Текст книги "Недовольные"

Автор книги: Проспер Мериме

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Те же и граф де Турнель.

Графиня. Скорее, господин де Турнель! Обнимите нового защитника правого дела.

Эдуар(В сторону). Муж! Чтоб ему пусто было!

Граф(обнимает его). Я в восторге, кузен... (Графине, тихо.) Как вам это удалось?

Эдуар. А не поцелуете ли вы защитника правого дела, кузина? Разрешите, кузен?.. (Целует графиню.)

Графиня. (Эдуару, тихо). Это очень дурно, Эдуар, вы плохо себя ведете.

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

Те же, Франсуа, барон де Машикули и кавалер де Тимбре.

Франсуа(докладывает). Барон де Машикули, кавалер де Тимбре. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

Графиня де Турнель, Эдуар де Нанжи, граф де Турнель, барон де Машикули, кавалер де Тимбре.

Барон де Машикули. Прекрасная дама! Вот два верных рыцаря, готовых принести присягу у ваших ног... (Заметив Эдуара, тихо.) Военный! Кто этот юноша?

Графиня. Очень рада, барон, видеть вас в столь добром расположении духа. Здравствуйте, кавалер! Как здоровье госпожи де Тимбре? Разрешите, господа, представить вам моего кузена, маркиза Эдуара де Нанжи, который вполне разделяет наши взгляды. Вы найдете в нем не только мужество предков, но и приверженность их к законным монархам. Эдуар! Познакомьтесь: барон де Машикули, кавалер де Тимбре.

Эдуар(в сторону). Ну и рожи! Так и просятся под стеклянный колпак!

Барон де Машикули. Я сразу узнал бы господина де Нанжи: он удивительно похож на покойного маркиза де Нанжи, своего батюшку, с которым я был хорошо знаком. Мы вместе служили.

Эдуар. Служили, да?.. (Графине, тихо.) Вот только чему?

Барон де Машикули. Мы вместе участвовали в осаде Гибралтара[11]11
  ...осаде Гибралтара. – Франко-испанские войска дважды (в 1779 и 1782 годах) тщетно пытались овладеть Гибралтаром, захваченным Англией в 1704 году.


[Закрыть]. Клянусь честью, там было довольно жарко.

Эдуар. Еще бы... в Испании, в Андалусии...

Барон де Машикули(графу, тихо). Можно ли положиться на этого молодого человека? В нем так и чувствуется солдафон.

Граф. Жена говорит, что отвечает за него.

Эдуар(графине, тихо). Что вы скажете, кузина, если я отрежу хвост от его фрака, чтобы сделать шнурок для вашего колокольчика?

Графиня(тихо). Перестаньте, Эдуар!

Кавалер де Тимбре(вынимает часы). Если не ошибаюсь, эти господа запаздывают.

Граф. Еще вчера Фьердонжон обещал мне прийти первым.

Барон де Машикули(Эдуару). Скажите, маркиз...

Эдуар. Называйте меня господином де Нанжи или лейтенантом Нанжи, как вам будет угодно. Только, пожалуйста, без титулов.

Графиня. Мой кузен – воплощенная скромность!.. (Тихо ) У него особые взгляды.

Барон де Машикули. Скажите, пожалуйста, господин де Нанжи, вы, вероятно, прибыли из армии?

Эдуар. Да, сегодня.

Барон де Машикули. Из Германии?

Эдуар. Да.

Барон де Машикули. Вы, вероятно, наблюдали Ваграмскую битву[12]12
  Ваграмская битва. – Сражение под Ваграмом произошло 6 июля 1809 года и закончилось полным поражением австрийцев. Однако и французская армия понесла большие потери.


[Закрыть]?

Эдуар. Да, издали.

Графиня. Конь был убит под ним, а сам он ранен. Бедный мальчик! Как ужасна эта война!

Барон де Машикули. Меня удивляет, что эрцгерцог Карл[13]13
  Эрцгерцог Карл Австрийский (1771—1847) – брат австрийского императора Франца II, главнокомандующий австрийской армией.


[Закрыть] дал побить себя. Однако он лучший тактик в Европе. Что до стратегии, то все в один голос отдают пальму первенства фельдмаршалу Калькрейту[14]14
  Калькрейт (1737—1818) – прусский фельдмаршал; в битве под Ауэрштедтом своим бездействием способствовал поражению немецких войск.


[Закрыть], не так ли?

Эдуар. В жизни не слышал имени этого субъекта.

Барон де Машикули. Ээ... Сударь! Осмелюсь спросить, каково было положение в армии, когда вы оставили ее? Говорят, в войсках недовольство.

Эдуар. Да, солдаты недовольны пайковым хлебом и бобами; они предпочли бы белый хлеб и пулярку...

Барон де Машикули. Мне говорили, что армейские офицеры...

Эдуар. Послушайте, сударь, я болен... ранен... я провел три месяца в госпитале до того, как приехал сюда. Я ничего не видел, ничего не знаю. (Графине, тихо.) Избавьте меня от этого докучливого старика, или я наделаю бед.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

Те же, Франсуа, граф де Фьердонжон и маркиз де Малепин.

Франсуа(докладывает). Граф де Фьердонжон, маркиз де Малепин. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

Графиня де Турнель, Эдуар де Нанжи, граф де Турнель, барон де Машикули, кавалер де Тимбре, граф де Фьердонжон, маркиз де Малепин.

Эдуар(графине, тихо). Откуда, черт возьми, вы выудили этих чудаков? Мистификация какая-то. Ни один не похож на заговорщика. Это не люди, а призраки. Позвольте подшутить над ними.

Графиня(Эдуару, тихо). Как вам не стыдно, Эдуар! (Громко.) Милости прошу, господин де Фьердонжон. (Эдуару, тихо). Если вы будете так вести себя... (Громко.) Как ваше здоровье, господин де Малепин? Очень рада вас видеть. (Эдуару, тихо). Мы поссоримся. Это мои друзья. Обещайте не делать глупостей. Вы ведь не станете огорчать меня... если любите?.. (Громко.) Господа! Разрешите представить вам моего кузена.

Эдуар(тихо). Раз вы запрещаете мне шалить, кузина, я буду умником.

Граф. Не хватает только Бертрана.

Кавалер де Тимбре. Странно, что его еще нет. Этот бездельник заставляет ждать себя!

Маркиз де Малепин. Только бы он сдержал слово!

Граф де Фьердонжон. Право, де Турнель, вы поступили несколько легкомысленно, приобщив к нашему делу этого человека. Как знать, можно ли рассчитывать на него? Простой крестьянин!..

Графиня. Он был майором в королевской армии.

Граф де Фьердонжон. За недостатком дворян офицеры в вандейской армии назначались из простолюдинов. Этот человек мне не по вкусу; он без разрешения охотится на моих землях, и я не могу добиться, чтобы сторожа составили на него протокол.

Граф. Это у него старая привычка. Господин де Керморган, поместье которого вы купили, возвратившись из эмиграции, позволял ему охотиться на своих землях.

Кавалер де Тимбре. Вы заключили выгодную сделку, господин де Фьердонжон. Будь у меня в то время деньги, я тоже купил бы национальные имущества[15]15
  Национальные имущества – конфискованная государством в период Французской буржуазной революции конца XVIII века движимость и недвижимость, принадлежавшая королевской семье, эмигрантам, монастырям и т. д. Эти имущества поступали в продажу и попадали в руки молодой буржуазии. В период Реставрации аристократы, вернувшиеся из эмиграции, получили солидную компенсацию за отобранное у них имущество.


[Закрыть]. Они продавались за гроши... Я вовсе не одобряю эти бесчестные спекуляции... Но зло сделано, постараемся, чтобы оно не пошло на пользу нашим врагам.

Графиня. Бертран пользуется влиянием среди крестьян. Если нам понадобится помощь, он будет весьма ценным человеком. К тому же у него превосходные рекомендации от прежних начальников.

Барон де Машикули. Говорят, что жандармы побаиваются его и даже не смеют спросить, имеет ли он право носить оружие.

Граф де Фьердонжон. Господа, нам не пристало ждать этого человека... Начнем.

Графиня. А вот и он.

ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

Те же и Бертран.

Бертран держит двустволку; за ним идет большая охотничья собака.

Графиня. Здравствуйте, господин Бертран, товарищ Бесстрашный, как звал вас господин де Боншан[16]16
  Боншан, Шарль (1759—1793) – французский офицер, участник американской войны за независимость; затем командир отряда вандейских повстанцев.


[Закрыть]!.. Мы вас ждем.

Бертран. Извините, сударыня; я увидел по пути целый отряд куропаток, и пришлось-таки побегать за ними... Вот две штуки... Если вы соблаговолите принять их, сударыня, получится превосходное жаркое.

Граф де Фьердонжон(в сторону). Держу пари, что он убил их на моей земле.

Графиня. Спасибо, с удовольствием приму.

Эдуар(Бертрану). Какая у вас прекрасная собака! Она охотится и на зверя и на птицу?

Бертран. Да. В случае чего набросится и на человека, стоит крикнуть: «На помощь!» Она сослужила мне хорошую службу.

Эдуар. Почему бы вам не продать ее мне?

Бертран. Извините, собака не продается. Не правда ли, ты не продаешься, Медор? Ты славный пес.

Граф. Не будем терять времени, господа. Прошу садиться.

Графиня(прежде чем сесть). Эдуар! Сядьте рядом со мной. Я льщу себя надеждой, господа, что вы разрешите мне присутствовать на вашем совещании. Я женщина, это правда, но мужества во мне достаточно, чтобы разделить ваши опасности. К тому же не в первый раз женщина принимает участие в заговоре. Насколько я помню старика Плутарха, добродетельная Лоэна разделила славу Гармодия и Аристогитона[17]17
  ...разделила славу Гармодия и Аристогитона. – Плутарх рассказывает об афинской куртизанке Лоэне, подруге Гармодия и Аристогитона, организовавших заговор против тиранов. Когда заговор был раскрыт, Лоэна, несмотря на пытки, не выдала участников заговора (V в. до н. э.). У Плутарха, однако, не сказано, что Лоэна откусила себе язык.


[Закрыть]. Она отрезала себе язык, боясь открыть имена своих друзей.

Кавалер де Тимбре. Моей жене следовало бы взять с нее пример.

Барон де Машикули. Сударыня! Мы не желаем вам участи Лоэны: для нас это было бы огромной потерей. Но мы не сомневаемся, что вы обладаете таким же мужеством и такой же любовью к законным королям.

Графиня. Скажу, не хвалясь, что я уверена в себе: даже вид смерти не испугает меня. На что только не отважишься ради такой прекрасной цели! (Собирается сесть и испускает пронзительный крик.) Ай!

Эдуар. Что случилось?

Граф(испуган). Что такое? Не спрятался ли кто-нибудь под столом?..

Графиня. Паук... на моем стуле!

Все смеются.

Бертран(убивает паука). Видеть паука утром – к беде, видеть вечером – к надежде. Сейчас перевалило за полдень.

Барон де Машикули. Вот флакон, сударыня, понюхайте. Я вполне понимаю ваш ужас. Это – чисто нервное явление. Ваш покорный слуга не раз бывал в довольно опасном положении... и вместе с тем вид мыши внушает мне необоримый ужас.

Маркиз де Малепин. То же бывает и со мной, когда я вижу жабу, но это – очень ядовитое животное.

Кавалер де Тимбре. Говорят, что польский король Владислав[18]18
  Владислав – очевидно, Владислав IV Сигизмунд (1595—1648), польский король с 1632 года.


[Закрыть] обращался в бегство при виде яблок.

Граф де Фьердонжон. Я слышал, будто...

Эдуар. А как же заговор, господа? Приступим мы к нему или нет?

Граф. Кузен прав... Господа! Мне кажется, было бы весьма уместно избрать председателя, дабы внести порядок в наши собрания, а главное, придать им необходимую по самому их характеру серьезность. Если вы не против, я возьму на себя обязанность председателя.

Барон де Машикули. Нет, граф, это было бы неправильно. Председатель оказывает значительное влияние на всякое собрание, вот почему председатель должен быть избран самим собранием с тем, чтобы он стал выразителем чувств, как бы рупором тех, кто доверил ему этот пост.

Кавалер де Тимбре. Несомненно. Надо приступить к голосованию.

Граф де Фьердонжон. Зачем голосовать? Смею обратить ваше внимание, господа, на то, что на всех ассамблеях дворянства этой провинции наши предки, графы де Фьердонжоны, занимали председательское кресло. А так как цель наша – восстановить старинные обычаи, то мне кажется...

Барон де Машикули. Милостивый государь! Разрешите поставить под сомнение истинность факта, который вы нам только что сообщили. Среди моих бумаг имеется подлинный документ, удостоверяющий, что в день рождения великого дофина[19]19
  Великий дофин – так называли сына Людовика XIV и Марии-Терезы, родившегося в 1661 году.


[Закрыть] дворяне нашей провинции собрались, дабы отметить столь счастливое событие фейерверком и танцами, и что Пьеру-Понсу де Машикули было поручено председательствовать на этом собрании и всем руководить.

Граф. А де Турнели, господа? Можно подумать, что вы вовсе о них забыли! Полагаю, никто не станет оспаривать древность нашего рода.

Граф де Фьердонжон. Приношу миллион извинений, милостивый государь, но в архивах провинции ваша фамилия упоминается лишь восемьдесят пять лет спустя после моей.

Граф. Моя родословная сама говорит за себя...

Маркиз де Малепин. В тысяча четыреста пятьдесят втором году маркизы де Малепины...

Графиня. Господа! Предложение господина де Тимбре избавит нас от тягостных споров. Давайте голосовать. Пусть каждый напишет фамилию кандидата на клочке бумаги и положит его в эту урну.

Граф де Фьердонжон. Разве можно доверять родословной? Ее легко подтасовать. Архивные документы – тоже дело темное...

Барон де Машикули. А памятники?.. Всем нам известен камень с высеченными на нем...

Граф. Что такое? А что вы скажете насчет родословной, записанной готическими буквами на оленьей шкуре?..

Маркиз де Малепин. Пипин Короткий пожаловал...

(Все говорят одновременно, Эдуар громко звонит в колокольчик.) На пороге появляется Франсуа.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ

Те же и Франсуа.

Граф. Что нужно этому болвану?

Франсуа. Вы звонили, сударыня?

Графиня. Нет, можете идти.

Франсуа. Значит, звонили у парадного... Пойду посмотрю...

Граф. Никто не звонил, бездельник. Оставьте нас в покое.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

Графиня де Турнель, Эдуар де Нанжи, граф де Турнель, барон де Машикули, кавалер де Тимбре, граф де Фьердонжон, маркиз де Малепин, Бертран.

Графиня. Умоляю, прекратим эти споры! Какой бы выбор мы ни сделали, он будет превосходен. Вот бумага, – пишите, господа.

Кавалер де Тимбре. Для подсчета голосов надо выбрать кого-нибудь... кто не знает наших почерков.

Барон де Машикули. Превосходная мысль. Не возьмется ли за это дело господин де Нанжи?

Эдуар. Охотно. (В сторону.) Какое лестное доверие!

Графиня(Бертрану). Подойдите же, Бертран. Почему вы держитесь в стороне? Пишите.

Бертран. Вы очень любезны, сударыня.

Графиня. Напишите какую-нибудь фамилию. (Тихо.) Фамилию моего мужа.

Бертран. Ведь я не умею писать, сударыня. Я бедный крестьянин. Я ничего не понимаю во всех этих церемониях.

Все, за исключением Бертрана, кладут бюллетени в урну.

Эдуар. Готово? Посмотрим. Господин де Машикули – один голос.

Барон де Машикули. Прошу вас, сударь: немедленно сожгите бюллетень.

Граф де Фьердонжон(маркизу де Малепин, тихо). Держу пари, что он написал свое собственное имя.

Эдуар. Господин де Фьердонжон – один голос.

Барон де Машикули(маркизу де Малепин, тихо). Готов побиться об заклад, что он сам голосовал за себя.

Граф де Фьердонжон(Эдуару). Сожгите, прошу вас, сударь.

Эдуар. Господин де Турнель – один голос; госпожа де Турнель – один голос; господин де Тимбре – один голос. Что за притча? У всех по одному голосу.

Графиня. Тот, кто голосовал за меня, ошибся: он, верно, хотел подать голос за моего мужа...

Эдуар. Вовсе нет, я хотел, чтобы вы были председателем.

Граф де Фьердонжон. Но это же нелепо!.. Женщина не может быть нашим председателем.

Эдуар. Что такое, милостивый государь? Вы сказали, что это нелепо? Выражение кажется мне столь неподходящим, что я попросил бы вас повторить его.

Граф де Фьердонжон. Я сказал, милостивый государь, что не в наших обычаях предлагать женщине председательское кресло.

Эдуар. А в моем обычае, милостивый государь, не оставлять безнаказанной ни одну дерзость... и...

Графиня(тихо). Эдуар, Эдуар!.. (Громко.) Приступим же, не медля, ко второму туру голосования. (Эдуару, тихо.) Голосуйте за моего мужа, Эдуар. Господин де Тимбре! Голосуйте за моего мужа, он будет превосходным председателем. Ну же, Бесстрашный, голосуйте и вы! Я напишу имя кандидата вместо вас. Вы предпочитаете господина де Турнеля? (Тихо.) Не так ли?

Бертран. Мне все равно, лишь бы угодить вам.

Эдуар(подсчитывает голоса). Господин де Турнель – один голос; господин де Фьердонжон, господин де Турнель, господин де Турнель, господин де Малепин, господин де Машикули, господин де Турнель. Господин де Турнель получил четыре голоса. Итак, кузен, – на председательское место!

Граф де Фьердонжон(маркизу де Малепин, тихо). Уже интриги! Нет, я не останусь в этой шайке.

Барон де Машикули(маркизу де Малепин, тихо). Она всем хочет верховодить.

Граф. Господа! Прежде чем приступить к совещанию, председательствовать на котором вы благосклонно поручили мне, я сделаю с вашего позволения несколько замечаний общего порядка о современном положении в Европе. Льщу себя надеждой, что мое краткое вступление будет не лишено интереса. (Вынимает из кармана речь, написанную на многочисленных листочках почтовой бумаги; страницы эти не скреплены между собой.)

Эдуар. Как? Вы собираетесь прочесть нам все это? Черт!

Граф. Речь написана с одной стороны, да и поля большие.

Граф де Фьердонжон(в сторону). Он один хочет говорить, потому и назначил себя председателем.

Граф де Турнель откашливается, сплевывает, надевает очки и начинает монотонно читать, не всегда соблюдая знаки препинания, как человек, читающий чужое произведение. Эдуар говорит что-то на ухо графине, но она знаком велит ему слушать. Он не подчиняется. Потеряв терпение, графиня поворачивается к нему спиной. Тогда он подзывает собаку Бертрана, ласкает ее, велит дать лапу и т. д.; затем, видя, что граф держит в руке одну из страничек речи, осторожно берет со стола несколько страниц, скатывает их и дает собаке, – собака рвет бумагу на мелкие клочки. Никто не замечает, что произошло с речью.

Граф(читает). «Господа! Прекрасны, неисповедимы пути провидения. В мире нет непоправимого зла. Действие самого страшного яда можно успешно побороть с помощью лекарств, которые природа щедро рассыпает своей благодетельной рукой... Нам следует неустанно благословлять промысл божий, ибо эти лекарства заботливо сосредоточены в тех краях, где человек подвергается, по-видимому, наибольшим опасностям. Путешественники, побывавшие в странах, иссушенных раскаленными лучами солнца, рассказывают об ужасных змеях, укус которых, казалось бы, должен повлечь за собой неминуемую смерть. Но они забывают добавить, что эти грозные пресмыкающиеся находят прибежище под широкими листьями растений, сок которых, введенный в рану, мгновенно оживляет несчастную жертву и вскоре возвращает ей здоровье. Анчар, столь ядовитый, что даже тень его приносит смерть, произрастает в силу божественного предначертания лишь по берегам морей и океанов, а морская вода, как известно, является прекрасным противоядием при отравлении тлетворными испарениями этого дерева. Итак, господа, видя народ, раздираемый пагубными распрями или стонущий под железной пятой тирана, мы не станем предаваться бесплодному отчаянию, а поищем вокруг себя лекарство или врача, несомненно, уготованного нам провидением».

Кавалер де Тимбре(в сторону). Речь слишком отдает аптекой.

Граф(читает). «Да, господа, история, служащая порой развлечением для светского человека, могла бы стать предметом отвращения и ужаса для философа, друга человечества, созерцающего отвратительную картину ее преступлений, если бы утешительная мысль о том, что невидимое провидение управляет судьбами империй, не поддержала книгу, готовую выпасть из рук мудреца, и не подсказала ему, что люди, позабывшие божественные предначертания и предающиеся разгулу страстей, часто ввергают в пучину бедствий и своих сограждан и самих себя. Но в силу, так сказать, причинной связи явлений другие люди, добродетельные, вдохновленные свыше, столь же часто преграждают своим мужеством путь опустошительному потоку революций и своей могучей дланью закрывают бездну, готовую поглотить родину!!!» (В сторону.) Уф! (Продолжает читать.) «И вот нашелся человек... больной, искалеченный, осужденный в страданиях проводить...»

Графиня(подсказывает). Не то! В тексте: «...сказал некий христианский оратор...»

Граф. Да, да, правильно. «И вот нашелся человек...» Извините, господа, тут не хватает страницы... Не могу найти. Не затерялась ли она? Однако, дорогой друг, когда вы переписывали черновик моей речи, все было в порядке... Не эта ли страница? «И вот нашелся человек, сказал узурпатор...» Нет... Не знаю, где продолжение...

Кавалер де Тимбре. Человек нашелся, а страница потерялась.

Графиня. Друг мой! Разве у вас не сохранилось черновика?

Граф. Нет, я сжег его. Непостижимо!

Барон де Машикули. Пока господин де Турнель ищет свою речь, не пожелаете ли вы выслушать, дабы избежать потери времени, несколько кратких размышлений, на которые меня навели последние политические события...

Маркиз де Малепин(одновременно). Я подготовил небольшую речь, и если уважаемые слушатели соблаговолят уделить мне полчаса внимания...

Граф де Фьердонжон вытаскивает портфель, кавалер де Тимбре роется в карманах.

Эдуар. Боже правый! У каждого приготовлена речь! Кузина! Мы погибли – мы никогда не дождемся обеда. Нет ли у вас речи, господин Бертран?

Бертран. Нет, сударь. Но если набраться смелости, и у меня нашлось бы что сказать; боюсь только сказать глупость: ведь я простой крестьянин.

Эдуар. Говорите, говорите! Уверен, что вы скажете что-нибудь очень забавное. Тише, господа, тише! Слушайте господина Бертрана. (Стучит по столу.)

Бертран. Я хотел сказать вам попросту... Я хотел сказать, не в обиду всей честной компании, что мы переливаем из пустого в порожнее. Пусть проповеди говорят попы. Нам же не нужны всякие красивые присказки, чтобы договориться о деле. Когда я был с Жаном Шуаном[20]20
  Жан Шуан – Жан Котеро, сапожник из Лаваля, прозванный «Шуаном» за условный крик («шуан-шуан»), которым он сзывал своих сообщников-контрабандистов; в 1792 году он организовал первый отряд вандейских крестьян, сражавшихся против республиканских войск, носивших синие мундиры.


[Закрыть], он с нами долго не разговаривал. Он говорил: «Не захватить ли нам врасплох синих на ферме Эрбаж?» Мы говорили: «Да». Он говорил: «Есть ли у вас патроны? Есть ли новые кремни к ружьям?» Мы говорили: «Да». Он говорил: «Опрокинем стаканчик, да и в путь. Да здравствует король!» Мы чокались и шли.

Эдуар. Браво, черт возьми! Господин Бертран получит первую премию за красноречие.

Бертран. Не ждал я, когда шел сюда, что потребуется столько красивых речей, чтобы воодушевить вас на благое дело. Я думал, правду говоря, что работа у нас закипит: я думал, что мне скажут, к примеру: «Бесстрашный! Вы захватите врасплох жандармский пост в Н. Вам, господин де Машикули, поручается, с позволения сказать, бить в набат у себя в поместье. А вы постараетесь арестовать префекта... Попросту, не церемонясь». Я принес патроны и наполнил свою солдатскую флягу.

Барон де Машикули. Черт, как он рассуждает!

Граф. Мы еще не дошли до этого, слава богу.

Граф де Фьердонжон(Бертрану). Друг мой! Здесь вы не с людьми Жана Шуана; вы находитесь среди благородных, образованных людей, а это огромная разница. Слушайте почтительно, молча, если вы не в состоянии понять.

Бертран. Не спорю, но...

Маркиз де Малепин. Мы не спрашиваем вашего мнения.

Графиня. Что, господа, не отложить ли нам речи до другого раза? Сегодня нам предстоит еще принять много серьезных решений. Вы избрали председателя, но у нас имеются и другие серьезные вопросы. Например, как будет называться наше общество? Необходимо какое-нибудь название. Когда история заговорит о нас, должна же она нас как-то именовать.

Граф де Фьердонжон. Так что ж, история скажет: «Граф де Фьердонжон... господин де Турнель...»

Граф. Жена хочет сказать, что все члены нашего общества должны носить родовое, коллективное имя.

Эдуар. Тьфу! Эти родовые имена напоминают мне уроки латыни: Turba ruit или ruunt[21]21
  Толпа бежит... бегут.


[Закрыть].

Граф де Фьердонжон. Превосходно! Предлагаю – истинные дворяне.

Эдуар. Нет, надо что-нибудь благозвучное, как в мелодрамах. Например, рыцари лебедя... справедливые судьи[22]22
  «Рыиари лебедя», «Справедливые судьи» – мелодрамы, с успехом шедшие в 20-е годы на сцене парижских театров «Амбигю» и «Гете».


[Закрыть]. А что, если нам называться рыцарями смерти? Это красиво, ласкает слух.

Кавалер де Тимбре. Почему бы и нет. В самом деле, название довольно красивое.

Граф. О нет, слишком устрашающее! Я предпочел бы...

Графиня. Возьмем лучше что-нибудь соответствующее цели нашего заговора, скажем, друзья гонимых. Нравится вам? Ведь мы защищаем дело обездоленных. Это название привлечет к нам великодушные сердца.

Эдуар. Хорошо придумано! Принято!

Бертран. Друзья гонимых? Значит, если крикнут: «Кто идет?», а мы не ответим: «Друзья гонимых»... то сразу же... бах из ружья?..

Эдуар. Э, приятель берет быка за рога! Вы, верно, воевали, а?

Бертран. Понятно, сударь, долгое время я не знал другого ремесла.

Графиня. Господин Бертран сражался в Вандее. Он был майором королевской армии.

Эдуар. Да, да, война шуанов... мелкие стычки... перестрелка из-за плетня... расстрел отставших... Прекрасная, черт возьми, война! В те времена люди долго жили.

Бертран. Уж это как придется. Кое-кто из молодых, да и старых тоже, поныне жили бы да поживали, не будь этой прекрасной войны. Люди удивляются, что хлеб хорошо родится в некоторых знакомых мне местах, а ведь это из-за трупов, которые там зарыты. Ваш покорный слуга, сударь, не раз участвовал в делах, после которых мы, оставшиеся в живых, должны денно и нощно благодарить пресвятую деву за то, что дешево отделались. Однажды в ланде Гро-Саблон двести человек наших вступили в бой с таким же количеством синих. Мы их разгромили, но вечером нас всего сорок пять человек село за стол.

Эдуар. Недурно. Видно, дело было жаркое. А сколько побежденных уцелело?

Бертран. Ни одного.

Эдуар. Недурно, право.

Граф. Если эти господа будут говорить о войне, мы никогда не кончим...

Графиня. Друзьям гонимых следовало бы носить какой-нибудь отличительный знак для...

Барон де Машикули. Для полиции? Ну нет, спасибо!

Графиня. Я имею в виду что-нибудь тайное, понятное только посвященным... Например, каждый из нас, каждый из вас, господа, мог бы иметь при себе кинжал известной формы...

Эдуар. Да, кинжал! Прежде всего потому, что не бывает заговора без кинжала. Кинжал мщения... таинственный клинок... Видели вы мелодраму Справедливые судьи?

Граф де Фьердонжон. Гм... кинжал. Не возражаю... да и вообще он может пригодиться.

Бертран. Что там ни говори, превосходное это оружие, хоть и неказистое. Удар надо наносить сверху вниз. (Делая вид, что ударяет.) Извините, сударь, вот так... чтобы кровь не пролилась и тут же задушила вас.

Барон де Машикули. Какой ужас! Мы никого не хотим убивать, нам не нужны ваши уроки.

Бертран. Тогда зачем же?..

Кавалер де Тимбре. Это всего лишь отличительный знак. Французские дворяне не пользуются подобным оружием.

Граф. Существует полицейский приказ, воспрещающий ношение кинжала... Было бы крайне опасно...

Бертран. А вот Лескюр[23]23
  Лескюр, Луи-Мари (1766—1793) – французский кавалерийский офицер, один из вождей контрреволюционного восстания в Вандее.


[Закрыть], Шарет[24]24
  Шарет, Франсуа (1763—1796) – французский морской офицер, возглавивший в 1793 году контрреволюционное восстание крестьян провинции Пуату. Расстрелян в Нанте.


[Закрыть], Рошжаклен[25]25
  Рошжаклен, Анрн (1772—1794) – вождь вандейских повстанцев, возглавивший их после смерти Лескюра.


[Закрыть] – все эти господа не расставались с кинжалом... Попробуй кто-нибудь поднять на них руку, он живо убедился бы, как ловко они владеют этим оружием.

Графиня(в сторону). Я вся дрожу от его речей. (Громко.) Рукоятка кинжала должна быть белой... это наш цвет... из слоновой кости или перламутра, с серебряными украшениями. Я сделаю рисунок. А на клинке хорошо бы выгравировать по-латыни слово Верность. Получится мило, со вкусом, не так ли?

Эдуар. Клянусь честью, кузина создана для заговоров. Она божественна. Не беспокойтесь о кинжалах, дорогие коллеги, я еду в Испанию, а там изготовляют все, что есть лучшего в этом роде. Женщины и те носят кинжалы под корсетом или за подвязкой. Это рассказал приехавший оттуда драгунский офицер. Но шутки в сторону, с испанками надо держать ухо востро, они чертовски вероломны.

Кавалер де Тимбре. Любознательность далеко завела вашего приятеля, раз он сделал такие превосходные открытия.

Бертран. Э, господа! Ваши кинжалы из слоновой кости и перламутра просто-напросто побрякушки. Чтобы прирезать синего, нет ничего лучше вот такого ножа. (Вынимает длинный нож.) Сработан он грубо, но стоит недорого. Однажды я споткнулся о камень и полетел вверх тормашками. Вражеский офицер придавил мне коленкой живот и поднял шпагу, требуя, чтобы я сдался. Я отвечаю, как отвечал бывало Жан Шуан: «Опасности нет!» – и всаживаю кинжал прямо ему в глотку. Он проглотил его, как ложку супа, ей-богу! Взгляните на лезвие, тут еще виден след его зубов.

Графиня. Ах, уберите этот ужасный кинжал! Мне кажется, что он весь в крови.

Граф. Оставим это, мой друг. Речь сейчас о другом. Займемся нашими делами.

Бертран. Когда же в набат будем бить?

Барон де Машикули. В набат? Что вы придумали? А жандармерия, а энский гарнизон?

Маркиз де Малепин. А префект, который нас всех засадит в тюрьму?

Кавалер де Тимбре. Бездельник так и рвется в бой!

Граф де Фьердонжон. Яблоко еще не созрело, приятель.

Бертран. Оно сгниет, черт возьми, а вы так и не посмеете его сорвать.

Граф. Вот наше общество и создано! Чем мы займемся на первых порах?

Продолжительное молчание.

Барон де Машикули. Хорошо бы исподволь обработать умы, чтобы отвлечь их от узурпатора. Вот если бы удалось тайно напечатать мои краткие размышления...

Маркиз де Малепин. Можно напечатать и мою речь...

Граф. И мою тоже, как только она найдется. Не верится, что я ее потерял.

Кавалер де Тимбре. Труднее всего отыскать честного человека, который согласится напечатать все это.

Маркиз де Малепин. В крайнем случае можно распространить рукописный текст.

Граф де Фьердонжон. Да, но наши почерки известны.

Маркиз де Малепин. Если бы госпожа де Турнель взяла на себя труд... Женский почерк не возбудит особых подозрений.

Граф. Побойтесь бога! Почерк моей жены всем известен.

Кавалер де Тимбре. Есть еще одно затруднение: среди здешних жителей мало кто умеет читать.

Все молчат.

Бертран. Выслушайте меня, пожалуйста. Я вижу, мы не двигаемся с места, мало кто из нас расположен сложить голову за правое дело. На ум мне приходит мысль. Я говорю «приходит», но на самом деле она уже давно пришла, так как я часто думал об этом. Я бедный крестьянин, я старею, и уже мало на что пригоден... Однако...

Граф де Фьердонжон. Однако вы прекрасно бьете куропаток, где бы они вам ни попадались.

Бертран. Что правда, то правда, я еще довольно хорошо стреляю. Итак, я подумал: «Надо что-то сделать для правого дела. Наш король не может вернуться, потому что другой занял его место. Меж тем этот, другой, – человек, а не дьявол. Шкура его не крепче дубовой доски, а я видел молодцов, которые ударом ножа насквозь пробивали дубовую доску толщиной в два дюйма».

Граф. Куда вы клоните?

Бертран. Сейчас. Так, значит, я подумал: «Я состарился, но все же кормлю жену и сына. Если я умру, им придется идти с протянутой рукой. Если господа согласны подписать бумагу, что так, мол, и так, после моей смерти они обязуются выплачивать моей семье пенсию в сумме тысяча двести ливров, вот что я обещаю: я еду в Париж; я попытаюсь увидеть императора, и стоит мне подойти к нему на расстояние вытянутой руки, дело будет в шляпе – он убит... Если я промахнусь, то другой сделает то, что я хотел сделать. Меня расстреляют, ладно, но я буду знать: «По крайней мере старуха моя и парень будут сыты».

Граф де Фьердонжон. Черт возьми! Этого вполне достаточно, чтобы расстрелять и всех нас!

Эдуар. Ну и хват! Убить императора! Да он почище испанского монаха!

Барон де Машикули(графу де Турнель, тихо). Не шпион ли этот проходимец?

Бертран. Бумага, понятно, будет припрятана в надежном месте. И возьмут ее только после моей смерти.

Графиня. Я боюсь этого человека. Он разбойник, злодей!

Граф. Мой друг! Ваше предложение весьма необычно. Надо слепо доверять вам, чтобы...

Бертран. Кой черт! Вы рискуете все вместе тысячей двумястами ливров, а я рискую головой!

Граф де Фьердонжон. А что, приятель, если по приезде в Париж вы дадите подкупить себя и все расскажете полиции?..

Маркиз де Малепин. Ведь наше обязательство будет служить уликой против нас!

Бертран. И вы считаете, что я способен вас выдать? Черт! Сейчас вы увидите, господа, что я за человек. (Расстегивает куртку, вынимает из кожаного мешочка, висящего на груди, письмо и бросает его на стол.) Прочтите эту бумагу, вы народ грамотный, прочтите!

Эдуар. Бумага немного засалилась, но плевать. (Читает.) «Мы, нижеподписавшиеся, дивизионный генерал королевской армии, свидетельствуем для всех, кого это может интересовать, что майор нашей армии Жозеф Бертран, по прозвищу Бесстрашный, всегда поступал мужественно и честно, в каких бы обстоятельствах он ни находился. Его храбрость и верность выше всяких похвал. В удостоверение сего мы и выдали ему настоящее свидетельство, надеясь, что оно ему пригодится.

Подписано: Анри де Ла Рошжаклен.

Главная квартира в С... 179... г.[26]26
  Главная квартира в С... 179... г. – то есть в Савене, 1793 год.


[Закрыть]».

Бертран. Кто из вас может показать бумагу, подписанную порядочным человеком, который отвечает за вашу честь и верность?

Графиня(смотрит в окно). Что я вижу! Боже милосердный!

Граф. Что такое?.. Опять паук?

Эдуар. Конный жандарм въезжает во двор.

Все(вскакивают). Жандарм!

Граф. Мы раскрыты! Погибли!

Барон де Машикули. Де Турнель... Сударыня!... Спрячьте нас!.. Помогите нам бежать... Вы отвечаете за нас! Мы в вашем доме!