Текст книги "Фантомное чувство"

Автор книги: Ричард Ловетт

Соавторы: Марк Ниманн-Росс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

– Да.

Если бы я знал, каково мне придется, то, пожалуй, никогда не согласился бы на имплантацию. Но раз уж это произошло, и я достиг Слияния…

Я вспомнил, что чувствовал в кабинете Лорел. Божественную мощь. Ощущение, что ты снова жив. Если бы рядом не было Дениз…

– У Джеррета, например, вообще крыша съехала.

Я связался с Лорел по спутниковой связи и зачитал ей номер чипа.

– 7987? – переспросила она.

Я проверил еще раз.

– Да.

– Ясно, этот чип изготовлен фирмой «Эдвансд Милитри Системе Консалтинг» в Техачапи.

– Где это?

– Калифорния. Между Бейкерсфилдом и Палм-Спрингс. Это один из наших мелких субподрядчиков. Работают со службами безопасности. Охрана банков и все такое.

– Адрес можете сказать?

– У нас с ними договор. А я так близка к тому, чтобы заключить контракт с ФБР. Эти парни должны мне ответить, каким образом одна из их мух оказалась в квартире вашей дочери. А если я не получу внятного ответа, то, Богом клянусь, разорву контракт с ними, и к черту все эти затеи с защитой банков! Как быстро вы доберетесь до Палм-Спрингс?

Я пожал плечами, но, ясное дело, она этого видеть не могла.

– Так быстро, как сможем.

– Тогда встречаемся в «Хайэт»[9]9
  «Hyatt» – международная сеть отелей, 4–5 звезд.


[Закрыть]. Я зарезервирую комнату для вас и вашей жены.

– Она мне не… – но Лорел уже прервала связь.

Еще один день, еще один перелет. Не самый легкий. Нам пришлось делать пересадку в Лас-Вегасе. В полночь.

Маршрут Лорел тоже был не прост, но если она и устала, то не показывала вида.

– Аэропорт в Онтарио немного ближе, но зато здесь отели лучше, – сообщила она. – Вы хорошо выспались?

Дениз выстрелила в нее взглядом типа «ты что, с Луны свалилась?», но я быстро вмешался.

– Прекрасно. – Служба в Корпусе приучает тебя к тому, что хорош всякий сон, после которого ты вообще просыпаешься. Правда, за последние несколько лет я уже стал сомневаться в этой истине – пробуждения-то как раз были весьма безрадостными, но сейчас я был в деле, я был на задании. Даже вымотанный всеми этими перелетами и слишком частой сменой часовых поясов, я и без роя чувствовал себя на удивление живым.

– Отлично, – сказала Лорел, игнорируя все нюансы, которых она, разумеется, не могла не заметить. Женщина вручила мне ячменную лепешку, вполне возможно, испеченную на кухне той кофейни «Старбакс», где мы встречались с Дениз. – Тогда в путь!

Офисы ЭМСК находились в не поддающемся описанию индустриальном парке, ничем не отличающемся от миллионов других таких же. Подобные унылые места обычно носят весьма романтические названия вроде Лебяжьего Острова, Лугов Голубой Травы или Мустанговых Холмов. Но если ты не знаешь точно, куда едешь, то обречен мотаться по безликим, не предназначенным для пешеходов улицам и гадать, каким это образом ты проехал от дома с номером 1401А до номера 1637D, но по дороге не видел номера 1513С.

Лорел пару раз сбивалась с пути, но, видимо, она все же чаще, чем я, бывала в таких местах, поскольку с третьей попытки мы подъехали к невзрачной двери без всякой вывески среди целой уймы офисных зданий, чьи номера представляли сочетание различных букв с числом 1510.

Спустя две минуты приветливый парень по имени Брюс Ларч предлагал нам кофе.

Я был готов голову прозакладывать, что он тертый калач, видывал виды и не раз подвергался реальной физической опасности. И я бы очень удивился, окажись это не так. Слишком уж по-детски открытое и доверчивое округлое лицо. Слишком быстрые улыбки, слишком искренние рукопожатия. Мне доводилось покупать автомобили у таких типов.

– Одна из наших мух? – переспросил он. – В квартире исчезнувшей девушки?

– Моя… – начал было я, но Лорел резко перебила меня.

– У нас есть серийный номер. Никаких сомнений, что это ваша.

– Я понятия не имею…

– Вот только не надо этого дерьма! – Она в упор смотрела на парня, а я размышлял, сколько может стоить даже и лишенный роя НК-МЭМС на черном рынке. Что касается Лорел, она, судя по всему, действительно очень хорошо знала свое дело. – Кип один из наших консультантов. Он бывший военный НК-МЭМС. Ты хоть представляешь себе, на что способны эти парни? Прямо сейчас он скрытно держит около сотни жучков в этой комнате – нет, можешь не оглядываться, ты их не увидишь, – но они снимают твою биометрию. Он, по сути, ходячий детектор лжи…

Лорел покосилась в мою сторону.

– Правда, Кип?

Я кивнул. Краем глаза я заметил, что Дениз тоже высматривает мифических жучков. Но я не мог как-то подать ей сигнал, не выходя из роли, которую навязала мне Лорел.

– Так что кончай все это. В противном случае твой контракт будет расторгнут быстрее, чем ты успеешь скормить свой галстук измельчителю бумаг. Понял?

Ларч сделал полшага назад и наткнулся на угол видавшего виды рабочего стола, выглядевшего так, будто его доставили из службы ликвидации офисов. Голос парня внезапно сел.

– Да, – пискнул он.

– И ты должен хорошо усвоить, что Кип – бывший НК-МЭМС. Понимаешь, что это значит?

Ларч помотал головой.

– Это означает, что он прошел через такое дерьмо, о котором ни мне, ни тебе даже думать не стоит. От этих дел у многих из них просто крышу сносит. Посттравматический стресс. Обсессивно-компульсивное навязчивое состояние. Паранойя. – Она бросила быстрый взгляд в мою сторону, и я удивился, откуда она это знает. Затем вспомнил знакомый голос в телефонной трубке. Я ведь не один такой. – Это значит, что он крутой отморозок, Брюс. И ему по-настоящему не нравится, когда из него делают идиота.

Она повернулась ко мне.

– Сколько людей ты убил?

Я неохотно пожал плечами.

– Это информация, не подлежащая разглашению.

Я взял со стола Ларча шариковую ручку и нажал на пимпочку. Щелк.

Лорел снова повернулась к «рубахе-парню».

– Итак, Брюс, давай прямо к делу. Какого черта ваши мухи делали в частной квартире в Остине?

Лицо Ларча в обычном состоянии имело цвет теста. Но каким-то образом оно ухитрилось побледнеть.

– Какой, вы говорите, там серийный номер?

Лорел вкрадчиво зачитала номер, как будто говорила с шестилетним мальчишкой.

– Я думаю, тебе хорошо известно происхождение чипа с таким номером. Как ты думаешь, Кип, он знает?

Я кивнул. Щелк. Щелк.

– Только никому не говорите, – проблеял Ларч. – Если я потеряю работу…

– Вот это сейчас должно волновать тебя меньше всего. Ты знаешь, с кем мы сотрудничаем в ФБР?

Ларч покачал головой.

– С кем?

– Тебе это и не надо знать. И если повезет, то ты и не узнаешь. Правда, Кип?

Я снова кивнул. Щелк. Щелк. Щелк.

– Итак, даю тебе последний шанс, Брюс. Работы ты уже по-любому лишился. Но вот вопрос: хочешь ли ты провести двадцать лет в тюрьме?

На миг мне показалось, что она давит на него слишком жестко. Лицо Брюса приобрело серый оттенок. Только сердечного приступа нам не хватало. Я успел пожалеть, что все-таки не принял ее предложение насчет роя. Обладая Восприятием, я бы точно мог сказать, грозит ли ему подобная опасность. Но тогда я стал бы таким же психом, как Джеррет. Черт! Буду поступать как обычный человек, которым я теперь и являюсь.

Время действовать, даже если я и не ведаю, что творю.

Я швырнул ручку на стол.

– Расслабься. Просто скажи нам правду, и мы не станем докладывать ФБР.

Ларч облизнул губы.

– Ладно… Все из-за футбола. Я болею за «Святых».

– Новоорлеанских «Святых»?

– Да. И еще за несколько других команд. Но в этом году они то и дело меня подводили. Вот и получилось, что я задолжал кучу денег. – Он снова облизнул губы. – Большую кучу денег. Одному парню по имени Рэй Перкинс. Ну, по крайней мере, он себя так называет. Кто его знает, как его по-настоящему зовут. Слухи про него ходят, что он во многих делишках замешан. Он хотел завести себе телохранителя и нашел парня вроде вас, бывшего НК-МЭМС. Ну, мы и заключили сделку. Я передал ему какое-то количество обыкновенных мух – Musca domestica, и мы договорились, что я буду поставлять новых по мере убыли роя. Перкинс за это пообещал… э-э… списать долг.

– И куда ты передал этих мух?

У меня мелькнула мысль: а вдруг даже такой тип, как Ларч, сможет догадаться, что мой вопрос содержит в себе больше, чем просто профессиональный интерес. Но тревожился я напрасно.

– В контору, расположенную в каком-то кондоминиуме в Чикаго. Адреса не знаю. Мы отправили им долгоживущие образцы, генно-модифицированные, разумеется, так что новых я должен был поставлять ему раз в шесть-восемь недель. Musca domestica – с удвоенной продолжительностью жизни. Естественно, стерильные, чтобы не засорять окружающий генофонд. Даже у вояк еще нет таких. Последняя разработка. Проходят бета-тестирование.

Люди с психологией торговцев подержанными машинами уверены, что если говорить достаточно долго, то собеседник забудет о том, зачем пришел.

Лорел тоже это заметила.

– Счастлива узнать, что мы все-таки не впустую вкладывали в вас деньги и вы кое в чем продвинулись, – заметила она. – Скверно только, что ты решил передать эти ваши достижения уголовникам. Как это называется, Кип?

Я понятия не имел, чего она хочет, поэтому вывалил все синонимы.

– Предательство? Шпионаж? Саботаж? Измена родине? Разглашение государственной тайны?

– Слышал, Брюс? Ты не просто мух передал этому парню, ты передал ему сверхсекретных мух! Даю тебе самый последний шанс. Куда ты их доставил?

– Я же сказал, не знаю адреса! – Он махнул в мою сторону, чуть не свалив при этом стоящую на столе фигурку Дарта Вейдера, выполненную в виде китайского болванчика с качающейся головой. – Спросите его. Он подтвердит, что я говорю правду.

– Ладно. – Лорел сняла с меня необходимость выкручиваться. Она развернула монитор компьютера в сторону Брюса. – Вот тебе сайт EarthMaps. И не рассказывай мне сказки, что не сумеешь с его помощью отыскать это здание.

– Помни, – добавил я, – нелегальное использование государственных секретов является уголовно наказуемым деянием.

Ларч рухнул в кресло. Но у него все же достало сил взяться за мышку и кликнуть загрузку. Выйдя в Паутину, он совершил головокружительный проход по городским пригородам. Наконец на экране возникло высокое строение, этажей в тридцать.

– Это здесь. И больше я ничего не знаю. Они встретили меня в вестибюле, а в лифте завязали мне глаза. Я ничего не видел, и можете поверить, я и не хотел знать, на какой этаж мы поднялись. Но, похоже, их главный снимает весь этаж – они не опасались встретить кого-то постороннего в коридоре. Все это время они не позволяли снять повязку. Так что я даже не знаю, как этот парень выглядит. Ну, запомнил, что говорил он в нос, как будто он из Нью-Йорка, или Бостона, или еще откуда-то вроде того.

– Это вообще-то разные города, – сказала Дениз.

Ларч, похоже, только сейчас заметил, что нас трое.

– Извините. Я родился в округе Ориндж, Южная Калифорния. Все эти говоры Восточного Побережья для меня звучат одинаково.

– А как насчет телохранителя? – спросила Лорел.

– Я только знаю, что он бывший военный. Но, похоже, он находился в комнате: стоило мне открыть контейнер, я услышал, как мухи вылетают одна за другой. Похоже, он брал их под контроль. Он не произнес ни слова, но Перкинс называл его Джей или вроде того. Джейл? Как-то странно звучало, Джейлли?

– Джей Эль? – спросил я.

Ларч пожал плечами.

– Может быть. Я действительно не просекаю этот акцент Восточного Побережья.

Я проснулся от собственного вопля.

Я снова сидел в овраге, и мое плечо опять не было похоже на нормальное. Я пытался дотянуться до него здоровой рукой, как это рекомендуется в наставлении по оказанию первой помощи, но мне что-то мешало, а бенладенцы приближались, чтобы прихлопнуть меня, однако я не мог ни подняться, ни сдвинуться с места, – это было плечо с татуировкой, и я ослеп, и лишился Восприятия, и мог погибнуть в любую минуту, и это было не понятно и не имело никакого смысла: ведь это всего лишь вывих, а не разрыв нервных окончаний, так почему я не могу понять, что происходит? И где мой рой? Смогу ли я уловить момент, когда террористы бросят в мое убежище гранату, взрыв которой разорвет меня в клочья, а мой рой разлетится и погибнет?..

«Телефон, – думал я, в то время как мои чувства разрывались между сном и явью. – Скорее позвонить ему…» Да только здесь не было телефона, и я проснулся не в своей квартире. Это был какой-то поганый аэропорт, и с десяток людей смотрели на меня как на полного психа. Каковым я на самом деле и являлся.

Двое из этого десятка были Дениз и Лорел.

– Ты в порядке? – кажется, это спросила Дениз.

Я кивнул. Говорить я был не готов, ибо из меня рвались слова, предназначенные после таких пробуждений безликому голосу в телефонной трубке. А еще я отлежал руку, на которую опустил, голову, когда проваливался в сон.

– Что случилось? Кошмар?

– Вроде того.

– И часто это у тебя?

– Пару раз в неделю, – я выдавливал из себя слова. – Иногда чаще, иногда реже. Особенно когда начинаются всякие расстройства сна.

Вообще-то эти расстройства у меня постоянно, но не было смысла вдаваться в подробности.

– Когда мы были вместе, такого с тобой не случалось.

Это было не вполне верно. Но тогда вспышки прошлого проходили по-другому. Пока Дениз находилась рядом, со мной все было в порядке. По ночам, даже ворочаясь во сне, я не позволял себе отдалиться от нее настолько, чтобы не иметь возможности к ней прикоснуться. Просто дотронуться пальцем до спины, плеча, бедра: само прикосновение – вот все, что меня исцеляло. Что такое рай? Это значит быть дома… и обладать Восприятием. Что такое чистилище? Это необходимость выбирать одно из двух. Ну, а в ад я попал, когда лишился и того, и другого. Я не силен в теологии, но про ад кое-что знаю. Ад – это бесконечная равнина, вымощенная всевозможными «если бы только». «Если бы да кабы» – так саркастически говорят об этом психиатры, самой интонацией давая понять, что следует по возможности избегать погружения в эти дебри. Если бы да кабы я отказался подключаться к Восприятию и отслужил свой срок обыкновенным морпехом? Но смог бы я это сделать?

Я вынырнул из объятий прошлого и посмотрел на Дениз. Впервые по-настоящему внимательно посмотрел на нее, с тех пор как… Знакомые складочки в уголках рта, углубляющиеся, когда она улыбается, но сейчас выдающие тревогу. Кожа уже не такая гладкая. Она на десять лет моложе меня. Далеко не девочка, но для своих лет выглядит прекрасно.

– Один раз, если помнишь, все было еще хуже, – сказал я.

Она приложила пальцы к горлу.

– Почему ты тогда не объяснил?

Я пожал плечами.

– Секретность. Подписка о неразглашении. – Это был не мой ответ – их. И узнай они об этом случае, загнали бы меня в Ре-адапт в течение часа. А с другой стороны, если бы у меня имелось время поразмыслить, то, возможно, я пришел бы к выводу, что мне плевать на секретность и национальные интересы. – Да если бы и объяснил, ты все равно сочла бы меня слишком опасным.

А я, по сути, таким и был. А еще был Джеррет…

Восприятие – или она? Если бы я снова мог выбирать, на чем бы остановился?

И тут я сообразил, что второй шанс мне уже выпадал, и на этот раз я выбрал иное. Там, в офисе Лорел, мне предложили вернуть то, о чем я грезил все эти годы, но я отказался. Ведь рядом была Дениз…

Когда у тебя есть одна-единственная зацепка, то преимущество заключается в том, что нет никаких колебаний, какой шаг предпринять следующим. Нам требовалось установить, находится ли Перкинс все еще в той высотке. Если да, то Джеррет и Кора тоже должны быть где-то неподалеку.

Вопрос заключался в том, как это сделать. Здание представляло собой цилиндрическую башню из стальных конструкций и голубоватого стекла. Замучаешься обыскивать. Не говоря уже о том, что начни мы ломиться во все двери подряд, нас просто пристрелят.

Решение предложила Дениз.

– Слушайте, – сказал она, – мы ведь знаем, что в его распоряжении целый этаж, так?

– Ну да, – кивнул я.

– И это старое здание. Относится к поздним восьмидесятым или ранним девяностым. Можно с уверенность сказать: оно построено не позже 1995 года.

– Тебе виднее.

– Поэтому наверняка оно не заполнено, и там имеется еще много мест, ждущих нанимателя. Можете мне поверить, я ведь именно этим занимаюсь. Постройки тех лет самый дохлый товар для торговцев недвижимостью. Все хотят иметь что-нибудь великое и суперсовременное. Или же наоборот, почтенную седую старину. С самим-то зданием все в порядке, такое нередко удается выгодно пристроить. Тем не менее тот факт, что наш парень именно здесь обосновался, многое о нем говорит.

– И что же?

Дениз еще никогда не раскрывалась мне с этой стороны.

– Всякое возможно, конечно, но мне представляется, что ему около сорока и он вырос в похожем месте, когда там все еще было новым, однако детство его счастливым не назовешь. Возможно, обосновавшись здесь, он подсознательно считал, что сумеет как-то все исправить, начать заново.

Как в моем случае с Корой, Дениз, конечно, вслух ничего не произнесла, но в ее взгляде читалось обвинение. Меня выручила Лорел.

– И какое это имеет отношение к нашему делу?

– Касательно психологического портрета Перкинса – никакого, если, конечно, мне не придется ему что-нибудь продавать. Многое из того, чем я занимаюсь, можно отнести к прикладной психологии. Главное же в том, что здание не заполнено под завязку, я это гарантирую. Этажи, предлагаемые в аренду или выставленные на продажу, нас не касаются. Поэтому все, что нам нужно, это список пустующих этажей и помещений.

К несчастью, достать его оказалось не так-то просто.

Внутри здание выглядело вполне невинно. Кофейня «Старбакс» в вестибюле; страдающие от избыточного веса секьюрити за псевдомраморной конторкой. Ряды лифтов. Бутики; с одной стороны – ресторан и пивбар – с другой. Элитный оздоровительный клуб в тылах, зал которого через многочисленные окна так хорошо просматривался, что пользоваться им рискнули бы только люди с идеальной фигурой.

На пластиковых вставках бронзовой доски объявлений можно было прочесть названия контор, размещавшихся в апартаментах на нижних этажах: ничего не говорящие имена и аббревиатуры. Джонс Смит, консультации, LLC. Эдейн Паппалардо, NACT. Ну, и в этом роде.

Пока Дениз созванивалась с администрацией здания, я заскочил в магазинчик «Все для праздника», прикупить кое-какое снаряжение. Вернулся как раз к концу переговоров. Дениз, мельком взглянув на информационное табло, нажала кнопку вызова лифта и, оказавшись в кабине, без колебаний выбрала третий этаж. Через две минуты мы находились в кабинете управляющей по вопросам продажи/аренды – бледной темноволосой женщины, бейджик на груди которой подсказал нам, что зовут ее Хэйли Карлтон.

Дениз вручила ей свою визитную карточку.

– Нас интересуют квартиры с приятным видом на озеро или линию горизонта, – заявила она (отличный способ что-то произнести, не говоря ничего конкретного). – Ваше здание старовато, но расположено хорошо. У вас есть список пустующих помещений?

Хэйли улыбнулась.

– Конечно. Но с июля мы ничего не сдаем в аренду, только продаем, за исключением гостиничных этажей, разумеется. Мы находимся в процессе реорганизации.

– Отлично, – ответила Дениз. – Даже если они не станут здесь жить, Ким и… Лаура, возможно, заинтересуются вложением в недвижимость.

Хэйли взяла в руки лист бумаги и подцепила со стола связку ключей.

– Предложения на рынке сейчас ограничены, но у нас все же имеются двадцать три единицы на продажу. По большей части с одной спальней, но есть парочка с двумя, а в следующем месяце освободится квартира с тремя спальнями. Сколько вы рассчитываете потратить?

– Нам надо прикинуть. Может, вы распечатаете нам список, а мы все обдумаем?

– Но вам просто необходимо все вживую посмотреть, – Хэйли поднялась. – Картинки и планы не дадут вам полного представления.

В течение двух последующих часов я увидел больше миленьких кухонек, уютных спаленок и очаровательных уголков для завтрака, чем за всю предыдущую жизнь. А ведь мы просмотрели только половину списка. Но, по крайней мере, мы теперь владели самим списком. Только четыре этажа были заполнены полностью: седьмой, четырнадцатый, девятнадцатый и двадцать четвертый. Если Ларч не ошибся, Кора на одном из них.

В вестибюле я попытался загнать Дениз и Лорел в «Старбакс», чтобы они дожидались меня там.

– Мне понадобится не больше десяти минут, – сказал я. – А вот если я не вернусь к восьми вечера…

– Я пойду с тобой, – заявила Дениз.

Я оглянулся по сторонам. Никаких насекомых. Возможно, Джеррету и хотелось бы держать под контролем вестибюль, но сделать это было не так-то просто. В подобных зданиях слишком много стальных конструкций, блокирующих прохождение сигнала. А снаружи слишком холодно, чтобы выпускать туда мух для использования в качестве релейных промежуточных передатчиков. И все же не стоило излишне рисковать.

– Ты права. Нам надо пойти куда-нибудь и хорошенько подкрепиться…

– Но я не то…

Однако я уже держал ее под локоток и – на посторонний взгляд – направлял за пределы здания, а на деле сжимал ее руку, подавая незаметный сигнал: тише, я позже объясню.

– Ладно, – нехотя согласилась Дениз.

Я бросил на нее быстрый взгляд, на мгновение поразившись возвращению давным-давно забытого способа взаимного понимания. И тут же осознал, что все эти годы я ни разу даже не подумал о другой женщине. А еще сообразил, что принял как должное факт отсутствия нового обручального кольца на ее безымянном пальце.

– Знаю, – сказала она, поймав мои мысли. – Но сейчас не время.

За пределами здания, впрочем, тоже не было времени разбираться в чувствах.

– Я пойду с тобой, – повторила Дениз.

– Это плохая идея.

– Почему? Кора – моя дочь тоже.

Я глянул на Лорел, ожидая поддержки, но она непонятным образом молчала.

– Потому что он может узнать тебя.

– Джеррет? Да мы виделись с ним раз или два, и то мимолетно. Скорее, он узнает тебя.

– Надеюсь, нет. – Хотя риск, конечно, всегда имеется. Нам надо найти правильный этаж, и единственный способ это сделать – подняться туда на лифте, не имея никакого приемлемого объяснения, за каким чертом мы оказались во владениях Перкинса. Я, по крайней мере, надеялся, что достаточное количество людей каждый день путают этажи, нажимают не ту кнопку, так что это не покажется подозрительным. И уж точно, Джеррет не станет запускать своих мух в кабину лифта – слишком много металла вокруг, никакого шанса на устойчивую связь, но в кабинах имелись камеры наблюдения, а у Перкинса вполне могло хватить соображения, чтобы втихую к ним подключиться.

Мне следовало подумать об этом раньше, но, в конце концов, громадное здание кишело народом, а мы не делали ничего, привлекающего внимание. Пока мы были в кабине, я вытащил из сумки и напялил на себя то, что приобрел в магазинчике «Все для праздника»: солнечные очки, куртку с надписью «Чикаго Буллз», на два размера больше, и соответствующую бейсбольную шапочку. К тому же я больше суток не брился.

– Ну, и как я выгляжу? – спросил я, когда мы вышли из кабины.

Дениз поколебалась.

– Не похож на себя. На улице я бы прошла мимо, не узнав.

Лорел фыркнула.

– А я бы перешла на другую сторону. Вы выглядите, как сатана с похмелья.

Я остановился на полушаге. Я не так уж опасался, что Джеррету покажется знакомой моя внешность. Если с ним происходит то же, что творилось со мной, когда я был подключен к жучкам Лорел, то сейчас он должен с головой уйти в восприятие роя и игнорировать все остальные чувства. Маскировка нужна была мне самому, чтобы устранить неуверенность и сомнения, чтобы я смог излучать нейтральный эмоциональный фон, когда столкнусь с его насекомыми. Ведь на самом деле я боялся исключительно эмоционального считывания.

Я начал было все это объяснять Дениз… но вместо этого замер и внимательно посмотрел на Лорел. Темные вьющиеся волосы, короткая стрижка. Элегантный деловой костюм: юбка достаточно короткая, чтобы показать загорелые ноги, но в меру строгая, чтобы дать понять – не про твою честь. Эта женщина как рыба в воде в таких вот местах. Дениз тоже выглядела органично, хотя более женственно, невзирая на разницу в возрасте. Она вполне самодостаточна и в то же время не забывает о том, какое впечатление производит на клиента. Я же совершенно не вписывался в эту обстановку.

Еще один заход во «Все для праздника» – и Дениз обзавелась очками для чтения, какие носят престарелые школьные мымры, особенно сельские. Кроме того, я заставил ее стянуть волосы в тугой узел. Общий эффект меня удовлетворил: она стала выглядеть на пять лет старше и на двадцать сварливее.

Затем мы провели «счастливый час» в ресторанчике. Согласно моему первоначальному плану, я должен был подняться наверх один. Крутой и холодный, полностью контролирующий все свои эмоции – фальшивый социопат. Если бы я умел отключать чувства, то так бы и сделал. Теперь же я намеревался подняться туда в большой компании. Чем больше, тем лучше.

Еще одним моим приобретением была бутылка пива. Полтора литра дешевого пойла, главным назначением которого было помочь тебе по-настоящему надраться и надраться быстро. Я держал ее в бумажном пакете, и когда мы возвращались в кондоминиум, я свернул пробку и сделал долгий, шумный глоток.

Дениз уставилась на меня.

– Ну, мне это необходимо, – пояснил я, причем так оно и было, только не по той причине, о которой она, видимо, подумала. Я бы предпочел просочиться в ванную комнату и слить большую часть в раковину, но мне нужно было, чтобы она видела, как я пью, поэтому я отсалютовал ей бутылкой и засосал такую дозу, которую мог усвоить одним глотком.

Однажды, когда я был молодым и глупым, я участвовал в школьном забеге по так называемой «полуночной пивной миле». Четыре круга по беговой дорожке, четыре пива. Мы, конечно, рисковали. Если бы нас засекли копы, то могли и арестовать, но зато я узнал, что могу позволить себе в смысле алкоголя, а чего нет. Забег я выиграл, уложившись в восемь минут. Но вскоре после финиша алкоголь начал мстить моему организму. И уже через десять минут мне стало по-настоящему скверно.

Как я и ожидал, у дверей лифта столпилось порядочно ожидающего народа. Я допил остатки пива и спрятал пустую бутылку в карман куртки. Подумал о том, чтобы ее куда-нибудь выкинуть, но вместо этого только рыгнул.

А затем проложил путь в толпе, приведя в ярость ожидающих. Лорел глядела на меня с восторгом, зато Дениз испепеляла взглядом, в котором читалось, что я снова теряю ее, и на этот раз навсегда. Я отчаянно хотел пожать ей локоть, подавая сигнал: тише-тише, погоди, я все объясню.

Но в том-то и дело, что именно этого я сделать не мог. В этом-то и была моя задумка. Чем сильнее и смешаннее будут исходящие от нас с ней эмоции, тем меньше шансов, что Джеррет что-то заподозрит. Семейная сцена, никакой угрозы.

Двери кабины с тихим чмоканьем закрылись, и лифт двинулся вверх – более гладко, чем мне хотелось бы. Но нельзя же, чтобы все шло, как ты задумал. Я качнулся, ругнулся, протянул руку и ухитрился нажать половину кнопок, пытаясь удержаться на ногах. Еще четыре или пять я надавил, пытаясь придать вертикальное положение. Во время моей короткой учебы в колледже мы проделывали такие штуки в кабинах лифтов, зажигая все кнопки подряд, – это называлось у нас «рождественская елка в лифте». Прекрасный способ подружиться со случайными попутчиками.

Седьмой, четырнадцатый, девятнадцатый и двадцать четвертый. Как же я ухитрился пропустить кнопку девятнадцатого?! Черт!

Если бы Дениз продолжала осуждающе смотреть на меня, у меня не хватило бы духу нажать эту последнюю. Конечно, один шанс из четырех, что именно это нужный нам этаж. Но все же. Однако Дениз была занята препирательством с каким-то парнем в пальто из угольно-черной шерсти, который втолковывал ей, что она должна держать своего муженька под более плотным контролем.

– Он мне не муж, – отвечала она. – Был в свое время, но больше никогда!

Меня и так уже мутило от выпитого, а после этих слов совсем повело, но я воспользовался тем, что она на меня не смотрит, и надавил кнопку девятнадцатого этажа.

– Бип! – сказал я при этом самым жизнерадостным из всех своих пьяных голосов. И для ровного счета нажал еще и кнопку восемнадцатого. – Бип-бип!

Черное Шерстяное Пальто схватил меня за руку.

– Хватит! Еще одно «бип», и я вызываю секьюрити!

Девятнадцатый этаж оказался тем, который был нам нужен.

Я радовался, что не более низкий, поскольку каждый раз, когда мы впустую останавливались и дверь открывалась на никому не нужный этаж, остальные пассажиры злились все больше и больше, и маскирующий накал эмоций возрастал. Черное Пальто взял на себя труд нажимать кнопку закрывания дверей, не давая им полностью раздвинуться. Возможно, он ощущал от этого некое моральное удовлетворение, но скорости подъема это нисколько не повышало.

Ко времени, когда мы достигли девятнадцатого этажа, мой желудок отчаянно бунтовал, а голова кружилась. Почему я ничего не поел, прежде чем пуститься в эту авантюру?

К счастью, проверку на наличие мух я при каждой остановке проводил почти на автомате. Весь этот день я изучал вестибюли с лифтами, прикидывая, где бы разместил жучков, если бы они у меня были. И особенно если их ассортимент сводился бы к Musca domestica – обычной или генно-модифицированной.

Но при этом я упустил из виду, что значит для Перкинса иметь в своем распоряжении целый этаж. Джеррет не выказал особой изощренности, когда выслеживал Кору, а теперь же, когда вообще никакой нужды не было, он просто разместил несколько десятков мух прямо на потолке вестибюля, расположив их так, чтобы все углы обзора перекрывались и давали полную картину того, что происходит в кабине любого лифта, когда ее двери открыты. Нагло, конечно, с его стороны, и заставляет предположить, что он себя ощущает чем-то вроде зрячего короля в стране слепых. Ну правда, даже если кто-нибудь из обыкновенных посетителей и заметит необычное скопление мух в этом вестибюле, откуда ему знать, что на самом деле за этим кроется.

Шерстяное Пальто что-то пробормотал и в очередной раз яростно вдавил кнопку «закрыть», на этот раз дав дверям полностью раскрыться. Пять секунд спустя они снова сдвинулись. А я теперь понял, где находится Джеррет. Надеясь, что он не знает о моей осведомленности.

Возможно, это пиво совсем ударило в голову, но внезапно все подавляемые мною эмоции охватили меня с новой силой. И я был чертовски рад тому, что изменил свой первоначальный план. Сильно сомневаюсь, что под взглядами такого количества сканирующих меня мух я смог бы убедительно сыграть роль безразличного ко всему социопата. Может, Джеррет и не понял бы происходящего, но уж точно заподозрил бы неладное.

К тому времени, когда мы достигли ресторана, я уже был пьян в стельку. Дениз из лифта чуть не выбежала, но я догнал ее и схватил за руку. Тут было не до пожатий локотка. Я должен был произнести убедительные слова, чтобы спасти наши отношения. Если смогу.