Текст книги "Неверный (СИ)"
Автор книги: Рина Каримова
Соавторы: Валерия Ангелос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
22
– Вера, тебе нужно выйти в зал, – обращается ко мне администратор в разгар рабочего вечера.
– Что случилось?
– Босс здесь, – замечает администратор. – Обычно он никогда десерты не заказывает. Но сегодня твой взял. Только попробовал и сразу пригласил кондитера, который им занимался.
По взгляду мужчины замечаю, что он сильно нервничает.
Это и понятно. Главный босс зашел в ресторан. Все сразу по струнке вытягиваются.
Важно, чтобы ему все понравилось. Однако пока совсем неясно, как дело обстоит с моим десертом. Хорошо или нет?
– А больше он ничего не сказал? – уточняю.
– Нет, – хмурится. – Ты знаешь, у него еще всегда такое непроницаемое выражение лица. Вообще, не понять, понравилось ему или нет.
Похоже, есть лишь один способ это проверить.
Иду следом за администратором. Он обычно шутит, рассказывает всякие забавные истории, но сегодня молчалив, полностью сосредоточен на другом. Уже не до веселья.
Вскоре мы оказываемся в отдельной вип-комнате, где все разделено резными деревянными беседками на разные сектора.
Администратор провожает меня до центрального участка. Здесь ужинает босс. По разговорам сотрудников уже знаю, что этот стол либо для него всегда забронирован, либо для других особых гостей.
Я много слышала про Павла Пылаева, нашего непосредственного начальника, но теперь вижу его. Впервые.
Невольно застываю.
Он… совсем не такой, как мне представлялось. Нет, девушки на кухне часто шептались насчет того, что босс хорош собой, однако я не думала, что он… такой.
Только – взгляд у него тяжелый, твердый, жестковатый. И почему-то когда наши глаза встречаются, мне сразу вспоминается Эмир.
Внешне Пылаев едва ли похож на Таирова. В лице ничего общего. Разве что оба высокие, крупные брюнеты. Но тип внешности совершенно разный. Однако есть нечто схожее в энергетике.
Ну например, с Кузнецовым мне общаться легче, приятнее. Хоть он и работает в силовых структурах, человек непростой, но с ним – как-то спокойно. А тут… сразу веет холодом, мощью и чем-то жестким.
Видимо, все дело в работе.
Пылаев известный ресторатор, но и в других сферах бизнеса у него есть свои интересы. Лишь недавно об этом читала.
Как и Таиров. Для которого главное – строительство. Однако и другого хватает.
В общем, я сразу чувствую напряжение. И еще мне совсем не нравится, как Пылаев пристально изучает меня.
Что-то не так вышло с десертом?
Возможно. После консультации у адвоката до сих пор не могу до конца собраться. Разная ерунда в голову лезет. Потому допускаю, что по рассеянности могла что-то важное упустить.
Пылаев делает легкий кивок – и администратора будто ветром сдувает из этого зала.
А я стараюсь держаться спокойно. Нервничать все равно нельзя.
– Присаживайтесь, – вдруг замечает Пылаев.
Внимательно смотрит на меня.
Невольно приподнимаю брови.
– Нам… нельзя, – выдаю, наконец, ведь пауза затягивается.
– Кто сказал?
– Так не принято.
Он едва заметно усмехается.
– Здесь я решаю, что принято, а что нет, – отрезает Пылаев.
И как-то сразу становится понятно, что с ним спорить не стоит. Вообще. Потому я все же присаживаюсь. Смотрю на тарелку с десертом. Почти не тронут. Если он и пробовал, то совсем мало.
– Вам десерт не понравился? – вылетает у меня.
Так глупо.
И зачем я сама спрашиваю? Какого ответа от него ожидаю?
– Возможно, другой… – начинаю и замолкаю.
Пылаев продолжает как-то странно смотреть на меня. Ощущаю себя все более неловко. Нервы натягиваются.
– Другой десерт мог бы больше прийтись по душе, – выдаю, наконец.
– Это вряд ли, – хмыкает Пылаев. – Не люблю сладкое.
– Тогда зачем вы заказали? – опять слетает будто само собой.
Да что же такое? Почему не могу следить за языком?
И… почему лицо Пылаева кажется настолько знакомым? Будто мы с ним уже где-то встречались. Только никак не могу вспомнить где.
Может поэтому он на меня так смотрит?
– Моя мать вас нахваливала, – вдруг произносит Пылаев. – Все уши прожужжала. Заинтриговала. Что же это за кондитер такая. Самоучка. Еще и срочно ее нужно в мой лучший ресторан. Без испытательного срока.
Не похоже, будто он согласен с Маргаритой в такой высокой оценке.
– Ладно, – бросает Пылаев. – Я голоден, а вы до сих пор ничего не заказали. Долго еще тянуть будете?
– Что? – лишь это и получается выдавить, ведь я опешила от его слов.
– Заказывайте, – передает мне меню. – Или вы думаете, я буду есть, пока вы тут напротив с пустой тарелкой?
23
– Мать сказала, у вас есть хорошие идеи. Насчет десертов, – замечает Пылаев через время.
– Да, мы кое-что обсуждали.
– Расскажите.
До сих пор тяжело поверить, что это происходит на самом деле, сижу с главным боссом, обсуждаю свои задумки. И не просто сижу – ужинаю.
Это в голове не укладывается.
Хотя возможно, Пылаев не первый раз так делает? Общается с кем-то из сотрудников вот так близко, приглашает за свой стол. Мало ли какие у него методы. Просто ничего подобного я не слышала. Но не настолько долго тут работаю, чтобы хорошо во всем разбираться.
Стараюсь обрисовать идеи лаконично. Понимаю, что Пылаев серьезный бизнесмен. Время его ограничено. И пусть условия нашего общения сейчас могут создавать некоторую иллюзию расслабленной обстановки, он все равно остается моим начальником. Разговор у нас строго деловой.
Однако все тяжелее это воспринимать именно так.
Его взгляд путает мысли. Такой внимательный, пристальный… и опять мелькает мысль, что мы уже встречались. Даже лицо Пылаева вдруг начинает казаться мне смутно знакомым.
Вероятно, я и правда видела его. В каком-нибудь деловом журнале или может быть, по телевизору. Просто тогда значения не придала, а в голове же все отпечаталось.
– Павел Сергеевич…
– Павел, – обрывает он и слегка усмехается: – Вроде договорились.
Верно. Он не первый раз за этот вечер меня поправляет.
Непривычно так обращаться к начальнику. Павел. И все.
– Мне нравятся ваши идеи, – заключает он. – Пробуйте. Пусть каждую неделю в заведении будет новый десерт от шеф-повара.
– Хорошо, – улыбаюсь. – Спасибо за доверие.
– Нам высшую отметку в прошлом году не дали. Мол, десерты не дотягивали до нужного уровня. Вижу, теперь вполне есть шанс это исправить.
Отметка…
Точно.
У нас недавно начали составлять рейтинг ресторанов. Во Франции звезды «Мишлен». По всему миру это разошлось.
А тут было решено разработать свою систему оценок. И всплеск интереса пошел. Новый рейтинг оказался популярнее «Мишлен».
Почему бы и нет?
Кухня разнообразная, вкусная. Все перспективы для развития есть.
Однако от Пылаева как-то странно слышать про этот рейтинг. Мне всегда казалось, мужчин подобные оценки совсем не заботят. Или дело в другом?
Хотя вообще, он в этом бизнесе. Удивляться нечему.
Он продолжает внимательно меня изучать. Становится как-то не по себе. Стараюсь отвлечься.
Думаю, что для шеф-повара – попадание в такой список очень похвально. Многие профессионалы об этом мечтают.
Он поэтому поднял тему?
Вообще, не важно. Наш разговор сильно затянулся. Мне давно пора вернуться на кухню.
– Извините, – говорю. – Мне нужно вернуться к работе.
В глазах Пылаева мелькает что-то… как будто недовольство?
– Идите, Вера, – прохладным тоном выдает он, а когда я желаю ему приятного вечера и поднимаюсь, вдруг прибавляет: – С чего вам вообще взбрело сюда на работу устроиться?
– Простите? – застываю.
– Таиров мог бы подобрать… хм, более перспективное место для своей супруги. А вы, уж извините, какой-то ерундой занимаетесь.
Меня будто молнией прорезает.
Наконец, вспоминаю, где мы раньше встречались.
На корпоративе.
Пылаев тот самый мужчина, который ко мне несколько раз обращался. И хоть под влиянием совсем других, гораздо более острых эмоций, наша первая встреча сильно смазалась в памяти. Все же – не до конца.
– Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь, – отвечаю ровно. – Если вы не против, то я бы хотела вернуться на свое рабочее место.
– Я не против, – чеканит Пылаев, мрачнеет. – Но не хочу, чтобы вы потом резко все бросили. Когда надоест… развлекаться.
Он думает это для меня игра? Какая-то странная забава для жены богатого мужа? Потому решил пообщаться лично? Проверить?
Качаю головой, отгоняя непрошенные мысли.
– Такого не произойдет, – говорю. – Мне очень нравится здесь работать. Бросать я ничего не намерена. Это не просто развлечение. Мне очень нужна эта работа.
Пылаев ограничивается коротким кивком.
Какая странная беседа…
Лишь оказавшись на кухне, в привычной стихии, немного успокаиваюсь.
– Оказывается, вы с Павлом Сергеевичем давно знакомы, – вдруг замечает один из моих помощников.
И я ловлю на себе напряженный взгляд.
Понимаю, выглядит не очень. Я же и словом про это знакомство не обмолвилась. Не знала, не помнила.
Но и промолчать теперь будет нехорошо. И лгать тоже нельзя.
– Не то чтобы давно, – отвечаю. – Мы встречались один раз.
– Ну тогда понятно, почему он тебя за свой стол пригласил.
– Да, – поддерживает другой. – Чтобы он, вот так, кого-то из нас рядом посадил… такого никогда не было.
Больше ничего не обсуждается.
Повисает напряженная тишина.
А я не могу сказать правду.
Все дело в моем бывшем муже. Вероятно, у них с Пылаевым дела, вот тот и решил со мной пообщаться, понять, почему я пришла устраиваться на такую, казалось бы, простую работу.
Хотелось бы сказать, что последующая неделя проходит легко, однако нет. Скорее наоборот.
Мне постоянно приходится менять смены, отпрашиваться. А еще через неделю только хуже становится.
Все дело в адвокатах. Хожу еще на несколько консультаций, но прогнозы у всех примерно одинаковые. Начинаю собирать необходимые справки. Мне также приходится посещать судебные заседания, поскольку нет адвоката, которому бы я полностью доверяла. Боюсь что-то упустить.
А вот Таиров туда не является, что и служит основание для очередного переноса рассмотрения нашего дела.
– Я же вам говорил, – разводит руками адвокат.
На работе тоже начинаются проблемы.
Мои постоянные отлучки не остаются без внимания.
Пылаев опять вызывает меня. Только теперь не на ужин, а в кабинет.
– Нам нужно серьезно поговорить, Вера, – заявляет он.
И взгляд у него…
24
– Что? Закончился энтузиазм? – резко спрашивает Пылаев, продолжает внимательно смотреть на меня.
– Почему? Нет, – невольно качаю головой. – Просто ситуация пока так складывается, что мне приходится часто отпрашиваться с работы. Но я постараюсь, чтобы это больше не…
Осекаюсь под его взглядом.
– Извините, – выдаю наконец. – Отлучаюсь я по уважительной причине. Нет выхода. Не могу не…
– Болеете? – обрывает Пылаев.
– Нет, – отвечаю глухо.
– Тогда что за причина?
Молчу. Гадаю, как бы правильно подобрать слова.
– Давай, – подгоняет Пылаев. – Слушаю тебя очень внимательно.
Вижу.
Это заметно. И даже как будто ощутимо.
– Я развожусь, – говорю прямо.
Он недоуменно хмурится.
– Понимаю, что личные проблемы сотрудников не должны влиять на рабочий график, – прибавляю, прочистив горло. – Но… бракоразводный процесс идет тяжело. Приходится собирать дополнительные справки. Ездить в суд.
Замолкаю, потому что в глазах Пылаева мелькает нечто непонятное. Мрачная тень.
И у меня в голове уже разные мысли проносятся.
Может Таиров к нему приезжал? Просил меня уволить? А я вот так сейчас ему все поясняю, но в этом нет никакого смысла, если Пылаев уже решил избавиться от проблемной сотрудницы.
Застываю, глядя на него.
Пылаев слегка качает головой.
– Удивила ты меня, – замечает задумчиво. – Казалось, такая крепкая семья у вас.
– Да, – внутри болезненно царапает. – Я и сама удивилась. В один момент.
Под сердцем до сих пор саднит.
А как иначе?
Просто жизнь сейчас настолько сильно закрутила, что отвлекаюсь. И сильно. Столько проблем надо решить. Некогда мне горевать, расстраиваться. У меня ребенок будет. Нервы не нужны. Переживания тоже.
Вот и настраиваюсь, как могу.
Но сейчас тяжело.
– Почему раньше ничего не сказала? – выдает Пылаев.
Удивленно смотрю на него.
Раньше?
Да как о таком говорить…
И зачем?
– Это же мои личные обстоятельства, – отвечаю. – На работу эти сложности никак не должны влиять.
– А в чем сложности? – вдруг спрашивает Пылаев. – Дочь у вас вроде взрослая. Имущество… Таиров что, нормально собственность разделить не хочет?
На последнем вопросе начальник будто мрачнеет. В его глазах снова мелькает та странная тень.
– Нет, не в собственности дело, – рассеянно мотаю головой. – Ну то есть если смотреть официально, то да, вся проблема в разделе имущества. Но я ни на что не претендую. Мне бы быстрее оформить развод. Но… не получается.
– Чего?
Пылаев теперь еще более пристально меня изучает, чем прежде. Подается вперед.
– Как твое «не претендую» понимать? – спрашивает. – Вы столько лет в браке были. Тебе половина полагается. Не меньше.
– Я понимаю. Но мне пока бы просто развод. С имуществом потом разберусь.
Пока Таиров ничего не знает о ребенке.
Пока моя беременность не стала очевидной.
– Как твоего адвоката зовут?
Очередной вопрос Пылаева ставит в тупик.
– У меня пока нет адвоката, который бы представлял меня в суде, – нервно дергаю плечом. – Я только на консультации ходила. Сама стараюсь решить этот вопрос.
– Я понял, – говорит он. – Тебе позвонят.
И смотрит на часы.
– Вечером.
– Позвонят? – переспрашиваю, не понимая его.
– Да, один из моих адвокатов, – отвечает Пылаев. – Сейчас как раз еду в офис. Кого-то подключу. Он поможет тебе с разводом. Не хочу, чтобы мой повар отвлекался от работы.
– Спасибо, но… боюсь, это не лучшая идея.
– Почему? – слегка прищуривается. – Или ты разводиться не хочешь? Это что у вас, такая игра с Таировым?
– Нет, не в том дело.
– А в чем?
– Не уверена, что могу себе позволить нанять одного из ваших адвокатов.
Он медлит.
– Ты про деньги? – спрашивает и по моим глазам понимает ответ, отмахивается. – Про это не думай. Работой занимайся.
– Как не думать? – выдаю механически. – Это же очень значительная сумма. Я узнавала и… даже у обычного адвоката…
– Так – не думай, – отрезает Пылаев. – Хочешь развод? Будет тебе развод. Давай, иди, десертами занимайся. А в суд за тебя будет кому пойти.
25
Смотрю, как вода заливает пол в ванной, и горло болезненно сжимается, а слезы подступают к глазам.
Похоже, на этот раз стиральная машинка сломалась окончательно. Еще и со спецэффектами.
Умом понимаю, что это все логично, закономерно и даже ожидаемо. А самое правильное сейчас позвонить мастеру, решить вопрос и…
Ну в общем, точно не до слез!
Надо что-то делать. Быстро. Нельзя расклеиваться.
К тому же, объективно говоря, все не так плохо. Сегодня выходной. Вчера Пылаев обещал мне помочь с разводом. Появился хоть небольшой просвет.
Но меня все равно накрывает.
Вместо того, чтобы схватить телефон, звонить, договариваться… просто стою и смотрю, как ситуация усугубляется. Обессиленно опускаюсь на пуфик под стеной коридора. Наблюдаю, как вода подступает уже к моим ногам.
Так плакать хочется. Нет сил сдержаться. И в целом – нет сил уже.
Наверное, слишком много всего происходило за последнее время. Вот теперь и срываюсь. Просто уже не могу больше себя контролировать. Не получается.
Эмоции вырываются.
Тут вдруг раздается звонок в дверь.
Сглатываю ком в горле.
Ну все. Доплакалась…
Это наверное, соседи снизу. Я же их заливаю.
Поднимаюсь, открываю, даже не глянув в «глазок» и застываю, увидев на пороге Кузнецова.
– Здравствуйте, Вера, решил к вам… – начинает он и замолкает, хмуро сводит брови. – Что случилось? Вижу, вы снова расстроены. Плакали? Опять бывший покоя не дает?
– Что? – переспрашиваю невольно. – А нет, на этот раз он тут не причем.
Качаю головой.
– Машинка… – киваю назад. – Сломалась.
Невольно переступаю с ноги на ногу, потому что вода продолжает прибывать. Да, определенно, не стоило запускать стирку. И надо было уже давно новую машинку взять. Однако со всей этой беготней по адвокатам попросту не успела. Отвлеклась. То одно, то другое. Закрутилась. И вот.
Кузнецов действует молниеносно.
– Позвольте, – говорит.
Растерянно отхожу в сторону.
А он уверенным шагом направляется в ванную.
– Есть у вас какие-нибудь инструменты? – спрашивает, оценивая ситуацию в ванной комнате.
И уже начинает что-то делать.
Кажется, воду перекрывает. А я не могла найти этот рычаг.
Не знаю, что именно он делает. Но течь перестает. Больше ничего не льется в коридор.
– Нет, – нервно кусаю губы. – Кажется, нет инструментов. Минутку. Я посмотрю. А вот, здесь что-то может хранится.
В коробке под ванной.
Показываю ему.
А дальше лишь остается изумленно наблюдать, как быстро Кузнецов решает мою проблему. Действует четко, выверенно, со знанием дела. Разбирается со всем очень ловко.
Еще и воду сам вытирает.
Заторможенно наблюдаю, как он орудует тряпкой. А после пробую его остановить.
– Подождите, это я сама могу…
Подаюсь к нему.
– Зачем?
Он разгибается, вставая рядом со мной во весь рост.
– Неудобно, – замечаю. – Вы и так мне здесь все починили.
– Ерунда, – отмахивается Кузнецов.
Ловлю себя на том, что теперь еще неудобнее выходит.
Ванная комната у меня совсем маленькая. И мы тут вдвоем. Рядом с машинкой. Как-то неловко получается. Чуть ли не упираемся друг в друга.
– Вы бледная совсем, Вера, – говорит Кузнецов. – Видно, что устали.
– Да, – рассеянно киваю, тут не поспорить.
Неделя выдалась та еще.
– Лучше идите присядьте, а я сам закончу.
– Хорошо, спасибо вам большое.
– Удачно я зашел.
Он вдруг улыбается.
И я невольно улыбаюсь в ответ.
Напряжение спадает.
Выхожу из ванной. Решаю заварить чай. Надо же как-то отблагодарить человека. Он мне снова помог. Сначала с заменой замка, теперь вот.
Хорошо, что в холодильнике есть пирог. Вчера вечером готовила. Новый рецепт пробовала в деле.
– Все, – доносится голос Кузнецова. – Принимайте работу.
Иду к нему.
– Спасибо, не знаю, что бы делала без вас, – признаюсь честно.
Вызов мастера занял бы время. Сразу он бы не приехал. А тут вдруг так удачно сложилось.
– Давно вас не слышал, – говорит Кузнецов. – Решил заглянуть. Вижу, что правильно сделал.
– Давайте чаем вас угощу, – предлагаю.
– Давайте, – соглашается.
На кухне у меня уже все готово.
– Извините, – замечаю. – Сейчас быстро мастеру позвоню. Надо все-таки новую машинку установить.
Набираю. Договориться получается только на следующую неделю. Не критично, конечно. Некоторое время могу обойтись без машинки.
– Что такое? – тут же спрашивает Кузнецов.
– Я машинку новую хочу купить. Уже присмотрела. Но тот магазин установкой не занимается. А тот мастер, которого я знаю, только через неделю прийти сможет.
– Не проблема, – говорит Кузнецов. – Вы можете хоть сегодня машинку купить. Мой мастер сам вам все установит.
– Не знаю, – невольно веду плечами. – Опять я…
– Что?
– Да неловко все это. Вы ко мне случайно зашли, а тут потоп, машинку надо чинить. Одно к одному совпадает. Неудобно.
– Нет, – он качает головой. – Неловко и неудобно это совсем другое. Ну вот, например, то, как мы общаемся.
Удивленно смотрю на него.
– Официально, – замечает Кузнецов. – Строго на «вы». Будто мы с вами оба сейчас на работе.
Он подвигает стул ближе ко мне.
– Присаживайтесь, сегодня разберемся с вашей стиралкой. Чтобы уже наверняка. И может на «ты» перейдем? Все-таки не первый день знакомы.
26
Через некоторое время приходит конверт с бумаги от адвоката. Распечатываю почту на ходу, чтобы поскорее увидеть, что там внутри за новости. Однако достать все документы не успеваю. Сталкиваюсь с одной из соседок на лестничной клетке.
– Как твои дела, Верочка? – спрашивает она.
– Все нормально, – отвечаю механически. – Как у вас?
– Тоже неплохо, – улыбается. – Видела, тут на днях тебе стиральную машинку привезли. Где покупала? Хорошая? Я вот тоже подыскиваю…
Слово за слово. Разговор затягивается. Сперва одна тема поднимается, потом другая. Уже пытаюсь беседу вежливо свернуть. Но не складывается.
– Наш новый сосед такой импозантный мужчина, – вдруг замечает она и очень внимательно смотрит на меня. – Вы давно знакомы?
– Нет, – качаю головой.
Она как будто расстраивается, услышав мой ответ. Видимо, ждала услышать больше. И уже возникает такое чувство, будто весь наш разговор к тому и вел, как бы больше про Кузнецова выяснить.
– Значит, вы только здесь и познакомились?
– Да, – киваю. – Наш участковый…
– Подожди, Вер, – качает головой. – Какой участковый?
– Кузнецов.
– Ты про соседа?
– А вы про кого?
– Про него же, – говорит. – Высокий. Интересный. Кузнецов, да. У нас таких соседей больше нет.
Молчу, не понимая, в чем тогда проблема. И что ее удивило прежде.
– Но только он не участковый, – прибавляет соседка.
– Что?
– С чего ты это взяла? – пожимает плечами. – Там должность на порядок выше. Не знаю, где именно он работает. Но поверь, участковые на таких авто как у него, не ездят. Да и выправка у него такая. Ну что ты, Вер? Какой из него участковый?
Да он же сам мне сказал.
Спорить, конечно, не собираюсь. Просто наконец сворачиваю разговор. Дальше поднимаюсь, открываю дверь и прохожу в квартиру.
Вообще, странно.
Зачем Кузнецову нечто такое скрывать?
Невольно вспоминаю о том, как он тогда с Таировым разбирался. Не похоже, будто опасался каких-то связей. Выглядело так, будто и правда может легко урегулировать вопрос.
Эмир мог ему проблемы устроить. Знаю бывшего.
Но не похоже, будто у Кузнецова какие-то трудности возникли.
Может, он и правда не простой участковый?
Ладно. Не важно. Сейчас не до того.
Достаю документы. Просматриваю. Устало оседаю на стул. Строчки расплываются перед глазами.
Заторможенно понимаю, что опять набегают слезы.
Это все беременность. Скачки настроения. Гормоны. Так бывает ведь. Кажется, саму себя стараюсь убедить, объяснить реакцию.
Откладываю документы на стол. Смотрю перед собой.
Здесь все.
Снова смотрю на бумаги. Отворачиваюсь.
Тяжело видеть свидетельство о разводе.
До этого момента казалось, что лишь официального расторжения брака жду. Как только получу документы, сразу испытаю облегчение. Как гора с плеч.
Больше не надо будет настолько сильно волноваться насчет того, что Таиров может узнать про ребенка.
Наша связь оборвется. Станет проще.
Однако мои ощущения в реальности идут в разрез со всеми этими представлениями.
Еще недавно волновалась, что процесс снова затянется. Таиров уехал из страны. Опять не посетил очередное судебное заседание.
Прошел слух, будто у него проблемы с бизнесом. Об этом обмолвился адвокат. Но как бы там ни было ситуация словно подвисла.
И вот все разрешилось.
Но теперь…
Трудно дышать.
Жизнь будто разделяется надвое.
До развода. И после.
Счастливые моменты проносятся перед глазами. Много их было. Нельзя отрицать. И тогда во мне горела твердая уверенность, что Эмир меня любит. Что у нас прекрасная семья.
А сейчас…
Особенно остро ощущается, что ничего такого не было. Одна иллюзия. Обман.
И как дальше?
Ощущение, будто оказываюсь в пекле. Боль накатывает. Сильно, мощно. Почти как в тот день, когда застала мужа с подругой. А дальше – опять абсолютное онемение.
Нет. Сейчас главное не увязать в этом. Не останавливаться.
Как бы горько не было осознавать, что все в прошлом. Страница перевернута. И о чем я сожалею? О чем плачу? О неверном? О предателе? О том, что ложь вскрылась?
Тут только радоваться надо.
Рассеянно качаю головой.
Ну да. Могла родить Эмиру еще одного ребенка, витать в облаках и дальше. А он бы гулял со Снежаной.
Нужно успокоиться. Собраться.
Смахиваю слезы. Стараюсь улыбнуться. Будущему. Моему малышу. Накрываю живот ладонью, понемногу выдыхаю.
Скоро у меня визит к врачу. На этом и надо сосредоточить внимание. На своем здоровье. Все же рожать в моем возрасте уже совсем не легко.
А мне еще теперь ребенка поднимать. Одной. Некогда печалиться и жалеть себя.
Хорошо, что развод состоялся. Сожалеть здесь не о чем.
Жаль только, мне мой взрослый ребенок не звонит. Сама не звонит и на мои звонки не отвечает. Сообщения вижу, что читает, но они тоже остаются без ответа.
Так сильно на меня обиделась? Или шантаж Таирова сработал?
Очень люблю дочь. Не хватает нашего общения. Скучаю. Переживаю. Но пока жду…
+++
В клинике меня ждет не самый приятный сюрприз.
Хотя стоит ли удивляться?
Снежана начала ходить именно к моему гинекологу. Это стало понятно еще в прошлый раз. Поэтому наше столкновение около кабинета врача выглядит вполне закономерным.
Крепче сжимаю сумку, видя, как она выходит из кабинета, прикрывает дверь и вдруг замечает меня.
Меняется в лице за секунду.
– А ты что здесь делаешь? – шипит. – Опять к врачу? Что-то зачастила… ты болеешь чем-то?
Снежана впивается внимательным взглядом в моем лицо.
– Это не твое дело, – говорю.
И собираюсь пройти дальше, мимо нее.
Однако она резко шагает в сторону.
– Нет, подожди, – выдает. – Тебе туда нельзя.
– Что? – с удивлением смотрю на нее.
– Там еще… другой посетитель.
– Пусть так, – говорю. – Подожду в приемной.
Снежана не отходит, смотрит на меня так, что становится не по себе, а потом вдруг бросает:
– Как тебе мои серьги, Вер?
Молча смотрю на нее.
А она головой вертит. То одно ухо показывает, то другое.
– Это подарок Эмира, – заключает довольным тоном. – Он мне на Новый год подарил. Красиво, правда? А тебе что досталось? Дай угадаю. Ни-че-го!
Возможно, ее слова должны меня задеть.
Но сейчас не чувствую ничего.
Внутри ровно.
Даже вот намеренно прислушиваюсь к собственным ощущениям. Ловлю, не отзывается ли что-то под сердцем. И – нет.
Ноль эмоций.
– А тебя никогда не удивляло, что у нас одинаковые браслеты?
Снежана вдруг взмахивает рукой, показывая мне украшение.
Действительно, похож…
Но тот мой браслет остался в доме. В прошлой жизни. Где-то там, далеко, вместе с Эмиром.
Здесь для него места нет. Не теперь.
– Отойди, пожалуйста, – говорю.
Делаю новую попытку пройти, но Снежана не дает.
– Нет, послушай, – бросает она. – У меня есть очень забавная история для тебя, Вера. Ты должна это услышать.
Глупость какая-то.
Ничего я не должна.
Снежана явно пытается отвлечь меня, чтобы я не зашла в кабинет врача, иначе не понимаю причину ее странного поведения.
Но вскоре она заговаривает.
И я застываю. Все мысли вылетают из головы.
