Текст книги "Неверный (СИ)"

Автор книги: Рина Каримова

Соавторы: Валерия Ангелос
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

27. Глава от Веры и глава от Эмира (Неверного)

– Помнишь, как ты нашла браслет у Эмира? Случайно. Решила, это подарок на твой день рождения, – говорит Снежана. – Ну так вот, Вера, никакого подарка он тебе в тот раз не готовил. Он вообще про твой день рождения забыл. Это был мой подарок. На День Влюбленных! Ясно тебе?

Снежана довольно усмехается.

– Ему, конечно, пришлось сделать вид, будто все так и есть. Разводиться он с тобой не хотел. До последнего. Жалел. Так и говорил мне – что эта никчемная будет без меня делать? И правда – что, Вер?

Ну кое-что могу, как выяснилось.

Без мужа не пропадаю. Жизнь свою постепенно обустраиваю. Шаг за шагом. Может, не так уж и стремительно, однако…

Браслет.

Мои мысли невольно возвращаются к подарку.

Да, я и правда случайно наткнулась на тот браслет. И потом, когда увидела у Снежаны такой же, что-то слегка царапнуло.

Она еще так выставляла его передо мной.

– У Эмира прекрасный вкус! – восклицала довольно. – Видишь, я себе точно такой же купила? Красиво, да?

Теперь все складывается.

Наверное.

До чего же мерзко…

– Эмир богатый человек, – продолжает Снежана теперь. – Так что для него не проблема купить второй браслет, что он и сделал. Но знаешь, чему я до сих пор удивляюсь, Вер?

Одинаковые подарки. Для жены и для любовницы.

А если бы я не нашла браслет, то…

Сама не знаю, почему стою здесь. Даже Снежану уже не слушаю. Точнее, часть ее слов долетает до меня, а часть растворяется, так и не проникая в сознание.

Просто думаю обо всем этом. И снова накрывает.

Правильнее всего оттолкнуть Снежану, пройти вперед. Но я не делаю ничего. Застываю и будто проваливаюсь в омут.

Так больно. Гадко. Снова. До тошноты.

– Как ты могла ничего не замечать? – спрашивает Снежана. – Столько лет. Неужели ты не чувствовала, что Эмиру на тебя плевать? Ты стала для него… пресной. Скучной. Понимаешь? Никакой. Как блюдо без вкуса. Он так устал от тебя. А ты ничего в упор не видела. Как это, Вер?

– Отойди, – бросаю, качнув головой.

Что-то мне нехорошо.

Чувствую, надо присесть.

– А уж какие эмоции я ему подарила, – протягивает Снежана и смеется. – У нас одна из самых ярких встреч была прямо в вашей спальне. Как же горячо. Как остро…

– Что?

– Ты тогда уехала. К дочке на пару дней. Эмир из-за работы не смог. Ну так он сказал тебе. А на деле… все он мог. Просто сама понимаешь, ему с тобой не сдалось время проводить. Да и дочка ему не особо нужна. Она уже взрослая. Сама разберется. Ты же в курсе, как Эмир мечтал про сына. И я ему этого сына подарю.

Снежана выразительно поглаживает живот, прижимаясь спиной к двери.

А я шагаю назад.

Что-то совсем дурно становится. Тошнота сильнее. Живот как-то болезненно тянет.

Где-то здесь диван. Можно присесть.

Ноги подрагивают. Слабость накатывает свинцовыми волнами.

– Эффектный потолок у вас в спальне, – со знанием дела замечает Снежана и широко усмехается. – Вся эта лепнина выглядит немного старомодно. Я бы так никогда свой дом не обставила. Но Эмир любит нечто подобное. Вещи с историей. Наверное, потому он и не мог никак решиться на развод. Ты же тоже для него своего рода… раритет. Пусть и сомнительный. Он же не просто так тебя никуда не звал, не выводил в свет. Столько мероприятий проходило. И знаешь, кто его сопровождал? Я! Со мной ему показаться было не стыдно.

Кажется, у меня голова кружится.

Кажется?..

Впервые так сильно. И сердце колотится просто бешено. Лицо горит. Видимо, давление поднялось. Резко.

– Но знаешь, Эмиру сейчас моя спальня нравится гораздо больше. Там зеркальный потолок. Получше вашего. И как Эмир…

Договорить Снежана не успевает.

Дверь резко распахивается. И это ее сбивает.

Она отшатывается в сторону.

А я пробую дойти до дивана. Рефлекторно накрываю живот ладонью. Тянущие ощущения становятся все сильнее.

Точно что-то не то.

Надо… позвать медсестру. Кого-нибудь. Но у меня не получается выдать вслух ни единого звука.

А после взгляд падает на открывшийся проем.

– Вера, – хрипло выдает Эмир, глядя в мои глаза.

Он… здесь. У моего врача. Но…

Да не важно.

Меня уже так трясет и такая боль скручивает изнутри, что на Таирова наплевать.

Врач. Мне нужен врач. Срочно!..

Но я не могу ничего сказать. Горло сдавливает, сводит будто судорогой. И мир вокруг вращается сильнее.

– Снежана, какого черта? – доносится резкий голос Таирова. – Ты что здесь устроила?

Ускользаю в темноту. В полное онемение.

Последнее, что успеваю отметить – собственное отражение в зеркальной панели напротив. Что-то красное пропитывает мою светлую одежду.

Кровь…

Ужас сковывает окончательно.

А дальше – ноги больше не держат.

Но кто-то подхватывает меня. Поднимает. Держит горячими руками. А после я уже ничего не помню. Пустота.

Мой ребенок.

Мой… малыш.

+++

Прихожу в сознание под мерный писк приборов. Открываю глаза. Разум затапливают воспоминания.

Боль. У меня кружится голова. Падаю…

Кто-то подхватывает меня на руки.

Нервно накрываю живот ладонями.

Ребенок.

– Все хорошо, Вера, не волнуйтесь, пожалуйста, – доносится до меня голос врача. – Вам сейчас нельзя переживать.

– Мой ребенок… – шепчу, опасаясь услышать самое страшное.

– Ваш ребенок в порядке, – говорит женщина, сжимает мою руку. – Угроза была. Серьезная. Вам лучше несколько дней провести в больнице. Но сейчас ситуация стабильная. Просто на будущее вам надо быть гораздо осторожнее. Никакого стресса. Больше отдыха.

– Хорошо, конечно, я понимаю. Но сейчас… все нормально?

– Да, – кивает она. – На данный момент. Я буду наблюдать вас эти несколько дней, поскольку ваш гинеколог завтра уходит в отпуск. Всю информацию ей передам.

Рассеянно веду головой.

– Не хочу вас пугать, Вера, но вы же сами понимаете, беременность в любом возрасте может протекать по-разному. Это всегда требует много сил от женского организма. И вам… необходимо быть особенно внимательной к себе. Конечно, я и с вашим мужем побеседую. Видно, что он мужчина авторитарный. Но здесь такой случай…

– Подождите, – холодею. – Что вы сказали? С моим… мужем?

– Да, – замечает она, отпускает мою руку, открывает папку, которая лежит на небольшом столе возле кровати, листает, проверяет что-то. – Эмир Таиров. Ваш супруг. Верно?

Застыв, смотрю на нее.

– Он вас на руках сюда занес, – продолжает.

Говорит и говорит.

А меня паника охватывает.

Значит, Эмир все знает?

Ну да. Он же был в клинике. Я сама его видела, перед тем как отключилась. Не понимаю, что Таиров здесь делал. Приехал со Снежаной? Но она вышла. И врач так не принимает. Хотя может если там какой-то исключительный случай.

Качаю головой. Стараюсь сосредоточиться.

Разве важно, по какой именно причине Эмир здесь оказался? Нет, вряд ли. А вот то, что он знает про мою беременность…

Видел, как я схватилась за живот. Как на моей одежде проступила кровь.

Но я еще на что-то надеюсь.

– Вы сказали ему? – спрашиваю. – Про ребенка?

Врач смотрит на меня удивленно.

– Не вполне понимаю вас, – говорит она наконец. – Но да, я скажу вашему мужу, что угроза миновала. Ваш малыш в порядке.

– Не надо, – приподнимаюсь. – Пожалуйста, не говорите ему ничего.

– Вера, тише, вам лучше прилечь.

Мягко пробует вернуть меня обратно. Уложить на подушку.

– Понимаю, в семейной жизни бывают разные периоды, но вы обязательно решите ваш конфликт. Тем более, видно, что муж от вас без ума. Пылинки сдувает. Ну… судя по его поведению, – она хмурится. – Где-то перегибает. Разорался здесь. Чтобы вас спасали. Но… именно к вам у него особенное отношение. Сразу чувствуется.

Да уж. Такое «особенное», что плакать хочется.

– Нет, вы не понимаете, – выпаливаю. – Прошу вас. Он не должен знать. Он вообще уже не мой муж. Мы развелись. Недавно. И… у него любовница. Она тоже беременная.

Врач застывает, глядя на меня.

– Подождите, Вера, но как… – нервно улыбается. – Этот человек… я не знаю его, но я же видела, как он себя вел. Как реагировал. Не похоже, будто его заботит хоть кто-нибудь кроме вас.

– Мы разведены, – говорю. – Под Новый год я застала его с любовницей. В кабинете. Пришла на корпоратив. Хотела сделать сюрприз… и сама получила такой сюрприз, что…

Горечь во рту. Закрываю глаза, сдерживая слезы. Сейчас слишком много эмоций.

Но я должна быть сильной. Должна справиться со всем. Преодолеть это.

– Он теперь с этой… женщиной. А она годами… была моей подругой. Вроде как. Но… прошу вас, – смотрю на врача с надеждой. – Помогите мне. Это ведь такая ситуация, что… так будет лучше для всех. У него новая жизнь. Новая женщина. И ребенок. А я просто хочу, чтобы нас больше ничего не связывало. Вы ничем не рискуете. Он мне никто. Мы в разводе, поэтому… вам даже нет необходимости сообщать ему что-то про меня.

Пауза кажется бесконечной.

Врач молчит. По ее взгляду трудно понять, какое решение она примет. Я тоже молчу. И так столько наговорила.

Как теперь?

Глава от Эмира (Неверного)

– Нам не удалось спасти ребенка, – говорит врач.

Внутри режет.

По живому…

– А Вера? – спрашиваю и свой голос не узнаю. – Она… как?

– Состояние стабильное, – следует ответ. – Разумеется, ей придется провести некоторое время в больнице. Потребуется восстановление.

Воздух забивается в груди раскаленным комом.

Вера… в порядке.

Хорошо.

Но…

Ребенок.

– Документы, – бросаю.

– Что? – поворачивается врач.

– Хочу видеть все, – чеканю. – Медицинскую карту. Какие лекарства давали. Какие меры принимали. Почему такой исход.

– Господин Таиров, мне кажется, вы что-то перепутали, – заявляет. – Здесь не одна из ваших компаний.

– Так, – кривлюсь. – Давайте по-хорошему…

– По-хорошему? Это как вы? Лгать?

Да что эта зараза сейчас несет?

– Вы для Веры никто.

– Чего?

– Официально вы в разводе, но здесь решили об этом умолчать. Еще информацию какую-то требуете. Вы не родственник.

– Ты по ходу не поняла…

– Это вы не поняли, – обрывает. – Развели здесь балаган. Привели сюда беременную любовницу. Довели бывшую жену до выкидыша. Теперь еще очередной скандал начинаете.

Врачиху заносит. Сильно.

Да только крыть мне здесь нечем.

Права она.

– Уезжали бы вы отсюда, – прибавляет. – Или вам совсем Веру не жалко? Вроде так волновались за нее. А теперь…

– Мне нужно к ней.

– Что?

– В палату.

– Нет, – отвечает резко. – Туда я вас точно не пущу. Вы уже достаточно сегодня постарались. Вы и эта ваша… нечего мою пациентку донимать.

– Это ненадолго, – говорю. – На пару слов.

– Вы издеваетесь что ли? – качает головой. – Оставьте бедную женщину в покое. Она сейчас в таком расшатанном состоянии, что лучше бы вам просто отсюда исчезнуть.

– Ты…

– Вы хотите, чтобы ее состояние усугубилось? – спрашивает резко. – Добить ее хотите?

Затыкает меня.

Так затыкает, что я просто обтекаю. Молча. И опять сказать нечего.

Довел, да. Упустил. Черт раздери! Да я даже не знал, что она беременная. Скрыла все. И теперь… слишком поздно.

Права врачиха. Сейчас не время говорить.

Пусть Вера отойдет. Давить не буду. Но…

Этот развод ничего не значит. Пусть не думает, что все закончилось, что отделалась от меня.

Нет. Не отпущу.

Поговорим.

Но не сегодня.

Давит здесь все. И до сих пор не получается свести одно с другим.

У меня мог быть ребенок. От нее. От моей…

А я все просрал. И шалаву эту в конец распустил. Дрянь без тормозов. Что за дерьмо Вере наговорила? Я только часть услышал. Но и того бы хватило.

Выхожу из клиники.

– Эмир, – визжит эта тварь. – Эмир, послушай меня, пожалуйста, я…

За горло ее хватаю.

– Эмир, тише, – бормочет. – Я же… беременная! Нельзя…

– От кого ты беременная? – рявкаю. – Твоя докторша тебя с потрохами сдала. И про то, как ты в банк спермы обращалась, и про то, как ЭКО пыталась сделать несколько раз. Договаривалась как меня лучше обдолбать.

– Нет, ты что, Эмир, нет я…

Блеет чего-то.

А я сам не знаю, как нахожу в себе силы разжать пальцы и отпустить эту падаль, только чтобы ненароком не придушить.

– Думаешь, кто-то в этом городе рискнет меня поиметь? Вот так? – рычу. – Да твоя докторша не знала, кого ты разводить собралась. Но я ей быстро объяснил.

Хнычет. Уже без слов.

– Нет никакой беременности, но даже если бы и была, даже если бы от меня залетела, – цежу. – Что бы это поменяло?

Жизни ей не дам.

Нас и так ничего не связывало. Кроме пары ничего не значащих для меня встреч. Разрядился – и забыл. Как в туалет сходить. Сбросить напряг.

А теперь…

– Время у тебя до утра, – говорю.

– Время?

– Да, из города свалить. Так, чтобы я тебя не видел и не слышал. И так, чтобы… не нашел.

Ну я ее найду. Конечно. Не лично. Найдут ее. И… не важно.

Еще про гниль эту не думал.

Усаживаюсь в тачку, завожу двигатель. Надо проехаться. Прочистить мозги. Просто покататься по городу и снова получить иллюзию равновесия.

Иллюзию, да. Потому что нет у меня никакого равновесия. Даже близко. С момента как Вера от меня ушла.

Ничего. Все еще можно исправить.

Всегда есть шанс.

И я этот шанс выбью. Выгрызу. Любой ценой!

28

Мне очень везет, что врач соглашается помочь.

– Будьте осторожнее, Вера, – говорит она позже. – Мне чудом удалось вашего мужа спровадить. Только когда он понял, что разговор может вашему здоровью угрожать, только тогда и остановился. А так… он бы и в палату ворвался.

– Спасибо вам, – выдаю. – За все. Спасибо большое.

– Как вы дальше быть собираетесь? – спрашивает она. – Со всем этим? Ваш бывший муж влиятельный человек. Вы не сможете долго скрывать ребенка.

– Я… уеду, – отвечаю, помедлив.

Плохо представляю, как и куда именно. Однако выбора нет. Иначе Таиров все выяснит.

Несколько дней размышляю о том, что делать. Намечаю определенный план. Время у меня есть. На работу пока ходить не нужно.

Уже понимаю, что Пылаев меня уволит.

Разговор у нас по телефону был. Практически сразу как я в больницу попала. Очень напряженный разговор. Неприятный.

– Вы беременны, Вера.

Он обращается жестко. Официально.

– О таком стоит предупреждать, не находите?

Даже возразить нечего.

Пылаев прав.

– Вы правы, извините, – говорю. – Мне правда жаль, что так вышло. Но у меня не было выбора.

– Я и подумать не мог, что вы так подставите, – бросает Пылаев с раздражением.

А если он Эмиру скажет?

Если они встретятся и…

– Я понимаю, что виновата. Но я вас очень прошу никому не говорить про мою беременность, – говорю, не подобрав слов получше.

Пылаев еще больше раздражается.

– Да что вы такое несете? С чего взяли, будто я стану трепаться?

– Извините, я просто…

– Ладно, поговорим, когда вас выпишут, – обрывает Пылаев. – А пока отдыхайте. Думайте о своем здоровье. Нечего вам было за работу браться, раз такой темп не вывозите.

Пылаев решил, что мое состояние связано со стрессом и усталостью из-за работы на кухне. И не могу ничего ему объяснить. Не по телефону же. Да и неуместно это все. Ни к чему.

Зачем ему?..

Неудобно выходит.

Ладно. Все равно оставаться здесь нельзя. И уволиться мне бы пришлось в любом случае, ведь я должна уехать.

Хорошо, что немного денег скопить успела. Иначе было бы совсем тяжело. А так надеюсь, что справлюсь.

Нужно справиться.

Другого выбора нет.

Приходит день выписки. Сегодня же и на работу собираюсь поехать. Надо поскорее решить все вопросы. И действовать дальше.

Но быстро это сделать не получается.

Застываю на крыльце клиники, увидев Эмира.

Прошедшие дни не проходили без мыслей о нем. Вспоминались фразы Снежаны. Что-то цепляло, заставляло прокручивать ее выпады опять.

Насчет браслета…

Не знаю, конечно, может Эмир ей и подарил точную копию того украшения, которое досталось мне. И да, свой браслет я тогда нашла случайно.

Однако же… на нем была гравировка. Изнутри. Особенная. С моим именем. Значит, браслет никак не мог быть куплен для Снежаны.

И мне не хочется верить, будто Эмир опустился до такой низости, как приводить любовницу в нашу с ним спальню. В наш дом.

Но даже если так, что это меняло?

Ничего.

Он изменял мне. Цинично. Грязно. Еще и утверждал, что так поступают все. Считал себя в праве. В голове такое не укладывается.

Направляюсь к выходу из клиники. И тут я вижу его прямо перед собой. Эмоции накатывают сильнее. Отвращение. Горечь. Все смешивается.

И страх есть тоже.

Вдруг… он все же узнал?

– Вера, – говорит и шагает ближе. – Нам надо поговорить.

– Мне не надо.

Отхожу от него.

Он протягивает руку.

А меня всю передергивает. Хоть его пальцы и не касаются кожи, не затрагивают мое плечо, потому что я успеваю рефлекторно отклониться, меня все равно всю ошпаривает.

– Не трогай меня, – нервно мотаю головой. – Не трогай!

Даже голос повышаю.

Все внутри встает на дыбы.

– Вера, стой…

– Не о чем нам говорить, – выдаю твердо.

И все же заставляю себя на него посмотреть. Глаза в глаза. Как же я мечтаю никогда больше его не встречать. Забыть. Вырвать из памяти.

– Или тебе мало? – спрашиваю. – Мало всего, что было?

– Вера…

– Нет, нет, – прибавляю решительно, качаю головой. – Ничего не хочу от тебя слышать. И видеть тебя не хочу. Не могу. Понимаешь?

– Ты почему про ребенка не сказала? – выдает резко.

Не сказала…

Отбивается громом внутри.

Это звучит до боли двусмысленно.

– Если бы я знал, – говорит. – Сразу. Все было бы иначе. Я бы не допустил, чтобы ты…

Что было бы иначе?

Он бы не изменял? Не предавал меня? Или не допустил бы, чтобы я когда-нибудь узнала о его изменах?

Нет. Не хочу знать. Не важно.

Понимаю же, что ничего бы не поменялось.

Предательство у него в крови. Такая видимо природа. А я просто не замечала, не видела того, что происходило у меня прямо под носом.

Такая глупая была. Слабая.

Но это в прошлом.

– Дай мне пройти, Эмир, – говорю.

– Нет, мы поговорим.

Перекрывает дорогу.

– Ты довести хочешь? – выпаливаю резко. – До конца? Чтобы я уже… совсем, да? Мне запрещено нервничать. Иначе кровотечение начнется. Снова. И тогда… Ты этого хочешь?!

Он неожиданно шагает в сторону.

Позволяет пройти.

И я не жду. Не теряю ни секунды. Сразу в такси. Только там накрываю живот ладонями и стараюсь выровнять дыхание.

Уезжать надо. Да, уезжать. И срочно.

29

Но сначала нужно заехать в ресторан. Встретиться с Пылаевым. Он слишком много сделал для меня, чтобы я сейчас просто исчезла. Хотя после встречи с Таировым именно такая мысль и мелькает.

Сбежать. Немедленно.

Однако это будет глупо. Некрасиво по отношению к моему начальнику, который так помог раньше. И с работой, и с разводом.

К тому же, настолько резкий отъезд будет выглядеть подозрительно и для самого Эмира. Вдруг он начнет что-то выяснять. И выяснит…

Обрываю эти тяжелые мысли. Даже думать о чем-то подобном не хочу. Без того уже очень встревоженная и взвинченная, а мне волноваться опасно. Нельзя допускать угрозу для жизни малыша.

– Это что? – спрашивает Пылаев, мельком пройдясь взглядом по моему заявлению на увольнение. – Вы что это себе надумали?

Нервно веду плечами.

– Я в таком положении, что мне все равно пришлось бы уйти в декрет, – говорю. – А вам ведь нужен повар. Поэтому…

– Ну и пошли бы в декрет, – бросает он с каким-то раздражением. – В чем проблема?

– Это… совсем невыгодно вам.

– Позвольте мне самому решать, что выгодно, а что нет, – медленно произносит Пылаев.

И разрывает мое заявление. Скомкав, отбрасывает в урну рядом с своим столом.

– Извините, но я все равно не смогу остаться в городе, – осекаюсь, не зная, как бы объяснить сложившуюся ситуацию.

Однако вряд ли есть путь лучше, чем выдать все прямо. По телефону я говорила Пылаева нечто подобное, но сейчас, когда он так внимательно смотрит на меня, слова подобрать тяжелее.

– Я не хочу, чтобы мой бывший муж узнал о ребенке.

– Это я понял, – кивает Пылаев. – И почему вы так с разводом торопились, что даже от раздела имущества отказались. И вообще, мне многое теперь стало ясно.

Повисает тишина.

– Присядьте, Вера, – говорит Пылаев. – Нам многое надо обсудить. Решить, куда вы поедете.

– Что? Простите, я…

– У меня сеть ресторанов, – замечает он. – Найдем место для такого талантливого повара-кондитера.

Рассеянно качаю головой.

Не верится.

– Ну что вы застыли? – Пылаев растирает переносицу. – Так и будете стоять надо мной?

Опускаюсь в кресло напротив.

– Теперь обсудим детали, – продолжает начальник. – Насчет декрета не волнуйтесь. Оформим вам. Все будет оплачено.

Наверное, до момента, когда Пылаев подписывает все документы, решая насчет моего перевода на работу в другой город, не верю, что это все происходит в реальности.

Нет. Даже тогда поверить в нечто подобное тяжело.

– Когда готовы переезжать? – спрашивает Пылаев.

– Чем быстрее, тем лучше.

+++

Собираю вещи. Готовлюсь. Понимаю, что Таиров так просто не отступит. И неизвестно, сколько у меня времени. Возможно, почти уже и нет.

Так и выходит.

На следующий день, возвращаясь домой, застаю бывшего мужа возле своего подъезда.

– Вера, – обращается он ко мне, подходя ближе. – Давай без глупостей. Просто поговорим, обсудим все.

– Что обсуждать? – невольно мотаю головой. – Уезжай, пожалуйста. Оставь меня в покое.

Он порывисто шагает вперед.

А я вскидываю руку.

Останавливается.

– Ты нужна мне, Вера, – звучит хрипло, мрачно.

Его голос звенит от напряжения.

А я…

Усталость накатывает. Даже страх куда-то отступает. Наверное, нельзя бояться слишком долго. Нервничать, паниковать. Настолько выматываюсь, что сил совсем нет. Измотанная. Опустошенная. Смотрю на него и внутри так ровно, спокойно. Больше никаких эмоций не возникает. Полное онемение.

– Так нужна, что дочери запретил со мной общаться, – говорю, ощущая, что чувства все же есть, подступает горечь. – Шантажировал Ксюшу? Угрожал ей, будто перестанешь платить за учебу?

Таиров хмурится.

– Ты чего? – спрашивает. – Ты что такое говоришь?

– Ксюша мне уже давно не звонит, – отвечаю как есть. – На сообщения мои не отвечает. Как ты думаешь, матери легко это все выносить? Как тебе вообще в голову такая идея пришла?

– Да о чем ты? – выдает мрачно. – Ничего я не запрещал. У нас вообще никакого разговора об этом не было.

– Ладно, не важно, – прикрываю глаза, невольно морщусь.

– Что такое? Вер…

Он опять собирается подойти. Уже вплотную подступает. Но тут я успеваю вовремя распахнуть глаза.

Смотрю на него.

Застывает.

– Вера…

– Голова болит, – говорю. – Сильно. Я устала, Эмир. Пожалуйста, дай мне пройти. Не могу я с тобой общаться. Не могу. Понимаешь?

– Ладно, понял, – кивает и в следующую же секунду показывает, что ничего он не понял, потому что прибавляет: – Когда приехать? Давай на выходных.

– Да отойди ты, прошу тебя, – говорю резко.

Отходит.

И я стараюсь скорее зайти в подъезд. Поднимаюсь на свой этаж. Прохожу в квартиру. И там уже просто обессиленно опускаюсь на диван.

Надеюсь, раньше выходных Таиров не объявится. А на выходных меня здесь уже не будет.

Через несколько часов звонок телефона заставляет вздрогнуть.

Смотрю на экран – Ксюша.

– Привет, доченька, – тут же принимаю вызов.

– Мам, что с папой?

Голос ее мне совсем не нравится. Перепуганный.

– А что с ним? – спрашиваю.

– Он мне звонил… и так, – запинается. – Мам, он никогда так раньше со мной не говорил. Ты же знаешь, он вообще спокойный. Говорит мало. Только по делу. Но тут…

Насчет «спокойного» Эмира можно поспорить. Но да, когда он общался в кругу семьи, это сильно отличалось от общения на работе.

– Мам, ты прости, что я так резко пропала, – вздыхает Ксюша. – Понимаешь, сначала бабушка мне сказала. Ну что если я с тобой буду общаться, то это плохо скажется на моих отношениях с папой. Он за учебу платить перестанет. Не сразу, но так будет. А я…

Значит, вот кто все это устроил.

Мадина.

Да. От нее можно любого яда ожидать.

– В общем, бабушка очень много разного наговорила тогда. И я… мам, я не испугалась. Плевать мне на эту учебу. На деньги. Никто бы мне не смог запретить с тобой общаться. Ну перестал бы платить за учебу – к тебе бы приехала. Но я подумала, если долго не буду выходить на связь, то ты тогда быстрее с ним помиришься. Или хотя бы поговорите немного.

Ксюша продолжает мне все это объяснять, а у меня снова сердце от боли разрывается.

Слышу ведь, дочка чуть ли не плачет. На грани истерики.

– Ксюш, тише, – стараюсь ее успокоить.

Хотя словами тяжело.

Мне бы обнять ее. Приголубить.

Маленькая моя. Родная.

– Так бывает, доча, – продолжаю. – Многие люди могут вот так разойтись. Со временем.

– Многие может и могут, но не вы, мам! Я же знаю, как папа тебя любит. Ты его тоже любишь. И знаешь, он вроде расстался с той своей… мне бабушка сказала. У него сейчас никого нет.

А что бы Мадина еще могла сказать?

– Мам, скажи, ты что… ты… разлюбила папу? Ну просто если любишь. Если по-настоящему любишь. Ты же тогда простишь все.

Скорее наоборот.

Если слишком сильно любишь, никогда простить не сможешь. И назад дороги уже не будет.

Мягко пробую объяснить все дочери. Под конец вроде бы получается. Но все равно ей тяжело.

Заканчиваю разговор. Ощущения смешанные. И радость, от того, что наконец поговорили. И тяжесть от всего остального тоже накатывает.

В очередной раз убеждаюсь в правильности своего решения. Из всей этой ситуации есть только один выход – развод.

Я поступила верно.

И теперь главное – Эмир не должен узнать про ребенка.