Текст книги "Он меня не ненавидит (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

Соавторы: Изабелла Старлинг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

19

Джаспер

Когда мой маленький Лепесточек входит в комнату, она видит меня лежащим на локте на своей кровати.

На ее губах появляется улыбка, она сдержанная, но я вижу, что за ней скрывается счастье и еще раз облегчение.

Она с облегчением обнаруживает меня здесь после того, как подумала, что я покинул ее навсегда.

Я планировал наказывать ее гораздо дольше, чтобы она выглядывала из окна, оставив дверь балкона открытой, и практически умоляла меня прийти и забрать ее.

Быть с ней.

Однако я понял, что на самом деле я слаб, когда дело касается моей маленькой Лепесточки.

Я не могу оставаться в стороне. Это равносильно тому, что дышать нечистым воздухом. Акт дыхания есть, но это еще и удушение собственных легких.

Пока я провожу дни в офисе с Энцо и Анджело, обдумывая наши дальнейшие действия, все, о чем я могу думать, – это ночь, когда я могу наблюдать за моей маленькой Лепесточкой и видеть ее даже издалека.

Она заставляет свое лицо принять нейтральное выражение.

– Что ты здесь делаешь?

– Что хочу, блядь.

Вздох вырывается у нее, когда она садится на край кровати, это близко, но не настолько близко, чтобы я вторгался в ее пространство. Она рассеянно чешет под подбородком мистера Бингла, и он мурлычет от удовольствия.

Маленький засранец.

Я действительно пересматриваю свою систему ударов по животным.

– Лучио только что угрожал мне, – говорит она со вздохом. – Как ты думаешь, он обидит папу?

– Если представится возможность, он не только причинит вред Паоло, но и убьет вас обоих и сохранит ваши останки в банках.

Она шумно сглатывает. Хорошо.

Теперь она знает, в какое логово львов она попала.

И я собираюсь использовать этот шанс, чтобы так или иначе переманить ее на свою сторону.

Я не могу продолжать пробираться в дом Паоло. Рано или поздно кто-нибудь из охранников уловит закономерность, и все будет кончено.

Она смотрит на меня.

– Что мне делать?

– Почему ты спрашиваешь меня?

– Ну, ты больше знаком с такой жизнью, чем я.

Тот факт, что она спрашивает мое мнение, должен был бы мне льстить, но это не так. Она спрашивает меня только для того, чтобы еще больше укоренить себя со своим гребаным отцом и фамилией.

Мистер Бингли снова громко мурлычет, и я отталкиваю его. Он спрыгивает с кровати, но не раньше, чем царапает меня.

– Эй! – протестует она, похоже, больше беспокоясь о своем коте, чем обо мне.

– Он меня поцарапал.

– Это потому, что ты его прогнала. – Она делает паузу. – И что?

– И что?

– Ты собираешься ответить мне или по-прежнему будешь игнорировать меня?

– Я не игнорирую тебя.

– Да, точно. – Она надувается, затем быстро маскирует это. – Ты ушел в тот день, Джас.

– Ты ушла первой.

– Почему ты не можешь понять, что мне нужен мой отец?

– Наверное, потому что этот самый отец убил моего родного отца, мать, бабушку и сестру, если уж на то пошло.

Она шумно сглотнула.

– Причиной этого является мой дед, а не отец.

Я насмехаюсь.

– Ты серьезно?

– Ну да. Мой отец никогда бы так не поступил.

– Ты слишком ослеплена, что даже не можешь увидеть правду, Джорджина.

– А может, это ты отказываешься ее видеть. – Она складывает руки на груди.

На несколько секунд между нами воцаряется молчание. Бесполезно спорить с ней о причастности Паоло к смерти моей семьи. Она видит в нем нечто большее, чем жизнь, что даст ей семейную жизнь, которую она потеряла в детстве.

– Джас… – Она касается пальцами моей щеки, и я чувствую себя толстым котом, которого она ласкает, на которого смотрят эти мягкие глаза. – Почему ты не можешь отпустить?

– Отпустить что? От воспоминаний о крови, о том, как я видел пустые глаза моей матери после того, как она защитила меня своей жизнью?

– Нет, от обиды. Она только разъест тебя изнутри.

Я испускаю длинный вздох, но не отстраняюсь от ее прикосновения, когда ее палец гладит мою щеку.

На мгновение я чувствую себя неприкасаемым, как будто весь мир у меня на ладони. Пока у меня есть она, я могу быть непобедимым ублюдком.

Я хватаю ее за руку и подтягиваю под себя. Она издает возбужденный вскрик, который переходит в стон, когда я приникаю к ее губам.

– Джас… – Ее пальцы запутались в моих волосах, и она целует меня с преданностью, как будто ей, как и мне, нужно это чувство принадлежности, чувство, что мы созданы друг для друга.

Мы так долго боролись с этим, но у нас с моей маленькой Лепесточкой есть связь, интуиция, которой нет ни у кого другого.

Иногда это чертово проклятие, все то дерьмо, которое я чувствую к ней, но иногда, как сейчас, это чертово все.

В мгновение ока я раздеваю ее и себя, а затем вхожу в нее медленными размеренными толчками.

– О, Боже. – Ее тело сжимается вокруг меня, пока она держится за меня, как будто я – ее мир.

Так же, как она – мой.

Я не останавливаюсь, трахая ее медленно, так медленно, что слезы застилают ей глаза, и она смотрит на меня, словно точно зная, к чему все идет.

– Что ты делаешь со мной? – дышит она. – Возьми меня грубо, жестко. Я твоя шлюха.

– Ты больше, чем моя шлюха. Ты – мой гребаный мир.

Она кричит, сжимаясь вокруг меня со всей силы, снова и снова называя мое имя.

– Ты тоже мой мир, Джас. Мой единственный и неповторимый.

Я кончаю.

Просто так, я опорожняю свое семя в ее утробу, и в голову приходит странная мысль.

Я краду ее чертовы таблетки и закладываю в нее ребенка.

Нашего ребенка.

Она тяжело дышит, держась за мою руку, и смотрит на меня с маленькой улыбкой и ошеломленным выражением лица.

Я целую ее в висок, и она тихо стонет.

– Пойдем со мной, Лепесток.

Ее брови нахмурились.

– Куда?

– На Сицилию. Мы начнем все с чистого листа. Только ты и я.

Ее глаза расширяются от удивления, а рот открывается и закрывается, так ничего и не сказав.

Я понимаю. Даже я сам удивился этому. Все, что я знаю, это то, что мне нужна эта чертова женщина в моей жизни.

– Ч-что? – заикается она.

– Ты слышала меня. Пойдем со мной, на этот раз не как пленница, а потому что ты этого хочешь.

– Джас… – ее глаза смягчаются.

– Мы даже возьмем гребаных кошек.

Она хихикает, звук легкий, музыка для моих чертовых ушей.

Затем выражение ее лица падает.

– Ты собираешься забыть о своей обиде на отца?

Я отстраняюсь от нее и натягиваю свою одежду, мое настроение портится за долю секунды. Она должна была все испортить.

– Я понимаю это как "нет"? – Она оборачивает простыню вокруг плеча, голос трещит.

– Паоло убил мою гребаную семью, Джорджина; я не могу просто забыть об этом. Ты забыла о смерти своей матери?

– Ты несправедлива.

– Несправедлив? Знаешь, что нечестно? Быть связанным с тобой, когда ты дочь моего врага, когда я должен был убить тебя вместо того, чтобы… – Я прервался, проведя рукой по волосам.

– Вместо чего?

– Вместо того, чтобы захотеть, блядь, забрать тебя с собой на землю моей семьи.

Она складывает руки.

– Если ты не хочешь простить моего отца, то, возможно, нам стоит остаться врагами.

– Нам стоит, да?

– Я никогда не прощу тебя, если ты обидишь моего отца, Джаспер. Никогда.

Я вижу это, решимость в ней, несмотря на слезы. Она подразумевает каждое слово, и она уже сделала свой выбор.

Она выбрала своего отца.

Кровь гуще воды.

Слова Паоло, сказанные в тот раз, насмехаются надо мной.

Он прав.

Что бы я ни делал, она всегда будет возвращаться к своему отцу, к своей гребаной фамилии.

В конце концов, она Коста. Наследница Коста.

– Прощай, Джорджина. – Мои плечи опускаются, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

В самый, блядь, последний раз.

20

Джорджина

Я

вытираю слезу, скатившуюся по щеке, глядя на себя в зеркало.

Мое платье длинное и элегантное. Прическа и макияж сделаны профессионально, придавая мне утонченность, которой я никогда бы не добилась сама.

Сегодня папа представит меня миру как свою наследницу – наследницу Косты.

Хотя мое сердце учащенно бьется при этой мысли, при мысли о том, что я официально стану принцессой мафии и продолжением папиного наследия, это не причина слез.

Дело в прощании, которое Джаспер сказал несколько дней назад, в его окончательности и жестокости.

Похоже, на этот раз он говорил серьезно. Всякий раз, когда я вспоминаю его взгляд, все, что я хочу сделать, это разбиться и заплакать.

Но лидеры не могут плакать, не так ли?

Кроме того, Джаспер все еще хочет причинить боль моему отцу. Он никогда не прекратит свою бездумную месть.

Не знаю, почему я была наивной, думая, что он остановится ради меня или что он положит конец безумию.

На мгновение мне захотелось оставить все это позади и уехать с ним на Сицилию. Я хотела быть женщиной, которая сбегает от мужчины, укравшего ее сердце и разум.

Но я никогда не смогу быть парой с человеком, который собирается причинить боль моему отцу.

Стук в дверь вырывает меня из моих мыслей.

Я прочищаю горло, последний раз прикасаюсь к воротнику, прежде чем заговорить.

– Входи.

Папа входит внутрь с огромной улыбкой на лице.

– Моя прекрасная дочь. Ты так похожа на свою мать.

Он целует тыльную сторону моей руки, и я заставляю себя держаться и не плакать.

– Спасибо, папа.

– Я хочу, чтобы ты знала, что не было дня, чтобы я не скучал по тебе и твоей маме. – Он гладит тыльную сторону моей руки. – Я медленно умирал, пока ты снова не появилась в моей жизни.

– Я так счастлива, что нашла тебя. – Я целую его в щеку.

Он предлагает мне свой локоть.

– Ты готова?

– Всегда.

Пока мы идем по коридору, я делаю глубокий вдох. Я не дура. Я знаю, что женщина не может править в мире традиций, и что в конце концов потенциальные мужчины попросят у папы моей руки – если уже не попросили.

Мысль о том, что я могу быть замужем за кем-то, кроме Джаспера, заставляет меня задыхаться.

Глупо думать о нем как о муже, когда мы даже не встречались официально.

Я буду бороться с разговорами о браке изо всех сил. Несмотря на то, что все это в новинку, я верю, что смогу пройти через это с помощью папы и его мужчин. Они заботятся обо мне и отвечают на все мои вопросы, когда я спрашиваю.

Это займет время, но я справлюсь.

Но прежде всего, мне нужно покончить с этой ночью.

Глубокий вдох. Я могу это сделать.

Я представляю Джаспера рядом со мной, улыбающегося мне, и я знаю, просто знаю, что это только начало страданий.

21

Джаспер

Странно, как ваши планы могут рухнуть или взлететь в считанные секунды.

Если оглянуться на события, начавшиеся с того дня, когда Лучио сказал мне искать наследника Косты, никто из нас и представить себе не мог, что мы окажемся здесь.

Раньше мы были на одном поле боя, а теперь мы не только разделены, но и стремимся уничтожить друг друга.

С тех пор и до сих пор была только одна постоянная – моя маленькая Лепесточка с ее металлическими глазами и фальшивой улыбкой.

Она вернулась, улыбка, которая достигла ее глаз, но не сердца, улыбка, которая говорит, что она скрывает гораздо больше, чем показывает.

И да, я наблюдал, только издалека. Я наркоман, а наркоманам нужно ослабить действие наркотика, прежде чем полностью от него отказаться.

Я наблюдал, как Паоло превращал ее в свою собственную принцессу мафии, в свое наследие и наследницу. Я наблюдал, как она стоит перед зеркалом и дотрагивается пальцами до воротника.

Интересно, думает ли она обо мне так же часто, как я думаю о ней, или прикосновение к воротнику стало привычкой?

Если бы она хотела снять его, она могла бы попросить помощи у отца, и все было бы сделано, но она этого не сделала.

Она даже не попыталась избавиться от него сама, даже когда сбежала, словно желая, чтобы я нашел ее в этом ошейнике.

Сегодня вечером мы с моей маленькой Лепесточкой попрощаемся окончательно и по-настоящему. Я воплощу в жизнь ее худший кошмар, и она будет ненавидеть меня целую вечность.

Она ошибается. Я не могу просто отпустить.

Каждый раз, когда я сплю, я вижу только мертвые глаза моей матери и кровь, пропитавшую ее грудь после того, как гребаные отец, дядя и дед Лепестка хладнокровно убили всех, кто у меня был.

Из-за этого я превратился в озлобленного человека без привязанности, доверия или гребаной принадлежности – не считая того, что я был собакой для массового стрелка моей семьи.

– Готов? – спрашивает Энцо, сидя рядом со мной в машине.

Мы оба в смокингах, чтобы смешаться с остальной толпой на вечеринке Паоло. На вечеринке, где он представит мою маленькую Лепесточку как свою законную наследницу.

Вечеринка, которую я сожгу дотла.

– Анджело на месте? – спрашиваю я.

– Уже на месте.

Я застегиваю пиджак, выходя из машины.

– Давайте сделаем это.

Мы заходим в дом, размахивая фальшивыми приглашениями, которые сжирают охранники. Они не подозревают Энцо, так как он всю жизнь был союзником Косты, но охранник на входе, должно быть, новенький, так как он тоже меня не узнал. Если бы он узнал, я бы избавился от него, так что ему повезло прожить еще несколько минут.

Мы с Энцо не теряем времени между посетителями вечеринки – ублюдками в смокингах и женщинами в дорогих платьях и драгоценностях, которые притворяются, что они здесь ради моей маленькой Лепесточки. Они здесь только ради власти Коста. Хотя Паоло стар и немощен, его имени достаточно, чтобы привлечь весь гребаный город.

Мы расходимся по углам и отключаем как можно больше систем сигнализации, не вызывая диспетчерскую.

Как только я убеждаюсь, что мы достаточно ослабили внешнюю охрану, я достаю свой телефон и пишу Стефану, что пора.

Конечно, я мог бы привести тех, кто остался, и начать тотальную войну против Костасов, но у них больше людей, чем у меня, и город – их территория. Все мои люди погибли бы, а меня бы схватили, пытали и, возможно, убили.

Если бы я пошел на все, то пострадали бы только я, мои люди и люди, которые смотрят на меня с надеждой на Сицилии.

Поэтому я поступил следующим образом: использовал их силу друг против друга.

С помощью Стефана на стороне Лучио мне удалось убедить младшего брата, что его единственный путь к власти – избавиться от Паоло и Джорджины, когда они меньше всего этого ожидают.

В последнее время Лучио был неспокоен, думая, что все его усилия пойдут прахом и он потеряет место короля, когда он так близок к тому, чтобы попробовать его на вкус.

Но, будучи Коста, он никогда не хотел убивать Паоло. Он не против прикончить Джорджину и ее мать, но не своего брата. Это его долбаный способ выбрать единственного члена семьи, который у него остался.

Однако теперь, когда Паоло угрожает его жизни, мне нужен только дьявол в образе Стефана, чтобы шепнуть через плечо Лучио и убедить его, что Паоло убьет его, поэтому он может сделать это первым.

Что может быть лучше, чем застать Паоло врасплох на его собственной вечеринке?

В тот момент, когда Лучио устроит засаду, люди Паоло будут драться, а я буду смотреть, как они убивают друг друга.

Анджело отвезет Лепесток в безопасное место, пока вся эта буря не закончится. Как только ее отец умрет, она возненавидит меня, будет презирать, захочет убить.

Я приму это.

В конце концов, она никогда бы не стала полностью моей при том, как развиваются события.

Она всегда будет Коста, а я всегда буду Виталио.

Мы не маленькие Джозеф и Джаспер из интерната. Мы не две молодые души, нашедшие убежище друг в друге, теперь мы враги, и все из-за ее гребаной семьи.

Оставаясь возле окон, я делаю вид, что разговариваю с Энцо, пока мы смотрим на улицу.

Несколько людей Лучио начали проникать внутрь. Двое из людей Паоло у входа падают на землю после выстрелов.

Война уже началась.

Энцо поднимает свой бокал шампанского вместе с моим, на его губах легкая ухмылка.

Он из тех, кто любит не только вкус мести, но и хаос. Наблюдение за смертью людей вызывает в его глазах больной садизм, почти такой же, как у меня, когда я был собакой-уборщиком.

– Дамы и господа, добро пожаловать в мой дом. – Голос Паоло доносится с верхней ступеньки лестницы. Он одет в смокинг и поднимает бокал с шампанским.

Ваш последний, старина.

– Я счастлив, что вы решили присоединиться к нам, чтобы представить мою давно потерянную дочь как законную наследницу Коста. Пожалуйста, поднимите бокалы за Джорджину Коста.

Я ухмыляюсь, представляя его разочарование, когда она не появится.

Да ну его на фиг.

Анджело, должно быть, выведет ее на улицу и...

Маленькая женщина кладет свою светлую руку на руку Паоло, стоящего рядом с ним. На ней черное платье до колен. Ее черные волосы спадают волнами до середины спины.

В долю секунды мое настроение портится.

Какого черта она здесь делает? Она должна была уехать. Я сказал Анджело накачать ее наркотиками, потому что она ни за что на свете не пошла бы с ним добровольно.

Зал взрывается тостами, когда мой телефон вибрирует от сообщения.

Извини, босс, она уже была с отцом, когда я приехал.

Блядь.

Ебаный в рот!

Эта женщина всегда рушит мои планы. Всегда, блядь.

Я украдкой выглядываю наружу, но уже слишком поздно.

Пока люди внутри поднимают тост за новую наследницу Паоло, а она улыбается, как принцесса на троне своего отца, мой другой план приходит в движение так же плавно, как лодка в спокойном море.

Энцо укрывается, чтобы посмотреть, как разворачивается хаос.

Я бегу наверх. К ней – к моему гребаному проклятию.

Лицо Паоло искажается при виде меня, а черты лица Лепестка меняются от облегчения и удивления.

Прежде чем кто-либо из них успевает что-либо предпринять, люди Лучио врываются через большие двойные двери.

Крики и выстрелы эхом отдаются в воздухе, громкие голоса приказывают всем выйти на улицу.

Лучио не станет трогать своих инвесторов и тех, кто приносит ему деньги. Единственные, в ком он заинтересован, – это два человека, стоящие передо мной.

Я хватаю Лепестка за руку и тяну ее за собой.

– Джас... что ты делаешь?

– Спасаю твою гребаную жизнь, что случилось бы без всей этой драмы, если бы ты последовала за Анджело.

– Папа… – Она борется со мной, несмотря на мою стальную хватку. – Я должна забрать папу.

– Нет.

– Джаспер!

– Заткнись и иди за мной, Лепесток. Лучио без колебаний убьет тебя.

– Он причинит боль папе. – Ее голос эмоционален, зол, но и печален.

– Отпусти мою дочь сейчас же, Виталлио. – Позади меня раздается щелчок пистолета, и я останавливаюсь.

Медленно обернувшись, я вижу Паоло, не обращающего внимания на весь этот беспорядок вокруг него, на то, что его охранников убили, на то, что Лучио вошел с самодовольной ухмылкой, как король в чужой стране.

Лепесток качает головой на своего отца.

– Не надо, папа. Не стреляй в него.

В этот момент что-то внутри меня открывается.

В этот момент я знаю, что не стану убивать Паоло и заставлять ее смотреть на меня с разочарованием, ненавистью и, в конце концов, местью. Я не буду возобновлять порочный круг с ней.

На данный момент ее безопасность – самое главное. Я тяну ее за руку, но Паоло щелкает пистолетом.

– Я убью тебя, не сомневайся.

– Папа...

Все мы делаем паузу, когда Лучио достигает вершины лестницы и направляет пистолет в грудь Джорджины.

Я толкаю ее за собой, но уже слишком поздно.

Лучио нажимает на курок, и в коридоре раздается громкий взрыв.

22

Джорджина

Звуки выстрелов эхом отдаются в воздухе, но значение имеет только один.

Тот, что направлен на меня.

В одну секунду Лучио направляет на меня пистолет, в следующую – отец оказывается передо мной, а затем звук выстрела заполняет пространство.

Я вскрикиваю, когда он падает на пол.

Красное пятно сочится из его пиджака и окрашивает его рубашку в красный цвет.

Лицо Лучио искажается, осознавая, что он сделал.

Я падаю на колени рядом с отцом, прижимая дрожащие руки к его кровоточащей груди.

– Вызовите скорую помощь, – кричу я во всю мощь своих легких. – Кто-нибудь, вызовите скорую!

Я лечила много огнестрельных ранений и знаю, что пациенты не выживают после потери такого количества крови, особенно если у них слабые легкие, как у отца, но я отказываюсь в это верить. Я отказываюсь смотреть на логическую сторону вещей.

Его лицо становится липко-белым, он кладет свою руку поверх моей, его губы становятся синими.

– Нет, нет, папа, останься со мной.

– Я так счастлив, что успел встретить тебя перед смертью, Джорджи...

– Нет, папа. Ты обещал быть со мной на каждом шагу. Останься, пожалуйста. Мы не провели вместе ни одного часа.

Слезы падают по моим щекам, когда я нажимаю сильнее.

Он вздрагивает, но кровь не останавливается. Даже немного.

Мой папа умирает. Я чувствую это, и мое сердце медленно, но верно разрывается из-за этого.

– П-папа...

– Я люблю тебя, Джорджи… – шепчет он, когда его рука тяжелеет в моей, а его глаза смотрят в никуда.

– Нет, папа!

– Паоло… – Голос Лучио прорезает мое горе, как нож. – Это все из-за тебя. – Он направляет на меня пистолет. – Из-за тебя он мертв.

Джаспер появляется рядом с ним, и я знаю, просто знаю, что он получит пулю за меня, как это сделал отец. Он умрет за меня.

Я не могу позволить ему сделать это. Я не могу позволить Лучио забрать у меня больше ни одного человека.

Ярость бурлит во мне, как ток. Я позволяю ей полностью овладеть собой, выхватываю папин пистолет, который упал на бок, целюсь в грудь Лучио и стреляю.

Без колебаний. Ни дрожи в пальцах.

Когда он падает на землю, его лицо искажается от шока и ужаса, все вокруг, кажется, замирают на секунду.

Этот человек забрал мою мать, а теперь и моего отца.

Он разрушил мою и Джаспера жизни, и теперь он расплачивается за это.

Он платит кровью.