Текст книги "Влюблена и очень опасна, или Кто подставил пушистую зайку"
Автор книги: Полина Раевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава семнадцатая
Дама может уже сама выбирать, на кого ей производить впечатление…
Ф. Раневская
– Эй, ну-ка не прислоняться, – грозный окрик заставил меня вздрогнуть. – Нече стекла пачкать, их, между прочим, люди моют. Что за народ… – Внушительного вида кондукторша прошествовала по салону, предварительно убедившись, что я больше не посягаю на порядок на вверенной ей территории.
Отвлекшись на грозную тетку, я чуть было не проехала свою остановку. Выскочив из вагона в последний момент, не обращая внимания на рассерженные возгласы кондукторши, я решительно зашагала в глубь микрорайона, внимательно изучая вывески на домах, стараясь не пропустить нужную.
Вот наконец табличка на фасаде одной из многоэтажек возвестила, что моя цель достигнута.
Подойдя к дому, я увидела у второго подъезда машину «Скорой помощи». Сердце тревожно сжалось от нехорошего предчувствия. А что, если?.. По всем законам детективного жанра сейчас мне предстояло наткнуться на остывающий труп главного свидетеля. Если это так, то объяснить полиции свое присутствие на месте преступления будет очень непросто – я ведь не сообщила следователю о копиях украденных документов, найденных в моем домашнем компьютере. Да уж! Ситуация!
С другой стороны, что такого? Подумаешь, «Скорая»! Я даже не уверена, что она стоит там, куда нужно именно мне. Да и бабульки не толпятся, а ведь всем известно – места преступления без этих вездесущих особ не бывает. В любом случае уходить вот так, несолоно хлебавши, не хотелось. Осторожно ступая «на мягких лапах», я приблизилась к подъезду и сличила надпись на двери с адресными данными, указанными в списке Креольского. Все сошлось! И что это значит? Да ничего! Мало в подъезде жильцов? К кому угодно могла приехать «Скорая».
Вздохнув, я решительно толкнула дверь и шагнула в подъездный сумрак. И… Чуть не задохнулась от смрада. Отсутствие домофона и, как следствие, открытый доступ в парадную сделали свое дело – многие путали предквартирное пространство с общественным туалетом. Стараясь не дышать и внимательно глядя себе под ноги, я приблизилась к лестнице. По моим расчетам, Макарова жила на пятом этаже, но пользоваться лифтом отчаянно не хотелось. Не привлекала меня и лестница. Подумав немного, я все же предпочла пеший ход – в конце концов, удастся подкрасться к квартире незаметно.
Поднявшись на нужный этаж, я неуверенно замерла перед слегка приоткрытой дверью – снова дурной знак. Палец замер на кнопке звонка, но так и не утопил ее – что-то мешало мозгу послать ему соответствующий импульс. Неожиданно раздавшиеся за дверью голоса заставили меня метнуться на этаж выше. Прижавшись к трубе мусоропровода, я постаралась с ней слиться, стараясь ни о чем не думать и даже не дышать.
– Спасибо вам большое, что приехали. Вот, держите. – Интересно, мне показалось или в голосе говорившей действительно звучали извиняющиеся нотки? Вытянув шею, я взглянула в лестничный проем и увидела миловидную женщину средних лет, что-то быстро положившую в карман стоящего на пороге доктора. За его спиной маячил молодой парень – медбрат, по всей вероятности.
– Ну что вы, Валентина Дмитриевна, не стоит, – пробасил эскулап, но вернуть подношение тем не менее не попытался.
– Но вообще вы бы поговорили с психологом. У вашей матушки явная ипохондрия.
Женщина вымученно улыбнулась, но ничего не ответила. Еще раз поблагодарив врача, она закрыла за ним дверь. Скрежет механизмов возвестил, что медики вызвали лифт. Хлопнули створки, и площадка опустела.
Спустившись на пролет вниз, я снова замерла в нерешительности перед дверью, буравя взглядом звонок. Наконец, тяжело вздохнув, нажала на кнопку и вздрогнула, испугавшись неожиданно громкой трели.
Скрипнула половица, «моргнул» глазок, но замок даже не пошевелился – хозяева не торопились отворять двери незваной гостье.
– Кто там? – этот простой и закономерный вопрос застал меня врасплох, ведь «легенду» придумать я так и не удосужилась.
– Извините, простите, дело в том, что…
– Извините, но мне некогда, ничего покупать не стану и о религии разговаривать тоже не буду.
– Нет, нет, вы не поняли, – опасаясь, что собеседница сейчас уйдет, я решилась сказать правду. – Меня зовут Соня Алтуфьева, и я… я… помощница нотариуса Креольского. Мой шеф убит, а дело о вашем наследстве… – Дверь распахнулась столь неожиданно, что, если бы не моя молниеносная реакция, дело могло закончиться, не успев начаться. С другой стороны, вряд ли «Скорая» уехала далеко, так что, по крайней мере, на медицинскую помощь мне вполне можно рассчитывать. Тьфу ты, вот вечно мое воображение заводит меня черт знает куда.
– Заходите, – улыбку стоящей передо мной женщины вряд ли кто-то смог бы назвать лучезарной. Скорее, вымученной.
– Вы извините, – хозяйка посторонилась, пропуская меня в коридор, – просто домофона нет, вот и ходят все кому не лень. А мама больна, и…
– Валечка, кто там? – в голосе говорившей было столько страдания, что я сразу поняла, к кому приезжала «Скорая». Сердце сжалось от жалости – женщина не иначе как при смерти, а тут я со своими расспросами. Но что делать – назвался груздем, полезай в кузов.
– Мама, это от нотариуса. Что-то по поводу завещания, – прокричала Валечка. Раздался шум, и на пороге появилась женщина, которая походила на умирающую примерно так же, как я на папуаса Новой Гвинеи. Да чего уж там – она даже на тяжелобольную не сильно смахивала. Несмотря на возраст, а даме было явно за шестьдесят, выглядела она потрясающе: тонкий точеный профиль, пухлые губы, глаза, словно озера. С такой внешностью даже сейчас можно сделать неплохую карьеру киноактрисы.
– А что там с завещанием? – в мире, как известно, нет гармонии, ибо голос женщины совсем не соответствовал ее внешности – старческий, брюзжащий, болезненный.
– Видите ли, мне ужасно неудобно, но оно украдено, – слова вылетали из меня, словно горох из порвавшегося мешка. – Вы, наверное, слышали, что Креольский – нотариус, который оформлял завещание, был убит. После его смерти обнаружилась пропажа некоторых документов. В том числе и завещания вашего мужа и, – я взглянула на девушку, – отца.
– Ах, какой ужас, какой ужас, – женщина схватилась за сердце. – Я всегда говорила, что эта страна катится в бездну. Я ведь говорила? Говорила, Валечка? А ты мне не верила, – дама сокрушенно покачала головой. – Видите ли, милочка, эээ… как там вас, бишь?
– Ой, простите, – спохватилась я. – Соня, Софья Алтуфьева. Я работала с Креольским, и…
– Вот и славно, – дама неожиданно ожила, – что же мы в проходе-то стоим? Валечка, пригласи девочку в гостиную. Предложи чаю. Что же ты? Мне неудобно за тебя. Где твои манеры?
Через несколько минут, потягивая ароматный напиток, весьма неплохой, кстати, я внимала речи вдовы наследодателя.
Как и у многих людей ее возраста, потребность в общении у Ольги Васильевны явно не совпадала с возможностями, поэтому подвернувшийся шанс изложить историю своей жизни благодарному слушателю в моем лице она, разумеется, не упустила. Мне уже посчастливилось узнать о Валиных дедушке и бабушке. Теперь очередь дошла и до папы. В принципе, в конторе мне и не такое приходилось терпеть, так что моя тренированная голова не разбухла от количества полученной информации. А ведь вполне могла бы! Все это время сама наследница не проронила ни слова, сохраняя ледяное спокойствие, хотя кое-какие признаки недовольства уловить мне все же удалось.
– Так вот Валечкин папа… Я уже говорила, что он был известный психиатр? – женщина гордо вскинула голову. – Знали бы вы, каких людей он лечил! Да, да! А что вы думаете, многие из тогдашних боссов страдали теми или иными расстройствами психики. Но афишировать-то подобные болячки ведь не принято. Так что, – в голосе собеседницы послышались ностальгические нотки, – жили мы хорошо, я бы даже сказала зажиточно. Не то чтобы эта сторона меня как-то особенно волновала. Я ведь, знаете ли, натура больше духовная. Все эти деньги, шмотки – это все не про меня. И все же нельзя не отметить, что мы никогда ни в чем не нуждались и ни в чем себе не отказывали. Правда ведь, Валечка?
Валечка ограничилась кивком, а ее мать продолжила:
– Даааа. Хорошие были времена… А потом… – Ольга Васильевна с тоской обвела взглядом комнату, – потом… Дмитрий Иванович состарился, не мог больше работать, прежние друзья, как это часто бывает, отвернулись, ученики ушли, деньги закончились. Все это сильно подорвало его здоровье, а болеть нынче весьма дорого. Ой как дорого. Это я по себе знаю. Видите ли, деточка, у меня ведь у самой целый «букет» заболеваний. Чего только нет, чего нет, – Ольга Васильевна покачала головой, – в общем, какие и были ценности, мы все продали. Так что Валечка, – женщина горько засмеялась, – не богатая наследница. Совсем не богатая. А тут я еще… Что ни день, то сердечный приступ. Вот-вот к Димочке моему отправлюсь. Вообще никогда не думала, что переживу его – с моими-то болячками, а вот поди ж ты… Но ничего, недолго уж осталось. Сердцем чувствую. Хоть умирать и не хочется. Ох как не хочется. Так ведь не от нас же то зависит. Врачи вот ничего сделать не могут, да и не понимают они ничего. Вот взять хотя бы нашего районного кардиолога – выписал мне кучу препаратов, а толку? Больше того! Ведь у каждого лекарства масса побочных эффектов. И все это так влияет на меня, так влияет. Вот буквально за несколько минут до вашего визита «Скорая» приезжала. Только что они могут – фельдшера-то, коли уж светила медицинские не способны мне помочь?
– Мама! – Валя, сидевшая до сего момента очень тихо, решительно прервала говорившую: – Давай уже наконец узнаем, зачем Софья… э-э-э…
– Семеновна, – подсказала я.
– Семеновна, – эхом повторила девица и добавила, обращаясь уже к матери: – Давай узнаем, зачем она приехала к нам.
Ольга Васильевна обиженно засопела и демонстративно отвернулась к окну, но возражать не стала. Воспользовавшись образовавшейся паузой, я вкратце изложила цель визита. Мол, хотелось бы узнать, не пропал ли их экземпляр завещания, а также выяснить, на какой стадии находится наследственное дело. И все такое.
Увы, ожидаемой сенсации не случилось. Завещание у Валентины Дмитриевны оказалось в наличии. Отец умер совсем недавно, поэтому наследство открыть не успели – как-то недосуг было, да и торопиться, по сути, незачем. Ничего, кроме этой квартиры и ее нехитрого содержимого, Дмитрий Иванович не оставил.
– Богатство так себе, – горько усмехнувшись, добавила девушка, – сами видите, какой у нас район. Просто папа хотел избавить маму от всех юридических формальностей, вот и занялся завещанием.
Что ж, похоже, судьба подсунула мне «пустышку». Мотив для убийства нотариуса у этой семьи отсутствовал. Остается утешаться лишь тем, что отсутствие результата – ведь тоже результат.
– А вы почему варенье не кушаете? – любезно поинтересовалась «вдовствующая императрица». – С другой стороны, правильно делаете. В «Жить здорово» или… Это было в какой-то другой передаче о здоровье… Хотя это не важно, в общем, я точно знаю, что сахар… – не вникая в дальнейшее повествование, я стала готовиться к бегству, понимая, что сейчас главное – улучить момент, найдя паузу в монологе. Увы, отыскать «брешь» в разговоре быстро не удалось, так как с «белой смерти» Ольга Васильевна переключилась на прочие продукты питания, подробно рассказывая о свойствах каждого из них. И все же не иначе как чудом мне наконец-то удалось выскользнуть из цепких «объятий» разговорчивой старушки. Нужно отметить, это оказалось более чем своевременно, так как еще чуть-чуть, и количество полученных мною сведений превысило бы предельно допустимые для моего мозга нормы. Эта тетушка одна могла бы заменить собой какую-нибудь небольшую радиостанцию – остается только посочувствовать ее несчастной дочери.
Но та стоически переносила выпавшие ей испытания. То ли святая, то ли просто привыкла. Как бы то ни было, но ее застывшее лицо не выражало никаких эмоций. Возможно, доченьку и достала мамаша, но характер или воспитание не позволяли ей это продемонстрировать. А может, и впрямь все происходящее казалось ей нормальным и естественным. Несомненно одно – разглагольствования престарелой дамы ее чаду удовольствия не доставляли. Во всяком случае, поддержать беседу Валя не стремилась.
Увы, но похвастать таким же терпением, что и младшая хозяйка дома, я не могла и уже начинала терять те крохи, которыми обладала, поэтому, дождавшись момента, когда Ольга Васильевна прервала свой монолог, чтобы набрать в легкие воздуха, поспешно, наверное, даже чересчур, вскочила из-за стола и, сославшись на занятость, поспешила откланяться. Откланяться – это громко сказано, ибо квартира была покинута мною со скоростью, которой мог бы позавидовать любой спринтер. Последствия стремительного бегства обнаружились очень скоро: примерно на втором этаже я заметила пропажу сумочки. Пришлось возвращаться. Подойдя к двери, я уж было поднесла руку к кнопке звонка, но на секунду замешкалась. Этого времени оказалось достаточно, чтобы изменить мои намерения. Тот, кто когда-либо проживал в типовой квартире, знает, что ее хлипкая дверь – слабая защита от шпионов. Особенно если вести разговоры в коридоре.
Не то чтобы подслушивание является моей привычкой, но происходящее в квартире, безусловно, заслуживало внимания, ведь флегматичная Валентина Дмитриевна, еще пять минут назад демонстрирующая невозмутимое спокойствие, сейчас явно находилась на грани истерики. Тонким, визгливым голосом, полным страха и ужаса, кричала она на своего, явно телефонного, собеседника. Особой информационной ценности беседа не имела, но зато давала пищу для размышления, так как по всему выходило, что мой визит разворошил осиное гнездо.
– Откуда я знаю! – кричала Валентина в трубку. – Она говорит, что помощница нотариуса… Якобы ее завещание интересует… Да, Креольский… А если она все-таки в курсе?.. Нет, я не могу успокоиться… Что ты предлагаешь: сидеть и спокойно ждать, когда меня арестуют?.. Приезжай немедленно… Мне плевать на твои дела, я не хочу в тюрьму, слышишь?.. Все равно! Ты должен устранить эту проблему… Да… Да, жду… И, пожалуйста, – в голосе женщины на этот раз прозвучала нежность, – будь осторожен. И я тебя… До встречи.
Подождав еще пару минут и убедившись, что продолжения не последует, я аккуратно отделилась от двери и стала спускаться вниз, так и не забрав ридикюль, но до того ли мне сейчас было?
Ух ты! Как там пишется в романах? Я обнаружила скелет в шкафу? Или… Впрочем, какая разница, главное другое – у этой семейки, по крайней мере у одного из ее членов, имеются какие-то секреты, раскрытие которых грозит ему тюремным заключением. А это значит… Это значит… Так, спокойствие – только спокойствие. Праздновать победу явно рано. В конце концов, что у меня есть? Ничего такого, что можно было бы предъявить следствию или Олегу Креольскому. Значит, нужно раздобыть больше информации. Но как это сделать? Дверь в этом жилище, конечно, хлипкая, но рассчитывать, что Валентина и ее таинственный визави станут обсуждать свои секреты прямо на пороге квартиры, не приходится. В этот раз мне повезло только потому, что разговор велся по стационарному телефону, который в квартире Макаровых, по старой советской традиции, установлен в прихожей.
Эх, сейчас бы какое-нибудь шпионское подслушивающее оборудование! Да только где ж его взять? Рассерженно пнув лежащий на моем пути камень, я с тоской оглядела убогий двор. Рассеянно водя глазами по вывескам расположенных здесь магазинов, чисто автоматически читала их заголовки – «Продукты», «Игрушки», «Автозапчасти»… Какая-то мысль на краю сознания заставила мой взгляд вернуться назад. Идея еще не успела оформиться, а ноги уже несли меня к павильону с надписью «Игрушки».
– Скажите, а у вас есть шпионские игрушки? – выпалила я, пытаясь восстановить дыхание после стремительного марафона. Сердце отчаянно ухало где-то внизу живота.
Грузная продавщица нехотя оторвалась от разгадываемого кроссворда. Равнодушно скользнув по мне взглядом, она, не вставая с места – весьма ограниченная площадь торговой точки позволяла ей дотянуться рукой практически до любой полки, – бросила несколько игровых наборов на прилавок. И снова уткнулась в газету. На какой-то момент мне даже показалось, что каким-то чудом я перенеслась в славное советское прошлое. Только современный вид игрушек да иностранные надписи на картонных коробках – большинство из них украшали таинственные китайские иероглифы – возвращали к действительности.
Искомый предмет отыскался сразу. Идентифицировать его удалось по картинке, на которой был изображен мальчик с непропорционально большим ухом, прислоненным к двери. Вот оно! Кажется, мне удалось отыскать то, что искала! И цена как раз подходящая – моих скудных средств будет достаточно для того, чтобы приобрести это китайское чудо техники. До конца не веря в свою удачу, я потянулась за кошельком… Ну, конечно же! Сумочка ведь осталась в квартире Макаровых.
– Отложите, пожалуйста, эту игрушку, – завопила я так, что продавщица вздрогнула. – И ни в коем случае никому ее не продавайте!
Работница торговли лишь равнодушно пожала плечами и, сунув радар под прилавок, снова уткнулась в кроссворд. Хм, может, она попросту глухонемая? Хотя выяснять мне было недосуг.
Стремительным галопом помчалась я к подъезду, моля Бога о том, чтобы телефонный собеседник Валентины еще не успел заявиться. Кто знает, возможно, пока я тут ношусь по магазинам в поисках китайского чуда техники, все главное уже состоялось. Вдруг Валя со своим визави как раз на пути к канадской границе. Ищи их потом свищи, доказывай причастность к расследуемому мной преступлению.
Но волновалась я напрасно. Судя по разочарованию, написанному на лице Вали Макаровой, она ожидала увидеть на пороге отнюдь не меня.
– А, это вы, – разочарованно протянула женщина, подавая мне сумку. И не очень искренне пожелав мне всего хорошего, захлопнула дверь прямо перед носом.
Глава восемнадцатая
Женщины, конечно, умнее мужчин. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?..
Ф. Раневская
– Ну, чего ты паникуешь? – в голосе мужчины слышалось плохо скрываемое раздражение. – В конце концов, что такого произошло?
Несмотря на сомнительный вид и низкую стоимость, приобретенная мною вещица оказалась вполне работоспособной. Возможно, для выполнения шпионских миссий она и не подойдет, но конкуренцию стеклянной банке – традиционному «инструменту» любопытствующих соседей – точно составит.
По крайней мере, разговор Валентины с ее таинственным собеседником я слышала так же отчетливо, как если бы находилась с ними в одной комнате. И очень хорошо, так как беседа явно заслуживала внимания.
– Ага, а по-твоему, я могу оставаться спокойной, когда она тут ходит и что-то вынюхивает?
– Да что вынюхивает-то? – мужчина явно начинал терять терпение. – Ну, пришла, ну поинтересовалась завещанием, осмотрела ваше скудное жилище. Только умалишенный, видя все это, заподозрит тебя в преступлении! Успокойся, пожалуйста. Сколько можно вздрагивать от каждого шороха?
– Конечно, – Валентина всхлипнула, – тебе легко говорить. А я за всю жизнь… – девушка разрыдалась, – да я даже дорогу всегда перехожу исключительно на зеленый свет. А тут…
– Ну-ну. Ну что ты, дуреха… Ну, все, все. Перестань. Потерпи еще чуть-чуть. Все скоро закончится, и мы уедем отсюда. Навсегда. Будем жить долго и счастливо и умрем в один день.
Валентина снова всхлипнула, но проговорила уже заметно спокойнее:
– Обещаешь?
– Конечно, я же люблю тебя, Валюшка. Ты все для меня в этой жизни. Давай вытирай слезы и завари-ка мне лучше чайку.
Раздавшиеся шаги возвестили, что Макарова удалилась. По всей видимости, на кухню. Я еще долго стояла у двери, рискуя быть застуканной, но ничего интересного так и не разузнала. Жених, которого, как выяснилось, звали Сергеем, видимо, действительно питал к нашей Вале самые трепетные чувства, ибо только безумной любовью можно объяснить его терпение – такая мамаша, по моему мнению, могла отвадить любого жениха. Я тяжело вздохнула – везет же некоторым. И не красавица, и не особая умница, бесприданница, да еще и с таким «довеском», как капризная родительница, а в личной жизни полный порядок. Мне вот Андрейка никогда не говорил таких слов, как Сергей Валюше. А может, с ним что-то не так? Возможно, он кривой там или косой? Может, эта женщина – его последний шанс в жизни на счастье?
Не мешало бы взглянуть на пылкого Ромео. Но как это сделать, не рискуя быть замеченной. Хотя… Чем черт не шутит. Дождавшись, когда парень откланяется, я прытко отскочила от двери, поднялась этажом выше и уселась на ступеньки, прислонившись к стене, стараясь слиться с ней. Дверь в интересуемой мною квартире скрипнула, пропуская кого-то, а затем аккуратно закрылась, отгораживая обитателей жилища от внешнего мира. Раздались шаги, звук поднимающегося лифта, лязганье его дверей. Как только подъемник, гремя механизмами, отправился вниз, я кубарем скатилась по лестнице, пытаясь опередить мужчину. Надо сказать, волновалась я напрасно. Даже снизив скорость в два раза, и то наверняка не опоздала – спешить и суетиться не в привычках старых лифтов. Как бы то ни было, но на первом этаже я оказалась значительно раньше Сергея. Подождав его какое-то время, поднявшись на пролет вверх, как ни в чем не бывало принялась спускаться с лестницы, напевая под нос веселый мотив. Опасаться, что парень меня узнает, было нечего, поэтому я совершенно спокойно позволила нам столкнуться нос к носу. И… обмерла! Вот это поворот судьбы!
Сердце перегоняло кровь с такой силой, что пульсация ощущалась в каждой клеточке тела. Еще бы, ведь передо мной стоял сам Серега Сомов! Тот самый, которого люди Креольского неистово искали по всей стране. А он тут – считай, под самым носом. По крайней мере, под моим. Мозговые шестеренки завертелись с невероятной скоростью, заводя мыслительный механизм. Тот включил воображение, и оно стало выдавать картинки на манер того, как игровой автомат вертит барабан с изображенными на нем призовыми символами. Вот промелькнула «единичка» – передо мной убийца. За ней следом промчалась «пятерка» – я его узнала! А вот и «семерки» подоспели – он меня тоже. В итоге загоревшаяся лампочка оповестила о сорванном мною джекпоте – поздравляем, вы выиграли и теперь должны умереть! А что? Темный глухой подъезд, и я один на один с человеком, которому все равно нечего терять. Выдав столь гениальную мысль, мой мозг расслабленно отключился. Дальше, мол, разбирайся, голубушка, сама.
Я где-то читала, что в момент опасности человек мобилизует все свои ресурсы, усиленно разыскивая способы спасения. Но то ли сведения оказались ложными, то ли моя персона явилась тем самым исключением, без которого, как известно, не обходится ни одно правило, но никаких спасительных идей в голове не возникло. Более того! Там вообще не оказалось никаких идей и мыслей. Казалось, перегруженный мозговой аппарат попросту вырубился – сознание демонстрировало черный экран.
– Пиииииииииииии, – пронеслось в голове.
– Здрасьте, – я удивилась, поняв, что царящую в подъезде тишину нарушил мой собственный голос. В конце концов, угроза жизни не повод забывать о хороших манерах.
– Привет, – буркнул в ответ Сомов и решительно зашагал к выходу.
«Так, стоп, – в последний момент я успела захлопнуть рот и не произнести эту фразу вслух. – А как же я? Что же это значит? Неужели?» – пронесшиеся калейдоскопом чувства продемонстрировали целую гамму эмоций, от удивления до обиды. Это что же выходит? Сомов меня не узнал? Мой чудный образ не запечатлелся в его сознании? Конечно, в подобных обстоятельствах это мне явно на руку, и все же моему самолюбию только что нанесли довольно ощутимый удар. Наверное, Ольгу – девушку братьев Креольских – он бы запомнил. Мысль о более счастливой сопернице кольнула в самое сердце, напомнив о цели моего визита в этот дом. Я ведь хотела в одиночку найти убийцу шефа, доказав его брату… Что именно мне хотелось доказать Олегу Креольскому, я и сама не знала. Пожалуй, не стану думать об этом сегодня, подумаю завтра.
Пока же нужно было торопиться: нельзя упускать Сомова из виду. Конечно, испытывать судьбу вечно мне вряд ли удастся, но, раз уж она пока все равно ко мне благосклонна, следует использовать это на полную катушку. С другой стороны, азарт погони уже будоражил кровь, а бурлящий в ней адреналин заставил забыть о только что пережитом ужасе от встречи с предполагаемым убийцей. Крадучись вышла я из подъезда и огляделась по сторонам в поисках объекта слежки. Тот обнаружился очень скоро – оказалось, он садился в припаркованную напротив подъезда машину. Да уж, тоже мне Нат Пинкертон, ничего не скажешь. И что прикажете теперь делать? Цепляться за бампер или повиснуть на крыше? Я, конечно, в отличной физической форме, но не настолько, чтобы догнать автомобильный транспорт. Но даже обладай я способностями гепарда, вряд ли стоило рассчитывать на то, что мой непринужденный бег за машиной останется незамеченным. Видимо, придется унять свой пыл и чапать на автобусную остановку. Что я и сделала, уныло втянув голову в плечи.
Кляня свою горькую судьбу и отсутствие транспорта, я уныло ступила на дорогу и чуть было не угодила под колеса резво мчащейся машины. Старенькая иномарка, шурша протертыми шинами, неслась куда-то с несоответствующей ее состоянию скоростью. Не желая выслушивать справедливые обвинения в ротозействе, я еще ниже опустила голову и отскочила на тротуар, планируя как можно быстрее ретироваться с «места преступления». Еще не хватало привлечь внимание Сомова скандалом с водителем, который, по моему горькому опыту, мог случиться с изрядной долей вероятности.
