Текст книги "Щебечущая машина"

Автор книги: Ричард Сеймур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Мнимая отстраненность RIP-троллей подозрительно похожа на эмоциональную зависимость. Они смеются в лицо смерти, будто обуздали ее. Их веселье напоминает, как говорил Гоббс, «внезапный триумф» смеющегося зверя, удовольствие, которое получаешь от неожиданного и непредвиденного превосходства. И все же, чтобы знать, как лучше причинить боль, ты должен испытать ее на себе. Если RIP-троллей так притягивает горе, то, может быть, потому что они знают, что это такое – потерять близкого человека. И если их сравнивают с «темными туристами», то только потому что они не могут держаться подальше от кладбища. Жестокая агрессия, направленная на людей в трауре, косвенно, упреждающе направлена на самого тролля. Война против горюющих родственников – это своеобразный бунт против собственной впечатлительности.

4

В августе 2012 года ведущая австралийского канала Шарлотта Доусон опубликовала в Twitter свои, как она думала, последние слова: «Ваша взяла x».

Тролли в один голос призывали: «повесься» и «убей себя, грязная шлюха». Среди хештегов троллинговой кампании были такие, как #diecharlotte («умри, Шарлотта») и #9gagarmy («армия 9GAG») со ссылкой на сайт мемов, где собирались тролли. Доусон, судья конкурса «Топ-модель по-австралийски», проглотила горсть таблеток.

За несколько месяцев до этого Доусон стала жертвой онлайн-паранойи, оказалась в центре медийного скандала из-за того, что в шутку призывала «убить» филиппинского фэшн-блогера Брайана Грей Ямбао, а также непристойно высказалась о других его коллегах. Шутка Доусон была сомнительной. Но, надев маску благородного благочестия и мнимой наивности, многие пользователи восприняли ее слова как буквальную угрозу убийством. Доусон не приняла ситуацию всерьез. Но однажды в августе она стала объектом грубых нападок со стороны случайного недовольного ее телевизионным образом пользователя Twitter, который призывал: «пожалуйста, ИДИ УЖЕ, ПОВЕСЬСЯ!!!».

На этот раз Доусон было не смешно. Не сумев вычислить обидчика, она выследила какую-то девушку из другой ветки и написала ее работодателю, в университет Монаша. Женщину, Таню Хети, отстранили от работы. Тролли, истолковав эти действия как посягательство на свободу слова, пришли в ярость. Будь то проект «Чанология», когда целью участников 4chan стала Церковь саентологии, или троллинг Агентства национальной безопасности США, тролли всегда неизменно занимаются издевательствами и подавлением информации. И с их точки зрения Доусон была лицемеркой и обидчицей. Этого было достаточно, чтобы оправдать жестокость и подстрекание к самоубийству, к тому же уже несколько лет Доусон, не скрывая этого, боролась с депрессией.

Доусон выжила, была экстренно доставлена в отделение скорой помощи, а затем проходила психиатрическое лечение. Вместо того, чтобы прислушаться к добрым советам и не подкармливать троллей, она решила провести самосуд. Так же, как и до попытки самоубийства, когда она делала ретвиты сообщений троллей в попытке разоблачить их, Доусон решила вывести троллей «на чистую воду» и начала публичную войну. Она стала активистом движения против травли. Троллинг был единственной токсичной стороной ее славы, с которой Доусон не могла смириться. Через два года, будучи на пике своей карьеры, после интервью ее бывшего мужа в программе 60 Seconds, Доусон не выдержала. Ее нашли мертвой в собственном доме. Она повесилась. До конца не ясно, какую роль в ее депрессии и в конечном счете смерти сыграл троллинг, на самом деле мы этого никогда не узнаем. Ясно одно: тролли либо получали удовольствие от агонии Доусон, либо им было абсолютно плевать.

Прославленная аморальность троллей предстает теперь перед нами в другом ракурсе. В рассмотренном выше примере они действовали не ради лулзов. Наказание имело свою цель. Многие аналитики идентифицируют троллей как «трикстеров»-провокаторов, объявивших тотальную войну социальным нормам. По словам Бенжамина Редфорда, тролль – это «самопровозглашенный культурный критик». Габриэлла Коулман, чей анализ основывается на классическом анализе Льюеса Гайда, который называет трикстеров «нарушителями границ» и духами «зла», рассматривает троллей как воплощение архетипа. Даже провокации Эндрю Ауэрнхаймера, больше известного как weev, тролля-неонациста и сторонника превосходства белой расы, так же трансгрессивны. Уитни Филлипс настроена более критически, но все равно говорит о троллях как о людях, которые разрушают добро и зло как систему онтологических принципов. По ее мнению, миссия тролля заключается в том, чтобы «подорвать существующие моральные устои или как минимум поиграть с ними» – будто разница между обрушением моральных устоев, их подрывом и игрой не такая уж и большая. Троллям нравится такой образ. Он позволяет им заявлять, что хоть они и социопаты, зато, по крайней мере, свободны от лицемерия. Возможно, тролли никогда не говорят правду, но они честнее, чем создавшая их культура.

Однако, если бы это было так, то тролли были причудливыми и непонятными созданиями. Если бы они и в самом деле нападали на своих жертв без какой-либо видимой нормы или ценности, то наказание было бы бессмысленно в своей сути: я наказываю тебя, просто потому что могу. Это был бы верх нелогичности суперэго. Как бы то ни было, если результат троллинга – это крик оскорбленных, то троллям необходимы хоть какие-то моральные устои. Для их дальнейшего существования в мире должно быть достаточно людей, которые «относятся ко всему серьезно». Недоуменное равнодушие – неудача для тролля. Гибель моральных ценностей, предполагаемая цель троллей, несет собой гибель лулзов. Более того, кампании, подобные той, что велась против Доусон, выставят тролля скрытым моралистом или народным бдителем. Иными словами, тролль пытается усидеть на двух стульях, заявляя, что ему абсолютно плевать на правила поведения в обществе, которые он нарушает ради лулзов, но в то же самое время он мстительный каратель: в своих фантазиях тролль одновременно и Джокер, и Бэтмен.

Сходство троллинга и самосуда совсем не случайно. Когда Милли Бобби Браун, снявшаяся в сериале «Очень странные дела», отказалась от Twitter, на нее еще несколько месяцев сыпались оскорбления под хештегом #TakeDownMillieBobbyBrown («Опустим Милли Бобби Браун»). Начало положил твит, в котором некая пользовательница ложно и голословно обвинила Браун в том, что стала ее жертвой. Женщина заявила, что встретила Браун в аэропорту и попросила фотографию. На это, по ее словам, Браун ответила: «Только после того, как снимешь хиджаб», а потом со злостью стянула его, бросила на землю и растоптала. Никаких доказательств произошедшего не было, а на аватаре пользователя – белая женщина без хиджаба. Несмотря на это, под этим хештегом стали появляться скандальные истории с участием Браун, чаще всего связанные с защитой прав ЛГБТ, с гомофобными или расистскими идеями. Ситуация усугубляется еще и тем, что неправильная оценка гомофобных настроений начиналась как насмешка со стороны гей-пользователей, которые пошутили, сказав, что было бы дико неправдоподобно, если бы Браун оказалась гомофобом. Так или иначе, но в Щебечущей машине переход от чистой иронии до ее полного отсутствия проходит быстро и незаметно.

Было бы в буквальном смысле невозможно разбить эту токсичную комбинацию добродушного стеба, карательного ехидства, дезинформированного гнева и полного ликования по поводу того, что кого-то «опустили». В Щебечущей машине границы между этими понятиями быстро стираются. Эта двойственность и сходство с охотой на ведьм превращают троллинг в вирусное явление и смертоносное оружие.

5

Тролли стали главным народным демоном интернета, чудовищной метафорой творящегося в нем зла. Возможно, это случилось где-то в 2010–2011 годах, как раз когда социальные сети достигли стратосферных высот. Отчасти благодаря распространению смартфонов аудитория активных пользователей Twitter достигла ста миллионов в месяц, тогда как у Facebook эта цифра приблизилась к миллиарду.

С тех пор троллей обвиняют во всем: будь то преступление на почве ненависти или утечка в сеть фотографий с обнаженными телами. Термин дал метастазы, и сегодня можно встретить кого угодно: от «гендерных троллей» до «патентных троллей». Политики часто используют этот термин, чтобы высмеять критиков из социальных сетей, чем цинично лишают критику ее политической направленности. Раньше в роли народного интернет-демона выступали спаммеры, которых, несмотря на то что большая часть спама шла из Соединенных Штатов, представляли в виде нигерийца, пытающегося обманным путем выманить у какой-нибудь старушки все ее сбережения. Антиспаммеры зачастую обвиняли нигерийцев в сексуальных унижениях, при этом прибегали к традиционным расистским методам. По понятным причинам, ведь это своего рода военная тактика, троллинг представлен через подогретые стереотипы времен холодной войны о назойливых русских с тем, чтобы поддержать репутацию Вашингтона как защитника свободного и открытого интернета.

Если троллинг распространился на Щебечущую машину, то, скорее всего, это связано с избирательным средством, то есть практика согласуется с социальными паттернами, которые поддерживаются протоколами машины. Троллинг, как и любая манипулятивная коммуникация – от маркетинга до военной пропаганды – сводит язык к его следствиям. Другими словами, использует язык не для того, чтобы убедить вас в своей идее, а чтобы изменить ваше поведение. Платформы социальной индустрии изобрели такую обучающую машину, которая с помощью подкреплений заставляет пользователей правильно реагировать на маркетинговые сигналы. Таким образом, они создали механизм, в котором тролли чувствуют себя как рыба в воде – просто использует его по прямому назначению.

Это одна из причин, почему боссы социальной индустрии, несмотря торжественные заверения о благих намерениях, похоже, не в состоянии хоть как-то влиять на троллинг. Машина идеально гармонирует с тенденцией, описанной Реймондом Уильямсом, согласно которой Новое право преисполнено решимости восстановить общество, чтобы оно напоминало жесткую борьбу государств за выживание. Это нигилистические общества, говорил он, у них «намеренная и умышленно неизвестная» цель, «единственный определяющий фактор которой – это превосходство». Платформы превратили идею о превосходстве в совершенно абстрактную метрику внимания и всеобщего одобрения. Внимание, которым можно эффективно манипулировать с помощью всевозможных «заманух»[30]30
  Thirst trap – сексуальная фотография или кокетливое сообщение, выложенное в социальных сетях с целью заставить других публично признаться в своем влечении.


[Закрыть] или «фейковых новостей».

В некотором смысле платформы социальной индустрии взяли игру Джона Форбса Нэша «Да пошел ты, приятель» (англ. Fuck you buddy) за принцип взаимодействия. Цель игры Нэша – выиграть все фишки. Однако, чтобы победить, игрок должен заключить временные соглашения с другими игроками, которые в конечном счете не соблюдаются. Игроки должны обманывать друг друга. Социальные сети поощряют краткосрочное сотрудничество, «усиление сигнала»; цель – собрать больше «фишек» (лайков и подписчиков). Но эта же премиальная система привела к тому, что пользователи относятся к друг другу как к средству для достижения успеха и с поразительной легкостью ополчаются друг на друга. Кроме того, ими завладевает сверхбдительность, или «параноидальное прочтение», как называет ее Ив Кософски Седжвик. Один из побочных эффектов анонимности троллей заключается в том, что порой сложно понять, троллят тебя или нет. Дружеская критика выливается в флейм[31]31
  Флейм (англ. flaming, от flame – огонь, пламя) – «спор ради спора», обмен комментариями, нередко оскорбительными, на форумах, в многопльзовательских чатах и проч.


[Закрыть], – в троллинг, а безобидная шутка – в нападки. Тролли всегда получают удовольствие от того, что могут запустить цепную реакцию, и поскольку троллинг становится вирусным, то он незаметно перетекает в онлайновый самосуд, от которого зачастую неотличим. Популярность троллинга объясняется тем, что машина как раз и создана для бесцельной войны всех против всех.

И хотя война против уязвимости – по определению война против любого человека, не все одинаково уязвимы. Логика онлайнового социального дарвинизма отдает предпочтение доминированию тех, кто уязвим меньше других. Когда нацист иронии (англ. irony-Nazi) и знаменитый тролль Эндрю Ауэрнхаймер, известный как weev, торжественно заявил, что «троллинг – это, по сути, интернет-евгеника», способ изгнать «мразей» и «идиотов» из интернета в «печь», он давал программное выражение тенденциям, уже присутствующим в троллинге. Не существует четкой взаимосвязи между троллингом и поддержкой политики правых. Скорее наоборот, многие правые, кажется, адаптировали культурный стиль троллей под свои нужды. Но даже среди большинства троллей, которые считают себя «обидчиками всех и каждого, независимо от расы», их выбор жертвы выдает негласную мораль.

Тролли, в смысле субкультуры, в большинстве своем белые мужчины из англоговорящих и скандинавских стран, которые набрасываются на женщин, гомосексуалистов и трансгендеров, черных и бедняков. Своей хваленной отстраненностью они воплощают фантазии белых мужчин о неоспоримом превосходстве. Надев маски в стиле «“V” значит вендетта» во время кампании против сайентологов, тролли, называющие себя Anonymous, вряд ли бы смогли лучше продемонстрировать эту фантазию. На имиджбордах троллей не стоит признаваться, что вы женщина, если вы не готовы выложить свои обнаженные фотографии или раздеться перед камерой. Джейми Бартлетт рассказывает, как одна девушка согласилась-таки раздеться для участников /b/, при этом непреднамеренно предоставила достаточно данных, чтобы тролли могли ее выследить. Пока девушка беспомощно наблюдала за происходящим, те отыскали, где она живет, ее точный адрес, аккаунты в Facebook и Twitter и университет. Вся личная информация оказалась в сети, а обнаженные снимки были отправлены родственникам. Один из троллей позвонил ей, а потом доложил, что жертва разрыдалась «словно грустный-грустный кит», но участникам /b/ было плевать: она сама во всем виновата и заслуживает того, что с ней происходит.

Таким образом, троллинг ради лулзов плавно перетекает в «гендерный троллинг», цель которого – через всеобщие издевательства, угрозы изнасилованием, слова типа «дрянь» и «шлюха», а также обещания «доксить»[32]32
  Доксинг (англ. doxing) – поиск и опубликование персональной или конфиденциальной информации о человеке без его согласия.


[Закрыть], заставить женщин молчать. Столкнувшись с истинным, преданным своей идее «гендерным троллем», большинство троллей увидят в этом возможность некоего контртроллинга. Любой, кто подходит к проблеме слишком серьезно, нарвется на неприятности. И все же спонтанная идеология троллинга строится на мускулизме, и часто невозможно отличить «настоящие» сексистские нападки от простой провокации ради лулза. По данным исследовательского центра Пью, четверть молодых женщин подвергались сексуальным домогательствам, еще четверть становились объектами преследования в интернете. Согласно анализу онлайн-преступлений на почве ненависти, проведенному Даниэль Ситрон, притеснения испытывали 53 % небелых и 45 % белых женщин. Ежедневный сексизм – это ежедневная психологическая война.

6

Талмуд гласит: «прилюдно позорить других» – грех «сродни убийству». Как если бы стыд был чем-то вроде смертного приговора. Джон Ронсон приводит пугающие цифры: 91 % мужчин и 84 % женщин хотя бы раз мечтали кого-то убить. Почти все эти фантазии были вызваны пережитым унижением, как будто нет ничего хуже, чем разрушить представления человека о самом себе. Большинство находят способ преодолеть свое желание. Некоторые убивают себя.

В 2006 году в возрасте тридцати одного года повесилась Тициана Кантоне, жительница Неаполя. Причиной самоубийства, которому предшествовали еще несколько неудачных попыток, стали годы публичного унижения после утечки в сеть видео сексуального характера. Ролик стал вирусным и лег в основу глумливых мемов, которые даже печатали на футболках и чехлах для телефонов. Это была порноместь, негативная форма интернет-славы. Кантоне отправила через WhatsApp своему бывшему парню и нескольким друзьям видео, на котором занималась сексом. А ее бывший решил потроллить ее, разместив ролик в сети. Невыносимый позор, который испытала девушка, заставил ее уйти с работы, сменить имя, переехать в Тоскану и пройти не один суд в борьбе за то, чтобы видео было удалено из интернета. Ее узнавали повсюду, ее высмеивали итальянские футболисты, на всю страну шутили радиоведущие, и даже политик, представитель демократической партии, отозвался о ней нелестными словами. Кантоне делала все, чтобы стереть следы своего существования, не прибегая к самоубийству. До тех пор, пока все-таки не покончила с собой.

Неизвестно, было ли размещение видео в сети попыткой троллинга, но последствия в виде поучающей неприязни, насмешек фетишистского, отстраненного характера и мемов, моментально превращенных в товар, быстро стали напоминать троллинг. Ронсон обращает внимание на то, что такое общественное порицание с летальным исходом – едва ли заслуга платформ. Новостные СМИ и раньше стыдили и выносили скандалы на публику, доводя людей до отчаяния или смерти. Из недавних историй: СМИ оклеветали так называемого «мистификатора бедности», блогера Линду Тирадо; публичному унижению подвергся австралиец Дункан Сторрар за то, что задал неудобный вопрос правительству, а журналист Ричард Литтлджон преследовал транссексуалку Люси Медоуз до тех пор, пока та не решилась на самоубийство. Жизни многих людей были испорчены с веселой аморальностью, конечно, не с таким размахом и остроумием, на которые способные лучшие тролли. Но социальная индустрия значительно расширила потенциальные ряды ранее анонимных индивидов, склонных к такому хищному образу жизни, а также ряды потенциальных хищников. Не только это, но и то, как собираются участники социальных сетей, чтобы пристыдить человека, может обеспечить традиционные медийные корпорации уже готовой для монетизации историей.

Травля Жюстин Сакко из-за бестактной шутки – один из самых показательных случаев в исследовании Ронсона. Перед вылетом в Южную Африку девушка опубликовала твит, по ее словам, это была умышленная ирония: «Еду в Африку. Надеюсь, не подхвачу СПИД. Шутка, я ведь белая!» У нее было всего 170 подписчиков, поэтому такого всеобщего внимания она никак не могла ожидать. Но за время полета Twitter задымился от негодования: сообщение было воспринято как намеренная и буквальная расистская провокация, а не как комментарий относительно невежества белых людей. Победило параноидальное прочтение. Как только Сакко приземлилась, на нее посыпались злобные твиты и обеспокоенные сообщения от друзей. Весь этот переполох тут же подхватили газеты и телеканалы. Газета Руперта Мёрдока New York Post отправила вслед за девушкой своих журналистов. Ее старые твиты, в большинстве своем такие же бестактные, попали в BuzzFeed. Из-за одной неправильно сформулированной шутки – или, наоборот, сформулированной слишком хорошо, так, что она попала в цель – Сакко потеряла работу и несколько лет провела в муках – больше всего страданий ей, пожалуй, доставляла мысль о том, что ее провал осчастливил стольких людей вокруг.

Злорадство тех, кто предвкушал трагедию Сакко после приземления, узнаваемо. В нем Ронсон видит свою собственную примитивную радость от того, что «Ого, кто-то встрял». Но также он обращает внимание на неизбежную отстраненность этого карательного ликования: «Чем бы ни был вызван этот приятный кайф, накрывающий нас с головой – групповым безумием или чем-то еще – никто не хочет портить момент, столкнувшись с фактом, что у истории есть и обратная сторона». Что бы ни заставляло пользователей социальных сетей и журналистов игнорировать цену всех этих шумных показательных судов, отрицать контекст с некоторым намеренным ликованием и сознательным филистерством, отказываться от малейшего намека на щедрость, это такой же фетиш, как и «маска троллинга». С одной стороны, это напоминает лицемерие: человек может либо возмущаться, либо радостно злорадствовать, и то и другое вместе невозможно. С другой стороны, так же, как смех анонов обусловлен смехом коллективным, так и гнев отдельных пользователей Twitter обусловленный и опосредованный. Основная задача участников – подогревать негодование коллективного анонимуса. В таком случае главное отличие троллей от шеймеров – это расстановка акцентов. Первые ошибочно полагают, что свободны от моральных обязательств, тогда как вторые прямо противоположного мнения о себе.

В некотором смысле Сакко сама была мелким троллем и своим сообщением случайно спровоцировала волну массового троллинга. Гонения на нее, слияние троллинга и самосуда, оказались чрезвычайно прибыльным делом для медийных компаний. По оценкам Ронсона, один только Google смог заработать на этом 120 000 долларов. Возможно, этот сговор троллей и охотников на ведьм оказался таким недолговечным, потому что обернулся тем, что мы уже сами с собой делаем. Словно оговорка по Фрейду или оплошность – это просто троллинг самого себя, возбуждение и наслаждение гневом нашего внутреннего генерала охотников на ведьм. Или будто бы тролли оперируют существующим в нас бессознательным несогласием относительно идентичностей и идей, которые мы воспринимаем слишком серьезно, в то время как онлайновые охотники на ведьм увеличивают до невероятных размеров наше самонаказание за отрицание.

Известная интернет-мудрость гласит: «Не кормите троллей». Логичным следствием может быть просьба: «Не кормите моралистов». И те и другие – часть одной спирали.

7

Троллинг и негативная реакция на троллинг в большинстве случае приносят хорошие деньги. Но даже когда от троллей начинает зависеть бизнес, гиганты социальной индустрии все равно не могут найти с ними общий язык. «Мы не справляемся с абьюзерами и троллями на платформе, – посетовал в 2015 году тогдашний президент Twitter Дик Костоло, – и такая ситуация продолжается уже много лет».

Это, конечно, мягко сказано: справиться тяжело, особенно если даже не пытаться. Совет по правам и безопасности Twitter, ответственный за защиту пользователей, заявил, что компании не следует заниматься делением сообщений на хорошие и плохие. Twitter «выступает за свободу слова в партии свободы слова», – воскликнул бывший вице-президент компании Тони Ван. Разбираться с проблемой должен «рынок идей», считает глава отдела безопасности пользователей, Дель Харви. Дурные высказывания, настаивает она, лучше всего противопоставляются более любезным речам. Естественно, если Twitter не в состоянии отделить хорошее от плохого, значит, он не может знать, что «рынок идей» будет поощрять хорошие высказывания. Но какой бы ни была проблема, решением будет монетизируемый контент.

И все же к 2015 году стоимость акций Twitter начала снижаться, так как рост числа пользователей прекратился из-за бестактности, царящей в социальной сети. Под руководством преемника Костоло, Джека Дорси, компания справилась с проблемой, переняв опыт Facebook. Вместо того, чтобы терять прибыльный контент, они внедрили алгоритмы, меняющие восприятие пользователей. Теперь твиты в ленте располагались не в хронологическом порядке, а в соответствии с предпочтениями. Впоследствии с домогательствами справились, изменив алгоритмы. Это было оптимальным решением. Хоть травля и не прекратилась, но наметилась положительная тенденция, и давняя проблема Twitter с вовлечением пользователей была частично решена.

Весьма любопытен тот факт, что данное решение полностью игнорировало пользовательский спрос. По мнению боссов социальной индустрии, пользователи не знают, чего хотят. Как объяснил бывший технический директор Facebook, Бен Тейлор, «люди всегда говорили, что им не нужна алгоритмическая лента, но все имеющиеся метрики показывают обратное». Речь идет о метриках, измеряющих степень вовлечения пользователей, от которой зависит развитие мобильной рекламы. Даже если пользователи будут изо всех сил жаловаться на троллинг и абьюз, но при этом продолжат пользоваться сетями, метрики будут говорить, что все хорошо. И если из-за троллинга мы будем еще активнее взаимодействовать с машиной, с утра пораньше набирая гневные сообщения, то метрики все равно будут расценивать наши действия как приятное времяпрепровождение.

Доктрина «свободы слова» в социальных сетях – это одновременно и бизнес, и подтверждение своего рода суверенной власти. Когда в Reddit выкладывались просочившиеся в сеть фотографии обнаженных звезд, президент компании Ишан Вонг яро поддерживал «идеал свободы слова». Reddit – не просто очередная корпорация, настаивал он, а скорее «правительство нового вида сообщества». А правительство должно уметь «сдерживать» свою власть. Но Reddit – это не конституционная республика, а Вонг неправильно интерпретировал понятие «свободы слова». В Reddit, как почти на всех платформах, слово контролируется. Оно подпадает под действие протоколов вовлечения пользователей, которые определяются коммерческими целями владельцев. Защищая «свободу слова» пользователей, Вонг, подобно государству, утверждал монополию на слово в рамках своей платформы. Он защищал суверенитет компании от угроз правительства, конкурирующих фирм и граждан. Оспорить эту монополию можно было только через имущественное право. Когда Reddit наконец удалил все ветки с фотографиями обнаженных звезд, на него посыпались авторские иски. Но такая стратегия возможна только для тех, у кого есть ресурсы. Для большинства же из нас подобная тактика совершенно не годится.

В тех случаях, когда платформы социальной индустрии признаются, что контролируют слова пользователей, они стараются спрятаться за «общественными нормами». Само это словосочетание – уже пропаганда: «общество» не принимает никакого участия в создании этих норм. Ставшие основанием для странных решений, эти нормы давно потерпели фиаско. По иронии судьбы, Facebook однажды подверг цензуре пост о цензуре на странице АСЗГС (Американский союз защиты гражданских свобод) и за нарушение своих стандартов удалил культовую фотографию, посвященную войне во Вьетнаме и получившую Пулитцеровскую премию. Отношение Facebook к «ненавистническим высказываниям» часто кажется каким-то извращенным. Несмотря на рьяную публичную поддержку Black Lives Matter, они заблокировали аккаунт Шона Кинга, активиста движения, за публикацию поста об оскорблениях на расовой почве, которые ему довелось пережить. В то же самое время очевидные расистские нападки остаются вне поля зрения модераторов. Нередко случается, что социальные сети ошибочно блокируют пользователя, когда тролли намеренно «сообщают о троллинге» со стороны своей жертвы и побуждают других делать то же самое. Кроме того, под давлением правительства им приходится ограничивать публикации оппозиционеров. Facebook, например, в сотрудничестве с правительствами Турции и Израиля удалял страницы курдов и палестинцев. В довершение всего «свобода слова» не помешала Facebook передавать данные полиции для отслеживания протестующих в Фергюсоне и Балтиморе.

В ответ на критику Facebook разработал сложную систему правил модерации. Но она, конечно же, не помогла решить проблему. В каждом случае блокировки должны быть и есть свои исключения. Сообщения сексуального содержания, например, запрещены, если только не используются в сатирических целях. Это значит, как сказала Сара Чон, что изображения анусов недопустимы, если только их не сфотошопили на лицо какого-нибудь политика. Расистские высказывания также под запретом, кроме самореферентных, вдохновляющих и юмористических. Иными словами, если расистский контент покажется модератору смешным, его оставят, тогда как комментарии рассерженных будут расценены как оскорбительные и удалены. Все зависит от того, как истолкуют то или иное сообщение проверяющие, нанятые случайным образом в странах с низким уровнем зарплат.

Проблема не в правилах модерации. У каждой платформы есть своя система контроля, которая чаще всего применяется неоправданно. Проблема в тех, кто придумывает эту систему, и в том, хотим ли мы, чтобы эти высокодоходные гиганты были монополистами права на свободу слова. Проблема в том, способны ли они, учитывая их главную задачу – привязать к себе пользователей, а также связь с правительствами разных стран, обеспечить справедливый и вменяемый контроль за словом.

8

В последние годы тролли якобы захватили власть в политике, поскольку традиционные правые превратились в темных правых. Трамп, совершенно невосприимчивый к троллингу в правом Twitter – яркий пример такой тенденции. По мнению Аманды Маркотт, темные правые появились в тот момент, когда журналист Майло Яннопулос, скандальный молодой реакционер, назвал троллей потенциальной основой для ультраправого молодежного движения, которому нужен только лидер, чтобы довести его до ума.

Более того, троллинг теперь не просто удел простолюдинов, в игру вступили и правительства разных стран. Американская разведка донесла, что Россия якобы заплатила троллям за подрыв президентских выборов в США. И действительно существуют доказательства, что Российская Федерация использует троллей для распространения фейковых и провокационных историй, хотя оснований полагать, что их действия сыграли решающую роль в выборах 2016 года, недостаточно. Но Россия здесь не уникальна. Известно, что 28 государств содержат армии троллей. С 2011 года американские военные проводят онлайн-операцию с использованием фейковых профилей, которая получила название «Операция “Честный голос”», чтобы вести проамериканскую пропаганду в других странах. В 2016 году была санкционирована и профинансирована так называемая «контрпропаганда», направленная на граждан США. Британская Объединенная группа по исследованию угроз запустила масштабную программу троллинга и отвлекающих событий, чтобы подавить отдельных людей и компании, которые доставляют проблемы правительству.

Не совсем ясно, какие отношения с троллингом у ультраправых политиков. Сваливая все на троллинг, проблему можно деполитизировать, как в случае реакции норвежских СМИ на дело Андерса Беринга Брейвика, убившего членов Рабочей партии в Осло и на острове Утёйа: журналисты подчеркивали необходимость привлечения в СМИ правых активистов, ссылаясь на норвежскую пословицу «Тролли лопнули на солнце». Более того, есть риск подыграть образу ультраправых как смелых трикстеров и подрывников. Ультраправым явно по душе такое сравнение. Как сказал один из активистов в интервью британской газете Guardian: «Мы – армия троллей! Мы здесь, чтобы победить. Мы варвары!»

Что действительно верно, так это то, что ультраправые политики нашли уютный приют в субкультуре троллинга и в своих кампаниях по обману и притеснению часто применяют троллинговые тактики. Альтернативные правые присвоили себе символ троллей, лягушонка Пепе. Долгое время Пепе был мемом на имиджбордах 4chan, но, когда он распространился на другие сайты, тролли попытались «вернуть» его, умышленно приравняв лягушонка к идеологии господства белой расы, чтобы никому не хотелось иметь с ним дела. В результате успешной операции символ был легко присвоен неонацистами и другими правыми. В целом троллинг как военная тактика подходит под программу альтернативных правых – «чтобы абсолютный идеализм воспринимался серьезно, о нем надо говорить с иронией», считает наци-блогер Эндрю Энглин – а его идеализированный образ – это боевой бунт.