Текст книги "Перси Джексон и Лабиринт смерти"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Но из-за них погибла моя сестра! – Голос Нико взорвался гневом. – И сюда они явились для того, чтобы покончить со мной.

– Нико, никто из нас и не думает тебя убивать! – Я поднял вверх руки, показывая, что не держу в них оружия. – То, что случилось с Бьянкой, было…

– Не смей произносить ее имя! Ты не имеешь права говорить о ней!

– Одну минуту. – Аннабет обратилась к Гериону. – Откуда вам стали известны наши имена?

Великан с тремя туловищами игриво подмигнул ей:

– Имей в виду, дорогуша, быть в курсе новостей – самый отличный способ делать деньги. Время от времени кто-нибудь нет-нет да и заглянет ко мне на ранчо. Кому только не понадобится старый Герион! Так вот, мистер ди Анджело, спрячьте ваш ужасный меч подальше, пока я не попросил Эвритиона отобрать его у вас.

Эвритион подавил сочувственный вздох, но перехватил дубинку поудобнее. Орф зарычал.

Нико колебался. Сегодня он выглядел еще более худым и бледным, чем той ночью, когда я, вызванный Иридой, наблюдал за ним.

«Да ел ли он вообще хоть раз за прошлую неделю?» – подумал я.

Его черные одежды были покрыты пылью от странствий по лабиринту, темные глаза полыхали ненавистью. И это выражение совершенно не вязалось с его юным возрастом. Я ведь все еще помнил того мальчишку, который со всей серьезностью играл в «Мифы и магию».

С большой неохотой Нико с треском вернул меч в ножны.

– Если ты только приблизишься ко мне, Перси, клянусь, я вызову подмогу. И обещаю, что тебе это придется не по вкусу.

– Верю, – кивнул я.

Герион потрепал Нико по плечу.

– Полно, парень, мы все уладим в лучшем виде. А теперь пошли, друзья мои, прогуляемся. Я хочу показать вам свое хозяйство.

* * *

По территории ранчо Герион передвигался на легком поезде из нескольких вагончиков, сделанном наподобие тех детских поездов, в которых детишки разъезжают в зоопарках. Вагончики были выкрашены в черную и белую краску и напоминали масть какой-то породы молочного скота. Кабинку водителя хозяин ранчо снабдил двумя длинными горнами, прикрепленными к тенту над головой, и звук, издаваемый ими, очень напоминал звяканье бубенчиков на коровьих шеях. Я подумал, что это может быть одним из способов издеваться над соседями. Наверняка Герион изводит их до полусмерти, разъезжая по округе на своем «муу-мобиле».

Нико угрюмо уселся в самом заднем вагончике, может, для того, чтобы было удобнее наблюдать за нами. Эвритион пробрался к нему поближе, устроился рядом, вытянул ноги и, надвинув на глаза ковбойскую шляпу, явно собирался вздремнуть. Орф вспрыгнул на переднее сиденье рядом с Герионом, и обе его головы разом разразились счастливым лаем.

Мы с Аннабет, Тайсоном и Гроувером расположились в середине поезда.

– В хозяйстве, которое вы сейчас увидите, ведется многопрофильная деятельность! – принялся хвастать Герион, когда «муу-мобиль» двинулся вперед. – Табуны лошадей, стада рогатого скота, конечно, главное в моем деле. Но я развожу и совершенно эксклюзивные породы животных.

Поезд стал взбираться на холм, и неожиданно Аннабет изумленно вскрикнула:

– Гиппалектрионы? Я думала, они давно вымерли!

У подножия холма виднелось обнесенное забором пастбище, на котором паслось штук десять – двенадцать животных, чуднее которых я никогда не видывал. У каждого грудь походила на лошадиный круп, а задняя половина тела – точь-в-точь как у петуха, причем ноги на этой половине снабжены огромными желтыми когтями. Хвосты у этих животных состояли из перьев, а крылья были красного цвета. Пока я разглядывал их, двое как раз затеяли драку на куче зерна. Они вздыбились на задние лапы и принялись тоненько ржать жеребячьими голосами и при этом еще хлопать крыльями. Наконец один из них, тот, что был поменьше, помчался наутек, смешно подпрыгивая на бегу на задних петушиных лапах.

– Пони-петухи, – изумленно протянул Тайсон. – Они умеют нести яйца?

– Раз в год! – Я увидел в зеркальце заднего вида, как лицо Гериона расплылось в довольной ухмылке. – Огромный спрос на омлеты из них!

– Но это же варварство! – негодующе вскричала Аннабет. – Этих редких животных следует охранять! В противном случае они вымрут!

– Деньги – они деньги и есть, милочка, – небрежно отмахнулся Герион. – К тому же не говорите, пока не попробовали этот омлет.

– Это неправильно, – пробормотал себе под нос Гроувер, но наш хозяин продолжал вести экскурсию.

– А теперь взгляните сюда, – провозгласил он. – Перед вами огнедышащие кони, которых, думаю, вы уже заметили при входе на ранчо. Естественно, лучшая порода для ведения войны.

– Какой войны? – спросил я.

– Да какой угодно, – хитро засмеялся Герион. – Также прошу обратить внимание на наших призовых красных коров.

И действительно, стада крупного рогатого скота вишневого цвета паслись на склоне холма. Там было не меньше нескольких сотен животных.

– Так мно-о-ого, – удивленно протянул Гроувер.

– Да, немало. Бог Аполлон слишком занят, чтобы приглядывать за ними, – объяснил Герион, – а мы их здесь усердно размножаем, обеспечивая удовлетворение спроса.

– Для чего они нужны? – спросил я.

– На мясо, разумеется! – удивился моему вопросу Герион. – Армиям требуется много мяса.

– Вы убиваете священных коров бога солнца, чтобы наделать из них котлет? – негодующе воскликнул Гроувер. – Но вы нарушаете этим древние законы!

– Ох, только не надо преувеличивать, сатир. Это просто животные.

– Животные?

– А кто же еще? Если б Аполлона интересовала их судьба, он, я думаю, предупредил бы меня об этом.

– Может, он не знает про мясо, – пробормотал я.

Нико пересел вперед.

– Герион, меня совсем не интересует то, о чем ты тут рассказываешь. Нам с тобой нужно обсудить одно дело, и к этой поездке оно не имеет ни малейшего отношения.

– Всему свое время, мистер ди Анджело. Вы лучше посмотрите вперед, там находится моя самая экзотическая дичь.

Соседнее поле было огорожено колючей проволокой, и земля за ней так и кишела огромными скорпионами.

– Ранчо «Три – Г – Три»! – вдруг вспомнилось мне. – Такая отметка была на ящиках, которые я видел в нашем лагере. Квинтус получает от вас своих скорпионов!

– Квинтус… э-э, – вслух стал припоминать Герион. – Такой мускулистый, с короткими седыми волосами. Мечник, кажется?

– Ну да, он.

– Никогда о нем не слышал, – нагло покачал головой хозяин ранчо. – А вот, прошу внимания, мои призовые скакуны. Их просто необходимо осмотреть.

Вот этого мне не хотелось, потому что уже на расстоянии трехсот ярдов нас прошибла самая отвратительная в мире вонь. На берегах реки, вода в которой была омерзительного зеленого цвета, располагался лошадиный загон размером с футбольное поле. По одной его стороне тянулись конюшни, и примерно сотня лошадей слонялась вокруг чуть не по уши в навозе. И заметьте, когда я говорю «навоз», я имею в виду настоящие лошадиные какашки. Это было едва ли не самое противное зрелище, которое я когда-либо видел. Выглядел этот загон так, будто на него налетела буря из этих самых какашек и за одну ночь намела сугробов фута на четыре высотой. Тут была такая грязь, что лошади с большим трудом могли переставлять в ней ноги. Как тут воняло, вы не представляете! Даже хуже, чем воняют лодки для вывоза мусора на Ист-Ривер в Нью-Йорке.

Даже Нико заворчал:

– Это еще что?

– Моя конюшня, – охотно объяснил Герион. – Хотя, в общем, она принадлежит скорее Авгию, но за небольшую сумму мы согласились присматривать за лошадями. Разве они не душки?

– Они отвратительны! – воскликнула Аннабет.

– Какашек слишком много, – согласился с ней Тайсон.

– Как вам не стыдно так относиться к животным? – возмутился Гроувер.

– Вы действуете мне на нервы, – рассердился Герион. – Это же кони-людоеды, разве вы не видите? Им нравятся такие условия.

– К тому же вам слишком мало платят, чтобы их еще и мыть, – проворчал Эвритион из-под своей шляпы.

– Тихо там! – оборвал его хозяин. – Ладно, предположим, конюшня немножко… слишком того. Грязновата. Предположим даже, что когда ветер дует с этой стороны, меня немножечко тошнит от этой вони. Ну и что из этого? Мои клиенты оплачивают эти маленькие неудобства.

– Что же у вас за клиенты? – резко спросил я.

– Ох, вы даже удивитесь, узнав, как много людей готовы платить хорошие деньги за коней-людоедов. Мы создали превосходный навозный промысел. Лучшее средство припугнуть врагов, например! Великолепный подарок на день рождения! Они у нас идут просто нарасхват.

– Вы самое настоящее чудовище, – прервала его похвальбу Аннабет.

Герион выключил на минутку мотор и обернулся к ней:

– Что именно навело вас на эту мысль, дорогуша? Мои три туловища?

– Этих несчастных животных следует выпустить на волю, – вмешался Гроувер. – Содержать их таким образом неправильно.

– И о каких это клиентах вы тут говорите? – продолжала Аннабет. – Работаете на Кроноса? Снабжаете его армию конями, пищей и всем, что потребуется!

Герион пожал плечами – жест, выглядевший очень странно, так как пришли в движение сразу три набора грудных клеток. Полное впечатление, что ниже его головы разразилась буря с волнами.

– За хорошие деньги, дорогуша, я с кем угодно стану работать. Я – бизнесмен. И продаю людям то, что им нравится.

Он вылез из «муу-мобиля» и зашагал к конюшням, делая вид, что наслаждается воздухом. Вид отсюда действительно открывался красивый: река, деревья и все такое. За исключением, конечно, этого болота с дерьмом около конюшен.

Нико тоже вылез из «муу-мобиля» и бросился следом за Герионом. Тут же выяснилось, что пастух Эвритион вовсе не спал, а только прикидывался. Он встал, перехватил поудобнее дубинку и неторопливо двинулся за ними.

– Я пришел к тебе по делу, Герион, – начал Нико. – А ты все еще не ответил мне.

– Ммм. – Герион пристально разглядывал кактус. Левая рука вылезла из-за спины и принялась почесывать среднюю грудную клетку. – Выкладывайте, раз по делу. Валяйте.

– Призрак, который служит у меня, сказал, что ты можешь помочь мне кое в чем. Он говорит, что ты можешь привести нас к душе одного человека. Мне она очень нужна.

– Одну минуту, – вмешался я. – Я думал, что это мою душу ты жаждешь заполучить.

Нико глянул на меня как на сумасшедшего.

– Твою? На черта она мне нужна? Душа Бьянки стоит тысячи душ таких, как ты. Слушай, Герион, так ты поможешь мне или нет?

– Ну, думаю, что справился бы с этим делом, – процедил владелец обширного ранчо. – Вот только этот ваш приятель-призрак, где он сейчас?

Нико заметно смутился.

– Он не может материализоваться при дневном свете, для него это слишком трудная задача. Но он где-то поблизости.

– О, в этом я не сомневаюсь, – ухмыльнулся Герион. – Минос любит вовремя скрыться. Особенно если дело грозит оказаться трудным.

– Минос? – Я вспомнил человека с золотой короной на голове, узкой длинной бородкой и жестокими глазами, которого видел в своих снах. – Вы говорите о том злом царе? Так это его призрак дает тебе советы, Нико?

– Тебя-то это уж никак не касается, Перси. – Нико повернулся ко мне спиной и снова обратился к Гериону: – На что ты намекаешь, когда говоришь о трудностях?

Великан испустил тяжелый вздох.

– Видите ли, Нико… Между прочим, я могу звать вас по имени?

– Нет, не можете!

– Так вот, видите ли, Нико… Лука Кастеллан готов предложить неплохие деньжата за полукровок. Особенно за тех, кто кое-что умеет. И я не сомневаюсь, что любому, кто шепнет ему о том, где вы находитесь, он славно заплатит.

Нико опять выхватил меч из ножен, но Эвритион одним движением выбил его. Прежде чем я успел вскочить с места, Орф уже сидел на моей груди и обе его оскаленные морды с рычанием дышали мне прямо в лицо.

– Прошу вас всех оставаться в вагончике, – предупредил Герион. – В противном случае Орф разорвет мистеру Джексону горло. А теперь, Эвритион, будь добр, постереги Нико.

Пастух с отвращением сплюнул на траву:

– Может, не надо?

– Делай, что говорят, дурак!

Эвритион с тем же скучающим видом схватил Нико огромной ручищей за шею и приподнял его с земли. Такой прием, наверное, применяют в рукопашной борьбе.

– И меч прихвати, пожалуйста. – В голосе Гериона прозвучало плохо скрытое раздражение. – На свете нет ничего, что я ненавидел бы больше, чем стигийскую сталь.

Эвритион поднял меч, выбитый из руки Нико. Только в этом случае он действовал со всей осторожностью, стараясь не коснуться его лезвия.

– А теперь, – приветливо сказал Герион, – мы продолжим нашу приятную экскурсию. Предлагаю вернуться в дом, где на веранде нас ждет завтрак. А оттуда с помощью Ириды пошлем коротенькое сообщение войску титанов.

– Вы злодей! – вскричала Аннабет.

– Не нервничайте, дорогуша, – улыбнулся Герион. – Как только я передам в их руки мистера ди Анджело, вы и ваши спутники можете быть свободны. Не люблю мешать поиску. Кроме того, мне неплохо заплатили за то, чтобы я обеспечил вам безопасный проход через мои владения. К сожалению, эта услуга не распространяется на мистера ди Анджело.

– Кто вам заплатил? – спросила Аннабет. – О чем вы говорите?

– Не важно, милая барышня. Итак, отправляемся?

– Подождите! – громко сказал я, и Орф тут же зарычал. Я застыл, стараясь не шевелиться, чтобы ему не пришла мысль все-таки разорвать мне горло. – Герион, вы, кажется, считаете себя деловым человеком. Предлагаю вам сделку.

Герион с интересом прищурился.

– Что за сделка? У вас имеется золото, молодой человек?

– У меня имеется кое-что получше золота. Есть возможность совершить бартер.

– Но, мистер Джексон, у вас нет ровно ничего.

– Можно заставить его вычистить конюшни, – невинным голосом заметил Эвритион.

– Согласен! Если не сумею, можете располагать нашей свободой. Всех нас, учтите. Сможете продать нас всех Луке и получите уйму золота.

– Это если кони не съедят вас раньше, молодой человек, – заметил Герион.

– Но даже в этом случае вы получите моих друзей, – возразил я. – Зато если я добьюсь успеха, то вы беспрепятственно пропускаете всех нас, включая Нико.

– Нет! – закричал Нико. – Не надо мне твоих одолжений, Перси! Я не нуждаюсь в твоей помощи!

Герион захихикал.

– Перси Джексон, эти стойла не чистились уже лет тысячу. Хотя, должен признать, ваше предложение не лишено интереса. Если убрать навоз, я мог бы расширить конюшни. Да, мысль неплохая.

– Тогда что же вы теряете?

Но хозяин ранчо еще колебался.

– Э-э, ладно. Принимаю ваше предложение. Только имейте в виду, вы должны управиться до захода солнца. Если не успеете, ваши друзья будут проданы. Вот когда я разбогатею!

– Заметано.

Он кивнул.

– Все возвращаемся в дом. Будем ожидать возвращения вашего друга на веранде.

Эвритион бросил на меня заинтересованный взгляд, при желании в нем можно было прочесть сочувствие. Потом он свистнул, Орф спрыгнул с моей груди и одним махом взгромоздился Аннабет на колени. Она вскрикнула. Я знал, что Тайсон и Гроувер не отважатся на какой-либо решительный шаг, пока она будет в заложниках.

Я выпрыгнул из вагончика, обернулся, и наши глаза встретились.

– Надеюсь, ты соображаешь, что делаешь, – тихо сказала Аннабет.

– Я тоже сильно на это надеюсь.

Герион уже сидел за штурвалом. Эвритион потащил Нико на заднее сиденье.

– Итак, прежде, чем зайдет солнце, – напомнил мне Герион. – Ни минутой позже.

Он расхохотался мне прямо в лицо, нажал на клаксон, раздался гудок, и «муу-мобиль» рванул с места.

Глава девятая
Я разгребаю какашки

Последняя надежда покинула меня, как только я увидел зубы этих страшных коней.

Когда я подошел к ограде загона, мне пришлось задрать футболку и прикрыть ею нос, чтобы не дышать этим жутким смрадом. При моем приближении один из коней, с трудом преодолевая море навоза, которое доходило ему до колен, подошел ко мне и злобно заржал. Зубы его обнажились, и я увидел, что они похожи на острые медвежьи клыки.

Мысленно я стал разговаривать с ним, я всегда так делаю при встрече с лошадьми.

«Привет! – сказал я ему. – Я тут надумал почистить ваши конюшни. Правда, здорово?»

«Здорово, – пророкотал он в ответ. – Входи, входи. Мы тебя съедим. Вку-у-усный такой полукровка».

«Но я сын самого Посейдона. Это он, мой отец, создал коней».

Как правило, в обществе этих четвероногих напоминание о моем отце всегда обеспечивало мне наилучший прием, но сейчас – не тут-то было.

«Тем лучше! – с энтузиазмом откликнулся конь. – Пусть и Посейдон приходит. Мы съедим вас обоих! Морепродукты совсем не плохое лакомство!»

«Морепродукты!» – ржанием отозвались другие кони, бродя по загону.

Воздух над нами был полон жужжащих мух, а вонь от жары становилась все хуже. Мысль разгрести эту грязищу возникла у меня, когда я вспомнил о том, как легко справился с такой же задачей Геракл. Он изменил русло реки и направил ее течение прямо через конюшни, чтобы вода смыла и унесла с собой всю грязь и навоз. К тому же я прекрасно знал, что мне удается отлично справляться с водой.

Только сейчас дело сильно осложнялось тем, что мне было никак не приблизиться к этим мерзким лошадям. К тому же река оказалась гораздо дальше от конюшни, чем я думал, примерно в полумиле от нее. Так что задача справиться с какашками становилась невыполнимой прямо на глазах. Поблизости валялась заржавевшая до невозможности лопата, я взял ее в руки, копнул и перебросил кучку дерьма через забор. Замечательно получилось! Теперь еще четыре миллиарда раз повторить, и все будет отлично.

Солнце стало клониться к западу. В лучшем случае у меня остается еще несколько часов. Нет, все-таки моя единственная надежда – это река, сказал я себе. По крайней мере, у воды мне лучше думается. И я побежал по склону холма к реке.

* * *

Когда я оказался у самой воды, то увидел на берегу какую-то девочку. Она сидела там, словно ждала меня. На ней были джинсы и зеленая футболка, а в ее длинные каштановые волосы красиво вплетались стебельки речной травы. Она строго смотрела прямо на меня, скрестив руки на груди.

– Нет, ты этого не сделаешь, – твердо сказала она.

– Ты наяда, наверное? – догадался я.

– Конечно, а кто же еще? – Наяда закатила глаза, изображая возмущение моей недогадливостью.

– Но ты говоришь по-английски. И сидишь не в воде, а на берегу.

– А ты, конечно, и предположить не мог, что мы, если захотим, можем вести себя подобно людям?

Мне в голову такая мысль не приходила. Я сразу почувствовал себя тупицей, потому что наяд я видел в лагере миллион раз. Они вечно хихикали и махали мне руками со дна озера.

– Послушай, – начал я, – я просто хотел спросить…

– Знаю, знаю. – Она тоже замахала руками точно как те речные нимфы. – Я знаю, кто ты, и знаю, что ты надумал сделать. И сразу отвечаю – нет! Я не разрешаю использовать мою чистую речку для того, чтобы вычистить эту отвратительную конюшню.

– Но…

– О, пощади ее, сын бога морей! Такие, как ты, всегда только об океане и думают. Вы считаете себя такими ва-а-ажными по сравнению с какой-то маленькой речкой? Так позволь сказать тебе, что ту наяду, которую ты видишь перед собой, тебе не покорить. Подумаешь, папаша у него Посейдон! Здесь акватория пресных вод, мистер. Когда-то одному мальчику удалось убедить меня уступить ему – между прочим, он был в сто раз красивей тебя, – но теперь я понимаю, что это была самая горькая ошибка в моей жизни. Ты хоть соображаешь, что эта уйма навоза сотворит с моей экосистемой? Или, по-твоему, я похожа на очистные сооружения? В речке погибнет вся рыба. Водоросли насквозь пропитаются этими противными какашками. Долгие годы я буду болеть. НЕТ УЖ, СПАСИБО!

Ее манера говорить здорово напомнила мне одну мою подружку из смертных, Рейчел Элизабет Дэр. Она точно так же бомбардирует вас словами, когда говорит. Но винить в чем-либо эту наяду я не мог. Я сам бы посчитал психом всякого, кто позволил бы набросать в его дом четыре миллиона фунтов лошадиного дерьма. Но мне-то что делать?

– Мои друзья в опасности, – объяснил я ей.

– Очень жаль, конечно, но это не моя забота. И я не разрешу погубить мою чистую речку!

Наяда смотрела на меня так воинственно, будто готова была начать драку. Кулачки ее сжались, но я отлично видел, что она вся дрожит. И голос у нее тоже дрожал. Тогда я догадался, что, несмотря на задиристые речи, наяда попросту боится меня. Наверное, она испугалась, что я полезу в драку за главенство над этой речкой, и боялась, что окажется побежденной.

От этой мысли мне стало ужасно грустно. Я сразу почувствовал себя тупым громилой, только и умеющим, что махать кулаками.

Я присел на невысокий пень у берега.

– Ладно, считай, что ты победила.

– Правда? – На личике наяды отразилось изумление.

– Не собираюсь я драться с тобой, это же твоя река.

Она заметно расслабилась.

– Ох, как хорошо! – воскликнула она и тут же исправилась: – Хорошо с твоей стороны, я имею в виду.

– Но и моих друзей, и меня выдадут титанам, если я не вычищу до заката эту конюшню. А я понятия не имею, как это сделать.

Воды реки приветливо заплескались, по их поверхности скользнуло узкое тело змеи, потом ее головка нырнула глубоко в воду. Наяда тихо вздохнула и сказала:

– Я открою тебе один секрет, сын морского бога Посейдона. Попробуй зачерпни немного земли с берега.

– Что?

– Ты слышал.

Я нагнулся и зачерпнул пригоршню отменной техасской грязюки. Она была сухая, черная, с несколькими маленькими белыми крупинками… Нет, в ней еще что-то было.

– Это ракушки, – объяснила мне наяда, – окаменевшие ракушки. Миллионы лет назад, когда даже время богов еще не настало и на земле царствовали только Гея и Уран, вся земля была покрыта водой. Планета наша была не сушей, а морским дном.

Внезапно меня осенило. В моей ладони лежали осколки существ, обитавших когда-то в древних морях. Раковины моллюсков! На земле их осталось так много, что в некоторых местах даже огромные меловые утесы сложены из них.

– Понял, – сказал я. – И что мне это даст?

– Мы с тобой очень похожи, полубог. Вода – это наша с тобой родная стихия; даже когда я выхожу из воды, она остается внутри меня. Вода – источник моей жизни. – Наяда отступила на шаг. Теперь она стояла в реке и улыбалась. – Надеюсь, ты догадался, как спасти твоих друзей.

Произнеся эти слова, она вдруг стала таять и обратилась в воду.

* * *

Солнце уже касалось вершин холмов, когда я вернулся к конюшне. Кто-то, должно быть, приходил сюда задать лошадям корму, потому что теперь они дружно трудились, обгладывая огромные туши каких-то животных. Распознать, что это были за животные, я не мог, но чувствовал, что меня это не очень интересует. Если омерзительные конюшни могли стать в моих глазах еще гаже, то вид вымазанных грязью животных, разрывающих зубами сырое мясо, стоя по колено в навозе, сделал это.

«Морепродукт! – Я почувствовал мысль одного из коней, когда он поднял голову и бросил на меня жадный взгляд. – Входи же! Мы все еще голодны!»

Что же мне надо сделать? Воспользоваться силой речных вод я не мог. И тот факт, что миллионы лет назад это место находилось под водой, как-то не особенно помогал мне сейчас. Я поглядел на крохотный осколок заизвесткованной ракушки у меня на ладони, потом мой взгляд упал на огромные кучи какашек во дворе.

Обескураженный я швырнул ракушку на землю и повернулся спиной к лошадям, собираясь уходить. Но тут вдруг я услышал странный звук.

Пффф! Похоже на то, как свистит воздушный шарик, когда воздух начинает вытекать сквозь образовавшуюся в нем маленькую дырочку.

Я перевел взгляд туда, куда я швырнул ракушку, и, к своему удивлению, увидел, что из толщи навоза выбилась и заструилась крохотная струйка воды.

– Не может быть, – пробормотал я. Неуверенно я отошел на всякий случай к забору и сказал струйке:

– Подрасти немного.

ПШШШШ!

Вода вспенилась, и вдруг в воздух хлестнул фонтан высотой не меньше трех футов. Это было просто невероятно, но именно так и случилось! Несколько лошадей стали осторожно приближаться к фонтану, присматриваясь, что происходит. Одна из них пригнула голову к воде и лизнула. И тут же с отвращением отскочила.

«Фу! Соленая!»

В самом сердце техасского ранчо забил источник морской воды! Я зачерпнул пригоршню грязи и выбрал еще несколько ракушек. Сам толком не понимая, что делаю, я бросился бежать вдоль конюшни, забрасывая ракушки в кучи какашек. И везде, где они падали, тут же принимались бить вверх тоненькие ручейки воды.

«Стоп! – заржали кони. – Нам не надо воды! Нам надо мяса!»

Потом я заметил, что созданные мной струйки воды не вытекают из загона и не текут вниз по склону холма, как делали бы всякие другие нормальные ручейки. Эта вода просто булькала и вскипала на поверхности, а потом снова уходила в землю, унося с собой грязь. Навоз растворялся в соленой воде, оставляя после себя слой обычной влажной земли.

– Еще! Сильнее! – закричал я изо всех сил.

У меня в животе что-то защекотало, и соленые фонтаны взметнулись вверх, как на самой большой в мире мойке автомобилей. Они выстрелили в воздух футов на двадцать, не меньше. Лошади сходили с ума от страха, они метались туда и сюда, а струи у них под ногами брызгали во всех направлениях. Слой какашек таял, как лед весной. Щекотание в животе стало сильней, мне было даже немножко больно, но я почти не замечал этого. Меня захлестнуло волнение от вида всей этой соленой воды. Это я сделал! Я привел океан в центр техасской пустыни!

«Перестань, повелитель! – молили меня лошади. – О, пожалуйста, перестань!»

Теперь вода хлестала везде. Шкуры у лошадей вымокли, сами они, охваченные паникой, пытались убежать, но скользили и падали в грязи. Вот почти все какашки смыло водой, тонны этого дерьма ушли в землю, и теперь вода стала образовывать озерца, и тысячи маленьких ручейков заструились по холму вниз.

– Хватит! – приказал я воде.

Сначала ничего не произошло. Только в животе у меня стало болеть еще сильней. Если я сейчас не уйму все эти гейзеры, соленая вода уйдет в реку и отравит рыбу и водоросли.

– Хватит! – заорал я, концентрируя всю волю на том, чтобы унять силу моря.

И тут вдруг фонтаны иссякли, а я, обессиленный, свалился на землю. Перед моими глазами была чистая конюшня, влажная, чуть солоноватая земля конского загона и полсотни лошадей, вымытых до того чисто, что шкура их блестела как отполированная. Даже объедки, застрявшие у них между зубами, и те были смыты водой.

«Мы не станем тебя есть! – ржали кони испуганно. – Пожалуйста, повелитель! Не надо больше соленых ванн!»

– При одном условии, – ответил я. – Отныне вы будете питаться только тем мясом, которое приносят вам конюхи. Человечины больше не есть! А то я вернусь и набросаю еще больше ракушек.

Лошади тоненько ржали и надавали мне великое множество обещаний, стать самыми послушными из коней-хищников. Но я не стал долго болтать с ними, поскольку солнце уже садилось, а бегом помчался к ранчо.

* * *

Запах хорошего барбекю я почувствовал еще на полдороге и припустил быстрее, потому что я ужасно его люблю.

Подготовка к вечеринке была в полном разгаре. Ленты и воздушные шарики украшали изгородь, Герион хлопотал у очага, представлявшего собой старую канистру из-под бензина. Эвритион слонялся вокруг накрытого стола, ковыряя у себя под ногтями ножиком. Двухголовый пес с наслаждением принюхивался к запаху ребрышек и бургеров, поджаривавшихся на гриле. Потом я увидел своих друзей: Тайсона, Гроувера, Аннабет и Нико. Они скорчились в углу, связанные по рукам и ногам, как бычки, привезенные для родео, но с заткнутыми кляпом ртами.

– Отпустите их! – закричал я, задыхаясь и взбегая по ступеням высокого крыльца. – Я вычистил ваши конюшни!

Герион обернулся ко мне. На всех туловищах у него красовалось по фартучку, на каждом вышито одно слово, а вместе получалось: «Я – ЛЮБЛЮ – ПОВАРА».

– В самом деле вычистили? Как это вы умудрились?

Хоть я просто дрожал от нетерпения, но все-таки рассказал ему все подробно. Он одобрительно закивал.

– Смотрите, какой изобретательный. Хотя лучше б вы отравили эту наглую наяду, ну да ладно уж.

– Отпустите моих друзей, – сказал я. – Мы же договорились.

– Как же, помню, помню. Только дело в том, видите ли, что если я отпущу их, то денежек мне не видать.

– Но вы же обещали!

Герион поцокал языком.

– А вы заставили меня поклясться водами реки Стикс? Нет, не заставили. Так что это не считается. Когда ведешь дела, сынок, надо брать нерушимую клятву.

Я потянул из ножен меч. Орф зарычал, одна его голова потянулась к уху Гроувера, клыки обнажились.

– Эвритион, – сказал великан с тремя туловищами. – Этот мальчишка начинает мне надоедать. Убей его.

Эвритион окинул меня оценивающим взглядом. Мои шансы против него с такой-то дубинищей были слабоваты.

– Сам убивай, – сказал он хозяину.

– Что? – изумился Герион.

– То, что слышите, – проворчал пастух. – Вечно вы заставляете меня делать самую грязную работу. Вы от нечего делать драки затеваете, а мне надоело рисковать из-за вас своей жизнью. Хотите прикончить парня, вот сами и давайте.

Самая нехарактерная речь, которую я когда-либо слышал от сына Ареса!

Герион отшвырнул лопатку, которой переворачивал мясо.

– Ты осмеливаешься ослушаться моего приказа? Да я тебя на месте спалю!

– А кто тогда будет охранять ваш скот? Орф, к ноге!

Собака немедленно прекратила рычать на Гроувера и, подбежав, уселась у ног хозяина.

– Превосходно! – рявкнул Герион. – Тобой я займусь позже, сначала надо покончить с мальчишкой!

Он схватил два кухонных ножа и швырнул их в меня. Один я отбил ударом меча, второй вонзился в кухонный стол в дюйме от руки Эвритиона.

Тогда я перешел в атаку. Герион парировал мой выпад раскаленными щипцами и в следующее мгновение метнул мне в лицо вилку для барбекю. Я уклонился и, не дав ему времени для следующего удара, пронзил мечом его среднее туловище.

Он рухнул на колени. Я стал ждать, чтобы он обратился в прах, как это обычно случается с чудовищами, но не тут-то было. Герион только морщился и пытался встать на ноги. Рана на груди под передничком стала прямо на глазах затягиваться.

– Славная попытка, сынок, – похвалил он меня. – Только, знаете ли, дело в том, что у меня три сердца. Превосходная регенерационная система.

Он перевернул решетку с мясом, и угли разлетелись в разные стороны. Один из них упал на землю рядом с Аннабет, и она взвизгнула. Тайсон рванулся, пытаясь оборвать путы, но даже его силы недостало на это. Нужно кончать битву, пока мои друзья целы!

Я ударил клинком в левое туловище Гериона, но он только расхохотался. Следующий взмах меча пронзил его правый живот. Бесполезно. С таким же успехом можно тыкать мечом в плюшевого мишку, наблюдая за его реакцией.

Три сердца. Отличная регенерационная система. Одиночные удары тут ничего не дадут…

Я бросился в дом.

– Эй, трус! – закричал мне вслед Герион. – А ну назад и умри как подобает!

Стены гостиной были украшены разнообразными охотничьими трофеями – головы оленя и дракона, ружья, целая коллекция мечей, лук с колчаном стрел. В этот момент вбежавший следом Герион метнул в меня вилку, и та вонзилась в стену рядом с моей собственной головой. Он схватил два меча из висевшей на стенах коллекции.