Текст книги "Жена для Бога (СИ)"

Автор книги: Рианнон Шейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 37. Таира

Когда в нас подлых мыслей нет,

Нам ничего не следует бояться.

Зло ближнему – вот где источник бед,

Оно и сбросит в пропасть, может статься. (Данте)

Глаза, залитые кровью стали еще более сумасшедшими. Еще более невменяемыми. Он замер. Не сводил с меня взгляд. Пытался уличить во лжи. Вот только я не врала. Еще вчера сама бы не поверила в собственные слова, но в один момент поняла… Ощутила. Маленькое, теплое, и невероятно сильное. Очень сильное. Оно есть во мне. Я уверенна.

Не страшно, нет. Я не боюсь. Он не сделает мне ничего.  Я ношу под сердцем ребенка Темного Бога. Я успокаивала себя этими мыслями и не знала, насколько они могли быть действенными в данной ситуации.

Он смотрит на меня, рычит. Монстр хочет взять свое, но понимает–не может. Я упираюсь ладонями  в холодную каменную грудь. Хочу кричать, но не могу. Это трудно, когда чувствуешь себя под угрозой. Словно мой крик станет для меня приговором.

Чувствую, как его кровь бежит. Заставляет его закипать. Пахом он прижимается ко мне. Я не двигаюсь. Ударить бы коленом, да ноги запутались в платье.

Руки монстра приподнимают подол до самого живота. Я упираюсь бессильно в его плечи, начинаю ерзать, пытаюсь пнуть его. Не могу. Прижимает еще крепче, причиняя боль. Пальцами впивается в мои бедра, когтями оставляет красные следы на коже. Заставляет меня дернуться, податься вперед от боли. Впивается в губы, оставляя мучительный ожог, и резко отстраняется, словно ненавистна, противна.

Ощущения скверности накрывает меня. Словно грязная, опороченная.

– И почему твоя беременность должна меня остановить? – бросает небрежно, показывая свою силу лишь взглядом. Таким ледяным и пронизывающим, что я усомнилась.

Возьмёт меня. Причинит вред.

Заношу свою руку и ударяю его по лицу. Не отстраняется. Словно ждал именно этого.

Показывает оскал как зверь. Улыбается. Морально избивает меня. Душу терзает. Рвет на части.

– Убьешь меня? – голос дрожит.

– Нет. Ты слишком ценный дар, – сказал спокойно.

– Удивительно, что ты это понимаешь, – вдруг огрызнулась, тут же прикусив щеку с внутренней стороны и чувствую, как солоноватый привкус заполняет рот.

– Молчи.

Вытянув мои руки над головой, он держал их так крепко, что мне казалась, на запястья льют кипяток. Когтями распорол ткань, обнажив грудь, и припал к ней порочными губами. Втягивал сосок, облизывал и покусывал, вырывая стоны отчаяния. Отстранился. Снова взглянул на меня.

Мрачное отрешенное лицо говорило о том, что не отпустит. Никогда…

Пытаться кричать бессмысленно. Пытаться сопротивляться тоже. От монстра не убежать. Не скрыться. Я обездвижено лежала под ним, а он наслаждался всем происходящим. Все начало казаться каким-то сном. Неправдой. Он снова потерся об меня своим естеством, которое ощущалось через оставшуюся ткань, что покоилась на моих бедрах.

Недолго. Обнажил меня, словно обезоружил. Отпустил руки и принялся оставлять мокрый след языком по телу. Я задрожала. Мерзко. Невыносимо. Умру. Еще раз коснется. Не выдержит сердце.

Резко переворачивает на живот. Проводит ледяной рукой по спине. Снова рычит. Покрывает поцелуями, вызывая холод по всему телу.

– Регалии, – шипит на языке Богов и врезается когтями в кожу, словно вырезает рисунок. Боль на уровне раскалённого свинца, что съедает заживо. Закричала,  не в силах терпеть жгучую агонию. Невыносимо. Руки трясутся. Сжимаю алую простыню и кричу еще сильнее.  Кожу словно содрали живьем. Я дышу или же нет? Жива ли? Может все кончилось…  Перестала чувствовать боль. Свой крик. Дыхание. Мир на секунду остановился. А может я застыла в самой вечности.

Страх. И слезы выскользнули из глаз сильным потоком. Ужас, как стрела пронзила сердце.

Рука проскальзывает под живот. Сила словно толкается вперед, отзывается на прикосновение монстра. А он гладит, аккуратно, нежно, словно боится поранить нежную кожу когтями. Дрожу, не могу пошевелиться. Задыхаюсь от слез. Пытаюсь вырваться. Еще раз подался вперед, напоминания о своем желании и нетерпении. Заставляет меня застыть. Заглушить слезы и истерику. Заткнуть стук собственного сердца. Снова не дышу.

Бери, сколько хочешь, бери меня, но не сейчас. Дай время. Хочу сказать, но не могу.

– Я брошусь в океан, Агросс, если ты посмеешь.

Мне всегда казалось, что, ничто  так не сбивает с толку, как истинная правда. Темный конечно же воспринял это как очередной фарс. Снова рассмеялся.

– Ты накормила меня сполна своим страхом, – тяжесть с тела отступила. Резко. Меня накрыло ледяным потоком и мучительным ознобом, что не позволял сдвинуться с места.

Обида глушила сполна. Боль металась по телу острыми иглами, горечь топила душу. Прижала руки к животу, словно пыталась спрятать, то единственное святое, что осталось в этом мире. Во мне. Чувствовала, как клубок теплоты внутри пытается менять согреть. Отдает частичку себя. Жалеет, успокаивает.

Он подошел и схватил меня за локоть. Заставил сесть, заставил смотреть в его порочные  глаза. Стоял в человеческом обличии. Смотрел на меня такую убитую, поверженную. Насмехался.

– Я бы мог это сделать… – кивнула, проглатывая слезы вместе с комком обиды и ненависти. – Но не сделал, – сказал сурово. – Потому что не захотел.

Врет или нет, не знаю. Надолго ли это хладнокровие, эта безразличность к моему телу? Опять играет со мной. Убивает каждым своим вздохом, взглядом, касанием. Никогда я не была ни перед кем такой уязвленной, такой раздавленной, как сейчас, перед ним.

Натянула остатки платья, в попытках  скрыть свою дрожь, свою наготу.  Он сел на колено напротив меня и я коленями уперлась в его широкую грудь. Вздрогнула.  Его руки скользнули вдоль бедер и достигли  спины. Я подскочила, словно ошпарилась кипятком. До тошноты мне были противны его касания, его запах, глаза. Каждая черточка на лице, на теле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну что же ты? Куда делась дерзкая девочка, которая бесстрашно смотрела в мои глаза и сопротивлялась моей силе? – я молчала, продолжая глотать свой страх. Он взял мои руки и поцеловал ладони. Провел рукой по растрепанным волосам, коснулся груди. Улыбнулся, когда я вздрогнула. Играл со мной. Лучше бы уж убил. Не мучил так нас.

– Отпусти, прошу, –  шептала сквозь слезы, которые он неторопливо убирал с моих щек.

– Т-шш, – начал успокаивать. Ласкать касаниями. Чувствовала его чары, которые как занозы пытались вторгнуться под кожу. Не выходит. Слишком напугана. Слишком больно.

– Я удивлен. От кого же ты понесла? От этого мальчишки? – расплылся в хищной улыбке. – Ты все же так порочна, – радостно протянул.

Наигрался со мной, напитался страхом, испугом, ненавистью. А теперь продолжает втаптывать мою гордость в глубины Бездны. Заставляет показывать, что я никчёмная частица. Что я не достояна любви Темного Бога. Заставляет меня верить, что я всего лишь человек.

– Где Теон?

– Там где ему самое место,  – смотрел неотрывно. – Призвала его в наш дом, – сказал с нажимом. – Делила с ним постель, пока меня не было рядом. Я обеими руками за похоть во всех ее проявлениях, но… – схватил за подбородок. – Со мной! Ты предпочла мне мальчишку?  Мог бы–убил бы тебя. Но не могу, поэтому убью ублюдка!

– Это не его ребенок! – закричала, снова проливая слезы. – Отпусти его! Он ничего не сделал! У тебя есть я! Я сделаю все, что ты хочешь, только отпусти его, прошу! – скрываю лицо в ладони, плачу.

– И что может сделать беременная шлюха? Интересно будет посмотреть на реакцию Ваала! – рассмеялся. – Так кого ты говоришь, еще призывала сюда? Может Кэвендиша? – сдвинул брови. – Нет, его безумство это его маленькая жена, – с насмешкой рассуждал Темный. – А может быть тот, кто сопровождал тебя в тот вечер на свадьбе? Тот дерзкий юнец. Но кто бы это ни был, первый  умрет тот мальчишка.

– Это ребенок Ваала! Ваала!

– Лжешь! От бессмертного нельзя понести!

Его лицо вытянулось. Сперва в изумлении, потом в диком восторге он залился хохотом.

– Ну конечно! Он смертен рядом с тобой! Но возможно  ли? Может, ты лжешь?

– Ты знаешь, что не лгу.

– Что ж… Ребенок от Темного, – прошипел как змея, потирая подбородок. – Знала ли ты, о возлюбленная, Кровавого Бога, что первым жертвоприношением был младенец? А знаешь кому?

– Он не тронет ребенка!

– Не знаешь ты Темных, Таира. И ты совсем ничего не знаешь о Ваале.

Глава 38. Таира

Мне хочется борьбы, готов я с бурей биться – и в час крушенья мне ли устрашиться?

Повсюду мрак и тишина. Меж туч скрывается луна, и лампа тихо угасает.

Над головою в вышине кровавый луч во мгле сверкает, и в кровь, стесняя сердце мне,

Холодный ужас проникает. (Гёте)

Поднялась на дрожащих ногах. Не знаю, как они удержали меня. Но явно  удерживали  из последних сил. Стояла перед ним обнаженная, такой же стоял и он. Одним своим видом вызывал спазмы в мышцах и колкое ощущения льда под кожей.

– Отпусти Теона, прошу тебя, Агросс, – слезно умоляла. Страшно представить, что ждет его из-за моей ошибки.

Темный проигнорировал мою просьбу. Опустился вдруг на колено передо мной и припал губами к моему животу. Это действие повергло меня в шок приблизив меня еще на один шаг к безумию. Электричество пронеслось по всему телу. Я дернулась. Попыталась отстраниться от него. Не вышло. Держал стальной хваткой. А я лишь беспомощно упиралась в его плечи, пока его губы обжигали участок кожи.

– Моли всех Богов, чтобы родилась девочка, – прошептал он.  – Ибо в этом мире будет только один Бог.

Тихо простонав,  он потерся носом и щекой о живот, словно довольный кот. Окорябл щетиной кожу. Так больно и неприятно, словно дикобраз прижался ко мне. Он приподнял глаза и взглянул так, как будто собирался задушить. Медленно, постепенно перекрывая доступ к кислороду.  Руки крепче сжали дрожащие ноги, губы снова коснулись живота, и я почувствовала удар силы. Темный отпрянул. И по его взгляду я поняла, что он тоже ощутил.

– Дитя порока, – хищно улыбнулся.

– Не смей так говорить.

– А разве нет? С Ваалом придавалась порочному греху, имея брачную метку. Тогда ты уже принадлежала мне, но ему позволила себя совратить. Все еще есть сомнения? Я чувствую силу в твоем чреве.  Такая сладкая. Такая порочная. Ты тоже чувствуешь, верно? Девочка, – прошептал он.  – Несомненно, она буде столь же прекрасна, как и ее мать. И одарена силой Темного. Она будет скрашивать мой досуг, когда расцветет. Ты станешь мне не нужна, Таира. Постель мне будет греть твоя бессмертная девочка.

– Никогда! Ты никогда не тронешь моего ребенка! – закричала и оттолкнула его. С каждым ударом сердца ощущала, как темнота заполняет разум. Темный рассмеялся моей яростной реакции.  Радовался тому, что смог вывести меня из себя. Но я никогда не позволю ему притронуться к ребенку. Я никому не позволю притронуться к нему.

– Девочка с силой Бога, – улыбался он. – Достойная для меня партия.

– Я твоя жена! – выпалила сквозь зубы.

– Удивительно, что ты помнишь, – схватил за талию и прижал к своему оголённому телу. Специально дразнил, пугал, заставлял ощущать свое похотливое желание. – Я не трону тебя. Ни-ког-да. Я смиренно подожду ту, что так отзывается на мой голос, – сказал шепотом мне в ухо.

Это мой сын, яро желает посадить тебя на кол... Думала я и желала это как истину.

– Ты отвратительный! Меня от тебя тошнит! – я ощутила, как мои мышцы напряглись, стали железными. Поняла, что готова напасть. Ничего так сильно я не желала, как убить его. Медленно. Мучительно. За его порочные слова, за грязные мысли, которые касались моего ребенка.

Я оттолкнула его от себя с такой силой, что увидела, как напряглись все мускулы Темного. Кажется, это мои глаза сейчас горели огнем. Они были залиты кровью ненависти к этому развратному существу.

– Ты погрязнешь в своих темных помыслах! Утонешь в них! Захлебнешься! Тьма поглотит тебя, и ты будешь тонуть в черной Бездне отчаяния, и ни одна душа тебя не спасет! Ты будешь молить о небытие! Но сил твоих не хватит, чтобы повлиять на исход событий! – прошипела на него с яростью и гневом, собрав в себя все бушующие остатки ненависти. – Я проклинаю тебя, Агросс! Проклинаю!

Глаза Агросса вспыхнули огнем. Лицо изменилось, словно я ранила его. Больно ранила. Нашла его уязвимое место. Он скривился, а потом резко подался вперед, хватая меня. Не знаю, как я смогла увернуться. Как смогла заехать кулаком прямо ему в челюсть.

Темный скривился потирая подбородок. Я совершенно не задумывалась над своими действиями и именно это его разозлило. Но я была готова снова напасть на него, снова ударить. И бить пока не иссякнут мои силы.

Схватил меня за руку. Сжал так крепко, что я слышала хруст собственных костей. Жестоко и требовательно накрыл своими губами мои. Чувствую, что не хватает воздуха, нечем дышать. Пытаюсь ударить его в пах. Он отбрасывает меня на кровать.

– Я передумал, – бросает в меня слова, подходя к кровати. – Какой же я все-таки непостоянный в своих обещаниях.

Хватает меня за ноги и с силой притягивает на себя. Вырываюсь. Ударяю ногой в грудь, и получаю смешок в ответ. Пальцы настигают щиколотки, вонзаются в кожу до крови. Шиплю на него, кричу. Адреналин не уступает место страху, не позволяет думать мне. Только действовать.

Порывисто…

С ненавистью…

Импульсивно…

А он смеется так, что стены сотрясаются, и это еще больше подстегивает меня на очередной удар.

– Мы становимся такими, какими нас видят люди. Поэтому твоими молитвами, Таира, я очень постараюсь быть таким, каким ты меня видишь. Грязным, жестким и порочным.

Горячее тело, словно раскалённое железо, касается меня. Заставляет плавиться. Я барахтаюсь в красном шелке, словно утопаю в крови. Уже не думаю о помощи. Больше не молюсь. Больше не боюсь. Не кричу, не плачу. Сжимаю сильные плечи, пытаясь оттянуть этот момент. Ощущаю всю его силу, жар, желание. Плоть, что касается меня.

Он не торопится, играет со мной, с моими нервами. Ласкает каждый участок тела, но с силой, напором, которая свойственна Темным. Сминаю его губы в ответ. Не сопротивляюсь, сдаюсь ему.

А сама неистово желаю только одного. Его… Его смерти.

Обвиваю шею рукой, зарываюсь в волосах, с силой сдавливаю их между пальцами. И так же сильно целую, прикусывая губу. В ответ слышу рык, стон. Его щетина карябает губы, шею, щеки, вызывая болезненное, огненное жжение. Бедрами подается вперед не в силах больше сдерживать себя, прижимается теснее. Чувствую горячую твердую плоть между бедрами, которая готова пронзить меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Встречаемся взглядами. Одна секунда и боль. Адская боль и агония в его глазах. В моих–чернота.

Один, второй, третий удар. Я вонзаю острие кинжала до основания раз за разом. Без чувств, без эмоций, смыкая челюсть до скрипа зубов. И если, отправив его в Ад, мне придется отправиться вместе с ним, то я готова гореть там без сожаления. Я уже в Аду, каждую секунду находясь здесь, каждую секунду, что он касался меня.

Все это Ад. Остается принять его ради спасения.

Алые простыни пропитываются запахом крови. Крови Темного Бога. Скидываю с себя обездвиженное тело.

Вот она, боль от любви, во всех своих проявлениях.

Ноги несут меня прочь. Руки запачканы  кровью. Кинжал прирос к ладони так, что не могу разжать пальцы. Не могу выкинуть орудие, которым запятнала свою душу, убив Высшего.

Сколько осталось мне? Сколько? Какая кара меня ждет? Ничего не важно. Боюсь лишь за ребенка, который проявил себя энергией в чреве, теплыми импульсами, словно шепотом говоря о своем появлении.

Стою обнаженная на краю крыши.  Ветер треплет волосы в разные стороны и заставляет засохнуть на моем теле темную  кровь.

«Не бойся. Прыгай». Шепчет мне океан.

В темном небе кровавая Луна показывает свой незыблемый лик. Вижу как ветер застывает перед глазами, и как волны океана двигаются не спеша. Темнота касается меня, укрывает плечи, согревает тело. Чувствую ее доброту. Страх испаряется, исчезает навсегда из души моей.

«Все будет хорошо. Прыгай». Вторит  моя погибель.

Вижу, как протекает энергия, медленно, давая прикоснуться к ней. Мягкая, словно облако. Переливается всеми спектрами, оттенками. Проходит через меня, окутывает. Импульсивная и живая. Темная.

Отзывается во мне…

Шепчет мне…

«Прыгай»...

Он сорокаградусный, горький, с перцем и пряностями.

У меня от него похмелье, мигрени и приступы ярости.

Он прилетел с Юпитера, хрупкий, простуженно-рваный,

Вышиб ногой сердце, опустился на край пережженного пеплом дивана.

У него пальцы – нервные, тонкие. Ссадины, пластыри. Смеется громко.

Я ненавижу его, завишу, у меня от него ломка.

Он стал моим адом, персональным дьяволом. Мы перемешаны, перешиты, связаны.

Господи, помоги мне сдержать себя, не задушить его и не напоить ядом.

Он же будет рад, если я из-за него сяду.

Я называю его сволочью, ублюдком и гадом. И как наученный пес выполняю команду ''рядом''.

Он улыбается – это любовь, – посылаю к чертям и лешему.

Я убью его, а самa утону в океане или повешусь.

(Россо)

Глава 39. Ваал

Переступив границу зрелых лет,

Я в темный лес забрел и заблудился.

И понял, что назад дороги нет...

Чем ближе к совершенству каждый станет,

Тем ярче в нем добро и злее зло.

(Данте)

Перед глазами пустыня. Пандемоинум моего мира. Северная земля стала мертвой. Проклятой. Пропащей. Я обещал себе, что никогда не вернусь в Баатор. Но, кажется, Баатор сам решил вернуться за мной, превратив мой мир в пыль хаоса.

Здесь впервые так тихо. Впервые здесь нет ничего. Северные земли, поистине проклятые Анхеллой.

– Ваал, – Раил коснулся моего плеча, оборвав плохие воспоминания. – Что ты намерен делать?

– То, на что идут только отчаянные и влюбленные Боги, – сказал без утяжеления.

– Ты ведь знаешь, убив Агросса, ты попадешь в Баатор или еще хуже, в небытие!

– Хуже–это когда твоя любимая в плену. Тут все средства хороши.

– Ты и впрямь считаешь, что это единственный способ ее вызволить? А обо мне ты подумал?

– Ну, Раил, – я улыбнулся и похлопал его по щеке. – Ты же большой мальчик.

– Ты не находишь это странным, что Боги Стихий смогли оставить свой отпечаток на Темном Высшем?

– Я нахожу это странным, но не нахожу этому объяснения. А они молчат.

– Может потому что ты с Агроссом обрели свою силу? – в ответ я пожал плечами. – Вы можете их уничтожить?

– Было бы что уничтожать, так их же нигде нет! Знал бы, где искать, давно бы надрал им задницы!

– Вернись в Алавер, поговори с Верховной.

– С Имраной? – кинул в него неодобрительный взгляд, а тот кивнул. Я лишь пуще нахмурился. У бестии были с ней проблемы, как раз таки из-за меня. Если вообще на все посмотреть, то у бестии всегда из-за меня какие-то проблемы. Мысль о том, что с Агроссом ей суждено прожить бесконечную жизнь, меня испепеляла изнутри. Нет. Не позволю! Она моя, чтобы не решили Боги…

– Кому как не Верховной знать, где Боги Стихий? – парировал Раил. Я согласился с ним и открыл портал.

Я застал Имрану в главном зале. Она неотрывно смотрела на огонь, и мне даже стало как-то неловко ее отвлекать. Мы не виделись с ней с момента «Кровавого бала». И расстались как-то не очень хорошо. Но сейчас я готов ей все простить, лишь бы она сказала, где носит Богов Стихий.

Правда, если она вообще в курсе.

Молодые жрицы расступались при виде меня. Эмоции испуга и интереса  вперемешку. Думают о Темном Боге… Интересно, как давно они начали видеть во мне мою суть?

Имрана повернулась ко мне, и ее серебряные волосы колыхнулись в воздухе. Она была молода и прекрасна, словно вернулась из прошлого. Или это я вернулся на триста лет назад?

Когда я впервые ее увидел, она была совсем юной и любопытной. Мечтательная… влюбленная. В меня влюбленная. А я лишь хотел её красивое тело. Не более. Но меня останавливала ее клятва.

Вот только ее, кажется, это тогда не смущало. Молодая, наивная. Всегда пыталась добиться моего расположения. Не знала она, что ее ждет, если бы нарушила слово. Да я и сам не знал. Не хотел знать. Мне это было ни к чему. Брать на себя какие-то проблемы из-за одной ночи, для Бога потерявшего силу– это непозволительная роскошь. На свете было и без того много красивых женщин.

Я так считал, пока не увидел глаза цвета неба. Неба, которого создал я. Девушка, которая разрушила весь мой мир одним своим танцем. Девушка, что одним своим касанием заставила биться моё сердце. Девушка, что одним своим существованием может меня уничтожить.

– Ваал, – тихо прошептала Имрана, когда я подошел вплотную.

Я хотел поприветствовать ее первым, как положено по этикету, но на секунду остолбенел. Мне послышалось или она действительно назвала моё имя? Пристально смотрела на меня, оценивала. А в ее зеленых глазах метался луч надежды.

– Давай не будем притворяться. Не сейчас, – заявила она.

– Анхелла, – сам не заметил, как вцепился ей в горло и сжал его так, что она начала сию секунду задыхаться. – Пусти, пусти меня, – молила она, проглатывая остатки воздуха. И я отпустил. В ту же секунду весь огонь в чашах погас, перенося в зал темноту. Мою темноту.

– Не тронь это смертное тело, – проговаривала она.

– Где Имрана?

– Я думала, тебя волнует моя дочь, а не старая жрица.

– Твоя дочь? – я подался вперед, хватая ее за запястья и притягивая к себе. – Таира твоя дочь? Но как?

– Ты знал, что она необычная смертная. И чувствовал в ней божественную силу…

– Я спросил «как»? Только не говори… не говори, что она и моя…

– Да как ты смеешь, Темный? Я не забыла, как ты насмехался надо мной! Неужели ты думаешь, что я была способна претвориться смертной и лечь под тебя?

– Я спрашиваю, чья она дочь?

– Вечного! Она дочь Эфира!

Выпустив ее руки, я метнул свою магию в пустующие чаши, и зал озарился светом от синего огня.

Сейчас ее слова казались, какой-то немыслимой ложью. Я знал, что бестия непроста, как кажется. Знал, что в ней сила Света. Я чувствовал ее. Но самое удивительное, чувствовал это только я.

– Почему ты в этом теле?

– Я заняла этот сосуд, – некоторое время она смотрела на меня не моргая, а потом из ее глаз пошли слезы. – Что ты сделал с моей девочкой?

– Ты считаешь, что я способен ей навредить? Тебе ли не знать, что я люблю её? – прошипел склонившись к ее уху.

– Тогда где она? Магия стихий угасает! Где ты прячешь дитя Эфира? – закричала не своим голосом, вытирая слезы.

– Она у Агросса по милости Богов Стихий!

– У Агросса? Но почему?

– У них метка, Анхелла! Их связывает брачная метка, словно они какие-то смертные, за которых Боги решили судьбу!

– Но этого не может быть! Не может!

Наши крики прервала открывшаяся дверь. Анхелла напряглась не меньше меня. И я не слабо удивился, когда в зал прошла Кендра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Кто к нам пожаловал! – улыбнулась она хищно. – Ваальчик-мальчик! – с ее лица резко сошла улыбка, и  она тут же подлетела к Анхелле. – Сестра, он обидел тебя?

– Сестра? – поразился я и встал столбом. – Агрит, – прошипел сквозь зубы. – Назови мне хоть одну причину, почему я не должен испепелить тебя сейчас?

– Потому что тебе есть ради чего жить, Ваал. И к Хаосу ты не стремишься. Все когда-нибудь там будем, – пожала плечами. – Но зачем спешить?

– Ты тоже заняла чужое тело?

– Нет, Ваал, просто ты кретин! Я всегда была так близко, а ты даже не догадывался!

– Агрит! – прервала этот фарс Анхелла. – Афира у Агросса!

– Афира? – я обомлел. – Какая Афира? Таирлана!

– Я нарекла ее Афирой при рождении. Священная для всех миров. Ваал, её дух способен перемещаться через эфемерность времени. Она несет в себе магию. Она оставляет свой след. И магия стихий этого мира, это её сила. Боги Стихий–это её сила! И её сила, Ваал, угасает! Я ждала её тысячи лет, а теперь она снова уходит от меня!

– Ты хочешь сказать, что Боги Стихий это проявление силы Таиры? – спрашиваю так громко, что пламя синего огня начинает уменьшаться, – И где эти Боги?

– Их нет, Ваал! Нет! Афира источник магии, понимаешь? Магии, которая начала пропадать! Она с каждым днем становится тоньше, а это значит, она страдает и мучается! Он мучает ее!

– Нет, Анхелла, – я взял ее за плечи и встряхнул. – Он не может ей причинить вред. Они связанны.

– Я никогда у тебя ничего не просила и не попросила бы, но сейчас прошу! Где бы она ни была, ты должен ее оттуда вытащить!

– Я пришел сюда за одним ответом, а вместо этого получил кучу вопросов! Мне интересно, где ты была все это время? Где были остальные Светлые? – переместил гневный взгляд на Агрит, которая виновато опустила голову, лишь бы не встречаться с моими глазами.

– Ты знаешь, где я была, – отступив на шаг от меня, Анхелла выдохнула и взглянула на сестру. Та удостоила ее печальным взглядом. – В небытие очень холодно и пусто. В прошлую синюю луну Афира танцевала в этом храме. Она думала обо мне. Я почувствовала это и очнулась уже в этом теле. Я не могу его покинуть. И не могу покинуть храм. Моих сил нет. Но я здесь, живая. Я больше не бестелесный дух, блуждающий во тьме. Тебе ли не знать, Ваал, какого это… Ты скитался там, где не было никого из Богов. И ты знаешь эту ледяную пустоту, что заставляет сердце то быстро биться, то резко останавливаться. И эта нескончаемая боль идет изо дня в день. А время в небытие не такое, как здесь, оно в сотни раз дольше! Только ты, Ваал, был в пустоте не так долго, как я. А теперь представь, какого мне, когда я узнаю, что Темное порождение Хаоса возжелал мою дочь? Да так сильно, что свой мир готов бросить к ее ногам! Ты знаешь, что творилось в этот момент с пустотой? Ничего так сильно она не желала, как поглотить мою дочь и тебя!

– Анхелла, прекрати, – Агрит взяла ее лицо в свои ладони, а я, застывший на месте, продолжал стоять. Я никак не ожидал, что буду ошарашен всеми новостями. Но все возможные пазлы начали сходиться в одну красивую, но очень опасную картину.