Текст книги "Эдем. Клиент без лица (СИ)"

Автор книги: Рая Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7

В комнате после моих слов повисает тишина. Я и до этого знала, что такая тяга к своему клиенту ненормальная, что даже при похищении я не испытываю страх как что-то основное, а теперь и он это знает наверняка.

Мужчина откидывается на спинку кресла, и его белая маска снова погружается во мрак.

Я отпущу тебя, Кира, – вразрез со своими прошлыми словами говорит он, и внутри меня так же ненормально вспыхивает протест на это. – У тебя всего лишь два варианта: остаться здесь, на Чёрном уровне, или на время скрыться, чтобы большие обиженные дяди не нашли тебя. Тогда с большей долей вероятности ты сможешь жить свободно. Или даже просто жить.

Мысли о Чёрном уровне снова проносятся лишь мимолётно. Очевидно, там происходят вещи хуже тех, что на Красном. В голове даже мелькают кадры, где «властелины» издеваются над «богами», пытают их извращениями, а в конце убивают или дают умереть. Но обо всём этом подумать серьёзно у меня не выходит.

Я могу остаться здесь? – уточняю быстро, всё пытаюсь взять себя в руки, вызвать тот самый страх, чтобы отрезветь, но получается это плохо. Мне всё ещё происходящее кажется какой-то игрой, хотя внутри я, наверное, знаю, что Маска говорит правду, нет здесь никакой выдумки ради обострения чувств. С тобой? Вот что я тебе скажу. Беги, Кира, как только появится такая возможность. От меня в первую очередь, потому что мне очень сложно даётся добродетель. Буквально, когда я говорю тебе о том, что отпущу, я представляю, как приковываю тебя к этой кровати до конца твоих дней. Не искушай меня сделать именно так. Тебе не понравится.

Сглатываю тяжело. Он прав. Я романтизирую его отношение ко мне, на самом же деле там нет ничего, кроме похоти и маниакальности. Но в том-то и дело, что я его очень хорошо понимаю. Эта знакомая мощная аура пленяет, повреждает рассудок. И к чёрту тысячи вопросов, крутящиеся на языке касательно моего положения, клуба и всего с ним связанного. К чёрту всё. Этот клиент вызвал во мне бешеное желание встречать каждый новый день, когда до его появления в моей жизни я в той самой жизни как будто лишь существовала

– Тогда что ты хочешь со мной сделать прежде, чем я исчезну с Чёрного уровня? – мой голос севший

Маска без промедлений отвечает, но делает это, растягивая слова нечеловеческим голосом:

– Ничего нового, Аврора. Дай мне зрелище. Я хочу видеть, как твоя розовая щёлка истекает, и как ты стараешься ради меня. Покажи, как ты любишь делать всё это с собой, когда я смотрю на тебя.

Дыхание перехватывает. Я раздевалась и ублажала себя перед ним уже множество раз, но этот особенный. Ещё недавно я думала, что он больше не придёт ко мне, я потеряла его. Не побоюсь этого выражения, моё сердце разбилось вдребезги, я ощущала себя опустошённой. А сейчас я перед ним, снова, и всё кажется таким, что действительно в последний раз.

В комнате тишина, и внезапно она разбавляется тихой музыкой. И почему-то кажется, губы под белой маской в этот момент улыбаются.

Не испытывай моё терпение, начинай. Ты очень красивая в этой одежде, но без неё ещё лучше. Я точно это знаю, – и я даже слышу эту его улыбку в голосе, пусть и жутком, изменённом, но таком притягательном.

Берусь за пуговицы рубашки, и первые даются не так легко из-за того, что пальцы подрагивают.

А дальше я просто снимаю её через голову, наплевав на тягучесть движений, потому что чувствую возбуждение в очень сильном его проявлении. Хотя джинсы я расстёгиваю и стягиваю вниз более медленно, ощущая как сантиметр за сантиметром стремительно моя кожа покрывается мурашками. Бёдрами рисую восьмёрку под мягкий мелодичный транс, вызывающий желание двигаться плавно, быть максимально гибкой, как змея. Джинсы перед Маской я ещё не снимала, и сейчас надеюсь, мои старания не выглядят неловко, потому что узкие джинсы вообще не предназначены для стриптиза. Я стягиваю их со своих ног сексуально насколько это возможно, повернувшись к мужчине задом, низко нагибаясь, широко расставляя ноги и проводя двумя ладонями сначала по одной голени, затем по второй до щиколотки.

А потом плавно выпрямляюсь, выгибаюсь, откинув длинные волосы назад. Теперь я перед ним в одном белье. Я люблю нижнее бельё, а если точнее, у меня кружевная болезнь, поэтому нисколько не переживаю сейчас за картинку. На мне стринги с прозрачным кружевным треугольником нежного мятного цвета, открывающего вид на узкую, тёмную, манящую дорожку на лобке. Такого же цвета лифчик держит мою грудь так, что округлые упругие полушария сверху аппетитно подрагивают от моего частого дыхания. Я опускаю тонкие лямки: одну, затем вторую.

Кусаю губу и смотрю в этот момент в ту темноту, откуда исходит животное вожделение, чувствую.

Да, я почти сама чувствую, как ткань брюк на его паху натягивается всё больше, он слишком искушённый в выборе женщин, и вдвойне сводит с ума то, как сходит с ума он, смотря на меня, зверски желая на расстоянии.

Его мышцы наливаются титановым напряжением, венка на шее пульсирует всё более остервенело, а в горле пересыхает, но он не хочет воду так, как хочет девушку напротив.

Она извивается перед ним, точно как змея, идеально попадая в каждую ноту звучащей композиции. Тонкие запястья, округлые бёдра, загорелая кожа на контрасте со светлым кружевом, струящиеся тёмные волосы, томное дыхание и эти чёртовы сочные губы, сводящие с ума, которые она до глубокого винного искусала. Он бы тоже хотел лизнуть их. Облизать всё её тело.

Она опускает чашечки бюстгальтера, и небольшая грудь с аккуратными тёмно-бежевыми сосками приковывает всё внимание только к себе. Вздёрнутые вверх соски превращаются в две твердые чувствительные горошины, которые хочется зажать между губ, провести по ним языком, попробовать кожу на вкус. Втянуть в себя на пределе возбуждения и желания того, чтобы услышать громкий, хриплый стон, который провибрирует в грудной клетке под нежной кожеи...

Такие и ещё подобные мысли Маски отражаются в моей голове, когда я раздеваюсь перед ним.

Всё это читается в самом воздухе. И заводит меня

Он хочет ещё, ещё. Ещё больше. Меня, голой кожи, больше моего дыхания и такого же сумасшедшего блеска в глазах. Ещё пульсации и голодного вдоха.

Я звучно втягиваю сквозь зубы воздух, когда оттягиваю свои чертовски чувствительные соски.

Медленно погружаю указательный и средний пальцы между пухлых губ и чувственно облизываю их.

На второй. Веду ими по ключице, откидывая голову назад, открывая вид на тонкую шею, где бешено пульсирует венка. Влажными от слюны пальцами обхватываю соски, делаю круговое движение, очерчиваю ареолы, немного вдавливаю их внутрь, а потом снова оттягиваю их. Опустив голову и вновь посмотрев в темному исподлобья, сминаю груди двумя руками, прижимаю их друг к другу, ощущая, как сильно влажно и горячо между моих ног, которые хочется сжать, но я намеренно не делаю этого, мучая себя. Как и Он.

Он слишком издевается над нами, не давая мне приблизиться. Мне кажется, я сейчас умру от потребности ощутить его на себе. Его кожу, тяжесть его тела, его горячее дыхание, запах. Раньше меня посещала мысль, что, возможно, его лицо изуродовано, и именно поэтому он скрывает его. Наверняка скрывается он по другой причине. Но даже если он вдруг человек с обезображенным лицом, я всё равно до одури хочу к нему, хочу его. Дело не во внешности, и даже не в этой чертовой маске, которая даёт интригу, будоражит безусловно. А в том, как он заставляет меня чувствовать себя рядом с собой.

Я изящно забираюсь на край кровати, стягиваю с себя трусики, откидываю их в сторону и, разведя ноги в стороны, опускаю пальцы на свои розовые, влажные лепестки. Прикусив губу, я звучно выдыхаю воздух ртом и втягиваю так же сексуально его обратно, с такой же жаждой, с какой ласкаю себя пальцами. Моё тело на месте, но при этом ни одна его часть не находится в состоянии спокойствия. Я плавно раскачиваюсь на мягком матрасе в такт своим пальцам, гладящим половые губы вверх-вниз, вкруговую, касающимся лишь мимолётно клитора, потому что он слишком восприимчив к малейшим прикосновениям. Моя голова так же плавно наклоняется то в одну сторону, то в другую, плечи перекатываются, второй рукой я мну груди поочерёдно. Из меня вытекает короткий, хриплый и очень чувственный стон.

Сегодня ты здесь без игрушек, Аврора. Трахай себя пальцами, заставь себя кричать от удовольствия. Я хочу этого. Сможешь? – тихий и напряжённый голос Маски отражается в моём теле электрическими всплесками, из-за чего и поглаживания пальцами становятся более интенсивными. А ещё я вижу, как его всё это дразнит, горячит. Руками он всё ожесточённее сжимает мягкие подлокотники кресла, впивается в его кожаную обивку своими крупными пальцами в таких же кожаных чёрных перчатках. Я представляю, что он сжимает мою кожу на бёдрах, или грудь.

– la-а...

– стону тихо ответ, подаваясь вперёд для своей руки. Мои пальцы опускаются ниже, ко входу. Из меня течёт, так, что мои два пальцы чавкают, когда погружаются внутрь мягкой, горячей плотИ.

Мои стоны и дыхание учащается, как и танец тела становится ещё более откровенным.

Непроизвольно я извиваюсь в таком положении от ощущения заполненности влагалища, двигаю тазом навстречу своей руке, но мне так мало моих пальцев, так хочется заполниться до предела, что я просовываю третий

– M-ma-a-x... а-ax-x..

стоны звучат громче, дыхание обрывается, разгоняется, пальцы с громким чавканьем входят и выходят. Я насаживаюсь на свою руку, представляя, что это Маска меня имеет. Нет, он точно не был бы так мал. Мне чертовски мало...

Я резко разворачиваюсь на кровати, встаю раком, оборачиваюсь на Маску, стоя к нему задницей. Провожу пальцами по дырочкам, размазываю влагу, призывно кручу пятой точкой прогибаюсь в спине и прикусываю губу жалостно, смотря на мужчину, которого хочу до смерти. И знаю, как ему нравится такой вид. Он доводит до дикости не меньше того, что было «до». Он не произносит и слова, он всегда был немногословен, но я ощущаю всю тяжесть и хрипоту его дыхания своей кожей. Он дышит тем же больным воздухом, пропитанным основным инстинктом, ему так же больно, он так же хочет и так же на краю держится

Мазнув в последний раз по клитору, я с громким протяжным стоном снова погружаю пальцы в себя. Растягиваю лоно, снова подаваясь корпусом навстречу удовольствию. Укладываюсь щекой на кровать, открывая еще больше для Белой маски. Стону, прогибаюсь, двигаю рукой на пределе сил быстро до боли в мышцах, зажмуриваюсь, воспроизводя образ мужчины перед закрытыми глазами.

Но вот эти белые звёзды. Я на самом краю, а рухнуть вниз в полёте не могу, переступить черту не получается. Меня это мучает, изводит, причиняет боль. И я понимаю, что так ни к чему не приду Что к чёрту пошли правила. Если это последний раз, то я просто обязана хотя бы дотронуться до него.

С громким выдохом я вытаскиваю из себя пальцы и даю себе несколько секунд на то, чтобы отдышаться.

В чём дело, Кира?.. Почему ты остановилась?

– в голосе Маски слышится яростное недовольство. Но при этом в нём столько сдерживаемого заведённого зверя, что позволяет мне почти не сомневаться в своих действиях

Поэтому, растрепанная, раскрасневшаяся, разгоряченная и голая, я сползаю на пол. Прикусив губу до боли от напряжения и возбуждения, я встаю на колени около кровати, плитка на полу холодная, но так даже лучше, потому что лучше немного остудить меня хотя бы таким образом, аккуратно упираюсь ладонями тоже в пол и смотрю в сторону кресла исподлобья.

– Дай мне почувствовать тебя. Я не знаю твоего имени и не видела твоего лица, но я очень хочу почувствовать…. очень хочу,

– выдыхаю последнее хрипло, почти шёпотом, ощущая, как в паху поднимается новое, совсем больное томление

Я не вижу, какое выражение лица у Маски, и что он вообще думает о моих словах, он молчит, по-прежнему дико сжимая подлокотники. Но я чувствую этот его взгляд, от которого во мне всегда бушует настоящее пламя. Я несмело начинаю ползти к нему, и каждые десять сантиметров, приближающих к вожделенной фигуре, кипитят кровь в моих венах и убивают дыхание

Я ползу, и кажется, что пол подо мной тоже раскаляется. Грудь покачивается от моих движений, а я всё продолжаю исподлобья гипнотизировать мужчину. Или умолять не останавливать меня, дать мне то, чего я так хочу. Мы хотим. И при этом двигаюсь как кошка, плавно, сексуально, медленно, давая привыкнуть и ему, и себе находиться настолько близко.

Ты не должна знать, как я выгляжу. Ты не должна знать и узнавать меня. У меня не может быть лица здесь, – медленно, на грани хищного, тихого рыка произносит он, пуская эту вибрацию по всему моему телу, что я даже сбиваюсь с «шага» на мгновение.

Пожалуйста. выдыхаю почти беззвучно сухим горлом. Мне придется убить тебя. Убей, – сама не понимаю, что несу. Брежу.

Не смогу. В этом и заключается проблема.

Какая проблема? О чём он говорит? Вряд ли я понимаю что-то дальше происходящего в рамках этой комнаты и моих желаний.

Задерживаю дыхание, тело и пальцы дрожат, когда я добираюсь до цели. Его массивная фигура в кресле возвышается надо мной, на ней брюки, рубашка, маска и плащ с капюшоном.

Неизменно. Да, он очень напряжён. Даже под всем этим скрывающим одеянием, маской я вижу, как он с внимательностью хищника наблюдает за каждым моим движением, готовый в любой момент схватить и растерзать за что-то сильно лишнее.

Ладонями, не веря в происходящее, задыхаясь, я скольжу по его ногам, обтянутым плотной тканью тёмно-синих брюк, к коленям. Я лихорадочно вдыхаю его терпкий, мускусный, истинно мужской запах, аккуратно становясь между его широко расставленных ног.

Мне страшно, что сейчас он встанет и уйдёт, потому что всегда так делал в клубе, когда чувствовал, что терпеть расстояние ни у меня сил, ни у него не осталось.

Боясь, что всё это сон, но с жадностью, я продвигаюсь ладонями чуть выше его колен, и его рука в перчатке касается моего подбородка, а потом он обхватывает ей мою щёку, и я сразу как кошка прижимаюсь к ней, наклонив голову вбок и смотря на его белую маску из-под полуприкрытых век, придавленных его энергией, будто самой стихией. Ногти впиваются в его ноги, а я прикрываю глаза от наслаждения, чувствуя его. Наконец.

Почему ты не приходил ко мне? – сиплю, открыв глаза, но продолжая прижиматься к его руке как к чему-то жизненно необходимому, поворачиваюсь и чувственно целую в кожу перчатки на внутренней стороне его ладони, проглатывая вопрос о Деване и свою совсем уж неуместную ревность.

– Многие хотят избавиться от своих зависимостей. Или хотя бы попытаться. И я не исключение.

В этот момент в моей груди что-то такое взрывается, что становится очень трудно дышать, даже больно. Во мне рождается такой силы жажда, что глаза печёт, и я сжимаю веки так сильно, что из уголков глаз вытекает по слезинке. Я с силой сжимаю твёрдые, накачанные бёдра маски двумя руками и, открыв рот, провожу зубами по ткани его дорогих брюк на внутренней стороне ноги, у сгиба колена. Скалюсь, как будто кусаю, да, схожу с ума. Смотря исподлобья со всем своим сумасшествием на белую маску.

– Мы что-нибудь придумаем... пожалуйста... что-нибудь придумаем... – шепчу в его ногу, приподнимаясь с укусами-поцелуями чуть выше, закатываю глаза от удовольствия глотать воздух рядом с ним, пропитанный зверством нашего «хочу». Левой рукой поднимаюсь выше и дотрагиваюсь до его твердейшего члена, прижатого брюками. Провожу по бугру, силуэту мощи, сжимаю. Кажется, он дёргается, кажется, ещё чуть-чуть и ткань треснет от того напора, с которым член упирается в неё изнутри. Маска кладёт свою вторую ладонь поверх моей, той, что на его паху, и с глухим рыком сжимает её на своём стояке.

Воздух искрится от схватки наших взглядов, а я практически извиваюсь от ломки, от такого близкого нахождения и одновременно невозможности сделать что-то большее. Из меня вырывается даже стон, умоляющий и вместе с тем наслаждения.

И когда моё тело совсем источает отчаянье своими движениями и крайнюю степень возбуждения, рука в перчатке резко, но нежно хватает меня за горло, Маска поднимается на ноги сам и меня заставляет встать с колен. И я мгновенно начинаю дрожать сильнее от того, насколько внушительная у него фигура по сравнению со мной, или того, что его терпению пришёл конец.

Ты права, – даже через изменение голоса в маске я могу слышать, что он стал предельно хриплым и критически безумным. Его ладонь на моём горле сжимается, но я по-прежнему не испытываю и капли страха, лишь бешенное предвкушение в нехватке воздуха. – Мы что-нибудь придумаем.

Глава 8

Внутри меня что-то большое с громким хлопком взрывается от его слов и обещания в тоне

Маска резко склоняется ко мне, и такое чувство, что сейчас снимет маску, поцелует, что-то сделает такое, что выбьет из меня остатки воздуха. Но всего на несколько мгновений зависнув возле моего лица в диком напряжении, будто борясь с собой, он резко выпрямляется и, попрежнему держа меня за шею, толкает назад, к кровати, делает быстрые шаги и меня заставляет.

Такой закрытый, запечатанный в одеяния и тайну – он, и такая открытая перед ним, голая, нараспашку – я. А когда под мои громкие вздохи мы доходим до кровати, он кидает меня на неё спиной, так, что я подпрыгиваю на упругом матрасе, дыхание схлопывается, обрывается, Маска уже нависает сверху, оставаясь стоять на полу рядом, но перекрывая своей громоздкой фигурой почти весь свет для меня.

Он впервые так близко ко мне, а я к нему, и только благоговение получается испытывать, и всё то же больное желание. Никакого страха, а тем более мыслей: а что же дальше со мной будет? Вот так заставляет себя чувствовать этот мужчина рядом с собой. Ты забываешь всё существующее и себя.

Аврора... – изменённый голос, но звучит как драконье дыхание, рычащее, ласковое и обжигающее, когда мужчина очерчивает рукой в перчатке мои твёрдые соски на дрожащей груди. – Совершенное создание... Что-то больше богини... И единственное, чего я сейчас хочу, это трахать тебя. И видеть. Твои. Глаза, – он склоняется ещё ближе, и я с ещё большим упоением втягиваю его запах носом, запах нашего возбуждения, а своими ладонями с удовольствием оглаживаю его тело, вернее, ткань на его теле, где могу дотянуться. Но звучат следующие слова... – Закрой их.

Что-то придётся исключить.

Я замираю, и дыхание замирает. Почти вижу его глаза в этих тёмных прорезях, глубокие, безумные, поглощающие, и этот взгляд тоже кажется мне знакомым, таким близким. Но я быстро подчиняюсь, зажмуриваю глаза, потому что боюсь, что всё оборвётся.

Как только мои веки прикрываются, происходит резкое движение – он отстранился. Но я не смею открыть глаз, жду. Слыша шорохи, треск ткани, а затем чувствуя шёлковое прикосновение к своему лицу.

– Сядь, – звучит хриплы приказ, и я поднимаюсь, не размыкая век

Я готова на всё, что бы он не сказал. И именно потому, что знаю, он хочет всего того же, что и я сейчас.

На моё лицо ложится шёлковая, тёмная ткань, на затылке Маска её завязывает, стягивает широкую полоску ткани так, что я с трудом под ней могу попытаться открыть глаза. Только толка от этого нет, я всё равно ничего не вижу, лишь черноту.

И внутри меня сразу будто что-то активируется. Остальные органы чувств обостряются, словно настораживаются, нервные окончания все враз электризуются. Ещё ничего не происходит, но саму мою кожу словно начинает сводить от ожидания следующей секунды. Дыхание сбивается на более лихорадочное, а я руками пытаюсь нащупать в воздухе тело Маски. Но его нет, и я начинаю паниковать, пока не ощущаю, как моей шеи касаются тёплые губы. Жадные, мягкие, бархатные

Это так ошеломляет меня, что я делаю резкий вдох и замираю, вцепившись в плечо Маски и отклонив голову. Я слышу его тяжелое дыхание на своей коже, около уха, жадно поглощаю любой звук, исходящий от него, потому что он настоящий, не изменённый той белой маской. Реальный, впечатывающийся в моё сознание как что-то очень важное и приятное.

В его дыхании проявляется хрипота, губы становятся жёстче, они всасывают кожу, сжимаю его стальные предплечья в рубашке под плащом, хватка на шее давит больше, не давая мне повернуться и поймать его губы своими, мучает больше не нехватка воздуха, а невозможность поцеловать его в губы. Всё это лишает рассудка буквально, я всё ниже оседаю на тёмное, горячее дно, где нет кислорода, и чувствую, что Он тоже. Но когда кажется, что вот сейчас мужчина потеряет контроль совсем, он резко отстраняется, и надевает маску обратно на лицо, потому что его голос в следующую секунду по-прежнему звучит искажённо.

– Ты самое вкусное, что я пробовал, Кира...

Поцелуй меня ещё... в губы... пожалуйста, – задыхаясь, шепчу и тянусь всем телом в его сторону, но больше он мне ничего не отвечает. И, естественно, не делает так, как я прошу. Но я всё равно продолжаю плавиться и истекать воском как от жара огня от его близости.

– Ты будешь послушной?

– обхватывает крупной ладонью он мою шею и чуть сжимает. Я быстро киваю, дрожу, не зная, чего ожидать.

– Да... я буду.

Потеря видимости мучает и одновременно доводит до крайности в каждой эмоции, ощущении.

Даже этот его искаженный голос воспринимается иначе, как что-то острое, и даже немного жуткое, хотя я уже давно привыкла к нему такому.

Маска хрипло, совсем по-дьявольски усмехается, сжав мою талию руками.

– Я не сомневался. Но мне всё равно придётся... привязать тебя.

На последних словах он резко дёргает меня наверх. Так, что мой затылок упирается в мягкое изголовье кровати. Резкие движения, снова слышится треск ткани, и сначала одна моя рука оттягивается в сторону и привязывается каким-то лоскутком к части каркаса кровати, а затем вторая.

Я сжимаю бёдра между собой, потому что в мой пах от каждого движения и звука прилетает острейший электрический разряд, от которого уже хочется извиваться и стонать. И я почти себя не сдерживаю, прикусывая губу с томными стонами, или тихо шиплю, когда Маска в процессе касается моей груди, щипает за соски и оттягивает их сильно

С каждым мгновением движения Маски становятся более нетерпеливыми, резкими, напитанными дикостью, и даже как будто злостью. Да, я тоже чувствую, как моё тело требует всего и сразу сию же минуту. А сознание, наоборот, требует подождать, удержать момент.

Это тело... – Маска ведет по моему животу пальцами, чуть касаясь, и говорит так тихо-тихо, а во мне в это время всё переворачивается, сжимается в больной узел. Я выгибаюсь, тихо, сдавленно стону. А Маска по-прежнему лишь стоит около кровати, склонённый надо мной, и продолжает медленно убивать меня, теперь уже касаясь шершавой кожей перчатки моих губ. – Губы….. эти волосы….. ты... на что я пошёл ради того, чтобы видеть всё это... касаться... вряд ли ты когда-то узнаешь...

Последнее сказано громче, резче, а вместе с тем звучат громкие шорохи, от чего моя грудная клетка начинает ходить ходуном. Понимаю, что мужчина раздевается. Вот он скидывает с себя плащ, вытаскивает рубашку из-за пояса брюк, движение за движением я с жадностью вдыхаю эти шуршания тканей и дуновения мужского аромата, сходя с ума от невозможности дотронуться.

Дёргаю руки, но они так крепко привязаны, что кожа на запястьях горит. Что мне остаётся только выгибаться и сжимать ноги между собой от кострища внизу.

Музыка в комнате до сих пор играет достаточно громко для нашего молчания, но каждый мой вздох всё равно своей лихорадочностью, как и его шорохи, хриплое дыхание, всё это будто приглушает ритмику извне. В следующую секунду я чувствую, как на моё тело буквально накидываются губы. Они целуют меня хаотично. Зверски нетерпеливо. И мне кажется, Он не хотел снимать снова свою маску, но сделал это, потому что не может держаться на таком невыносимом расстоянии. Я бы тоже сняла повязку, освободила свои руки и отдалась целиком, плевать я хотела на то, кто он, и почему мне нельзя знать это, я просто очень... очень хочу его, но мне остаётся только дёргаться от каждой ласки или терзания. Изнывать, гореть, томиться, стонать, кусать губы...

И я покрываюсь испариной, когда ощущаю жар его голого тела. А я даже прикоснуться не могу.

Освободи их... зачем ты привязал меня?! – кажется, я даже тихо рычу от того сумасшествия, которое бурлит под моей кожей.

Но Маска молчит. Теперь он замолк совсем. Чтобы не выдать свой настоящий голос. И это приводит в бешенство втройне.

– Ч-чёрт... M-M.. откидываю голову, когда его свихнувшиеся губы перемещаются по моему животу вниз. Его грубые пальцы впиваются в мою нежную и очень чувствительную кожу. На животе, боках, бёдрах, груди..

Он оставляет влажную горячую дорожку на моём животе, и внутри него внутренности сворачиваются в тугую косу. Я сейчас задохнусь, сейчас...

– С-с-с... ф-ф…..

– с лихорадкой втягивая сквозь зубы и выдыхая порции воздуха.

И когда мне кажется, что вот-вот свихнусь, потому что ощущаю дыхание на своём лобке, точно так и происходит. Его рот накрывает мою изнемогающую промежность, и мир переворачивается вверх тормашками. Он не просто вылизывает меня, делает приятно, этот мужчина буквально пожирает моё возбуждение, имеет меня во всех смыслах. Вытягивает из меня соки и наполняет своей дикостью. Его хриплое дыхание проникает снизу, он вдыхает себя в меня, и, кажется, ощущается на моём нёбе, низкие частоты касаются моей грудной клетки. Он проводит твёрдым языком между лепестков, всасывает клитор, прихватывает зубами и чуть сжимает..

Через несколько секунд пропадет рот, и появляются его пальцы, влажные звуки их погружения в моё истекающее лоно. Он сразу начинает жёстко трахать меня ими. Так, что непроизвольно мой таз приподнимается, я выгибаюсь, задушено стону.

Его пальцы такие длинные и крупные, твою мать, без перчаток, и какие они идеально мужские….. погружаются так глубоко и распирают меня изнутри. Ощущаются внутренним жаром и плотью чем-то, чего там дико не хватало. Будто им всегда предназначено было там оказаться

Добавляется третий палец, и меня щипает боль, но я это ощущаю так до сумасшествия приятно, что только больше теряюсь в этом водовороте ощущений. Второй рукой Маска сминает мою грудь. Сильно, будто хочет раздавить её, а потом ласково гладит. Я не могу ничего сделать, не могу дотронуться ни до него, ни до себя, ни усилить, ни ускорить, ни остаться в хоть каком-то здравом уме.

Меня начинает трясти как в долбанном припадке от бешеного оргазма, и такого долгого в бессознательности, что я даже не успеваю понять, когда мои руки освобождаются. Я начинаю чувствовать происходящее тогда, когда он переворачивает меня на живот, ставит на четвереньки.

Резко прижимает мою голову к мягкой подушке и, тяжело дыша, двумя руками раздвигает мои ЯГодИЦЫ. Пока я прихожу в себя, всё ещё видя звёзды в темноте повязки перед глазами, устраиваюсь удобнее головой, но при этом одной рукой пытаюсь дотянуться и потрогать Маску, он сплёвывает между моих ягодиц, и моё рвение дотронуться на время затухает, когда он сразу идеально проникает и до громкого шлепка врезается в меня своим членом. Таранит своим органом до моего сиплого вскрика и гула в ушах.

Меня оглушает на несколько мгновений, но Маска даже не думает остановиться, как-то помедлить. Он начинает насаживать меня на себя сразу глубоко и быстро, громко и зверски имея моё тело, как что-то такое, о чём буквально бредил. Держит мои бедра, управляет мной таким образом, до предельного погружения, до тотального заполнения меня изнутри собой, до сумасшествия. Я не стону, я глухо кричу, голос хрипит, иногда пропадает, веки начинают болеть от их сильного сжатия.

Меня разносит на части, хочется закончить, потому что ощущать это удовольствие слишком больно. На грани того, что хрупкая девушка в принципе может выдержать. Но стоит ему хоть немного сбросить скорость, дать передышки, из меня вытягиваются тонкие, высокие стоны-выкрики:

Глубже... ещё... Быстрее... не остана-вливайся... пожа-луйста... пожалуйста!

При этом я не слышу ни себя, ни его, лишь просто имею знание, что он хрипло выдыхает и даже из его груди вырывается приглушённое рычание. Что, будь я вменяема, то насладилась бы этим звучанием, просто осознала его. Но в данный момент я не могу улавливать что-то ещё, кроме того, что в плоскости ощущений

И Белая маска всё равно останавливается. Но только для того, чтобы резко развернуть меня на спину, передвинуться к моему лицу и толкнуться членом в мой рот. Я обхватываю одной рукой его мошонку, насасывая ствол, а второй сжимаю его ягодицу, пока он движется плавно, переводя дыхание, давая себе немного остынуть таким образом, одной своей рукой придерживает мою голову, не даёт о отстраниться, когда мне не хватает воздуха. И мне приходится дышать чем-то другим, чтобы не потерять сознание.

Он хотел остыть, но, похоже, заводится только больше, потому что сквозь чавканье, грохот в своих ушах и музыку я слышу и его буйное рычание

Мужчина без лица и имени для меня отстраняется, опускается ниже так быстро и обхватывает с силой пальцами мои скулы, что я как-то передвинуться даже не успеваю, в мои губы впечатываются его

В этот раз я быстро осознаю. С блаженством мычу ему в рот и с дикой алчностью сплетаю свой язык с его, оттягиваю его губы. Хватаюсь за шею, наконец, трогаю, сжимаю, стискиваю, получаю оргазм в осязании. Вжимаюсь в его торс голой грудью, острыми сосками, хочу разреветься, как я этого хотела и как приятно. Его тело высеченное из камня, идеально рельефное и горячее, а губы как терпкое, крепкое дурманящее вино. Я так себе его и представляла. Нет. Так даже представить нельзя. Он намного больше этого, он горячее, сильнее и быстрее. Единственное, чего я почему-то не ожидала, это жёсткая трехдневная щетина, которая царапает мой подбородок, губы и шею, мой живот до этого и бёдра, чувствительные лепестки, всё, чего она касается и касалась. Теперь его образ в голове чётче.

У него точно тёмные волосы, и густые, жёсткие наощупь. На его груди тоже есть немного волос, а ещё шрамы, кажется. Они покрывают разные части его тела. Один я нащупываю на его груди, он круглый и ребристый, примерно два сантиметра в диаметре. Когда мысль касается огнестрельного ранения, а именно оно сразу приходит на ум, внутри меня слишком ощутимо вспыхивает какое-т о странное чувство. Почувствовав всю его силу, я вжимаюсь в мужское тело сильнее, углубляю поцелуй, делаю его ещё более бешеным, не хочу отпускать, обхватываю его талию ногами, сама извиваюсь под гибким мускулистым телом этого хищника.

Трусь о его стоячий член своим пахом, и мышцы под моими пальцами бугрятся сильнее, напрягаются, а через секунду Маска резко отстраняется, спрыгивает с кровати, за ноги разворачивает меня снова на живот и подтаскивает к самому краю, так, что половина моего тела оказывается в воздухе, а он удерживает меня за бёдра. Мне приходится вцепиться в простыни, а потом я вцепляюсь в них зубами, потому что мужчина утыкается головкой члена в мой анус.