355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Рекс Стаут » Отрава входит в меню » Текст книги (страница 3)
Отрава входит в меню
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 17:34

Текст книги "Отрава входит в меню"


Автор книги: Рекс Стаут



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 4

Я сразу подумал, что если Кремер уже сказал все, что намеревался, и вскоре направится к выходу и натолкнется в холле на Эллен Джаконо, то она может смутиться и не дать мне свой номер телефона, если она пришла для этого. Поэтому, открыв дверь, я приложил палец к губам и жестом приказал ей войти.

Ее темные глаза выразили сильное удивление, но она вошла, и я закрыл дверь, а затем, открыв дверь в большую комнату, приказал ей знаком войти и вновь закрыл дверь.

– Что случилось? – прошептала она.

– Сейчас уже ничего, – сказал я. – Эта дверь звуконепроницаема. В конторе с мистером Вульфом сидит полицейский инспектор, и я подумал, что, наверно, вы уже имели достаточно неприятностей с фараонами за последнее время. Конечно, если вы хотите с ним встретиться…

– Нет. Я хочу видеть мистера Ниро Вульфа.

– О'кей. Я скажу ему, как только уйдет фараон. Садитесь. Это не должно длиться долго.

Между этой комнатой и конторой есть дверь, но я пошел вокруг, через холл, и туда же вошел Кремер. Он промаршировал мимо, ничего даже не пробурчав для вежливости, но я подошел к двери и выпустил его, а потом пошел в кабинет и сказал Вульфу:

– Одна из них сидит у меня в передней комнате. Эллен Джаконо, смуглая Геба, которая была прикреплена к вам, но отдала икру мистеру Крейсу. Мне задержать ее, пока я не достану всех остальных?

Он поморщился.

– Что она хочет?

– Видеть вас.

Он вздохнул.

– К черту. Веди ее сюда.

Я пошел и открыл дверь в соседнюю комнату, сказал ей, чтобы она вошла, и проводил к красному кожаному креслу.

Она была в нем более живописна, чем Кремер, но производила не такое сильное впечатление, как в первый раз. У нее были мешки под глазами и кожа немного поблекла. Она сказала, что только что покинула окружную Прокуратуру, и если пойдет домой, то ее мать снова накинется на нее, а браться и сестры вернутся из школы и начнут шуметь, а она так или иначе решила увидеть Вульфа. Ее мать старомодная женщина и не хотела, чтобы она была актрисой. Это начинало звучать так, будто она пришла, чтобы получить место, где можно немного выспаться, но Вульф прервал ее.

Он резко сказал:

– Я не понимаю вас, мисс Джаконо. Вы пришли проконсультироваться со мной о вашей карьере?

– О нет. Я пришла потому, что вы – детектив и вы очень умный, а я боюсь. Я боюсь, что они узнают то, что я сделала, а если узнают, моя карьера кончена. Мои родители не позволят мне быть актрисой, если вообще я останусь в живых. Я уже готова была выдать себя, когда они задавали вопросы. Поэтому я решила рассказать вам, а если вы поможете мне, то я помогу вам. Ecли вы обещаете не выдавать мой секрет.

– Я не могу обещать сохранить секрет, если это признание преступления или знание преступления.

– Нет, это не то.

– Тогда у вас есть мое обещание и мистера Гудвина. Мы храним много секретов.

– Отлично. Я ранила мистера Пайла ножом, и на мне его кровь.

Я вытаращил глаза. В течение полусекунды я подумал, что она имеет в виду то, что он умер совсем не от отравления, а от того, что она прокралась наверх и вонзила в него нож, что казалось невероятным, так как врачи наверняка нашли бы дырку.

По-видимому, она продолжать не собиралась, и заговорил шеф:

– Обычно, мисс Джаконо, ранение человека считается преступлением. Когда и где это было?

– Это не было преступлением, потому что это была самозащита. – Ее богатое контральто звучало так спокойно, как будто она рассказывала нам таблицу умножения. Очевидно, она берегла интонации для своей карьеры. Она продолжала: – Это случилось в январе, около трех месяцев тому назад. Конечно, я о нем знала, о нем знают все, кто занимается шоу. Я не знаю, правда ли, что он субсидировал шоу просто для того, чтобы заполучать девушек, но, возможно, это так и было. Существует много сплетен о девушках, которые у него были, но никто не знает точно, потому что он был в этом очень осторожен. Некоторые из девушек болтали, но он – никогда. Я имею в виду не просто приглашение в театр или ресторан, я имею в виду последнюю каплю. Так говорят у нас на Бродвее. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Я могу догадаться.

– Иногда мы говорим «последний стежок», но это означает то же самое. В начале прошлой зимы он взялся за меня. Конечно, я знала о его репутации, но он субсидировал «Джека в кабине летчика», и они начали набирать состав, а я не знала, что это закончится провалом, а если девушка собирается делать карьеру, она должна быть общительной. Я несколько раз обедала с ним, танцевала и так далее, а затем он пригласил меня к себе на квартиру, и я пошла. Он сам приготовил обед – я говорила, что он был очень осторожен. Я говорила?

– Да.

– Да, так и было. Этот дом находится на Мэдисон авеню, но там никого не было. Я позволила ему поцеловать меня. Я рассчитывала на это, актрису целуют все время: и на сцене, и в кино, и на ТВ, так что какая разница? Я приходила к нему домой три раза, и не было повода для серьезных волнений, но в четвертый раз, это было в январе, он прямо на моих глазах превратился в зверя, и я была вынуждена что-то сделать.

Я схватила со стола нож и ранила его. На мое платье попала кровь, и, когда я вернулась домой, я попыталась ее смыть, но осталось пятно. Платье стоит сорок шесть долларов.

– Но мистер Пайл поправился.

– О да. Я видела его после этого несколько раз, я имею в виду, случайно, но он почти со мной не разговаривал, и я с ним тоже. Я не думаю, чтобы он когда-либо рассказывал об этом кому-нибудь, но что, если рассказывал? Что если полиция об этом узнает?

Вульф хмыкнул.

– Это, конечно, было бы прискорбно. Вам бы докучали даже больше, чем сейчас. Но так как вы со мной были откровенны, вы не находитесь в большой опасности. В полиции работают не простаки. Вас бы не арестовали за убийство мистера Пайла прошлой ночью только за то, что вы, защищаясь, ранили его в январе.

– Конечно, не арестовали бы, – согласилась она. – Дело не в этом. Дело в моем отце и моей матери. Они бы об этом узнали, если бы стали задавать им вопросы, и если я собираюсь делать карьеру, то мне пришлось бы бросить дом и мою семью, а я этого не хочу. Вы понимаете? – Она наклонилась вперед. – Но, если они узнают, кто точно это сделал, кто его отравил, с этим будет покончено, и со мной будет все в порядке. Единственно, чего я боюсь, это того, что они не узнают точно, но я думаю, что вы смогли бы, если бы я помогла вам, и вы сказали вчера ночью, что вы скомпрометированы. Я не могу предложить свою помощь полиции, потому что они удивятся, почему я это делаю.

– Я понимаю, – сузил глаза Вульф. – Как вы предлагаете помочь мне?

– Ну, я представляю это таким образом. – Она была на краю кресла. – Из того, как вы объяснили вчера ночью, выходит, что одна из девушек отравила его. Она была одной из первых, кто принес тарелку в столовую, а затем она вернулась обратно и взяла другую тарелку. Я не совсем понимаю, почему она это сделала, но вы так говорите, поэтому все в порядке. Но если она вернулась за другой тарелкой, то это заняло какое-то время, и ее должна увидеть кто-нибудь из последних, и полиция должна узнать это, решив, кто были последние пять. Я знаю об этом из вопросов, которые они задают последнее время.

Итак, эта была или Пегги, или Нора, или Эллис, или Люси Морган.

– Или вы.

– Нет, это была не я. – Просто констатация факта. – Итак, это была одна из них. И она не отравила бы его просто так, не так ли? У вас должна быть весьма основательная причина, чтобы отравить человека, я это знаю! Следовательно, все, что мы должны сделать, это выяснить, кто из них имел основательную причину, и вот где я могу помочь. Я не знаю Люси Морган, но я немного знаю Кэрол и я знаю Нору, и еще лучше Пегги. А сейчас мы все вместе в этом замешаны, и я могу использовать это в качестве предлога, чтобы поговорить об этом. Я могу говорить о нем, потому что мне пришлось рассказать полиции, что я выезжала с ним несколько раз, так как меня с ним видели, и они бы это выяснили, поэтому я подумала, что лучше я расскажу все сама. Дюжина девушек выезжали с ним, – но он был так осторожен, что никто не знает, кто из них дошел до последней капли, кроме тех, кто сами об этом рассказали. А я могу выяснить, у кого из этих четверых девушек была причина, а потом рассказать вам – и с этим будет покончено.

Я поздравил себя с тем, что не получил номер ее телефона, а если бы я его получил, то вычеркнул бы безо всяких угрызений совести. Я не говорю, что девушка, которую я приглашаю на ленч, должна иметь великодушный характер, но где-то должна быть проведена граница.

Я подумал, что Вульф чувствует то же самое, я поэтому вмешался:

– У меня есть предложение, мисс Джаконо. Вы могли бы привести их сюда, всех четверых, и дать мистеру Вульфу возможность поговорить с ними. Как вы сказали, он очень умный.

Она заколебалась.

– Я не считаю, что это хорошая идея. Я думаю, что они более склонны рассказать такие вещи мне каждая отдельно.

– Вы их знаете лучше, чем я, – проворчал он. Он себя контролировал.

– И тогда, – сказала она, – когда мы выясним, у кого из них была причина, мы скажем полиции. Я смогу сказать, что видела, как она вернулась в кухню за другой тарелкой. Конечно, где я ее видела, где была она и где была я – это будет зависеть от того, кто она. Я смотрела на вас, мистер Вульф, когда я сказала, что вы могли бы, если я помогу вам, я видела выражение вашего лица. Вы не думали, что двадцатилетняя девушка могла бы помочь вам, не так ли?

Я ему посочувствовал. Наверное, ему хотелось сказать, что весьма вероятно, что двадцатилетняя ведьма может помочь, но это было бы бестактно.

– Может быть, я немного скептик, – произнес он. – Возможно, вы слишком упрощаете проблему. Мы должны рассмотреть все факторы. Возьмем первое: ее план должен был быть не только продуман заранее, но и тщательно подготовлен, так как у нее должен был быть готов яд. Поэтому она должна была знать, что мистер Пайл будет одним из гостей. Она знала?

– О да. Мы все знали. Мистер Багмен в агентстве показал нам их список и сказал, кто они такие, только ему, конечно, не пришлось рассказывать, кто такой Винсент Пайл. Это было около месяца назад, поэтому у нее было достаточно времени, чтобы достать яд. Что, этот мышьяк трудно достать?

– Совсем нет. Он часто используется для других целей. Это, конечно, одна из линий, по которой полиция наводит справки, но она знала, что так будет, а она работает неплохо. Другой момент: когда мистер Пайл увидел ее там, подающую еду, не должен ли был он насторожиться?

– Но он не видел ее. Они до этого не видели никого из нас. Она подошла сзади и подала ему тарелку. Конечно, потом он ее увидел, но он уже это съел.

Вульф упорствовал:

– Но тогда? Он был в агонии, но был в сознании и мог говорить. Почему он не обвинил ее?

Она сделала нетерпеливый жест рукой.

– Я полагаю, вы не так умны, как считаете. Он ведь не знал, что это сделала она, так как он увидел ее, когда она обслуживала другого человека и…

– Какого другого человека?

– Я не знаю. Откуда я знаю? Только это были не вы, так как вас обслуживала я. Может быть, он и не знал, что она хочет убить его. Я-то знаю, что у нее были достаточные причины, но он не знал, ведь мужчины не знают, что и как чувствуют девушки. Возьмите меня: он не знал, что я не соглашусь дойти до последней капли, считая, что я отдам свою честь и добродетель, чтобы получить роль в этой пьесе, которую он субсидировал, все равно она провалилась. – Она снова сделала жест рукой. – Я думала, вы хотите заполучить ее. А все, что вы делаете, это возражаете.

Вульф почесал нос.

– Я хочу заполучить ее, мисс Джаконо. Я намереваюсь. Но как и мистер Пайл, только по другим соображениям, очень осторожен. Я не могу позволить себе сработать неверно. Я вполне признателен вам за ваше предложение помочь. Вам не понравилось предложение мистера Гудвина пригласить их сюда в полном составе, чтобы побеседовать со мной, и, может быть, вы и правы. Но мне не нравится ваш план – из-за вас! Вы будете подходить к ним по отдельности и выспрашивать их. У преследуемой нами добычи очень плохой характер, и она является опасным хищником, а я не хочу подвергать вас риску. Я предлагаю альтернативу. Это встреча с ними мистера Гудвина, вместе с вами. Будучи опытным следователем, он знает, как обмануть их, и риск, если он будет, будет с его стороны. Если сейчас они не могут, договоритесь на сегодняшний вечер, но не здесь. Возможно, у одной из них есть подходящая квартира, а если нет, то подойдет отдельная комната в каком-нибудь ресторане. За мой счет, конечно. Вы согласны?

Теперь настала ее очередь делать возражения, и она привела их несколько. Но когда Вульф встретил их и дал ей понять, что примет ее как коллегу только в том случае, если она примет его альтернативу, она сдалась. Она сказала, что позвонит мне, чтобы сообщить, как она справилась с назначением свиданий. По ее манерам, когда она поднялась, чтобы уйти, можно было подумать, что она торговалась в магазине из-за сумочки, и снисходительно уступила мнению клерка.

После того, как я любезно проводил ее и увидел, как она спускалась по семи ступенькам на тротуар, я вернулся в кабинет и застал Вульфа сидящим с закрытыми глазами и с кулаками, лежащими на ручках кресла.

– Дайте деньги, – сказал я.

– На что? – прорычал он.

– На нее против всех остальных. Она прекрасно знает, у кого была достаточная причина и в чем она заключалась. Стало слишком горячо, и она решила, что лучший путь увернуться от удара – это свалить все на какую-нибудь подругу.

– Наверняка она свалит. Женщина, у которой нет укоров совести, не остановится ни перед чем. Но почему она решила прийти ко мне? Почему она сама не приготовила это «пушечное мясо» и не преподнесла его полиции?

– Я не знаю, но как предположение: она боялась, что фараоны окажутся слишком любопытными и выяснят, как она спасла свою честь и добродетель, и доложат ее матери и отцу, и отец ее отшлепает. Могу я также предположить, почему вы предпочли вашу альтернативу, вместо того чтобы заставить ее привести их всех сюда для вас.

– Она бы не привела. Она так сказала.

– Наверняка она привела бы, если бы вы настояли. Это ваше предложение. Мое же таково, что вы еще не достаточно доведены до отчаяния для того, чтобы принимать сразу пять женщин вместе. Когда вы приказали мне привести целую дюжину, вы чертовски хорошо знали, что это не может быть сделано, даже мной. О'кей, я хочу инструкции.

– Позднее, – проворчал он и закрыл глаза.

Глава 5

Это происходило на четвертом этаже старого дома без лифта на Девяностой Западной улице около Амстердам-авеню. Я не знаю, что там была еще, кухня или спальня, потому что единственная комната, которую я видел, была та, в которой мы сидели. Это была комната средних размеров, и кушетка, и стулья, и пледы имели очень уютный вид, такой тип уюта, когда мебелью пользуются в течение пятидесяти или шестидесяти лет несколько поколений людей. Стул, на котором я сидел, имел шаткую ножку, но в этом нет ничего страшного, если об этом помнить и не делать никаких неожиданных и резких движений. Меня гораздо больше тревожила тонкая маленькая подставка у моего локтя, на которой стоял мой стакан молока. Я могу пить молоко всегда и предпочел его «Бабл-Пэн», как было написано на этикетке дешевой бутылки, которую они пили. Было десять часов вечера. Среда.

Хозяйками были рыжеволосая с молочной кожей Пегги Чоут и девушка с большими карими глазами и ямочками на щеках, Нора Ярет, снимавшие эту квартиру.

Когда мы приехали с Эллен Джаконо, по пути заехав на такси за Люси Морган, стоявшей на углу, там уже была Кэрол Эннис прекрасным профилем и пшеничными волосами. Это была очень привлекательная компания, хотя, конечно, они не были так живописны, как в длинных пурпурных одеяниях. Девушки всегда лучше смотрятся в форме или в костюмах. Возьмите к примеру медицинских сестер или лифтерш.

Теперь я называл ее Эллен не потому, что мне этого хотелось, а потому, что занимаясь детективным бизнесом, вам приходится быть общительным, сохраняя, конечно, честь и добродетель. В такси, до того, как мы взяли Люси Морган она сказала мне, что она продумала это и сомневается, удастся ли выяснить, у кого из них была достаточная причина, чтобы убить Пайла, или, так она считала, так как Пайл был очень осторожен, когда приглашал девушку к себе в квартиру. Единственным путем было бы вызвать кого-нибудь из них на откровенность, и Эллен сомневалась, сможет ли она до этого добраться, так как это было бы признанием в убийстве. Также не сомневалась она и в том, что я не смог бы это сделать. Поэтому лучший путь для Эллен и для меня – это обсудить все после проведения с ними вечера и решить, кто из них больше всего похож на преступника, а затем она сказала бы Вульфу, что она видела, как эта девушка возвращалась в кухню и взяла другую тарелку, а Вульф рассказал бы полиции, и все было бы в порядке.

Нет, мне не хотелось называть ее Эллен. Мне бы только хотелось как можно скорее оказаться от нее подальше, чтобы вообще ее никак не называть.

Эллен объявила причину вечеринки – объявила им, – сказав, что она устраивается для того, чтобы выяснить через меня, что сделали и чем занимаются Ниро Вульф и фараоны и тогда они узнают, в каком они все находятся положении. Эллен была уверена, как она им сказала, что они развяжут мне язык, так как ей приходилось со мной встречаться, и она нашла меня очень милым и симпатичным. Поэтому хозяйки с помощью «Бабл-Пэн» создали веселую и интимную обстановку, хотя я и предпочел молоко. Я подозревал, что, по крайней мере, одна из них, Люси Морган, предпочла бы виски, или джин, или ром, или водку, а может быть, и они все, но тогда я мог бы подумать, что они не только милые трудолюбивые актрисы.

Они не выглядели веселыми. Я бы не сказал, что они были измучены, но румянец сошел. И они не купились на рекламу Эллен, какой я милый и симпатичный. Они были настроены абсолютно скептически, и меня измеряли косыми взглядами, особенно Кэрол Эннис, сидевшая со скрещенными ногами и вскинутой головой на кушетке. Это она просила меня после нескольких замечаний о том, как это ужасно и бесшумно произошло, насколько я хорошо знаю шефа-повара и другого человека в кухне. Я сказал ей, что она может Фрица забыть. Он был полностью вне подозрений, и во, всяком случае, он стоял у плиты, когда они брали тарелки. Что касается Золтана, я сказал, что, хотя я знаю его долгое время, мы близки не были, но это к делу не относится, потому что, допуская, что ему было известно, кого из гостей какая девушка будет обслуживать. И если он отравил одну из порций и видел, что нужная девушка взяла ее, почему же она или какая-то другая девушка вернулась обратно за другой тарелкой?

– Это не доказано, то, что она вернулась, – заявила Кэрол. – Ее никто не видел.

– Никто и не заметил, – я не был агрессивен, мне полагалось быть милым и симпатичным. – Она не была замечена, когда вышла из столовой, потому что внимание всех девушек, находившихся там, было сосредоточено на Феликсе и Мэриэнн Квин, у которой соскользнул блин, а мужчины не обратили на нее внимания. Единственное место, где могли ее заметить, это коридор через кладовую, и, если она встретила там другую девушку, она могла бы остановиться и поправить волосы или еще что-нибудь. В любом случае одна из вас должна была вернуться обратно за второй тарелкой, потому что, когда Фэри Фабер пришла за своей тарелкой, там не было ни одной.

– Почему вы говорите «одна из нас»? – потребовала Нора. – Если вы имеете в виду одну из нас здесь присутствующих, то там нас было двенадцать.

– Я действительно имею в виду одну из вас здесь, но это говорю не я, я цитирую полицию. Они считают, что это была одна из вас, так как вы были пятью последними.

– Откуда вы знаете, что они думают?

– Я не могу этого сказать, но я знаю.

– Я знаю, что я думаю, – заявила Кэрол. Она разняла ноги и придвинулась к краю кушетки, чтобы достать туфли. – Я думаю, это был Золтан. Я читала в «Газетт», что он шеф у Рустермана, а Ниро Вульф – попечитель и потому он там является хозяином, и я думаю, что Золтан ненавидел его по какой-то причине и пытался его отравить, но он дал отравленную порцию не той девушке. Ниро Вульф сидел прямо рядом с Пайлом.

Не было смысла говорить ей, что она просто игнорирует тот факт, что одна из них вернулась обратно за второй порцией, поэтому я просто сказал:

– Никто не может заставить вас не думать. Но я очень сомневаюсь, что полиция это купит.

– А что бы они купили? – спросила Пегги.

Мое личное чувство по отношению к Пегги было смешанным. За – она узнала меня и назвала, против – она обвинила меня в любви к самому себе.

– Все это произойдет, – сказал я ей, – как я сказал, они считают, что одна из вас пятерых вернулась назад за одной тарелкой, и поэтому они должны думать, что одна из вас дала яд Пайлу, потому что какая может быть другая возможная причина для обслуживания второй порции? Они бы не купили ничего, что не подходит к этому. Вот почему исключаются все другие, включая Золтана. – Я посмотрел на Кэрол. – Простите, мисс Эннис, но так оно и есть.

– Они – это сборище остолопов, – заявила Люси Морган. – Они получили идею и затем даже не вылезли из комнаты за какой-нибудь другой. – Она сидела на полу, вытянув ноги и прислонившись спиной к кушетке. – Я согласна с Кэрол, что не доказано, что кто-то из нас вернулся обратно за другой тарелкой. Ведь Золтан сказал, что он не видел, чтобы кто-нибудь вернулся. Не так ли?

– Да. Он и сейчас так говорит.

– Тогда он тоже остолоп. И он сказал, что никто не взял две тарелки. Не так ли?

– Да. Он и сейчас это повторяет.

– Тогда, как они могут знать, в чем он не прав? Мы все нервничали, вы это знаете. Может быть, одна из нас взяла две тарелки вместо одной, и, когда она пришла в столовую, у нее оказалась лишняя, и она избавилась от нее, отдав какому-то гостю, у которого тарелки не было.

– Почему же она тогда об этом не сказала? – спросил я.

– Потому что она была напугана. То, как Ниро Вульф на нее набросился, могло испугать кого угодно. А сейчас она не скажет об этом, потому что она подписала бумагу и теперь еще больше напугана.

Я покачал головой.

– Мне жаль, но если вы это проанализируете, то увидите, что оно не подойдет. Это очень сложно. Вы можете проделать такой опыт, какой я делал днем.

Возьмите двадцать четыре кусочка бумаги и на двенадцати из них напишите имена гостей и положите их так, как они сидели за столом. На двенадцати других кусочках напишите имена двенадцати девушек. Затем попытайтесь манипулировать двенадцатью кусочками с девушками так, чтобы одна из них или принесла две тарелки сразу и не дала одну из них Пайлу, или вернулась обратно за второй тарелкой и не дала ни первую, ни вторую Пайлу. Это невозможно. Так как, если бы одна из этих вещей случилась, то не могло бы быть перепутано один раз, тогда тарелки должны были быть перепутаны два раза. Так как там путаница произошла только один раз, у Пайла не было возможности быть обслуженным девушкой, которая не принесла две тарелки сразу или вернулась обратно за второй тарелкой. Поэтому теория, что девушка принесла невинно две тарелки, отпадает.

– Я в это не верю, – решительно заявила Нора.

– Это не вопрос веры, – я все еще был симпатичным. – Вы также можете сказать, что вы не верите в то, что два плюс два – четыре. Я покажу вам. Можно мне немного бумаги? Какой-нибудь старой?

Нора пошла к столу и принесла бумагу.

Я взял мою ручку и написал двадцать четыре фамилии, оставив между ними промежутки, и разорвал бумагу на двадцать четыре кусочка. Затем я встал на колени на ковер и разложил двенадцать кусочков с именами гостей в том порядке, в каком они сидели за столом – не потому, что это имело значение, а так было проще. Девушки собрались вокруг. Нора опустилась на колени лицом ко мне. Люси придвинулась поближе и оперлась на локти. Кэрол подошла и присела рядом со мной на корточки, Пегги шлепнулась на ковер с другой стороны, а Эллен встала сзади Норы.

– О'кей, – сказал я, взял «Квин» и положил за «Лейкрафтом». – Об этом спора нет. Мэриэнн Квин взяла первую тарелку и отдала ее Лейкрафту. Помните, что была только одна путаница, начатая Пегги, когда она увидела, что Пайл уже обслужен, и отдала свою тарелку Ниро Вульфу. Попытайтесь взять какую-нибудь девушку и предположить, что она принесла вторую тарелку или принесла две сразу, если вы еще думаете, что это могло случиться и что она обслужила Пайла или начала вторую путаницу.

Моя память имела длительную тренировку, связанную с характером и давлением Ниро Вульфа, но я бы никогда не предпринял, чтобы отчитаться, столько комбинаций, сколько попытались сделать они, ползая вокруг меня по полу, даже если быть очень заинтересованным в этом.

Они убили на это полчаса или больше. Наиболее настойчивой была Пегги Чоут, рыжеволосая. После того, как все остальные отказались, она еще осталась, хмурясь и кусая губы, опираясь то на одну руку, то на другую. Наконец она сказала «ерунда», протянула руку и смешала кусочки бумаги гостей и девушек, поднялась и вернулась на стул. Я оставался таким же.

– Это просто трюк, – сказала Кэрол Эннис, снова возвратившись на кушетку.

– Я все еще не верю в это, – объявила Нора Ярет. – Я не верю, что одна из нас умышленно отравила человека, одна из нас, сидящих здесь. – Ее большие карие глаза остановились на мне. – Боже мой, посмотрите на нас! Укажите ее! Укажите на нее. Ну, укажите!

Это, конечно, и было тем, из-за чего я здесь находился – не указать ее точно, а, по крайней мере, получить намек. У меня была неопределенная надежда, что это может получиться, если понаблюдать, как они манипулируют кусочками бумаги, но это не произошло. Я ожидал, что Эллен Джаконо начнет с девушками болтовню на тему образа жизни Винсента Пайла, но она, по-видимому, это решила оставить на меня. С тех пор, как мы приехали, она не сказала больше двадцати слов.

– Если бы я мог указать ее, – сказал я, – и я бы не беспокоился об остальных. Также и фараоны, если бы они могли указать ее. Раньше или позже они, конечно, найдут ее, но начнет казаться, что им придется получить это с другого конца. Мотив. Им придется выяснить, у кого из вас был мотив, и они это рано или поздно выяснят. И в этом, может быть, я могу помочь. Я могу сказать, помочь не им, а помочь вам. Не той, которая его убила, а остальным. Эта мысль пришла мне, когда я узнал, что Эллен Джаконо призналась, что она несколько раз выезжала с Пайлом прошлой зимой. Что, если бы она сказала, что этого не было? Когда полиция выяснила бы, что она солгала, а они это выяснили бы, она уже была бы в какой-то мере соучастницей. Это не доказало бы, что она его убила, но могло бы быть неприятным. Я понимаю так, что все остальные из вас отрицали, что они когда-либо имели дело с Пайлом. Правильно, мисс Эллен?

– Конечно. – Она вздернула подбородок. – Конечно, я встретилась с ним. Однажды, когда он пришел за кулисы в «Короне» и однажды где-то на вечере, и еще раз, я не помню где.

– Мисс Морган?

Она улыбнулась кривой улыбкой.

– Это вы называете помочь нам? – потребовала она.

– Это может привести к тому, что я буду знать, в каком вы положении. Кроме того, у фараонов есть ваше заявление.

Она передернула плечами.

– Я работаю дольше, чем Кэрол, поэтому мне пришлось разговаривать с ним больше, чем ей. Однажды я танцевала в «Фламинго», два года назад. Это было самое близкое, что у меня с ним было.

– Мисс Чоут?

– Я была лишена этой чести. Я приехала в Нью-Йорк только прошлой осенью. Из Монтары. Мне как-то на расстоянии показали его, но он не отпечатался у меня в памяти.

– Мисс Ярет?

– Он был на Бродвее, – сказала она. – Я на ТВ.

– Эти двое даже не встречаются?

– О, конечно, единственное место, где я как-то видела великого Пайла, – это у Сорди, но я не была с ним знакома.

Я хотел скрестить ноги, но среагировала шаткая ножка стула, и я подумал, что лучше не надо.

– Так вот, вы все, – сказал я, – скомпрометированы. Если одна из вас отравила его, и хотя мне просто ужасно говорить об этом, но я не вижу другого пути, то одна из вас лжет, если вы виделись с ним больше, чем предполагаете, вам лучше побыстрее это вспомнить. Если вы не хотите говорить фараонам, расскажите мне, расскажите мне сейчас, я передам это дальше и скажу, что я выпытал это из вас. Поверьте мне, что вы будете сожалеть, если не сделаете это.

– Арчи Гудвин, – сказала Люси, – лучший друг девушек. Мой закадычный друг.

Больше никто ничего не сказал.

– На самом деле, – подтвердил я, – я ваш друг, всех вас, кроме одной. Я испытываю дружеские чувства ко всем хорошеньким девушкам, особенно к тем, кто работает, и я восхищаюсь и уважаю вас за то, что вы хотели заработать честные пятьдесят долларов за то, чтобы принести тарелки с едой куче мелочно требовательных людей. – Я ваш друг, Люси, если вы не убийца.

Я откинулся назад, позабыв про шаткую ножку стула, но он не возражал. Настало время помешать личному плану Эллен.

– Еще одна вещь. Вполне возможно, что кто-нибудь из вас видел, как она возвращалась на кухню за другой тарелкой, но вы не сказали о том, потому что не хотели выдавать ее. Если это так, то скиньте этот груз сейчас. Чем дольше он висит, тем горячее становится. Когда он станет слишком давить на вас, и вы решите, что вы должны рассказать об этом, будет, может быть, слишком поздно. Если вы завтра пойдете с этим к фараонам, то, возможно, они не поверят вам. Они уже решат для себя, что это сделали вы и пытаетесь спасти себя. Если вы не хотите рассказать мне здесь, и сейчас перед ней, пойдемте со мной в кабинет Ниро Вульфа, и мы поговорим там.

Они обменялись взглядами, и это не были дружеские взгляды. Когда я приехал, ни одна из них, наверное, исключая убийцу, не верила, что среди них присутствует отравительница, но сейчас они все верили, или, по крайней мере, они думали, что «она может быть», и когда пришло это чувство – прощай, дружба. Было бы полезно, если бы я смог уловить страх в одном из взглядов, но страх, подозрение и неловкость часто так похожи, что их не отличить по отдельности.

– Вы помогли, – едко сказала Кэрол Эннис. – Теперь вы заставили нас ненавидеть друг друга. Теперь каждая из нас подозревает каждую.

Я отбросил милое симпатичное лицо.

– Это только временно, – сказал я ей. Я взглянул на мои часы. – Еще нет полуночи. Если я заставил вас осознать, что это не продукция Бродвея, а также и не ТВ, и что чем дольше откладывается расплата, тем хуже будет для каждой из вас, то тогда я вам помог. – Я встал. – Пойдемте. Я не скажу, что мистер Вульф сможет сделать это одним щелчком пальцев, но он может удивить нас. Он много раз удивлял меня.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю