Текст книги "Юная шаманка Пом"

Автор книги: Раймонд Чо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– С дороги! – кричала она, пробираясь через толпу.

Семиклассник продолжал корчиться от боли. Пом высыпала остатки риса ему в лицо[36]36
  В шаманизме рис используется в ходе обряда кормления духов, чтобы защитить людей от злых духов.


[Закрыть]. Все изумленно наблюдали за ней, не понимая, что происходит. Внезапно он открыл рот еще сильнее и произнес:

– Который час?.. Если опоздаю… мама накажет…

Вдруг семиклассник потянулся, словно только что проснувшись. Он увидел десятки глаз, уставившихся на него. Мальчик не понимал, почему у него по подбородку течет слюна и почему он весь в рисе.

Взгляд Пом стал острым, как нож. Вдруг школьница в черной форме покинула тело мальчика и побежала прочь.

Пом бросила плошку ей в спину. Она пролетела сквозь призрака и упала на пол.

– Детективы, за мной! – крикнула шаманка.

Сохи ринулась за ней, Еха – следом.

«Что со мной? Зачем я бегу?» Сохи почувствовала себя солдатом, следующим приказу. Ее гордость была уязвлена. Она бежала и думала: «Если бы она опять начала унижать, я бы и шагу не сделала. Ни за что».

Пом бежала впереди. Она гналась за кем-то невидимым и кидала в стены шарики из белого риса. Те прилипали, словно магниты.

Она подняла мелок, валявшийся посреди коридора, снова бросилась в погоню и остановилась только на втором этаже. Тяжело дыша, Пом с широко расставленными руками подошла к лестнице:

– Вы, в черной форме, говорю вам, остановитесь. Или хотите, чтобы я опять достала кнут?

Сохи была поражена: Пом разговаривала сама с собой. Она общалась со стеной!

Шаманка начала рисовать на полу и стенах мелом шестиконечные звезды, на концах которых она написала китайские иероглифы. Контуры двух треугольников, из которых состояли звезды, были едва заметны, зато иероглифы написаны четко, будто их напечатали. Пом бы точно выиграла в конкурсе каллиграфии.

– Нельзя рисовать на стенах. За это наказывают, – сказала Сохи. Конечно же, Пом это не волновало – она сама отчислится, как только найдет небесные дары.

«Что она собирается делать?» Сохи и Еха подошли ближе, но шаманка рявкнула:

– Не наступайте на линии!

От неожиданности они отпрянули. Пом бросила мелок и засунула руки в карманы юбки. Теперь она выглядела как настоящая школьная задира.

«Развязно. Нет, даже грубо», – подумали детективы. Пом была рождена для роли хулиганки.

– Прошу понимания, всего один раз – ведите себя как подобает, – произнесла она.

Сохи ничего не видела: шаманка угрожала пустоте. «Неужели она разговаривает с призраком?»

– Где находятся три небесных дара? Ах, вы не знаете, что это? То, что заставит вас трепетать: меч, зеркало и колокольчик.

Сохи не понимала, что за шоу устроила Пом и действительно ли она разговаривает с призраком, но на всякий случай сказала:

– С дарами разберешься позже. Ты собиралась спросить про убийство.

Немного подумав, Пом кивнула, затем снова обратилась в пустоту:

– Где сейчас Сон Чэён? Что вы видели в лаборатории? Скажите все, что знаете и чего не знаете. Постарайтесь не расстраивать меня! Из уважения к вам даю возможность выбрать – пощечины или кнут?

Опершись рукой о стену, Пом нависала над невидимой собеседницей, грозная, как тигрица:

– Ну вот, теперь другое дело. В тот день в лаборатории… Что, кружка?

Сохи задумалась. В школе все только и делали, что обсуждали убийство. Говорили, что на лабораторном столе стояли две кружки, но отпечатки на обеих принадлежали Сон Чэён. Все верили, что она пила чай с призраком девушки из дневника.

Пом не могла не знать об этих слухах. «Она что, действительно с призраком разговаривает?» – думала Сохи. Внезапно шестиконечные звезды перестали казаться ей ерундой. Она напряглась в ожидании. «Неужели мы сейчас узнаем правду? И при чем тут кружка…»

– А что это вы тут делаете? – раздался голос.

Атмосфера таинственности пропала. Сохи недовольно обернулась. На них невинно смотрела восьмиклассница Ючжин.

– Ты! Кто ты такая! – завопила Пом. – Она сбежала! Как ее теперь поймать… Я говорила не наступать на линию! Кто посмел! – она рвала и метала. Похоже, школьнице в черной форме удалось ускользнуть.

Сохи взглянула на пол – Ючжин стояла на углу звезды.

Оттолкнув детективов, Пом смотрела на Ючжин так, словно готова была ее убить.

– Я… Я просто хотела сказать, что звонок прозвенел… – Ючжин чуть не плакала. Она выглядела очень напуганной.

Пом подошла к ней вплотную и, казалось, была готова ее ударить. Внезапно ее затрясло, будто молнией ударило. Она отступила назад, не скрывая удивления.

– Не может быть! – произнесла Пом, не в силах двинуться с места. – Как можно быть такой красивой?

Шаманка пристальным взглядом изучала Ючжин.

– Разве так бывает? Неземная красота! – восторженно воскликнула она.

Но внезапно на ее лице отразилась грусть, и она сказала с искренней безысходностью:

– А я считала себя самой красивой в школе…

Сохи подумала, что ей послышалось. «Безусловно, она очень самоуверенная, но зачем обманывать себя? Считает себя первой красавицей? Она вообще в зеркало себя видела?»

Их учили не судить по внешности, но школьники из Чонмун, как истинные корейцы, уже составили рейтинги: топ пять самых умных, топ четыре самых популярных, топ три самых красивых… Первой красавицей школы считалась Ючжин. И не только школы – а всего района и даже Сеула. Плакаты с ее лицом висели по всей стране. Длинноволосая, с кукольной внешностью, чуть выше 160 сантиметров… В школе были и другие симпатичные девочки, но все они меркли в тени Ючжин. Она была будто с другой планеты.

Пом, сидя на ступеньках, сокрушительно вздыхала. Еха в знак поддержки и утешения похлопала ее по плечу:

– Госпожа шаманка, вам следует принять суровую реальность. Вы тоже очень красивая, просто у вас экстраординарная внешность.

Пом нервно вцепилась ей в руку:

– В данный момент я тебя ненавижу.

– Правда всегда беспощадна. Но я видела, как быстро вы бегаете – у вас настоящий талант. Сосредоточьтесь на ваших сильных сторонах и не зацикливайтесь на внешности.

– Отстань, – ответила Пом и встала.

Похоже, ей было трудно наступить на горло своему самолюбию.

– Увидимся позже, – сказала она Ючжин и исчезла.

Детективы назначили встречу в пустом классе после уроков. На самом деле она служила предлогом для чаепития.

– Я принесла чипсы с креветками, – сказала Еха.

– И все? Вот я в прошлый раз приносила два пакета молока и коробку «Чокопая».

В ответ Еха пропела мелодию из рекламы этих шоколадных пирожных и разорвала упаковку. Вдруг дверь класса с грохотом распахнулась и с видом генерала, вернувшегося домой с победой, вошла Пом. Она была не одна.

– Зачем ты ее притащила? – спросила Сохи, глядя на перепуганную Ючжин.

– Она специально наступила на линию. Значит, она и есть убийца, – ответила Пом.

– Что за бред? – закричали в один голос детективы.

– Она ведет себя подозрительно. Допросите ее, может, сознается. А мне некогда.

– Что, опять собираешься ходить хвостом за Сонби? Это не любовь, а сталкинг! – крикнула Сохи в спину Пом, но, похоже, отговаривать ту было бесполезно.

– И не рассчитывай, что тебя хоть кто-то такую полюбит, – добавила она в пустоту.

«Выставляет всех девчонок в дурном свете», – думала Сохи. Вместе с тем она пыталась найти в Пом плюсы. В глубине души она понимала и жалела ее: та долгое время прожила в изоляции. Естественно, она не знала, как дружить и ходить на свидания. Шаманка общалась лишь со взрослыми, которые приходили к ней за предсказаниями. Иногда Пом выглядела сама как взрослая, а иногда вела себя как пятилетний ребенок. Сохи подумывала дать ей пару советов о том, как строить отношения, но быстро отбросила эту мысль.

«Чтобы давать советы, для начала надо самой с кем-нибудь познакомиться», – подумала она.

Наконец Сохи вспомнила о растерянной Ючжин. «Ну и что мне с ней делать?»

– Кто эта злюка? – осторожно спросила Ючжин.

– А, та… Она не в себе, не обращай внимания, – ответила Сохи.

– Но она за мной гоняется!

– Она и дальше будет так вести себя, если увидит твой интерес. Не пытайся понять того, кого нельзя понять. Кстати, что у вас произошло?

Ючжин села за парту, подперла рукой подбородок и, пытаясь успокоиться, рассказала, как очутилась здесь. После классного часа она повесила сумку на плечо и направилась к выходу. Вдруг кто-то крепко схватил ее за запястье. Подняв голову, она увидела надменную улыбку Пом. Шаманка потащила ее на крышу.

– Неужели она… – обеспокоенно начала Сохи.

– Нет, она меня не била и не отбирала деньги…

На крыше Пом спросила, знает ли она Сонби.

– Когда я ответила, что нет…

Казалось, Пом сменила гнев на милость. Но вдруг ее улыбка опять превратилась в оскал, и она закричала: «Как можно его не знать? Лучший девятиклассник, лучший ученик школы! Почему ты не знаешь самого умного и самого милого Сонби? Что с тобой такое?»

– Она разговаривала со мной, как с ребенком…

Сохи нервно вертела в руках свой пластиковый веер. Ей было стыдно даже представить эту сцену.

– Нам очень жаль, мы просим за нее прощения. Она вечно творит что-то непонятное, – сказала она.

– Я сначала на дому училась, а потом долго лежала в больнице, поэтому мало знаю о школьных порядках. Кто такой Сонби?

Сохи отмахнулась, давая понять, что это совсем неважно.

– Бедняжка… А как ты сейчас себя чувствуешь?

– Не переживайте, все хорошо, – мило всплеснула руками Ючжин. Она выглядела прямо как модель с плаката.

Сохи пребывала в растерянности. Она не понимала, как объяснить все Ючжин, которую Пом так бесцеремонно сюда притащила. Восьмиклассница была актрисой. Ходили слухи, что она скоро дебютирует в составе подростковой музыкальной группы. В школе все считали ее звездой. Детективы собрали на нее самое внушительное досье. Ючжин дебютировала на сцене в пятилетнем возрасте, после этого много играла в сериалах и фильмах и даже получила премию как лучшая юная актриса, а недавно снялась в рекламе школьной формы. Она – экоактивистка и вегетарианка, а еще хозяйка кота…

Сохи никогда не видела ее так близко и теперь понимала эмоции Пом.

«Как можно быть такой красивой!» Сохи была очарована тем, насколько Ючжин милая. «Невероятное ощущение! Стоя рядом с ней, чувствуешь себя героиней сериала». Говорят, быть звездой – лучшая в мире работа. Похоже, это и правда так!

Внезапно Сохи испугалась: «А если пойдет слух, что мы над ней издеваемся? Вдруг ее фанаты захотят отомстить? Что нам тогда делать?»

– Все нормально? Мы не хотели тебя обидеть…

– Не переживайте. Если честно, все это даже немного весело: я очень давно не была в школе. Только это секрет. Обещайте никому не рассказывать.

Сохи и Еха поклялись молчать. Они чуть ли не пищали от восторга: посчастливилось прикоснуться к миру знаменитостей!

– Можно я возьму чипсы? – спросила Ючжин.

– Конечно!

– Вкусно, как в детстве.

Детективы как завороженные смотрели на Ючжин, которая хрустела чипсами.

– Ой, извините, кажется, я почти все съела…

– Ничего страшного, нам для тебя ничего не жалко. Может, сбегать в магазин и купить еще что-нибудь? – пролепетала Еха.

Ючжин слегка наклонила голову и задумалась:

– Мне ореховую соломку, печенье с шоколадной начинкой и кукурузные палочки с бананом.

– Ого, любишь классику!

– Правда? – рассмеялась Ючжин. – Я ушла с экрана, поэтому теперь мне не надо беспокоиться о фигуре. Могу есть все, что захочу!

– Не верится, что мы больше не увидим тебя в кино. Возникли проблемы с агентством? – обеспокоенно спросила Сохи.

– Нет, у нас были хорошие отношения. Просто решила закончить карьеру.

Такого ответа они не ожидали. Закончить карьеру подростком? Так рано?

– Но почему? Ты вдохновляешь многих начинающих артистов. Как можно все это бросить? – удивилась Сохи.

– Не хотела говорить, но так и быть. В нашей индустрии…

Сохи, затаив дыхание, ждала продолжения фразы. Про знаменитостей всегда ходили самые разные слухи.

– Много нечестных людей, – закончила Ючжин.

Сохи и Еха недоуменно переглянулись.

– А вы правда детективы? – неожиданно спросила она.

Сохи сделала вид, что не понимает, о чем говорит Ючжин, и отвернулась, покраснев от стыда. Еха, наоборот, гордо вручила ей визитку агентства и сказала:

– Если у тебя будут проблемы – обращайся в любое время.

Ючжин вежливо взяла карточку двумя руками. Было заметно, что она хорошо воспитана и умеет вести себя.

– Вы такие классные! Если честно, я вам завидую. Может, примете меня в свою компанию? – умоляюще посмотрела она.

Детективы не сразу поняли суть ее просьбы. А когда до них дошло, они были вне себя от восторга. «Самая популярная ученица школы хочет дружить с неудачницами!»

– Ну так что, возьмете?

Сохи ответила не сразу. Она еле сдерживала слезы счастья.

Ючжин добродушно схватила подруг за руки:

– Пойдемте в магазин, надо купить еще что-нибудь вкусненькое!

Сохи и Еха казалось, что им все это снится. Троица вышла из класса. Они были похожи на героев книги «Волшебник из страны Оз» – Ючжин, как Дороти, взяла под руки Страшилу и Железного Дровосека, и они вместе зашагали по дороге из желтого кирпича.

Весело смеясь, девочки направились в магазин.

Загадочная фотография

Это произошло в выходной день. Кофейный «рено» заехал на подземную парковку многоэтажного дома и встал между двумя «мерседесами». Следователь вышел из машины и направился ко входу. Он позвонил в домофон – ему сразу открыли.

Ли вошел в лифт и задумался. Может, не стоило приезжать ночью? Во время вечерних визитов в школу он ни разу не видел Сон Чэён. Более того, Пом сказала, что не встречала ее и днем. Обычно призраки оставались на месте своей смерти, и следователь гадал, сможет ли увидеть кого-нибудь в доме. Он этого не хотел. Не хотел видеть, как призрак ребенка разговаривает с убитыми горем родителями, которые его не слышат, не хотел слышать жалобы, которые останутся без ответа.

Дверь в квартиру была не заперта. Наверное, ее открыли сразу, как только он позвонил. Войдя внутрь, он попал в длинный коридор, который расширялся к центру квартиры, за счет чего пространство визуально увеличивалось. Следователь, как и все, считал, что чем больше дом, тем лучше. Он о таком мечтал, потому что всегда жил в маленьких квартирах. Но это место, площадью двести тридцать квадратных метров, совсем не подошло бы для жизни одному. Казалось, оно готово поглотить своих владельцев.

Хрупкая профессор Юн сидела на огромном диване и смотрела в окно. Подойдя, Ли почувствовал резкий запах алкоголя. Она держала в руке большой хрустальный бокал.

– Спасибо, что согласились встретиться. У вас настоящие хоромы, – произнес он.

Окинув гостиную безжизненным взглядом, она ответила:

– Когда заключала контракт в агентстве, мне сказали, что это не лучшее место, чтобы воспитывать детей, но я не поверила. А оказалось правдой. Пока дозовешься всех ужинать, еда остынет.

Она грустно улыбнулась.

– Чэён училась в четвертом классе, когда мы сюда переехали. Это было прекрасное время.

Погибшая жила вместе с мамой, преподавателем медицинского университета, и папой, главой фармацевтической компании. «Раньше пустоту этой квартиры заполняли счастье и смех», – подумал Ли.

Госпожа Юн посмотрела на него:

– Вы проверили Ким Чувон?

«Спрашивает о ходе расследования». Следователь почувствовал себя так же беспомощно, как когда ученицы пытались у него что-нибудь выведать. «Как много деталей я могу раскрыть? Она тесно общается с начальником главного полицейского управления. И ей уже сказали, что следствие делает все, что в их силах, чтобы найти убийцу». Профессор Юн фигурировала в документах как официальный представитель жертвы.

– У Ким Чувон есть алиби, – ответил Ли.

– Какое?

– Не могу вам рассказать.

Профессор Юн вела себя как следователь на допросе. Но после этих слов Ли она сказала почти шепотом:

– Да, так и есть. Эта сволочь провела всю ночь с моим мужем.

Предчувствия следователя подтвердились. Этот вопрос у него назрел давно. «Неужели муж изменял ей в ночь смерти дочери? Неудивительно, что она пьет, ведь ей приходится круглосуточно жить с этими мыслями».

– Наполните мой бокал, – сказала она.

Ли непонимающе посмотрел на нее.

– Вы что, плохо воспитаны? Налейте выпить самой несчастной женщине в мире. Окажите услугу.

Следователь поднял увесистый графин и наполнил массивный хрустальный бокал. Все в этом доме было слишком громоздким. Сделав глоток, госпожа Юн произнесла:

– Правы были родители. Надо выбирать супруга себе под стать. Запомните это, господин следователь. Ни выше, ни ниже вас по статусу… Ничтожество! – Она сорвалась на крик. – Как сделался директором фармацевтической компании, дома почти перестал появляться… А благодаря кому он всего этого добился!

Госпожа Юн срывала злость на следователе, бывшем муже и всем мире. Хорошо, если это поможет ей выбраться из пучины отчаяния. Самая невыносимая боль для женщины – потеря ребенка и развод. А она испытала обе.

– Мама всю жизнь меня недолюбливала, – сказала она в пустоту. – Как бы я ни старалась, она не замечала меня, в отличие от моих брата и сестры. Неужели я не заслуживала похвалы? Возможно, я тоже перегнула палку… Поступив в медицинский институт, я как-то спросила, почему она меня ненавидит. Я требовала ответа – и вот добилась. Она мне сказала: «Ты – вылитая бабушка».

Профессор Юн скривилась еще до того, как сделала еще один глоток.

– Разве так можно? Конечно, со свекровью нелегко. Но как можно ненавидеть родную дочь за то, что она похожа на мать твоего мужа? Да меня для нее просто не существовало! Вот я и вышла за этого мерзавца, чтобы ей отомстить. На следующий день после знакомства с родителями мама спросила, почему из всех мужчин на свете я выбрала именно это ничтожество. Как же я злорадствовала тогда в глубине души!

Нервный смех заполнил гостиную, и госпожа Юн продолжила:

– Кажется, плохие гены взяли в нашей семье верх. Чэён была вся в отца. Когда я узнала о его измене… Вы и представить не можете, каково это: смотреть на дочь – и видеть в ней мужа. Знаю, она ни в чем не виновата, но я вела себя точно так же, как моя мать. Странно, почему люди руководствуются в первую очередь эмоциями, а не логикой?

Она смотрела на свое отражение в бокале.

– Признаю, порой я уделяла Чэён недостаточно внимания. Хотя как мать пыталась поддерживать ее во всем. А эта эгоистка…

Она вдруг посмотрела на следователя и спросила:

– Вам ведь еще нет и тридцати? Только ответьте честно: вашему поколению действительно тяжело? Поверить не могу. Вы в наши времена не жили. Первое, что я уяснила, поступив в медицинский: надо знать свое место. Старшие курсы всегда измывались над младшими, будь то врачи, полицейские или прокуроры, и это казалось обычным делом. Вы знаете, что такое бедность? Что такое топить дом углем? Да как ваше поколение вообще может жаловаться? С пятого класса Чэён кричала на меня, говорила, что презирает, считает самым ничтожным человеком на земле. Вся в отца – не знала, что за слова надо отвечать. Но я не могла ничего возразить ей, слишком боялась ее ранить. А он… этот гад… Скажите, почему жертва страдает больше, чем обидчик?

Ли промолчал. Эта исповедь его уже порядком утомила.

– Я бы хотел осмотреть комнату Чэён.

Госпожа Юн небрежно махнула рукой, предоставляя ему полную свободу действий. Наконец Ли мог приступить. Он прошел через гостиную и открыл дверь.

Стены в комнате были приятного салатового цвета. Похоже, что после смерти девушки здесь ничего не изменилось. Следователь надел резиновые перчатки и подошел к письменному столу. На нем стояла фотография улыбающейся Чэён.

Ли взялся за расследование сразу после обнаружения тела, но дом тогда осматривал Пак. Он принес в полицейский участок личные вещи Чэён, но никаких зацепок они не дали. Сейчас следователь Ли, стоя у стола, рассматривал фотографию. Она была яркой: вероятно, сделана недавно. Пак считал, что родители поставили ее сюда в знак скорби. Ли, хотя и был с коллегой в натянутых отношениях, понимал, почему тот пришел к такому выводу. Но обычно после смерти человека ставят большую фотографию. Что-то не сходилось.

Ли предположил, что снимок сделан на полароид, в неформальной обстановке. В последний год Чэён ни с кем не дружила. Одноклассники считали ее неприветливой, даже говорили иногда, что от нее исходит негатив. Но на фотографии она выглядела счастливой. Судя по всему, ее связывали особые отношения с автором снимка. Похоже, фото могло стать важной уликой: снимки, сделанные на полароид, обычно датируются. Кроме того, когда снимок выползает из полароида, требуется какое-то время, чтобы он высох, потому на нем часто остаются отчетливые отпечатки большого и указательного пальцев.

Следователь перевернул рамку и осторожно достал фото. Как и ожидалось, на обратной стороне значились дата и время.

Убрав снимок в рамку, он вернулся с ним в гостиную. Госпожа Юн, словно очнувшись, вопросительно посмотрела на него:

– Какие обычно мотивы у убийц?

– Деньги или ревность. Но Чэён была слишком юна, поэтому ее убийство, вероятнее всего, не подходит под эти категории.

– Сперва вы должны изучить материальное положение нашей семьи, я права?

– Да.

– Скажите, смерти предшествовал половой акт? – внезапно спросила она.

– Признаков сексуального насилия обнаружено не было.

– В день убийства, может, и нет, а вообще?

Следователь знал ответ, но ему было некомфортно разговаривать на эту тему. Он произнес:

– Половая связь отсутствовала.

Госпожа Юн взяла у него фотографию:

– Даже самая плохая мать поймет, что ее дочь влюблена. Посмотрите на ее лицо.

На снимке Чэён выглядела очень счастливой.

– Вы когда-нибудь слышали об убийствах на почве школьной травли? – спросила госпожа Юн.

– Я, конечно, знаю много случаев школьной травли, но чтобы убить… Надо проверить, но, насколько мне известно…

– Понятно, значит, такого не бывает. А на почве отношений ученика и взрослого?

– Мы прорабатываем эту версию.

– Прорабатываете? Сколько уже времени прошло с момента ее смерти! Вы чем вообще заняты? – взорвалась она. – Найдите его! Найдите убийцу! Он отнял у меня все!

Ее глаза покраснели от слез. В них читалась глубокая скорбь, которую сможет вылечить только время.

– Когда расследование закончится, мы вернем вам фотографию, – спокойно произнес следователь.

– Сожгите ее к чертовой матери! – закричала госпожа Юн.

Ли направился к выходу.

– Нет, не сжигайте! – Она бросилась к нему и трясущейся рукой схватила за пиджак. – У меня нет других ее фотографий. Ни одной, даже на телефоне. Я любила Чэён больше жизни… Почему же у меня нет ее снимков…

Она упала на колени. Следователь не отреагировал: ему казалось неуместным утешать мать жертвы.

Ее крики перешли в стоны.

– Доченька… – всхлипывала, сидя на полу, госпожа Юн.

Ли скептически размышлял о произошедшем. Сон Чэён отравили, а профессиональная деятельность ее родителей, по иронии судьбы, связана с медикаментами. Следователь планировал наведаться в университет, где работала мать жертвы, и допросить местного фармацевта: не было ли в последнее время в поведении госпожи Юн чего-то странного?

«Следователей никто не жалует. Ни преступник, ни жертва», – думал Ли.

Он вышел из огромного, как склеп, дома, который переживал не лучшие времена, и вернулся к машине.