Текст книги "Незнакомец (ЛП)"
Автор книги: Портиа да Коста
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 9
Классические воспоминания
– Что случилось? – встревоженно спросила Клодия, когда, обернувшись, обнаружила, что Пол прирос к месту. Он стоял как вкопанный, во все глаза уставившись на машину, которую она вывела из гаража, пока ждала его. На лице застыло смешанное выражение боли и надежды.
– Что такое, Пол? – повторила Клодия, положив ладонь ему на руку, когда он даже не пошевелился.
Что-то определенно произошло: либо очень плохое, либо, напротив, очень хорошее. Старый классический «Ягуар» Джеральда часто вызывал возгласы восхищения и даже зависти, но еще никто и никогда не терял дара речи, едва лишь его увидев.
– Эй! – Она легонько встряхнула гостя, почувствовав под рукой мелкую дрожь. – Скажи, наконец, что случилось! Ты меня пугаешь!
Пол повернулся и посмотрел на нее большими глазами.
– У меня когда-то была такая машина, – проговорил он чуть слышно, шагнул вперед, бессознательно стряхнув руку спутницы, и положил пальцы на гладкий стальной корпус «Ягуара».
«Не притворяется», – подумала Клодия, и сердце ее сжалось. Внутри Пола определенно шла какая-то напряженная борьба, словно некая неведомая сила вырывала воспоминания из его серого вещества. Пол сопротивлялся что есть сил и еще никогда не казался ей красивее.
– Почти ни на что не годная развалюха… но точно именно эта модель и такого же цвета. – Он провел ладонью по крыше, как будто погладил.
– Хорошо. Ты что-то вспоминаешь. Это может быть очень важно, – сказала Клодия, становясь рядом с ним, у дверцы. – Ничего больше не приходит? По ассоциации?
Пол вновь ушел в себя, водя рукой по машине, потом коснулся кончиками пальцев фигурки застывшего в прыжке зверя, эмблема «Ягуара». Через минуту он обошел машину спереди, шагнул к пассажирской дверце, распахнул ее и, наклонившись, заглянул в салон. Когда Пол забрался внутрь, Клодия открыла свою дверцу, бросила сумочку на заднее сиденье и проскользнула на водительское место. Она хотела еще порасспрашивать, но понимала, что момент в высшей степени деликатный. Пол хмуро оглядел приборную доску орехового дерева.
– Да… да, приходит, – запоздало отозвался он, продолжая разглядывать счетчики, индикаторы, радио. – Вроде как… – Он повернулся к ней. – Но трудно. Все какое-то далекое и путаное.
– Не насилуй себя, – посоветовала Клодия, снова дотрагиваясь до него. Ей пришло в голову, что прикасаться к нему становится небезопасно. Вот и теперь, в машине, ее уже окатывали волны знакомого жара. – Наберись терпения. – Да, Клодия, уж постарайся! Она быстро, как будто обожглась, отдернула руку. – Послушай, если ты не слишком хорошо себя чувствуешь, мы можем все отменить. Уверена, Беатрис и этот специалист, или кто он там, поймут.
– Нет, все в порядке, – ответил Пол, повернувшись к ней. Лицо его теперь было спокойным, почти блаженным. – Я чувствую себя прекрасно. Думаю, начинаю вспоминать чуть больше… что-то как будто… проясняется. – Он снова нахмурился, но с какой-то грустью, даже некоторым изумлением. – Но что бы это ни было, не думаю, что это что-то недавнее. Скорее похоже на воспоминание о воспоминании, если ты понимаешь, о чем я.
Он улыбнулся своей волшебной, ангельской, мальчишеской улыбкой, и Клодия поспешно вцепилась в руль.
– Пожалуй, да, – ответила она, на самом деле плохо представляя, о чем он говорит. – В некотором роде…
Замкнутое, пахнущее кожей тесное пространство оказывало бурное, пугающее действие, концентрируя магию Пола в поле со сногсшибательным эффектом выдержанного виски. Не заблуждалась ли она, думая, что сможет сосредоточиться за рулем?
– Нам пора, – наигранно бодро объявила Клодия.
С опозданием она заметила, что Пол даже не попытался пристегнуться. Он просто сидел рядом, оглядывая салон и словно переориентируя себя на всплывший из памяти кусочек прошлого. Дотронулся до приборной доски, кожаной обивки сиденья, рычага передач – откинулся на спинку и ушел в себя.
«Не будь он таким неотразимым, сосредоточиться на поездке и предстоящей программе было бы намного легче», – растерянно подумала Клодия. Из имевшейся в ее распоряжении одежды Джеральда Пол, похоже, намеренно выбрал лучшее, то, что шло ему больше всего: свободный летний костюм кремового цвета – ее покойный супруг надевал его всего один раз, объясняя, что костюм слишком молодежный, не по возрасту, – в сочетании с белой шелковой рубашкой без воротника и бежевыми кожаными туфлями. Буйная шевелюра, сияющие ясные глаза и бледная кожа – Пола вполне можно было принять за современного «дизайнерского» мессию. Клодия устыдилась: в его присутствии она становилась слабой и безответственной, ей хотелось немедленно отправиться с ним в постель – и к черту больницу!
– Пол! – напомнила она.
Он лишь рассеянно посмотрел на нее, и Клодия приступила к действиям. Протянув руку, вытащила ремень безопасности, протянула через грудь пассажира и дрожащими, неловкими пальцами защелкнула. Руки ее оказались в опасной близости от самой соблазнительной части великолепного тела.
– Извини.
Клодия завела машину и, к собственному удивлению, спокойно и уверенно выехала с подъездной дорожки на улицу, ведущую на север, к Оксфорду и его окрестностям.
– Отвлекся, – добавил он, все еще оглядывая салон машины. – Думаю…
– Вспоминаешь что-то еще?
– Да. Но это какие-то весьма специфические обрывки. Главным образом, связанные с этой машиной… или моей машиной… и тем, что произошло и как-то связано с ней. – Не спрашивая разрешения, он открыл «бардачок», словно ища подсказок. Лежавшие там дорожные карты ничем, однако, не помогли. – Твоя машина в прекрасном состоянии. – Он грустно улыбнулся, словно вспомнил что-то приятное. – Та, что я помню, по сравнению с ней просто куча металлолома.
– Возможно, она была у тебя в молодости. Купил из экономии? – Такое объяснение казалось логичным.
– Возможно. – Пол закрыл глаза и прижал пальцы к виску, прямо под быстро заживающей ссадиной.
Они ехали по прямому участку дороги почти в одиночестве, и Клодия позволила себе помечтать, представить своего незнакомца молодым, лет в двадцать или, может, чуть за двадцать. Интересно, он был тогда еще красивее? Или несколько лишних лет только подчеркнули его исключительную красоту, добавили мужественности? В любом случае он, конечно, был неотразим.
Невольно юный Пол представился ей с женщиной. С девушкой. Хорошенькой, милой и свежей, тонкой как тростинка, но сексуальной, со струящейся массой непослушных черных волос. Отзывчивой на его ласки со всей страстью и энергией юности. А он был неутомим, он вгрызался в ее тело, возносил ее выше и выше, к самой вершине наслаждения в том бурном, страстном слиянии, на которое способны лишь очень молодые.
– Клодия! Ты что-то слишком уж разогналась!
Голос Пола, негромкий, но заметно озабоченный, вдребезги разбил образ двух сплетенных гибких тел, трепещущих в пароксизме страсти. Не на шутку перепугавшись, Клодия взяла себя в руки и снизила скорость.
– Извини, – сосредоточенно пробормотала она. – Пыталась сэкономить время. Подумала, мы могли бы заехать куда-нибудь перекусить. Я знаю неплохое местечко неподалеку от клиники. Решила, что тебе не помешало бы немножко отвлечься от предстоящего обследования и всего прочего.
Мысль эта лишь слабо брезжила на периферии сознания, но теперь показалась вполне разумной. Перекусить, выпить чашечку хорошего кофе? Да что угодно, лишь бы обуздать чересчур разыгравшееся воображение.
Пол задумчиво помычал.
– Да. Почему бы и нет? Отличная идея. – Он помолчал, нервно водя пальцами по брючному шву. – И всегда есть вероятность, что мы встретим кого-нибудь, кто меня знает.
Это было бы весьма и весьма интересно, проворчал недоверчивый голос пока еще не исчезнувших подозрений. Чем дальше, тем больше Клодия убеждалась, что Пол говорит о себе правду, но ведь вплоть до его появления два дня назад она была человеком осторожным и кое-что от этой осторожности оставалось.
Некоторое время ехали в молчании. Клодия сосредоточилась на дороге и управлении мощным классическим автомобилем, который любила почти так же, как и Джеральд. Пол, похоже, углубился в мысли или силился собрать в кучу обрывочные воспоминания. Он сидел, наморщив лоб, задумчиво потирая подбородок костяшками пальцев.
Еще один классический случай с причудливым названием «Доспехи Могандера» – старый деревенский паб, которому, несмотря на укреплявшуюся репутацию ультрамодного заведения с превосходной кухней, все еще удавалось сохранять элемент оригинальности, чем он в первую очередь и славился. На стоянку Клодия въехала в бодром настроении, предвкушая приятную обстановку паба. Несмотря на все тревоги и расстройства, мешавшие ее душевному покою и либидо, она поймала себя на том, что страшно проголодалась. Бурные сексуальные игры с милым мальчиком сжигали кучу калорий!
– Давай сядем здесь, – предложила она, показав Полу столик на двоих в глубине зала.
На улице было ветрено, но в это место ветерок проникал лишь через стеклянную дверь, выходившую в так называемый пивной сад. Лучшего места было не найти: с одной стороны – обед на открытом воздухе, с другой – защита от стихии.
Оба выбрали одно и то же – пасту с овощами и французским сливочным соусом – и причем сделали заказ почти в один голос, смехом сняв напряжение, подспудно копившееся между ними. Клодия хотела бы заказать бутылку вина – и выпила бы с огромным удовольствием! – но попросила минеральной воды для обоих. Ей вести машину, а Полу предстоит медицинское обследование. После двух дней безумия привычное благоразумие все же взяло верх. Но как странно теперь это все выглядело!
Оглядевшись, Клодия заметила, что на них уже обратили внимание. Троица молодых женщин лет двадцати с хвостиком, праздновавших что-то за ближайшим столиком, время от времени украдкой поглядывала на них с Полом. Было ясно, что девиц просто распирает от любопытства.
«Смотрите хорошенько, девочки, – так и подмывало сказать Клодию, пока она маленькими глотками пила воду, изо всех сил стараясь не проявить, что заметила их интерес. – Он великолепен, правда? Он прекрасен как бог, он молод, и он мой! Ну, по крайней мере, на какое-то время».
По-прежнему погруженный в свои мысли, Пол сидел с мрачным видом, как будто отстранившись от всего. Потом вдруг поднял голову и улыбнулся; в голубых глазах заплясали озорные искорки.
– Что такое? Что еще ты вспомнил? – спросила Клодия, потянувшись через стол, чтобы дотронуться до его руки.
Пол обвил ее пальцы своими, поднял другую руку и на секунду прикрыл ладонью рот, как будто берег порочную тайну, которой ему не терпелось поделиться. За соседним столиком затаили дыхание.
– Пол! Бога ради, расскажи! Это как-то связано с машиной?
– Да. В некотором роде… – Он убрал руку, но по-прежнему улыбался, веселый и даже какой-то радостно изумленный. – Но это довольно нелепо, даже дико как-то. Я сам с трудом в это верю, но откуда-то знаю, что так оно и есть. Не спрашивай откуда.
– Пол!
– Тебя это может шокировать.
– Предупреждаю!
– Может, даже будет противно.
– Позволь мне самой судить об этом. А теперь рассказывай! Ну же!
– Ладно. – Он поднес ее руку к губам, поцеловал костяшки пальцев, отпустил. Девушки за соседним столиком буравили Клодию взглядами. – Как-то это чудно. Будто нашел отдельный, короткий эпизод фильма. Помню этот эпизод совершенно отчетливо. Но ничего до него и ничего после. Очень странно.
Клодия сдержалась, не стала торопить и ждала, чуть не умирая от любопытства. Пол отпил минеральной воды и наконец заговорил, понизив голос до шепота.
– Были выходные, и я отправился куда-то на машине. Не один, вдвоем. Случилось это, должно быть, давно, потому что мы оба были молоды. И оба без гроша. – Он помолчал, вновь унесшись мыслями в далекие воспоминания. – «Ягуар» был такой развалиной; просто чудо, что мы вообще добрались до места. И коттедж, в котором мы остановились, оказался паршивой лачугой. Но это все мелочи… – Его глаза подернулись мечтательной дымкой; Клодию это глубоко тронуло, она впервые видела его таким. – Мы были просто до чертиков рады выбраться из города, так что неудобства нас не смущали.
На языке у нее уже вертелись вопросы, но она сдержалась, хотя и поймала себя на том, что ревнует.
– Погода была ужасная, и в первую ночь разразилась сильнейшая гроза. – Он бросил на Клодию быстрый многозначительный взгляд, словно подчеркивая, что гроза играет в его жизни какую-то зловещую роль. – Мы оба до смерти перепугались, особенно когда в местном пабе услышали жуткую историю о маньяке-убийце, который бродил там по ночам. Легли в разных спальнях. До тех пор между ними ничего не было… – Ну вот, начинается, подумала Клодия, снова пожалев, что нельзя выпить вина. – Но когда гроза разбушевалась не на шутку, мы оказались в одной постели. Я и Вивиан.
«Ну что ж, – вздохнула про себя Клодия. – Чего еще ты ожидала? Разве можно без какой-нибудь Вивиан?»
– Какая она была? Надо думать, милашка.
– Скорее душка, чем милашка, – невнятно отозвался Пол. Взглянув на него повнимательнее, Клодия обнаружила, что он изо всех сил старается не рассмеяться. – Шесть футов четыре дюйма, с уже редеющими волосами и худющий как жердь. Но да, можно сказать, что Вивиан был ничего себе.
– Мужчина!
– Да, мужчина. – Пол слегка пожал плечом. – Вивиан, не Вивиен. – Он отчетливо произнес оба имени. – Я предупреждал, что тебя это может шокировать.
Клодия в задумчивости протянула руку за водой и сделала глоток, мысленно оценивая свое отношение к давним любовным похождениям Пола. Шокировали ли они ее? Вызвали отвращение? Да и вообще, ревнует ли она теперь, когда знает, что Вивиан – мужчина?
Пожалуй, не особенно; нисколько; разве что совсем чуть-чуть.
– Ого! – пробормотала она и, увидев приближавшуюся к столику официантку, состроила нейтральную мину.
Пока перед ними расставляли еду, Пол, похоже, здорово веселился. Официантка, пышногрудая особа, нимало не смущенная тем, что ей уже далеко за пятьдесят, определенно положила на него глаз и устроила небольшое представление с салфетками, щипцами, блюдами, сопровождавшееся уговорами положить себе еще немножко пасты. При всем своем нетерпении Клодия невольно улыбнулась и, когда официантка уходила, заговорщически ей подмигнула. Ее так и подмывало сказать: «Не волнуйся, дорогая, я о нем позабочусь!»
После того как они попробовали все блюда и пришли к выводу, что кухня и впрямь выше всяческих похвал, Клодия уперлась в Пола твердым взглядом.
– Итак. Ты и Вивиан. Послушаем, что было дальше, – предложила она, подкрепив требование решительным взмахом вилкой.
Пол быстро огляделся, но троица алчных девиц только что отчалила – возможно, неохотно? – а других посетителей в пределах досягаемости не оказалось.
– Так на чем я остановился? – вежливо осведомился он, как будто они говорили о погоде или о чем-то не менее безобидном.
– Ты оказался в постели со своим другом. Прекрати увиливать!
– Именно это и я сказал себе тогда, – пробормотал Пол и, отправив в рот пасту, задумчиво прожевал. – Я знал, чего хотел и чего хотел он, хотя не думаю, что кто-то из нас сознавал это до той ночи. Но между «знать» и «делать» большая разница.
У Клодии прямо-таки зачесались руки; вот бы треснуть вилкой по столу, а потом как следует встряхнуть Пола! Ей страшно хотелось услышать, что же произошло дальше. И, словно почувствовав ее настроение, он тут же продолжил.
– На нем была только тонкая хлопковая рубашка, и, хотя стемнело, я увидел его член, когда он забирался в кровать. До меня дошло, что он, возможно, хотел, чтобы я увидел, и потому не надел трусы. Так или иначе, в небе тотчас опять раздался оглушительный треск, одно, другое… – Он замолчал и ухмыльнулся. – Вот так мы и оказались в объятиях друг друга. И оба с жуткой эрекцией.
Клодия поймала себя на том, что невольно рисует их в своем воображении. Пол, такой же дивный и чуткий, как сейчас, только немного моложе. И таинственный Вивиан, почему-то ассоциировавшийся у нее с одним актером, которого она видела в нескольких фильмах, – высокий, с дурной репутацией и выглядящий соответственно. Как и описывал Пол, худощавый, с редеющими черными волосами.
Она представила переплетенные жилистые руки и ноги, неуверенные ласки, торчащие пенисы… «Интересно, в губы они целовались?» – подумала Клодия, и, словно услышав, Пол ответил на этот вопрос:
– Самым странным и непривычным было целовать другого мужчину в губы. – Он провел пальцем по нижней губе, как будто все еще ощущал прикосновение рта Вивиана к своему. – Язык его казался огромным, как какой-нибудь неуклюжий зверь. Вначале я даже не понял, нравится ли мне это, но потом понял, что нравится, и скоро уже отвечал на его поцелуи и проталкивал язык к нему в рот. – Пол на минуту сложил пальцы домиком, потом снова взял вилку и тут же положил: – В каком-то смысле целовать его оказалось эротичнее, чем чувствовать, как он виляет тазом и трется своим членом о мой.
Клодия слушала как завороженная. Она как будто сидела на краешке той кровати с ними, словно невидимый подглядывающий эльф, наслаждаясь их неуверенными ласками почти с таким же, как и они, страхом и удивлением. Ей хотелось забросать его вопросами, но и память, и видение Пола были слишком хрупкими.
– Он здорово замерз, – продолжал Пол, гоняя еду по тарелке и позабыв про голод перед лицом аппетита иного рода. – Должно быть, долго топтался в коридоре, набираясь смелости. Из-за этого я почувствовал к нему, ну, что-то вроде нежности. Он боялся больше меня. Как только я начал, все это показалось мне правильным. Я как будто знал, что делать.
«Как знаешь со мной», – подумала Клодия, ощущая проступившую между ногами влагу и хорошо знакомую дрожь. Когда Пол занимается любовью, ему, кажется, не составляет труда брать дело в свои руки, верховодить. Кровать или ее эквивалент для него – естественная среда обитания, а секс – врожденное умение. Он – чудо, феномен. Она благоговела перед ним и благословляла ту силу, что привела его к ней.
– Я гладил его ноги и спину, вначале чтобы согреть, потом, наконец, он здорово распалился и стал умолять меня, почти как ребенок, дотронуться до его члена. Я даже подумал, что если мы прямо сейчас не начнем, он выпрыгнет из постели и убежит как ненормальный.
Погрузившись в воспоминания, Пол с минуту помолчал, собрал в кучку пасту и глотнул воды. У Клодии возникло впечатление, что он бы тоже выпил вина – или, по крайней мере, своего любимого чая.
– Так странно и непривычно было дотрагиваться до чужого пениса… но не неприятно. – Пол посмотрел на нее, глаза его сверкали, а скулы слегка раскраснелись. – Нет, не могу сказать, что это было неприятно.
– Какой он был? – спросила Клодия и почти тут же зажала рот ладонью, испугавшись вопроса. Щеки у нее горели куда сильнее, чем у Пола.
– Такой же, как и сам Вивиан, – с усмешкой ответил Пол. – Тонкий, но довольно длинный. Его легко было обхватить пальцами. – Он соединил большой и указательный пальцы в кружок. – Но вот над длиной пришлось здорово потрудиться!
Клодия прыснула и глотнула воды, чтобы успокоиться.
– Озорник, – улыбнулась она и, поставив свой стакан, покачала головой. Сейчас в нем чувствовалась некая бравада, напомнившая Беатрис; какая-то невозможно привлекательная радость, которую он находил в жизни и сексе.
– Но это же правда! – запротестовал Пол, отправил в рот пасты, посмаковал и промокнул рот салфеткой. – Я очень ясно помню, что у меня аж рука заболела. Хорошо, что он быстро кончил…
– Бедняжка, – притворно посочувствовала Клодия.
– Да! Точно тебе говорю. Он, понимаешь ли, улетал к раю, а я остался несолоно хлебавши, да еще с дикой эрекцией, – добавил Пол спокойно, почти небрежно, но при этом скосил взгляд вниз.
«Ты, шельмец неугомонный, и сейчас уже наготове», – подумала Клодия, представив эту «дикую эрекцию» под тонкой кремовой тканью брюк. В голову полезли всевозможные сценарии, но один захватил ее особенно.
Старое клише, такое знакомое по эротическим фильмам и романам: у мужчины встает, женщина роняет салфетку; мужчину, пытающегося сохранить невозмутимость и заказать десерт, едва не хватает удар, а женщина в это время обрабатывает член губами и языком.
«О да», – подумала Клодия, и рот ее наполнился слюной от воображаемого вкуса изливающейся мужской силы своего любовника. Она дотрагивалась до его члена, руки ее трудились над ним долго и скрупулезно, но до сих пор еще не имела удовольствия сосать его. Эта радость ей еще только предстоит – наряду со многими другими, с нетерпением ожидаемыми.
– Боже, какой кошмар, – с шутливой укоризной сказала она. – И как же решил проблему?
– Ну, сначала дождался, когда Вивиан переведет дух. Думаю, случившееся здорово на него подействовало. Но когда он перестал всхлипывать, дергаться и твердить мне, что любит меня, я в некотором роде напомнил ему, что дело-то, в общем, еще не закончено.
– Как?
– Попросил его перевернуться и стал тереться о его зад.
Острое желание запульсировало глубоко между ног. О боже, неужели Пол на самом деле трахнул Вивиана? Мысль была такой пронзительной, такой захватывающей, такой восхитительной и сильнодействующей, что она поняла – если крепко-крепко не сожмет ноги, то кончит, причем бурно, прямо здесь и сейчас.
А ведь так ужасно хочется узнать, что было дальше.
– Нет, – тихо вымолвил Пол, и Клодия замерла от ужаса, подумав, что задала вопрос вслух, в публичном месте, в зале ресторана, который, при всей немногочисленности посетителей, все же не был пуст. Челюсть у нее отвисла, а язык прилип к нёбу.
– Что случилось? – спросил Пол, нахмурившись, явно озадаченный ее ступором.
– Я… – начала она, все еще путаясь в мыслях.
– Все в порядке, – заверил он, – ты не задала вопрос вслух, но я увидел, что тебе до смерти хочется спросить. – Он огляделся. – Не волнуйся, наши пикантные маленькие тайны по-прежнему надежно скрыты.
– Не понимаю, о чем ты говоришь! – отчеканила она. Невероятно! Откуда такая проницательность у человека с недавней травмой головы?
– Но ты ведь хочешь знать, не правда ли?
– Да! Ну ладно, хочу! Расскажи, что было дальше. – Она снова позволила ему взять верх.
– Ну, я знаю, что не поимел его…
Пол умолк и опять слегка нахмурился. Неужели воспоминания начали меркнуть? Или же эта часть действа – представить описание полной капитуляции Вивиана в свете менее сомнительном, если оно будет исходить от человека, предположительно страдающего амнезией?
– Мы не… ну, ты знаешь… не были экипированы для того, чтобы довести дело до конца. Это трудновато в некотором отношении – действовать совершенно спонтанно и в то же время ответственно.
– Да, пожалуй, – согласилась Клодия, и трепет сладостного отвращения пробежал по спине. С немалым трудом она оборвала мучительно-соблазнительную нить догадок и предположений. Презервативы и смазки, необузданный, потный секс, сплетенные тела и стоны. Неподходящая тема для размышлений за обедом.
– То, что мы делали, можно назвать ближайшим эквивалентом, – сказал Пол, с притворной застенчивостью потупившись.
– Это как же?
– Я прижался к нему сзади и вставил ему между ляжек. – Посерьезнел и задумчиво добавил: – И это совсем не плохо, если есть тепло и близость.
«Да, наверное, – размышляла Клодия, тоскуя по этому самому теплу и близости. – Ах, очутиться бы сейчас с Полом в той кровати, лежать, прильнув друг к другу, держать его набухший член между ног! Она бы согласилась даже без проникновения, но только в обмен на интимные ласки».
Воображаемая сцена предстала перед ней в мягких тонах, но аппетита не добавила. Ей больше не хотелось безупречно приготовленной пасты с восхитительным, ароматным соусом; ей хотелось Пола, его неотразимого тела и сильного, молодого пениса. Недавний любовный поединок, о котором она только что вспоминала, вдруг стал непреодолимо соблазнительным. Нет ли в «Щите Могандера» свободной комнаты? Они могли бы сказать, что одному из них сделалось нехорошо и надо полежать. И это было бы не так уж далеко от истины.
Она представила их с Полом на старинной кровати, скрипучей, со штопаным бельем и продавленным матрасом. Первый сеанс быстрый и страстный – притупить остроту вожделения, – а потом долгие и неторопливые постельные игры. Он рассказал бы о своих давних эскападах с Вивианом, а она позволила бы ему кончить не только у нее между ног, но и всюду, куда только пожелает. На живот, на грудь, на шею и лицо. Она почти видела, как он стоит над ней на коленях, как держит в руке вздыбленного красавца, как гоняет его быстрыми, ловкими движениями и вскрикивает, изливаясь на нее…
Одного взгляда на Пола было достаточно, чтобы понять – он представляет то же самое или что-то очень похожее. Гладкие, чуть впалые щеки раскраснелись, паста позабыта, поза неуклюжая, как будто ему неудобно сидеть.
– Пол… я… я подумала, что если… – начала она, видя знакомый огонь в его глазах, и он так стремительно вскочил со стула, словно только и ждал от нее малейшего намека. Она улыбнулась ему, понимая, что ничего больше говорить не нужно.
Но протянув руку за сумочкой, Клодия поневоле обратила внимание на стрелки часов. Они укоризненно на нее глядели.
Без пятнадцати два.
Уже без пятнадцати два, а до клиники еще несколько миль.
– Тогда мы опоздаем, да? – тихо спросил Пол. Сложил салфетку и аккуратно положил рядом со своей тарелкой.
Клодия потеребила ремешок часов, жалея, что надела эту чертову штуку, без которой они могли бы забыть о времени и со спокойной душой снять номер.
– Боюсь, что так, – ответила она, пожав плечами, потом положила сумочку на колени и полезла в нее, чтобы достать кредитку.
Но, вытащив могущественный кусочек пластика, поймала себя на том, что улыбается.
– Будет другой раз, – сказала она наблюдающему за ней любовнику, задумчиво вертя в руках Mastercard, – и будет другой отель. Я все тебе компенсирую. Мы вернем наш украденный день.
