента, когда улица опустеет, я быстро приклеила лист бумаги к фонарному столбу и поспешила к следующей точке. Двери подъездов и фасады жилых домов мы не включили в список объектов, подлежащих нанесению «метки». Излишнее внимание масс и бурное обсуждение провоцировать не стоит. Невзрачной ориентировкой, висящей на неприметном столбе, с большей вероятностью заинтересуется тот, кто контролирует распространение информации.
Закончив обход своего радиуса, я встретилась с Робертом в условленном месте, не опоздав ни на минуту. Больше от нас ничего не зависело, оставалось только ждать, как развернутся дальнейшие события. Я старалась не думать о том, что возвращаться придётся вместе, но этот момент настал. Прогулки порознь могли вызывать подозрения, поэтому по пути в гостиницу мы завернули в парочку заведений, чтобы провести там немного времени. Роберт не принуждал к общению и держался отстранённо, лишь отпуская редкие реплики о местных достопримечательностях, что заставляло чувствовать облегчение и сожаление одновременно.
Следующая ночь не привнесла в раследование ничего нового. В холодном царстве людского безразличия всё оставалось на прежних местах. Если смертные равнодушны друг к другу, почему их судьбы должны иметь ценность для нас? Первые отклики появились только через сутки, но реакции были однотипными. Прохожие не задерживали внимания на фотографии и суетливо шли дальше, по своим приземлённым делам, которые находили более важными. Единицы останавливались, чтобы бегло прочитать текст. Бессмертные и вовсе игнорировали печатный призыв о помощи, за исключением нескольких субъектов. Кто-то выбрасывал скомканные листы без особых эмоций, заботясь о поддержании порядка, другие делали это с откровенным насмехательством над чужой проблемой. Лишь на четвёртую вылазку я стала свидетелем действительно необычной картины.
Круг сужался. Первым я заприметила небольшой клуб с вычурной неоновой вывеской. Судя по внешнему виду его бессмертных посетителей, можно предположить, что часть из них точно вхожа в элитное общество. Действовать нужно быстро и предельно аккуратно. Дождавшись, когда поток входящих прервётся, я выполнила первостепенную задачу и вскарабкалась на крышу ближайшего ресторана, откуда открывался замечательный обзор. Минуты томительно тянулись, а результата всё не было. Хочется верить, что у Роберта время проходит продуктивнее, иначе я утрачу остаток веры в собственный план. Когда настал момент сменить дислокацию, я подошла к краю и собиралась спрыгуть вниз, как вдруг боковым зрением уловила то, что пробудило во мне хищный азарт. Обладательница платиновых волос длиною до плеч сорвала приманку, аккуратно сложила её и убрала в карман светлого кашемирового пальто, после чего скрылась за дверями клуба. Огромную досаду я испытала, когда осознала, что отправиться следом за ней не могу. Неприметная одежда отлично справлялась с маскировкой, но категорически не подходила для посещения модного заведения. Я судорожно думала, каким способом можно быстро проникнуть внутрь, не прибегая к внушению, но внезапно решение пришло само собой. Юная особа в вызывающем наряде свернула за угол и достала пачку сигарет, но закурить не успела. Интересно, что толкает людей на то, чтобы осознанно сокращать срок ничтожно короткой жизни, травить слабое тело ядом и продавать его первому встречному? Впрочем, какая мне разница. Неслышно материализовавшись за спиной, я крепко обхватила и сдавила локтём хрупкую шею, перекрыв доступ к кислороду. Жертва не издала ни звука. Небрежно накрашенные ногти судорожно цеплялись за мою руку, предпринимая жалкие попытки вырваться. Несмотря на всю неприязнь, лишать её жизни в мои планы не входило, но и тратить время на разговоры не хотелось. Когда тело обмякло, я отволокла его подальше в тень и приступила к перевоплощению. Несуразную шубу кричащего розового цвета я великодушно оставила на девушке, понимая, что холодная ночь может убить её, а блестящее платье с глубоким декольте, сшитое из эластичной ткани, насквозь пропитанной табачным дымом, спешно натянула на себя. Старую одежду, дабы сэкономить время, я разорвала в процессе переодевания и выкинула в мусорный бак, стоящий неподалёку. Нацепив на лицо очаровательную улыбку, я развернулась и направилась ко входу, но цель меня опередила. Нервно озираясь, незнакомка выскочила на улицу и быстрым шагом направилась вдоль домов. Кажется, мне удалось остаться незамеченной, но сейчас это не слишком волновало. Ведомая инстинктами, я бросилась по следу, но ровно через квартал меня ожидало сокрушительное поражение. Стройный силуэт бесследно исчез, растворился, словно пустынный мираж. Дьявол! Бессмертная оказалась с сюрпризом, и я с позором упустила её. Что ж, хотя бы не пришлось потратить целую ночь на очередной провал. Взбудораженная произошедшим, я поспешила поделиться этим со своим напарником. К счастью, разыскать его было несложно.
Одной рукой я обхватила себя за оголённые плечи, а другой – придерживала края ткани, дабы глубокий вырез перестал бесстыдно оголять бедро. Бросив быстрый взгляд, Роберт незамедлительно снял с себя пиджак и укутал меня в него от посторонних глаз. Понимая, что выгляжу, как последняя грешница, я поспешила оправдаться.
– Не спрашивай. Вынужденная мера.
Отойдя подальше от оживлённых улиц, я в мельчайших подробностях рассказала обо всём, что со мной приключилось.
– Она чертовски быстрая, – сокрушённо повторила я в который раз, заканчивая повествование. – Я не справилась, но уверена, что ты бы догнал её.
– Перестань напрасно обвинять себя. Я догадываюсь, кто тебе повстречался.
– И кто же она такая?
– Одна амбициозная особа была изгнана из Церпеша по подозрению в шпионаже и искала убежища в Рольштаде. Как понимаешь, позволить личности с сомнительной репутацией подобраться к совету я не мог. Не буду делать преждевременных заявлений и озвучивать конкретное имя. Если моё предположение верно, нам обоим доведётся встретиться с ней лично и очень скоро.
Похоже, проблемы с доверием были не только у меня. Недомолвки раздражали, но свою часть работы я выполнила. Пусть Роберт сам разбирается со всем остальным, если не считает нужным делиться подробностями.
– Раз мы освободились, позволь узнать, есть ли слабая надежда, что ты дашь согласие на невинную прогулку? Могу поспорить, посещение очередного ресторана не доставило бы тебе удовольствия. Я знаю место, которое тебе точно понравится, – предложил Роберт.
Самоуверенно, но иногда и впрямь казалось, что он знает и понимает меня гораздо лучше, чем я сама.
– Выбор невелик, так что идём, – незаметно для себя я снова перешла на «ты».
Место, куда Роберт повёл меня, находилось в пригороде. По шуму бурного течения нетрудно было догадаться, что мы приближаемся к реке. Шумный поток стремительно бежал меж отвесных скалистых берегов. На возвышенности располагался фрагмент старого, разрушенного каменного моста, поросший мхом. Недолго думая, я улеглась на него и устремила взор в небо. Сколько тысяч ночей я провела, наблюдая за россыпью мельчайших хладных светил, охваченная мыслями о вечном, загадочном, недосягаемом?
– Эта река впадает в море у берегов Рольштада, на несколько километров выше залива, где построен мой дом.
– Безмерно рада, что ты проникся ностальгией, – правда, мой тон говорил об обратном.
– Скучаешь по дому? – вкрадчиво спросил Роберт, садясь неподалёку.
– Пф. Нельзя скучать по тому, чего у тебя нет.
– Но ведь где-то ты проживала все эти годы. Неужели ни одно место не пришлось по нраву, даже Нивэйс?
Приподнявшись на локтях, я одарила Роберта взглядом исподлобья. Он сидел на краю, скрестив руки в замок. Не сомневаюсь в искренности его желания узнать обо мне больше, но для чего? Первая попытка сближения уже обернулась крахом. И всё же я сдалась, видя искренний интерес в его глазах.
– Нравилось. Но ни один дом я никогда не считала «своим». Я не чувствую себя частью этого мира, и он отвечает мне тем же.
– Тоскуешь по человеческой жизни?
Я ждала, когда прозвучит этот вопрос. Тема прошлого всегда отзывалась во мне смесью неоднозначных чувств, щедро приправленных горечью. Возможно, виной этому служили привязки, которые есть у каждого из нас, но было ощущение, что за болью скрывается что-то другое. Почему Роберту нравится постоянно всё усложнять?
– Нет. Я не выбирала бессмертие, но как-то сразу смирилась с изменениями. Порой оно тяготит, однако, поводов хотеть быть человеком у меня нет. Прежнюю жизнь нельзя назвать ни скверной, ни счастливой. В моей голове не осталось никаких красочных воспоминаний, только их тени.
– Тебе никогда не хотелось иметь собственную семью? – поинтересовался он осторожно.
– Не знаю, – мне действительно тяжело было воскресить в памяти свои человеческие мечты и стремления. – При жизни с этим не сложилось, значит, не слишком хотелось. Став бессмертной, я никого и ничего не потеряла, а только обрела. Никогда не сокрушалась из-за отсутствия возможности оставить потомство и не понимаю тех, кто мыслит иначе. Зачем продолжаться в ком-то, если естественная смерть нам никогда не грозит?
– Справедливо. Но совсем одинокой ты никогда не была, ведь так?
– Если бы не Алек, мне было бы гораздо тяжелее и тогда, и сейчас. Без ангельского терпения Даны, я тоже не занималась бы делами клана, а наверняка рыскала бы по улицам, оставляя за собой вереницу обескровленных трупов.
Лицо Роберта приобрело выражение глубокой задумчивости.
– В чём кроется причина твоей ненависти к смертным? – в его голосе слышались едва уловимые ноты сожаления.
– Пф. А за что их так любишь ты?
– Я отношусь с уважением к каждому виду и стараюсь придерживаться минимального вмешательства в жизненный уклад людей.
– По твоей политике это весьма заметно. Я не испытываю к ним никаких чувств, включая ненависть, но действительно считаю, что большинство не заслуживает громкого звания «человек». Эти исчезновения… Почему ты сразу решил, что в этом замешаны наши собратья? Какая им выгода в том, чтобы прикрывать убийства, совершённые самими же смертными? Отвечу на свой вопрос сама: никакой. Не может быть, чтобы к каждой пропаже приложил руку бессмертный, – я медленно, но верно начинала закипать.
Поднявшись на ноги, Роберт нахмурился и принялся ходить из стороны в сторону. Тема явно была для него болезненной.
– Потому что я не верю в альтруизм, если он исходит от Мартина. Его стремление создать альянс небеспочвенно. Должна быть менее очевидная причина, помимо жажды власти, о которой мы пока не ведаем. Всё гораздо запутаннее, чем кажется, Илина.
Теперь на ноги вскочила уже я, уперев руки в бока.
– Правда? А мне казалось, что всё прозрачнее, чем родниковая вода. Спасибо, что предупредил о подвохе!
– Пожалуйста, – ответил он совершенно беззлобно, чем ещё больше разозлил меня.
– Ты ко всему так равнодушен?!
– Нет.
Диалог снова зашёл в тупик, но я не намерена сдаваться, пока не выведу Роберта на эмоции.
– Что тебя так гнетёт, скажи?
– Многое.
– Воистину достойный ответ для недостойного собеседника.
– Илина, – понизил он голос, – яхочу, но не могу всем поделиться. Сейчас неподходящее время для этого.
– Как смешно слышать слово «время» из уст бессмертного. Сколько столетий мне подождать, чтобы удостоиться чести узнать о тебе хоть что-нибудь? Думаю, этот момент не наступит никогда.
– Ты всё понимаешь неверно.
– Верно то, что я совсем не понимаютебя.
В ответ Роберт молча закрыл глаза и сжал переносицу. И это мой характер считают трудным?!
– Меня снедает чувство вины за совершённую ошибку. Я позволил себе лишнее, хотя не имел никакого морального права так поступать. Каюсь пред тобой и прошу прощения.
– Пф. Приятно знать, что наш поцелуй Вы считаете ошибкой, – скрыть досадное разочарование не получилось.
– Этого я не говорил.
– Знаете, нам не стоит идти на съезд вместе. Ваше окружение никогда не примет такую, как я. Возьмите с собой более опытного и презентабельного советника, а я с удовольствием вернусь в Рольштад и поработаю с братцем в резиденции.
– Чужое мнение изменчиво. Верные союзники могут обернуться врагами и наоборот. Ты имеешь полное право злиться, но моей спутницей станешь именно ты, Лина. Это чрезвычайно важно, – голос его был серьёзен, а в глазах застыла мольба.
Смиренно кивнув головой, я понимала, что в очередной раз позволяю использовать себя в тёмную. Дьявол, что этот мужчина делает со мной? В общих чертах я представляла, с кем предстоит встретиться и какой реакции ожидать, но был ещё один вопрос, который не давал покоя.
– Скажи, почему древнейших осталось так мало? Кто-то из них прибудет на съезд?
– Да. Правителю Церпеша восемьсот двадцать три года, и он не собирается отходить от дел, но далеко не каждый следует его примеру. Старость – это не только про морщины, Лина. Наша физическая оболочка остаётся неизменной, а вот моральная составляющая личности вполне подлежит износу. Иногда наступает момент, когда хочется поставить точку, как это сделал Адальберт, – бросив на меня многозначительный взгляд, Роберт продолжил. – Многие погружаются в глубокий сон на длительный срок, изредка пробуждаясь, чтобы ознакомиться с переменами в мире. У всего должна быть своя цель. Когда её нет, становится абсолютно неважным, каким запасом времени ты обладаешь.
Всё то, о чём он говорил, было до боли знакомым, а ведь я даже не достигла трёхсотлетия. Но с появлением цели моё существование действительно заиграло новыми красками. Больше я не намерена отказываться от всего, что даровано, равно как и позволить кому-то насильно отобрать это у меня.
– Кстати о Церпеше. Каковы шансы, что нам удастся заручиться их поддержкой?
– Они есть.
– Звучит воодушевляюще, – размытый ответ мало обнадёживал. – Их язык мне не слишком хорошо знаком. Я подготовлюсь, но ты сможешь переводить, если возникнет необходимость?
– Насчёт этого не беспокойся. Я не отойду от тебя ни на шаг.
Слова Роберта звучали настолько проникновенно, что мне отчаяно хотелось верить в то, что одиночество больше не будет моей верной спутницей. Да, рядом со мной всегда были Алек и Дана, но дружеские или родственные взаимоотношения – это совсем другое.
– Надеюсь. Кажется, нам пора возвращаться. В следующий раз я готова провести время так, как ты пожелаешь, – сама не ожидала, что скажу это, но отступать поздно.
– Правда? – искренне удивился Роберт. – Даже, если я поведу тебя в самый шумный клуб и заставлю кружиться со мной в безумном танце?
Искренняя радость была редкой гостьей на его лице. Брови всегда оставались сдвинутыми, даже в момент улыбки, но сейчас морщины на лбу медленно разгладились. Я же сурово нахмурилась, правда, выглядело это фальшиво, учитывая предательски расползающуюся улыбку. Впервые за много лет я искренне и беззаботно рассмеялась.
– Конечно. Я всё выдержу, – благосклонно ответила я.
Вот только важное окончание фразы: «Ради тебя», – так и осталось неозвученным.
