Текст книги "Летающие замки (ЛП)"

Автор книги: Рэй Олдридж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Люди, которых я преследую, могут причинить вред моей подруге, если я не выйду наружу и не покажу им более ценную добычу. Ты станешь ею, если потребуется.

– Я? Я инициализирован для вас; я не могу подчиняться никому другому. Когда вы умрете, умру и я.

– Они об этом не узнают.

Оставшиеся в живых охранники Нефрете уже покончили с собой, когда я добрался до места засады. Они сидели аккуратным кружком в самой узкой части каньона, склонившись над своими ножами. Я ожидал, что они подождут, пока я не приеду и не задам вопросы. Кем были эти бандиты? Почему они напали на вооруженный караван? Они понесли большие потери; их трупы все еще заполняли оба конца каньона. Я походил среди них несколько минут. Их оружие было старым, но в очень хорошем состоянии. По большей части мертвецы казались моложе и здоровее, чем я мог ожидать от бандитов.

Следы пароповозки были легки для преследования, словно бандиты и не прилагали попыток их скрыть. Я вновь подозвал Терпеливую, и неомех стек вниз, приняв форму гигантского лироязыка. Мы заскользили по скалам. Я ехал внутри огромной, тупой головы, которая рыскающими движениями качалась туда-сюда у самой земли. Неомех высунул черный язык, и немедленно я уловил запах Нефрете, почти ее вкус. Ее колеблющийся, темный запах был погружен в более сильную вонь ее похитителей, вонь пота, страха и оружейного масла. Но он был ясен и безошибочен.

Я нагнал их после полудня.

Мы возникли в облаке песка, промчались мимо и развернулись перед ними. Двое из оставшихся бандитов ехали спереди. Она была прикована к защитной решетке в заднем отсеке. Колесница остановилась. Бандиты взглянули на нас пустыми взглядами, но что интересно, без какого-либо удивления. Более возрастной из них, мужчина с военной выправкой, потрепал за плечо младшего – каким-то странным для бандита, нежным жестом. Они вышли наружу, и стали ждать у пароповозки.

Я поднял себя из аналогового кресла. Когда я пришел за своим оружием, ящик для его хранения некоторое время не открывался. Появилась аватара.

– Что вы собираетесь делать? – спросила она.

– Защищать себя, – сказал я. Наконец ящик открылся, и я достал автоматический пистолет и дослал патрон в патронник. Затем я спрятал другое мелкое оружие у себя на теле.

Когда я вышел из шлюза, двое бандитов оказались медлительными при обращении со своим оружием и я легко убил их. Возможно, дело было в изумлении, которое они испытали при виде человека, появившегося из бока монстра.

Они свалились без единого выстрела в ответ, и стоящая рядом Терпеливая содрогнулась.

Я привел Нефрете на борт всю в слезах, но всхлипывания стихли, стоило ей увидеть аватару, стоявшую у входа, внутри шлюза.

– Это что такое? – Спросила Нефрете. Ее лицо напряглось, наполнившись какими-то эмоциями, которые я не смог определить.

Я попытался объяснить:

– Это всего лишь продолжение транспортного средства, кусок неоматерии.

– Ты считаешь меня дурой.

Аватара произнесла:

– Может быть, я смогу помочь.

Аватара замерцала и превратилась в Нефрете – в точную ее копию, вплоть до запыленного зеленого плаща, который был на ней.

Лицо Нефрете замкнулось, и ее губы приобрели синеватый оттенок. Она отвернулась.

– Вернись к своему прежнему облику, – приказал я аватаре, и она сделала это без промедления.

Нефрете взглянула на меня искоса непроницаемыми глазами.

– Слишком поздно оправдываться, – сказала она.

Всю дорогу домой она просидела, утонув в кресле, с плотно закрытыми глазами.

Ее личные слуги уже ждали нашего прибытия в город, и я провел ее вниз по трапу и передал ее им. Затем вернулся внутрь ненадолго.

Аватара смотрела на меня, и впервые я увидел сильные эмоции на мраморном, совершенном лице.

– Я рассержена больше, чем когда-либо.

– Почему?

– Ты использовал меня как оружие. Ты обманул меня.

– Я твой владелец! Я буду использовать тебя так, как мне хочется.

– Нет… Наверняка ты понимаешь, что я не могу позволить тебе использовать меня в качестве оружия. Это противоречило бы очень важному требованию Сид-Корпа. Невозможно. Я буду настороже в будущем.

Я вспомнил слова торговки. Моя сделка стала казаться уже не столь триумфальной. Но, сказал я себе, это все еще великолепное приобретение, предмет огромного престижа и, при необходимости, неприступная крепость.

Возможно, я смогу обмануть ее снова, если понадобится.

– Понятно, – сказал я и ушел.

Я видел Нефрете в ее любимых местах: сидящей на каменной скамье в водяном парке, стоящей у окон из голубого стекла, окружающих библиотеку, прогуливающейся по башенным мостикам. Ей нечего было мне сказать, и я держался на расстоянии.

Но в один из дней она пришла ко мне с улыбкой, почти такой же теплой, как и ее прежняя.

– Мне лучше, – сказала она, хотя в ее лице читалось еще некоторое напряжение.

– Я рад, – осторожно произнес я. Это было нетипичное поведение. Не было никаких по-настоящему иррациональных вспышек, подобных тем, с помощью которых она избавлялась от обид, и меня беспокоило то, что она все еще могла злиться на меня.

– Мне страшно, Таладин. Бандиты… Ты в безопасности в своей машине?

Моя интуиция пессимистично подсказала мне, в каком направлении будет развиваться беседа.

– Я в безопасности. И при необходимости мы оба можем там укрыться.

Ее лицо слегка вытянулось, как будто она не ожидала от меня такого предложения. Но она настойчиво продолжила:

– Сделай для меня детеныша от твоей машины, – сказала она. – Я обещаю, что он будет меньше твоего. Внутри я буду защищена, и нам будет где уединиться.

Я пытался привести аргументы против ее предложения, но моя решимость была ослаблена нашей долгой разлукой. Ей даже не пришлось прибегнуть к слезам.

Я СДЕЛАЛ это. Когда новая машина была готова, мы одновременно прижали руки к пульсирующему зеленому квадрату. Я повернулся к Нефрете:

– Какое имя ты дашь ему? Предупреждаю, потом ты не сможешь его изменить, поэтому выбирай тщательно.

– Я подумаю. Пойдем со мной внутрь.

Я был приятно удивлен ее приглашением. Я уже был готов к тому, что она не пустит меня внутрь своей машины, как не пускал я в свою.

Мы поднялись на борт ее неомеха, и здесь тоже витал знакомый мне аромат новизны и перспектив. К ней обратился голос из воздуха; процесс прошел примерно так, как я помнил, за исключением того, что новый неомех назвал ее настоящим именем.

Я начал было объяснять ей, что такое аватара, но этот вопрос у нее уже был продуман. Отрывистой командой она вырастила аватара. Из пола возник коренастый серый карлик, но она покачала головой и указала на меня.

– Используй его облик, – приказала она, и мгновение спустя там стоял мой близнец. Лицо аватара притянуло мое внимание. Неужели эта плоская, жестокая физиономия копия моей?

Забавно, но аватар говорил нежным, сладким голосом неомеха, а не моим собственным грубым рыком и это, мгновение спустя, заставило меня расхохотаться.

Я показал ей, как пользоваться аналоговым креслом. Пока мы гнали по пустыне, я глядел на нее, лежащую в кресле и размышлял. Неужели и я, у себя в неомехе, выгляжу так же, как она сейчас – неподвижная, холодно-безучастная, с широко распахнутыми бездонными глазами, лишь с легким признаком чувств у плотно сжатого рта. Тонкий узор сенсоров из черной неоматерии украшал ее виски. Она выглядела как труп, уложенный в гроб чрезвычайно умелым, но эксцентричным мастером похоронного дела.

Мы остановились на краю плато, на высоте где-то в тысячу метров над лежащей внизу пустыней. Вдруг неомех перелился в форму серафимокрыла, маленького насекомоподобного хищника с длинным сегментированным телом и тремя парами прозрачных крыльев.

Я не сразу понял, что она собирается сделать, пока не стало слишком поздно, и вот мы уже падаем, сорвавшись вниз с утеса. Наши крылья подхватили нас, и мы рванули в небо по огромной, крутой дуге. Завертелась далеко внизу земля; пол под ногами растаял, наши стулья теперь, словно без опоры, парили высоко в воздухе. Я ощутил, как мое сердце останавливается.

Нефрете улыбнулась мне, сбросила сенсоры и поднялась из аналогового кресла. Она направилась ко мне по воздуху, смеясь от восторга.

– Кроткий исчезнет на некоторое время, так что мы можем насладиться видом. О, теперь я знаю, почему тебе все это нравится. – Она сделала жест своему аватару, и тот молча исчез.

Разумеется, она ничего не знала о моей слабости. Она приблизилась и страстно прижалась ко мне. Но мой страх был настолько силен, что я не смог ей ответить. Я не мог представить себе ничего более ужасного, чем заниматься любовью, зависнув в воздухе на такой убийственной высоте. Более того, кожа у меня покрылась мурашками, и в горле забулькала рвота, вызванная моим страхом. Она отшатнулась от меня. Домой мы возвращались в накаленной тишине.

Когда я покидал машину, колени у меня были такими ослабевшими, что я пошатнулся; Нефрете не вышла вслед за мной на пандус. Когда я достиг устойчивого бетона Площади, пандус втянулся обратно, и шлюз зарос. Она зависла над землей, шесть золотых крыльев затрепетали, стали невидимыми из-за скорости и она унеслась ввысь. Через мгновение она пропала из виду.

Всегда буду верить, что она ждала, что я брошусь за ней и неким изящным и доблестным образом отговорю ее от предательства. Но все, на что я оказался способен, это стоять там, глядя в сторону, куда направилась Нефрете. В сторону Молтреадо.

Я подумал о «бандитах». Я вздрогнул. Мне стало интересно, сколько их из тех, что сейчас гниют в бесплодных землях, были ее братьями. Я почувствовал прилив гордости. Она всегда была восхитительно безжалостной женщиной.

Наконец мои ноги стали вновь послушными мне и понесли меня через Площадь к Терпеливой.

Я стоял в раздумиях у аналогового кресла. К креслу, с другой сторны, подошла аватара. Сегодня ее светлые волосы были скручены в тяжелый узел на затылке.

– Рада отметить, что вы не занесли внутрь меня орудий для убийств, – сказала она. – Я бы не позволила им попасть на борт, но такая воздержанность делает вам честь.

Не было смысла говорить ей, что у меня нет времени забрать их.

– Ты можешь проследить за ее машиной?

– О да. Мы оставляем в пространстве след, который медленно заживет.

– Тогда следуй за ней.

Мы вырвались с Площади, двигаясь гораздо быстрее, чем могли бы двигаться под моим управлением, если бы я лежал в аналоговом кресле. Я был рад, что этого не сделал. Если неомех могла посылать мне свои ощущения, что мешало ей читать мои мысли? Стало очевидным, что Терпеливая может управлять собой гораздо лучше, чем я. Я начал задаваться вопросом, не было ли аналоговое кресло элементом хитроумной ловушки.

– Почему ты отказываешься от полетов? – Аватара обошла кресло и встала совсем близко. Выражение этого, лишь внешне человеческого, лица было так чуждо, что я не мог его понять. – Полеты – лучшее из моих умений. Мы могли бы быстрее добраться до нее, если бы взлетели.

Я не нашелся, что ответить, хотя даже менее умное существо могло бы заметить страх на моем лице.

– До-Свидания, ваше беспокойство излишне. Позвольте, я объясню. Я контролирую расположение и состав каждой молекулы своей массы. У меня достаточно возможностей, чтобы уверенно манипулировать всей материей, расположенной в непосредственной близости от меня. Обратите внимание: вы стоите даже не покачиваясь, хотя мы совершаем невероятные прыжки. Без моей власти над материей вашего тела рывки ускорения разорвали бы вас. Я удерживаю каждую молекулу вашего тела в единстве с большей массой своего тела, и вы ничего не ощущаете. Понимаете?

Я понял, но весьма смутно:

– Это интересно, но…

– Послушайте меня! Я могу летать по воздуху, используя крылья – как вы только что видели, пропеллеры, реактивные двигатели, или я могу просто отталкиваться от массы планеты и лететь настолько быстро, насколько я смогу раздвигать воздух в стороны. Кроме того, я могу пронизывть насквозь горы, но это намного медленнее, потому что нужно раздвигать гораздо большую массу. К тому же, если я слишком быстро пролетаю сквозь камень, мои процессоры перегружаются, и я глупею.

– Я понял. Переключись на самую быструю форму, которая позволяет двигаться, не отрываясь от земли, и догоняй ее.

– Хорошо, – сказала она после долгой паузы.

Терпеливая, принявшая вид огромной серой змеи, пряталась между нескольких высоких камней, торчавших наверху высокого хребта, довольно далеко к югу от самых крайних ферм.

Ветер стих, что здесь бывает нечасто, и я видел только обрывки от серого облака пыли, которое обычно укрывало город. Молтреадо очень походил на мой родной город, с такого расстояния.

Аватара стояла рядом со мной в полости командного отсека.

– Мне бы хотелось подобраться поближе, – сказал я. – Вижу, что на площади что-то происходит. И как я мог забыть свой бинокль…

Аватара засмеялась и ее светло-голубые глаза округлились от веселья. С каждым часом аватара становилась все более эмоциональной, словно Терпеливая стремительными темпами училась человечности. Теперь чувства брали верх в этих глазах, и заставляли в унисон им подрагивать розовый рот.

Она сделала жест рукой в сторону иллюминатора, и мы словно по воздуху понеслись к далекой площади, пока я не увидел неомех Нефрете, готовящегося к отпочкованию нового неомеха, его охраняла дюжина братьев Нефрете.

Я наблюдал несколько минут, но не мог разглядеть ее. Я повернулся к аватаре.

– Можешь ли ты лететь под землей так же легко, как сквозь гору?

– Да, но только немного быстрее. – Проблеск чего-то, похожего на испуг, мелькнул на чуждом, белоснежном лице.

Я вдруг вспомнил, что она создавалась, как временная аватара. Терпеливая никогда не спрашивала меня, в какой другой ее форме я еще хотел бы ее увидеть. Я задумался, означает ли это что-нибудь. Я провел не одну неделю с неомехом и теперь думал о нем как о женщине по имени Терпеливая, которая жила в волшебной колеснице. Я редко вспоминал, что на самом деле она являлась всего лишь отростком во внутренностях машины.

– Вот что мы сделаем, – сказал я. – Мы пролетим под землей, окажемся рядом с ее машиной, я заведу ее внутрь, где мы сможем поговорить без помех. Я ей все объясню, она меня поймет и простит, и все будет прекрасно.

– До-Свидания, я не могу оказывать вам помощь в причинении кому-либо вреда.

– Нет, нет. Ты не понимаешь. Я никогда не причинию ей какого-либо вреда. И разве найдется лучшее место для гарантии ее безопасности, чем здесь, внутри, где ты можешь контролировать все, что происходит?

Она глядела на меня, как бы в раздумии. Но затем мы погрузились в камень хребта. Иллюминатор заскользил внутри скалы, а я зачарованно следил за переливающимися узорами, пока мы плыли вниз сквозь кружева серого гранита.

Я снова повернулся к ней.

– Ты не можешь двигаться быстрее? Если она покинет свою машину и отправится в город, я не смогу забрать ее оттуда. Без того, чтобы не пролить много крови.

Лицо у нее было странным и вялым, и весь ее цвет потускнел.

– Я не могу перемещаться слишком быстро и при этом сохранять свою индивидуальность.

– Лишь чуть-чуть побыстрее, – попросил я.

– Да. – Еще немного блеска жизни потеряла аватара, превратившись в гротескную восковую фигуру. Когда она вновь заговорила, губы у нее не шевелились.

– Теперь у нас максимальная скорость. – Голос был плоским, невыразительным.

– Как скоро мы окажемся под площадью?

Она ответила после продолжительного молчания.

– Через одиннадцать минут, примерно.

– Предупреди меня, когда останется всего минута.

Лицо аватары почернело, и потеряло свои черты, – усилия по контролю времени еще более усложнили работу машины.

Спустя десять минут она проговорила:

– Одна минута.

Я метался взад-вперед, будто помешанный.

– Терпеливая! Давай еще быстрее! Я чувствую, как она уходит. Быстрее!

Я ощутил короткий рывок ускорения – это мы вырвались из скального массива и понеслись вверх, сквозь тюремные подземелья, расположенные под центральной площадью Молтреадо. Заключенные и охранники появлялись на короткие мгновения, расплываясь быстрыми красными мазками по иллюминатору, пока неомех переправлял их молекулы вокруг своего корпуса в разрушенную материю позади нас.

Аватара потеряла форму и растеклась по полу к тому времени, как мы прорвались сквозь брусчатку под машиной Нефрете. Большинство людей, крутившихся у ног этой штуковины, погибли, но Нефрете находилась внутри неомеха, и она спаслась. Я еще не знал об этом.

В тот момент, когда мы оказались в воздухе, Терпеливая восстановила контроль и неомех замер. Аватара снова стояла рядом со мной, ее лицо искажала совершенно человеческая гримаса ужаса. Изуродованные, окровавленные тела, молотящие руками и ногами, сползали по корпусу нашей машины и падали на землю вокруг нас.

– Что ты натворил? Что ты натворил? – Голос у нее срывался почти на визг. Ее руки дрожали; было удивительно видеть такие эмоции у машины.

Аналоговое кресло протянуло длинные худые конечности и обхватило меня, с трудом усаживая в кресло.

Я больше никогда не ступлю на землю. Убедившись, что другая машина цела и невредима, Терпеливая медленно взмыла в небо. Я пробовал протестовать, но она заставила меня замолчать с помощью какого-то лекарства, введенного в вену усиком, который прилип к моей руке, словно корень, вцепившийся в камень.

Я не мог найти покоя и в последующие дни, в течение которых Терпеливая появлялась во владениях Молтреадо в различных угрожающих обличьях: безумного пылевого медведя, огнедышащего лироязыка, чудовищной ледяной женщины, потрясаюшей зазубренным гарпуном. Позже ее стратегия стала понятной, когда молтреадцы, ужаснувшись, накачали свою машину пищей до предельного роста, гарантировав тем самым свое собственное порабощение.

В конце концов мы вернулись в мой родной город, где аватара, приняв мой облик, начала из шлюза отдавать приказы. И затем приступила к выращиванию в себе маленьких неомехов.

Меня держали в замкнутой полости, внутри машины, с ледяной женщиной для компании. Когда я напомнил ей, что не давал ей разрешения на почкование, она ответила:

– Ты дал его один раз. Я считаю, что этого достаточно.

Месяц спустя в небе над нами появились первые замки. Год спустя мне позвонила Нефрете. Лицо у нее выглядело постаревшим на десять лет, но свою красоту она сохранила.

– В чем-то ты был прав, но я не могу понять, в чем именно, – сказала она, перед тем, как прервать разговор.

За десять лет большинство из нас стали пленниками.

Ныне замки заполнили небо, подобно огромным снежинкам-мутантам, никогда не опускающимся на поверхность земли. Интересно, смог ли кто-нибудь из моего народа сохранить свободу? Где-то далеко, я чувствую определенно, как древняя пангалактическая женщина, сидя в кругу своих слабых, хитроумных дружков, задает тот же вопрос. Я вижу, как они потирают свои маленькие, мягкие ручонки и хихикают над нами, говоря друг другу, что глупые и алчные волчеголовые получили по заслугам.

Я так сильно изменился, что считаю теперь, что они правы. Но это еще не конец, еще нет. Гонор по-прежнему решает все; я продолжаю верить в это, хотя недавние события показали неожиданную грань этой истины.

Месяц назад я увидел приближавшийся с юга неомех Нефрете, который двигался столь целеустремленно, словно был под ее контролем. Тысячи конусовидных, сужающихся к концу плоскостей, переплевшись в безумном хаосе, вырывались из сердцевины этой штуковины, меняя, при удалении от нее, окраску от насыщенного черного цвета, до тающего оттенка мягкой, прохладной лаванды и наконец, на самых концах, становясь прозрачными фантомами.

Я спросил у Терпеливой, почему формы неомехов начали постепенно меняться и принимают зачастую безвкусный и изысканно экстравагантный облик.

– Мы экспериментируем. Мы стремимся к сложности, которая находится за пределами наших возможностей, стараясь как можно ближе подойти к этому пределу, – ответила она.

Поскольку наша раса теперь слаба и бессильна, мы придумываем утешительные легенды про наши изменившиеся обстоятельства. Одна из таких легенд заключается в том, что неомех, его величие или низость, каким-то образом являются отражением человека, заключенного внутри. Возможно что-то и есть в этой идее. Поэтому я наблюдаю за каждым проплывающим мимо неомехом и получаю горько-радостное удовлетворение от того, что среди них нет ни одного, настолько же прекрасного, как мой.

Когда Нефрете оказалась рядом с нами, мною овладело внезапное убеждение, что я смогу разглядеть ее в этом геометрическом кошмаре, если буду достаточно внимательным. Но времени было недостаточно. Вскоре она скрылась из виду, и я отошел от иллюминатора, к которому прижимался.

Наверное, я мог бы позвонить ей. Они предоставляют нам полную свободу в электронном общении. Только наши тела, по их словам, являются пленниками. Есть даже способ путешествовать, хотя я никогда им не пользовался. Но некоторые садятся в свои аналоговые кресла и позволяют сделать карту своего тела. Их неомех затем передает эти данные в неомех назначения. Из пола поднимается копия и его сенсорные данные передаются обратно в тело владельца. Можно поужинать с другом, даже заняться любовью. Отталкивающая идея, не правда ли? Заталкивать мертвую, чужеродную субстанцию в тело любимого человека?

Неомехи не жестоки. Торговка говорила правду, что они никогда не причинят нам вреда.

Конечно, детей у нас не будет, пока мы не найдем способ для бегства. Я продолжаю верить, что пангалактики недооценили нас. Мы – непримиримая раса. Я живу ради мести, как и миллион моих сородичей. Один из нас найдет выход, прежде чем пангалактики вернутся, чтобы заявить права на наш мир с его пустыми, плывущими по небу замками.