Текст книги "Развод. Люблю другую (СИ)"

Автор книги: Полина Ривера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 13.

Глава 13.

Максим.

Я так и не смог выгнать ее из спальни… А времени освобождать от мебели и хлама другие комнаты не было. Сил тоже…

Тихонько потрескивают дрова в камине, а Петька, грустный и уставший, любуется мерцающими языками пламени.

Как я буду его растить? Справлюсь ли? Сердце кровью обливается при мысли, что его у меня заберут… Хороший он пацан, правильный.

И Вера такой была… Не могу я ее подвести… Права не имею.

– Макс, здесь будем спать? – спрашивает он, поправляя сползший ворот.

Пижама на нем огромная… Дурацкая, с красными мишками на белом фоне. Верка ведь пыталась научить меня всему. Умоляла записать в блокнот важное – размеры одежды и обуви, рост и вес Петеньки…

А я отмахивался. Уверял, что все хорошо будет. Все обойдется…

Одно радует – отец не видел, как умирает его дочь…

Завещал мне ферму и ушел с чистой совестью.

Ничего Степану не оставил…

«Он пьющий, никудышный. Максим, обещай, что будешь продолжать мое дело. Уйдешь со службы и вернешься в поселок. Обещай».

Он искал моего взгляда и ждал обещаний, зная, что я сдержу слово…

Папа не хотел помогать Степану. И с Борькой у него отношения не сложились – тот с детства норовил что-то стащить из дома деда. Все, что плохо лежит, брал – посуду, деньги, вилки и ложки, картины…

Сбывал барыгам все, что можно.

Последние пять лет они не общались.

Степан лишь раз явился ко мне – в день оформления наследства…

Требовал, чтобы я «по-хорошему» подарил ему половину предприятия.

Ну, ну… Страшно представить, ЧТО бы он сотворил в мое отсутствие?

Так он и сотворил…

Руками сыночка выманил из посторонней женщины деньги за мой дом…

На тебе, Макс, держи ответочку.

Обнимаю Петьку и зарываюсь носом в его ароматную макушку…

Что же мне делать теперь, Верочка? Как дальше жить?

Петьке нужен садик и няня… Нормальное питание и тепло женских рук… Сказки на ночь, праздники в кафешках, кино по выходным – все то, к чему я не привык…

Проваливаюсь в сон, отбрасывая дурные мысли.

Просыпаемся поздно. Петька деловито натягивает махровые, красные носки и топает в кухню.

Нехотя поднимаюсь и иду следом.

– Макс, тут еда. Будешь? – по-хозяйски протягивает он.

И, правда, еда… Сырники с изюмом, сметана в вазочке и манная каша, сваренная в старинной, литровой кружке матери…

– Садись, малыш. Кашку будешь? Это тетя Варя нам оставила.

– И чай.

– Да. И чай заварила с малиновым листом.

Не сразу замечаю лежащую возле пузатого, белого чайника в синий горошек записку.

«Максим, спасибо за гостеприимство. Надеюсь, Пете понравится каша. Мы вчера не обменялись номерами телефонов. Если что, звоните. Я не всегда на связи, но отвечаю при первой возможности».

Номер свой оставила… Пихаю в рот сырники, заедаю все кашей. Вкусно – пальчики оближешь…

Может, не прогонять ее? Пусть живет, готовит, вещи наши стирает?

Нет, неправильно так… Она не прислуга, а оперирующий хирург. Надо бы по базе ее пробить… И муженька ее, идиота. Разве человек в трезвом уме может выгнать женщину без ничего?

Я после развода все Алине оставил… Квартиру на севере, машину… Пустой ушел, как ветер в поле.

– Макс, я с тобой по делам? – виновато поднимает взгляд Петька.

Рот в сметане, щеки румяные… Конечно, со мной. А как еще? В садик еще оформиться нужно. И хорошо, если место для нас отыщется.

– Со мной. Машину дедушки заберем и поедем по делам.

У отца старый Лэнд Крузер. Я заранее сообщил директору предприятия о своем приезде. Попросил подготовить машину – поменять масла и фильтры, проверить тормозные колодки и состояние шин.

Василий Семеныч выполнил мою просьбу, прислав внушительный счет за обслуживание и напомнив адрес гаража.

– А как мы ее заберем? – лопочет пацан, натягивая колготы.

Ну кто придумал их, а? Неужели пацанам обязательно нужно их надевать?

– Доедем на такси до гаража, а потом поедем по делам. Пообедаем где-нибудь, а затем…

– А в садик когда?

– Вот сегодня и займемся этим. Нужно записаться в поликлинику, сдать анализы.

– Это же больно.

– Неприятно, да. Но я буду тебя отвлекать, ладно?

Петька доверчиво обнимает меня… Льнет к моей черствой, не привыкшей ко всем этим нежностям груди, ища тепла…

Сглатываю скопившийся в горле ком и расстегиваю молнию чемодана. Нельзя теперь одеваться так, как я привык… А нормальных, гражданских вещей у меня и нет толком.

– Все, сынок, такси приехало. Идем? Игрушку купить тебе? Какую хочешь? – с облегчением отстраняюсь от него я.

– Мяч и машинку, – оживляется Петька.

Василий Семенович обнимает меня за плечи и смахивает скупую слезу со стариковского лица. Вручает ключи от тачки и приглашает в кабинет. Здесь все по-старому. Как я помню. Окна смотрят на площадку, заставленную сельхозтехникой. У отца мало что осталось своего… Парочка тракторов, комбайн…

– Хорошо, что ты приехал. Сдохнем без хозяина, – вздыхает Семеныч.

– Я вернулся, дядь Вась.

– Все, в отставку ушел? Как разведка без тебя? Не жалеешь, товарищ полковник?

– Наигрался в войну, хватит. Ни жены, ни детей… Ни черта. Петька вон… теперь у меня. Буду модернизировать предприятие. Все, как папа хотел.

– Лишь бы эти стервятники от нас отстали. Степан грозился сжечь поле, если урожай будет, – тараторит Семеныч.

– Значит, сядет. Я с ним не буду церемониться. Дядь Вась, не посоветуешь хорошего педиатра? Пете нужна карта для садика, да и садик… Столько всего, у меня голова кругом.

– Есть женщина хорошая, врач. Ксения Валерьевна. Она не педиатр, но помочь сумеет. Пару тыщенок ей сунешь и…

– Да это не проблема. Давай ее номер.

Глава 14.

Глава 14.

Варвара.

Руки дрожат, а по спине течет липкий пот… Даже ледяная вода, монотонно льющаяся из крана, не помогает… Умываюсь, споласкиваю руки, стремясь привести себя в чувства.

Интересно, я когда-нибудь привыкну? Сосредоточиваю взгляд на своем отражении в зеркале, не выпуская из мыслей пациентку.

Я ее вытащила… Изменила тактику в процессе операции и спасла от геморрагического шока. Правда, с маткой пришлось попрощаться…

– Варвара, на тебе лица нет. Забудь уже о ней, все обошлось, – успокаивает меня Ксения, разливая чай. – Ты умница. Наши ординаторы в восторге.

– Ксения, у нее всего один ребенок, понимаешь? Думаешь, Северина мне спасибо скажет, когда узнает все? Но… Черт, у меня ведь другого выхода не было. Она бы умерла…

– Ты поступила, как настоящий профи. Если начнет скандалить, я вмешаюсь. Садись за стол. У меня встреча предстоит. Там такой мужи-ик, – мечтательно закатывает она глаза, вынимая из сумочки косметичку.

– У тебя же свой есть, – фыркаю я, отпивая глоток ароматного чая с чабрецом.

– Да он… Не нужен он мне, алкаш проклятый. А этот… Сказка, а не мужик. Не женат, с деньгами. Мне его дядька родной сосватал, – припудриваясь и подкрашивая губы, рассказывает Ксения.

– Я рада за тебя, Ксения. Правда.

– И тебе нужно забыть о прошлом и… Может, гульнем в выходные? У тебя какие планы?

– Да никаких. И не хочу я гулять. Не до того мне.

Я умолчала о приезде настоящего хозяина дома… Скрыла темные круги под глазами косметикой и натянула на лицо дежурную улыбку.

Да и что бы я добилась, сообщив коллегам об инциденте?

– Очень зря. Ты теперь женщина свободная. Надо познакомить тебя с кем-то.

– Ну… Пока не не до того, Ксень. Пойду Северину проведаю.

– Да сиди ты… Она под наблюдением, ничего с ней не станется. И не вздумай разговаривать с ней сейчас. Пусть в себя придет.

– Ладно.

В двери стучат, а потом в проеме вырастает… Господи, он и сюда решил явиться? Преследует меня? Хочет опозорить перед коллегами? Мамочки, что делать теперь? Как реагировать?

Высокий, широкоплечий, грозный мужик… От него веет силой и властью. Хочется поежиться или вовсе превратиться в точку.

– Ой… Варвара, а вы здесь? – хмурится Максим. – Здравствуйте, дамы. Я от Василия. Меня Максим зовут. Ксения Валерьевна это вы?

– Именно так, – кокетливо протягивает Ксения, вскакивая с места. – Максим, вы к нам надолго?

– Навсегда. Мне нужен врач для сына.

Петька выглядит грустным. Дует губы и поглядывает в мою сторону. Хороший мальчишка, спокойный. Неужели, не узнал?

Пока Ксения обхаживает Максима, подхожу ближе и присаживаюсь возле парнишки.

– Давай я тебя раздену, Петенька? Тебе жарко? Идем ручки помоем и в туалет сходим?

Он молчит. Поглядывает на Макса, а тот удивленно распахивает глаза, сконфузившись и почесав затылок.

– Не понимаю, вы разве знакомы? – недоуменно спрашивает Ксения.

– Да, – кивает Максим.

– Не совсем, – бормочу я. – Я могу отвести ребенка в туалет? А вы можете обсудить ваши дела.

– Простите за беспокойство, Варвара. Конечно. Если вас не затруднит. Петька, ты ведь помнишь тету Варю?

– Помню, – наконец, отмерзает мальчик, протягивая мне прохладную с мороза ручку. – Идем.

Глава 15.

Глава 15.

Варвара.

Петенька доверчиво протягивает мне ручку. Напускаю на лицо маску спокойствия и, как ни в чем не бывало, выхожу в коридор.

Как теперь скрыть факт нашего совместного проживания в доме? Ксения явно заинтересовалась Максом. Это ведь он тот самый «крутой мужик», ради кого она тщательно красила губы?

А я – потенциальная соперница. Я успела заметить ее цепкий взгляд, потому и бросилась к Пете… Схватилась за него, как за соломинку.

Наверное, я дура? Снова наступаю на те же грабли... Чужой ребенок, мужчина с недвижимостью, купленной до брака…

Почему я, вообще, об этом думаю? Глупости же… Незачем Максиму держать меня в доме. Терпеть постороннего человека не каждому дано, а он…

Вон как его Ксения взяла в оборот. Не выкрутится теперь…

– Ручки будем мыть? – вырывает меня из задумчивости Петька.

Он разрешил помочь ему с посещением туалета. Наверное, для маленького мужичка это вершина доверия…

– Конечно. Давай помоем. И пойдем к папе.

– Это Макс, а не папа. Он мой дядя.

– Ладно. А ты кушал?

– Да. Макс кормил в кафе, – утвердительно кивает мальчик. – Пицца и наггетсы.

Плохо это… Я старалась кормить Катюшу домашней едой. Наливала борщ или суп в пластиковый ланч-бокс. До четвертого класса она с удовольствием соглашалась брать мою еду в школу, а после…

«Мам, это полный кринж, ты что? В чем проблема купить сосиску в тесте или шоколадку? Нафиг мне твои контейнеры? Разольется еще…».

«Хватит меня позорить! Что это? Я открыла рюкзак, а оттуда выпал бутерброд и яблоко».

Мне уже тогда стоило раскрыть глаза… Попытаться поставить ее на место, осадить…

– Молодец Макс, – улыбаюсь Петьке я.

Молодец он и есть… Воспитывает племянника, как может. Старается. Утром я их вещи постирала и развесила, завтрак приготовила. Может, все же проявить хитрость и предложить свои условия проживания?

Где я найду такой дом? Правильно – нигде… Нет их. И я, как взрослая и рассудительная женщина, могла бы сразу догадаться, что это подстава.

Максу нужен помощник. Няня, домработница – называйте мою должность как угодно… По вечерам он может ходить на свидания с Ксенией или другими дамочками, а я буду присматривать за Петькой.

– Макс, мы все сделали, – восхищенно произносит Петя, не выпуская моей руки.

Ксения выдавливает дежурную улыбку, но от меня не скрывается промелькнувшая в ее взгляде тень… Наверняка, завтра она меня замучит расспросами. Пытать будет…

– Ксения Валерьевна, вы не против, если Варвара сопроводит нас к педиатру? Мне совестно утруждать вас. Вы все-таки заведующая, а она… – косится на меня Максим.

– Меня не затруднит, Ксения Валерьевна, – охотно соглашаюсь я.

Не могу иначе – Максим выглядит затравленным. Даже жаль его становится. Взрослый мужик, сильный, мужественный, а сдулся, как девочка… Что эта акула ему наплела, не понимаю?

– А как же тяжелая пациентка, Кирсанова? Вы ее уже проведали? – ледяным тоном спрашивает она.

– Как раз заскочу по пути.

Мы выходим в коридор. Петька берет меня за руку, а другую вкладывает в сильную ладонь Максима. Странное зрелище… Болезненное, удушающее…

Где мое всё… Семья, любовь, жизнь? В груди рана размером с мяч… Все вырвать пришлось, забыть. Но фантомные боли остались. Почему-то сейчас я такую же картинку вижу: я, Юра и Катюша… Мы частенько так же ходили по коридорам больницы или школы…

– Извините, Варвара, я не хотел вас смутить или поставить в неловкое положение, – спешит оправдаться Максим.

– Все в порядке. Все равно скоро все узнают, что мы живем вместе. Поселок маленький, да и… Я хотела обсудить с вами кое-что… – выпаливаю я, встречаясь с ним взглядом.

Видный мужчина, ничего не скажешь… Любая бы запала. Жаль, что мое сердце не способно больше что-либо чувствовать. Боль одна, отчаяние, тоска… Словно и нет его вовсе – сердца…

– И что же? – хмурится он.

– Вам же нужен помощник, ведь так? Могу предположить, что скоро вы будете ходить на свидания или… Встречаться с коллегами или партнерами. Или… В общем, я могла бы присматривать за Петей. Готовить для вас завтраки, стирать одежду, ухаживать за домом. Позвольте мне какое-то время жить у вас.

Ну вот, сказала… Смогла, все-таки. Щеки пылают от волнения, в груди будто костер тлеет…

– Варвара, мне стыдно предлагать такое талантливому врачу. Вы же хирург, ученый, а не… Ксения мне все рассказала о вас. Эта больница, городок этот… Не ваш уровень.

– Дура я обыкновенная. Есть такой подвид человека. У меня ничего нет, Максим. Ни семьи, ни мужа, ни дома… Я всю жизнь жила, отдавая и бескорыстно любя, а в итоге… Я не в том положении, чтобы выбирать. Так что, вы согласны?

– Еще спрашиваете. Петька, ты будешь оставаться с тетей Варей?

– Она будет моей мамой? – насупливается он.

– Няней, малыш, – хрипло разубеждаю его я. – Мы будем играть, смотреть мультики, рисовать. Максим, у Пети есть игрушки?

– Немного. Вы поможете мне купить их? Какие у вас планы, кстати? Можем сгонять в «Осьминожку» на Красной. Варвара, если вам что-то нужно, обращайтесь. Домой, кстати, продукты нужны. А я… Я всю жизнь по казармам. Непритязательный, в общем.

– Я не против. Если Ксения Валерьевна не повесит на меня дежурство вне очереди, с удовольствием поеду. Вы сохранили мой номер телефона?

– Конечно. Я отправлю вам смску.

Господи, у меня получилось… Ну, не мечта ли? Я буду жить в комфортных условиях, а через год смогу накопить на первый взнос по ипотеке.

Максим благодарит меня и заходит в кабинет педиатра. Выуживаю смартфон из кармана, чтобы сохранить номер Вересаева, и замечаю уведомление о пропущенном вызове от абонента «Катюша»…

Глава 16.

Глава 16.

Катю ужасно раздражала Потапова… Ну, как можно быть такой тупой? Толку, что она на год старше. Мда… Прогрессивным мышлением подруга не обладала, держалась за старое, ненужное, плохо адаптировалась к переменам.

То ли дело Катя… Хочешь быть успешным – соблюдай требования современного мира. И нечего обижаться…

Хорошо, что отец быстро все понял и обзавелся красивой… Нет, не красивой – крышесносной девушкой. Ее не стыдно брать с собой на деловые переговоры, знакомить с партнерами. Да это же круто! Отцу теперь все завидуют… Мужики слюни пускают, а женщины провожают заинтересованными взглядами.

Иметь молодую жену – статус и ответственность… Такая удача не каждому выпадает.

А мать… Странно, что она так разобиделась. Двадцать лет, как сыр в масле каталась. Ни в чем не нуждалась, работала себе в удовольствие…

Катя кипела от негодования, поглядывая на Потапову. Непозволительно не понимать столь простых вещей. У всего есть срок годности… У любви и брака тоже… А все эти принцы на белом коне и розовые единороги встречаются разве что в любовных романах.

Какой толк в том, что Вика держится за хлам?

– Свинья ты, Кать. У меня мороз по коже от твоих рассказов. Ты ведь знала, что Варвара Андреевна удочерила тебя? Как родную воспитывала, кормила самым вкусным, покупала… Ой, да толку тебя убеждать, – взмахнула она рукой. – О каком сроке годности ты говоришь? Рассуждаешь, как торгашка на базаре. Купи, продай… Не понимаю, как ты можешь быть такой циничной? А как же уважение, любовь, верность? У этого тоже есть срок?

Студенты топали по университетским коридорам, обостряя раздражение в душе Катерины до предела. Почему они не понимали ее? Все они... Алина, Женя из параллельной группы?

– Это ты ничего не понимаешь, Вик. Потому что хата в хрущевке – твой потолок. Отец – крутой мужик, ясно? Видный, успешный. А молодая и шикарная жена – необходимый статус. Мать достаточно пожила хорошо… Я приняла сторону папы, вот и все!

– И вы просто решили ее выгнать! Кошмар… У меня слов нет. Почему твой крутой отец не обеспечил ее жильем? Не заслужила за двадцать лет? Вы кем себя возомнили? Богами? Думаете, если старая жена истрепалась, ее можно вышвырнуть на улицу… умирать? Как собаку?

– Слушай, ты! – не выдержала Катерина. – Не нужно делать из матери святую. Кто-то накрутил ее, и она…

– Решила отстоять свои законные права? – опередила ее Вика.

– Никакие они не законные, – выплюнула Катя. – Ее дурацкий адвокат оформил заявление на раздел имущества. Папа хотел закрыть счета, а деньги передать мне, так вот… На них наложен арест до решения суда. Какое она имеет право на деньги папы? Я его единственная дочь.

– Ты единственная дура в своем роде. Тебе еще расти и расти, Кать. Молю, лучше молчи – сойдешь за умную…

Вика метнула в Катерину брезгливый взгляд и покинула холл.

Ярость и негодование пылали в душе. Она не могла все так оставить… Нужно поговорить с матерью. Немедленно!

Варвара.

Сердце выпрыгивает из груди… Для чего она звонит? Что-то случилось? Ей грустно, одиноко, больно?

Господи, ну, когда я перестану быть такой размазней? Меня вышвырнули! Растоптали, унизили. Вещи мои – те, что я особенно любила – на помойку вынесли…

Не стану перезванивать. Если случилось, что-то серьезное или…

Смартфон вновь раздражающе вибрирует в руке.

На сей раз решаюсь ответить.

– Привет, Катюш.

– Как ты посмела? – шипит она в динамик.

– О чем ты говоришь, дочка?

– Если бы ты относилась ко мне, как к дочке – не стала бы устраивать такую подлянку! Мы с папой… Мы как идиоты в банке выглядели! На нас менеджер, как на бомжей подзаборных смотрел. Значит, всю жизнь ты строила из себя паиньку, чтобы заграбастать денежки отца? Воспитывала меня, борщами кормила, играла в заботу, а это все… Тебе мало того, что ты кайфовала двадцать лет? Еще надо, да?

Я не могу ответить… В груди нестерпимо печет, а взгляд тускнеет от выступивших слез. Умираю просто… И сердце – бедное, истрепавшееся – как оглашенное бьется…

Всхлипываю в динамик. Ни слова не могу выдавить. Да и что говорить? Катюша, видимо, не способна понять мои мотивы? Я жить хочу… А им, вероятно, выгоднее, чтобы я умерла. Тогда точно мешать никто не будет.

Между нами повисает нестерпимая, вязкая тишина… Ее вспарывают мои всхлипывания и бабьи оханья. Дура я и есть… Наверное, чувства человеку с молоком матери передаются? Я не смогла Катю воспитать. Да и разве можно научить уважать или заботиться, любить?

– Стерва ты мама, вот ты кто, – выплевывает она. – Я молодая, красивая, у меня вся жизнь впереди, а ты… Ты же все потеряешь. Тебя обманут и отберут деньги. И я буду этому рада, ясно?

– Катя, зачем же ты так? – только и смогу вымолвить я.

Ума не приложу, как он снова появляется рядом? И вновь – в самый неподходящий момент… Выхватывает смартфон из моих ослабевших рук и рычит в динамик:

– Не звони сюда больше, мерзавка! Ты поняла?

– Кто это? Вы кто такой? – орет Катя.

– Неважно. Но маму твою я в обиду не дам. Звони только для того, чтобы попросить прощение. Все!

Я качаю головой и стираю льющиеся по лицу слезы. А Максим вздыхает и прижимает меня к груди…

Так от него пахнет, мамочки... Чистотой, ароматом туалетной воды с древесными нотками.

– Все будет хорошо. Дурацкое слово, не люблю его, но… Варя, все образуется, вот увидите.

Глава 17.

Глава 17.

Варвара.

Господи, ну, почему я все время предстаю перед этим мужчиной в неблаговидном свете?

Носом хлюпаю, рыдаю, обняв подушку или, как сейчас – «мило беседую» с дочерью…

Она так орала, что не только Макс – весь персонал мог услышать…

Но услышал он…

– Я… Понимаете, я не знаю, как жить дальше? Никто не научил. Для них жила, для нее… Приняла Катюшу, как родную, воспитывала.

– И никто не знает, Варь. И это нормально, когда родители не учат детей выживать в кризисных ситуациях. Потому что мы так устроены – верим в чудо. Во все хорошее – добро, любовь и верность… Никто ведь не ждет подставы или предательства, ведь так?

– Извините меня… Вы, наверное…

– Давай уже на ты? – предлагает Максим.

– Давай. Ты, наверное, думаешь, что я неуравновешенная истеричка?

– Ничего такого я не думаю. Ладно… Позвони, как закончишь, окей? А мы с Петькой поедем штурмовать детский сад.

– Удачи вам, – со вздохом протягиваю я.

Деньги, значит, ей нужны? Интересно, что папочка успел наговорить Кате обо мне? Дрянь я, меркантильная охотница за наживой, дура…

Юркаю в туалет, чтобы привести себя в порядок, и возвращаюсь в ординаторскую.

Напряжение ощущаю кожей. Ксения бросает на меня небрежный взгляд и возвращается к истории болезни. О Вересаеве не спрашивает.

Сажусь за стол, запоздало вспоминая о Севериной.

– Вспомнила? А она чуть коньки не отбросила, между прочим.

– Ты о Севериной? – хмурюсь я, проверяя входящие вызовы на смартфоне. – Я на связи. Почему никто не звонил?

– Думаешь, я не знаю, как это – быть рядом с таким мужиком? Тебе не до того было…

– Ксения Валерьевна, вы ошибаетесь. Мне всегда есть дело до пациентов. Всегда… Сейчас я пойду в реанимацию и осмотрю больную, а после мы поговорим.

С гулко бьющимся сердцем вылетаю из ординаторской. Только не сейчас, господи… Пожалуйста, не добавляй моему сердцу боли и страданий… Я и с этими-то с трудом справляюсь.

– Как Северина? Что случилось? Почему мне ничего не сообщили? Я же прошу, чтобы сразу звонили, я…

– Да, погодите вы, Варвара Андреевна, – испуганно хлопает глазами медсестричка Олеся. – Мы справились сами. У нее была однократная рвота. И давление подскочило, и…

– Дежурный осматривал ее?

– Конечно. Все хорошо, Варвара Андреевна. Даже если…

Действительно, ну, чего это я? Совсем расклеилась… Северина улыбается при виде меня. Внимательно выслушивает мой рассказ о ходе операции и возникшем осложнении. Кивает, смахивая выступившие слезы. И… Молчит, вперившись взглядом в стену. Осмысливает все, обдумывает…

Чтобы принять такое, нужно время, понимаю… И до ужаса боюсь. Меньше всего мне сейчас нужны судебные тяжбы…

– Простите меня… Я делала все, чтобы спасти вас, – произношу, ищу ее взгляда.

Она кивает на прощание, всем видом демонстрируя желание побыть одной.

Я могла бы многое сказать ей… Поведать о моих многочисленных попытках стать матерью, безуспешном лечении и тающей с годами надежде… У Севериной есть ребенок, ей крупно повезло…

Но я молчу, не находя в себе сил ее успокаивать… Все, погасла внутри лампочка, нет ее… Такими темпами я и работать не смогу…

– Я вас не виню, Варвара Андреевна. Спасибо, – слабым голосом протягивает она.

Мне сейчас покоя хочется, а не… милой беседы с Ксенией Валерьевной. Но я сжимаю пальцы в кулаки и решительно возвращаюсь на рабочее место.

– Все в порядке? – певуче протягивает она, разглядывая себя в отражении зеркальца.

– И зачем тебе понадобилось меня нервировать попусту? Хотя нет, давай обсудим все на берегу, – набрав в легкие побольше воздуха, произношу я.

– Будем выяснять отношения? Как поссорившиеся из-за мальчика школьницы? – хмыкает Ксения, расписываясь в графике дежурств. – Кстати, сегодня ты дежуришь.

– Не дежурю. И ты прекрасно это знаешь.

– А я прошу выйти, – отрезает она. – У Зои мама попала в больницу, а ты…

– А у меня есть дела, Ксения Валерьевна.

– Почему ты не сказала сразу? – хмыкает она. – Или тебе было в кайф смотреть на мои жалкие попытки понравиться этому альфа-самцу?

Нет, так нельзя… Я не могу больше выдерживать это… Как можно работать в такой обстановке, ума не приложу?

Рассказываю ей все. Про Лазаренко и дом, внезапный приезд Максима. Убеждаю, что романа у нас нет. Пусть что хочет, думает.

– То есть ты его случайная жиличка? Если так можно выразиться.

– Вроде того. Буду помогать ему с малышом в свободное время. Так что… Если он тебе нравится – путь свободен.

– Точно, Варь? Он же... Не мужик, а загляденье. Поджарый, высокий, сильный… Кажется, тридцатилетние парни могут позавидовать его фигуре. Варька… У меня словно гора с плеч. Знаешь, как я устала быть одной? То один идиот попадется, то другой… А я стабильности хочу. Как думаешь, если я приглашу его на свидание, это не будет… Как бы выразиться помягче…

– Нет, не будет. А мне сейчас… не до свиданий, Ксень. Впереди суды и скандалы. Развод, дележка совместно нажитого.

– Крепись, Варь. Ладно… Выйду в ночь сама. А ты можешь домой ехать? Куда вы там собирались?

– Угу.

Пишу Максиму, чувствуя, как к щекам приливает жар… Стыдно, но я видела его тело... Заглянула перед уходом в гостиную, где они с Петькой спали, и залипла на широкой, мускулистой груди и животе с кубиками пресса. Хорошо, что ниже все прикрыто было... Мамочки, ну не стыдоба ли?

Я ведь не обманула Ксению?