Текст книги "Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса"

Автор книги: Полина Раевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава двадцать пятая
Близок локоть, да не укусишь. Наши дни

Войдя в подъезд, я едва не пригнулась от обрушившегося на меня шума, который кто-то, по всей видимости, считает музыкой. Хм, и это утро буднего дня… Живут же люди – каждый день праздник. И как только подруга не разнесла эту дискотеку на кусочки? Зная Ольгу, весьма удивительно. Хотя, может, она просто вырубилась после бессонной ночи и не слышит?

Но чем ближе я подходила к квартире подруги, тем больше понимала, что не услышать эту какофонию она не могла. Более того, очень скоро мне и вовсе открылась удивительная истина – источник шума находился в ее квартире!

Утопив кнопку звонка, без особой надежды, что его трель пробьется через музыкальные звуковые волны, я вслушалась в раздававшиеся из-за двери звуки.

– Я не нарочно-о-о-о, просто совпало-о-о-о, я разгадала знак «бесконечность»! – разрывалась певица Земфира до боли знакомым голосом любимой подруги.

Да уж, певец из Ольги тот еще! Правда, отсутствие каких-либо музыкальных и вокальных данных никогда не мешало ей быть звездой караоке. Каждый раз, когда она навещала меня в Москве, тащила в соответствующее заведение, не желая даже слушать мои доводы против этого.

Я, конечно, сопротивлялась. И еще как! А все потому, что прекрасно понимала: нас там ждут неизменные позор и унижение. Но так ситуация виделась только мне – Олька чувствовала себя превосходно, распевая фальшиво самые сложные хиты любимых исполнителей. Ее не смущали ни насмешливые взгляды, ни откровенный смех менее воспитанных посетителей, ни даже призывы некоторых из них «заткнуться». Для каждого у нее находился свой ответ: кому язык покажет, кому палец средний, а кого и вовсе откровенно пошлет словами в дальнюю пешую прогулку на берег моря за магнитиком.

– Хочу и пою! – гордо провозглашает подруга на мой вопрос, зачем так позориться.

Вот и сейчас Ольга явно хочет и поет. И плевать она хотела на бедных соседей, вынужденных терпеть это безобразие.

Дождавшись паузы между песнями, я еще раз утопила кнопку звонка и уже не отпускала ее, пока не услышала шаги за дверью.

– Ну наконец-то! – недовольно пробурчала я, когда Ольга распахнула дверь. – До тебя не дозвонишься!

– Это до меня не дозвонишься? – Подруга захлебнулась словами возмущения. – Кто бы говорил! Я из-за тебя ночь не спала! Ой, – осеклась она, бросив взгляд на мое лицо. – Ничего себе! – в Ольгином голосе слышались нотки восхищения. – Вот это тебя разукрасили! Слушай, ты что, решила денег заработать участием в боях без правил? – хихикнула она. – Так чего нас с Вовкой не позвала, мы бы хоть поболели за тебя.

– Очень смешно, – буркнула я, проходя в комнату. – Прям «Юрмолина 2015».

– Лер, прости, но правда смешно, – Ольга хихикнула, – дожить до сорока лет и ввязаться в драку.

– Во-первых, мне еще нет сорока.

– Угу, – буркнула подруга, – это в корне меняет дело.

– А во-вторых, кончай уже, а? Прости, что не позвонила, но, может, меня извиняет мое состояние?

– Нет, не извиняет, – сказала как отрезала подруга. – У меня тоже из-за тебя синяки под глазами, знаешь ли! Всю ночь без сна! А Степке ж это не объяснишь! – Ольга кивнула головой в сторону ползающего по полу сына. Тот, услышав свое имя, тут же сел и внимательно уставился на мать. Не дождавшись от нее никаких указаний, подобрал с пола кубик и засунул его в рот. – Он-то выспался, а мне хоть спички в глаза вставляй, вот и ору песни, чтобы не заснуть.

– Оль, ну прости, – примирительно проговорила я. – Хочешь, пойди отдохни, а я за Степкой посмотрю?

– Угу, и лишу себя удовольствия узнать подробности? Ты не иначе шутишь? Давай рассказывай все. Только с чувством, толком, расстановкой.

– Слушаюсь и повинуюсь…

И я начала рассказывать.

– …Как-то так, – подытожила я свое повествование.

– Э-э-э, нет, подруга, что-то ты темнишь. – Острый взгляд умных глаз «сканировал» мое лицо, пытаясь прочесть на нем какую-то важную информацию. – Что-то еще было… После фразы «И Петров отвез меня домой».

– Ничего не было, – буркнула я, стремительно отворачиваясь к окну.

– Ага! – завопила Олька, – точно что-то было! Давай колись уже, а не то не будет тебе прощения.

– Оль, да ну правда нечего рассказывать. Вернее… В общем, Петров пытался меня поцеловать.

– А ты? – Казалось, подруга вообще не удивилась.

– С ума сошла? – Моему возмущению не было предела. – Нет, конечно!

– Ну и дура, – зевнув, пробормотала девушка.

– Ау, – щелкнула я пальцами у нее перед носом. – Ты в своем уме? Ничего не забыла, а? Или спросонья вообще голова не работает?

– Да все у меня нормально с головой. Это у тебя, по ходу, не очень. Вбила себе в нее какую-то безумную идею мести. У тебя даже доказательств никаких нет, что Петров твой имеет отношение к смерти Андрея. И вообще… Мужик видный, а там… Мало ли какие у кого скелеты в шкафу?!

– Нет, ты точно не в себе, если такое говоришь. – Негодование сделало мой голос тоньше, заставив «поползти» вверх.

– Ой, да ладно. – Ольга махнула рукой. – Закрыли тему, не хочешь – не надо! Давай лучше я тебе раны чудодейственной мазью помажу.

– Что за мазь?

– Да бальзам один. Вроде ускоряет заживление ран, синяков и ссадин. Я вон Степку все время им мажу. Да и Польку еще временами приходится.

– Давай! – согласилась я. – Слушай, а где она?

– Кто? Полька?! Сейчас в школе, потом в музыкалку пойдет. Вечером репетитор.

– Да уж… – пробормотала я, обращаясь к Степану. – Наслаждайся детством, пока можешь. С такой мамашкой, поверь, это недолго продлится.

– Чего ты там бурчишь? – Голос подруги неожиданно прозвучал у самого моего уха, заставив меня подпрыгнуть на диване.

– Ничего, мажь давай.

– Да, моя госпожа, как скажете, – Олька даже не пыталась скрыть насмешку в голосе.

Позднее, сидя на ее уютной кухне и попивая чай с вкуснейшим грушевым вареньем, я вдруг неожиданно почувствовала себя абсолютно счастливой. Может, подружка права и я сама виновата в своих несчастьях? Может, нужно отпустить прошлое и с радостью встретить настоящее? Выйти замуж за хорошего надежного парня вроде Володьки, завести детей, собаку и дачу. Начать выращивать на ней черешню и помидоры, чтобы, консервируя их на зиму, выкладывать фотки банок где-нибудь в «Одноклассниках», заведя предварительно там аккаунт, разумеется. А потом… потом… потом…

Все пустое! Разве я не пыталась? Хотя… Может, я изначально ущербная? Может, во мне с самого начала нет какого-то важного гена, отвечающего за счастье? Может, мне и не суждено его испытать, и сегодняшняя моя деятельность – лишь «ширма», попытка скрыть свою убогость?

Действительно, что я буду делать, когда все закончится? Когда Петров окажется за решеткой? Испытаю ли ожидаемое удовлетворение? Смогу ли завести мужа, детей, собаку и дачу? И зачем для этого мне нужно ломать жизнь другого человека? На Серпала плевать – его не жалко, но ведь есть еще Костик. Несчастный ребенок, и без того не обласканный родительским вниманием. Что будет с ним, когда отец попадет в тюрьму? Как отразится это на его жизни и судьбе?

Тряхнув головой, я выбросила из нее неудобные мысли, дав зарок непременно подумать об этом позже. Но затем события завертелись с такой стремительностью, что было уже не до рефлексии.

Сначала позвонил Вовка и сообщил мне адрес Дмитрия Голубева, а затем я сама отправилась в обозначенном другом направлении. Причем в сопровождении Ольги и Степана. Никакие мои уговоры и увещевания не заставили подругу изменить решение, а младенца же, само собой, и вовсе никто не спрашивал – его просто погрузили в кресло-переноску и взяли с собой.

– Оль, осторожно, – вопила я всякий раз, как подруга выкручивала руль, совершая очередной обгон, – куда ты так летишь?

– Как куда? Навстречу приключениям! – вопила мать двоих детей с азартом.

– Если ты будешь так лихачить, они начнутся прямо сейчас, – пробурчала я, – причем совсем не те, которые ты ожидаешь.

– Да разве ж я лихачу? – удивилась Ольга, а Степан на заднем сиденье неожиданно громко произнес: «Дя-я», заставив нас рассмеяться в умилении.

– Вот, послушай, что тебе сын говорит, – произнесла я.

– Ты ж моя радость, – засюсюкала мать, поворачиваясь к ребенку и, соответственно, отворачиваясь от дороги, на что машина тут же среагировала, пойдя юзом.

– Елки зеленые! Оля! – завопила я, выхватывая руль и возвращая автомобилю нормальную траекторию движения. – Ты угробить, что ли, нас всех вознамерилась?

– Не ссы, Капустин! – Губы подружки расплылись в ослепительной улыбке.

– Не при ребенке же, – смущенно пробормотала я.

– А что? – удивилась Оля, – пусть привыкает. Чай, ему не в высшем свете жить. И не такое услышит.

– Слушай! – Меня осенила гениальная мысль. – А ты ничего не принимаешь?

– В смысле? – не поняла подруга.

– Ну, я не знаю. Таблетки там какие или травки? Ты какая-то перевозбужденная в последнее время.

– Ничего такого, – буркнула Олька. – Нормальная я. Это ты просто скучная до жути.

– Ну да, ну да…

– Приехали, – радостно оповестила подруга, нажав на педаль тормоза так резко, что мы со Степкой чуть не вылетели через лобовое стекло. От встречи с асфальтом нас уберегли только ремни безопасности – хвала их изобретателю!

– Ты что? – В моем голосе явственно слышался ужас. – Прямо к подъезду меня подкатила?

– Ага, с комфортом! Оцени сервис! – радостно закивала головой Ольга.

– С дуба рухнула? – вжав голову в плечи, вопросила я. – А если за домом Голубева следят? Забыла, что им сам Стершин интересуется? Быстро отсюда, пока нас не засекли.

– Предупреждать надо, – недовольно проговорила Оля, трогая автомобиль с места.

– Думать надо, – парировала я, для пущей убедительности постучав пальцем по лбу.

– Бе-бе-бе, – высунула язык подруга. Определенно нужно поговорить с Володькой. Пусть уговорит супругу показаться врачу.

Ничего не подозревающая о моих коварных планах подруга лихо припарковала машину за домом. Выдохнув, я покинула салон, велев ей ожидать меня здесь, не трогаясь с места. Ольга, правда, тут же ослушалась приказания, выпорхнув из машины, но я сумела затолкать ее обратно, убедив, что будет лучше, если она останется «на шухере».

– Сама подумай, – я тщательно выговаривала слова, не будучи до конца уверенной в том, что их смысл доходит до подруги, – если в квартире Голубева нас ждет засада, мы вряд ли сможем ретироваться все вместе. У меня одной шансов спастись бегством заметно больше. И будет куда лучше, если к тому моменту, как я окажусь в машине, она будет готова тут же тронуться с места.

Против таких аргументов даже Ольге возразить было нечего.

Я уже почти дошла до угла дома, когда она меня догнала.

– Оля-а-а, мы же договаривались!

– Да знаю, знаю, – глаза подруги горели азартом, – на, – проговорила она, сунув мне в руки, красный прямоугольник.

– Что это? – Я уставилась на кожаную обложку, на которой золотым тиснением была нанесена гордая надпись «удостоверение».

– Прикинешься полицейским, – Ольга зачем-то перешла на шепот.

Я даже не стала скрывать сочувствия:

– Оль, у тебя все в порядке с головой? – Я развернула книжечку, на поверку оказавшуюся читательским билетом в библиотеку. – Думаешь, кого-то можно обмануть обложкой?

– А что? – без капли смущения парировала она. – Я в кино видела – сунешь этому, как его… Голубеву под нос обложку, он испугается и все выложит.

– Хорошо, хорошо, – пробормотала я. – Ты только не волнуйся. – Взяв у подруги картонку, я сунула ее в сумочку. Вот ведь глупышка. С другой стороны, посиди столько дома у телевизора – и не в то поверишь.

Но по мере того как я приближалась к подъезду Голубева, моя решительность заметно уменьшалась. В голове возникали закономерные, хотя и не самые своевременные вопросы. Что я ему скажу? Как планирую выудить нужную мне информацию? И самое главное – как объясню свой интерес Петрову, если тот прознает о моем визите? В конце концов, что мне известно о Голубеве? Откуда уверенность, что он не побежит докладывать шефу о странной гостье?

Может, отправить вместо себя Ольгу? Бросив взгляд через плечо на пританцовывающую у автомобиля подругу, я поняла, что это не вариант. Еще наломает дров. А-а-а, семь бед – один ответ! Набрав полную грудь воздуха, я решительно дернула ручку подъездной двери. На меня тут же пахнуло гнилью, сыростью и кошачьей мочой. Стараясь не дышать, я нырнула в сумрак.

Нужная квартира располагалась на третьем этаже. Ничем не примечательная, обитая дермантином дверь свидетельствовала о том, что обитатели жилища вряд ли избалованы деньгами. Даже странно – служащие компании Петрова зарабатывают довольно прилично. С другой стороны, может, это только видимость и за порогом меня ожидает сокровищница Али-Бабы?

Вздохнув, я нерешительно утопила кнопку звонка. Резкий звук сообщил о визите незваного гостя не только хозяину, но и, уверена, соседям: о том, что такое шумоизоляция, обитатели дома имеют смутные представления, живя дружным коммунальным подъездом. Как там поется в песне из известного кинофильма «Дело было в Пенькове»: «Ни сойтись, разойтись, ни посвататься в стороне от придирчивых глаз…» Вот это мне совсем не на руку. Втянув голову в плечи, я постаралась слиться со стеной – чем меньше буду «светиться», тем лучше.

Звук шаркающих шагов возвестил о том, что меня услышали.

– Кто? – послышавшийся из-за двери бас заставил меня подскочить на месте.

– Откройте, пожалуйста… – я запнулась, так как явилась в гости, даже не придумав достойного повода для визита, – полиция! – выпалила неожиданно, сунув руку в сумочку и нащупав пальцами картонную книжечку.

– Угу, – буркнул невидимый собеседник и, посмотрев в дверной глазок, распахнул дверь. – Заходите, – проговорил он и, посторонившись, пропустил меня в крошечную прихожую, в которой и сам-то помещался с трудом.

Не то чтобы я как-то представляла себе Голубева, но к такому точно готова не была: передо мной высилась двухметровая бородатая громадина, больше смахивающая на байкера или дальнобойщика, нежели на интеллектуала-айтишника. В парне чувствовались мощь и сила, его красивые голубые глаза излучали спокойствие и уверенность. Что-то в его облике показалось мне смутно знакомым. Хотя… Неудивительно – парень определенно похож на кого-то из голливудских красавцев. То ли на Леонардо ди Каприо, то ли на Бреда Питта. Разве что в плечах шире. Пожалуй, встреться мы с ним при других обстоятельствах… Мотнув головой, я отогнала неожиданно возникшие в ней образы и приложила руки к щекам, пытаясь их охладить.

Парень, который к подобной реакции женского пола, скорее всего, привык, плотоядно усмехнулся в бороду и, взмахнув длинными (как по мне, так чересчур длинными для мужчины) ресницами, проговорил неожиданно бархатным голосом:

– Так что же от меня нужно таким очаровательным, хотя и слегка побитым, сотрудникам правоохранительных органов?

Хороший вопрос, вот только ответ на него я так и не потрудилась придумать заранее, наивно полагаясь на свою счастливую звезду по имени «Авось».

Пытаясь придумать повод, я делала вид, будто с интересом изучаю окружающую меня обстановку, хотя, откровенно говоря, особенно изучать было нечего – моему взору открылся совершенно типичный для большинства квартир «советский» интерьер: крохотная прихожая, оклеенная такими старыми обоями, что кое-где в них виднелись дыры; деревянная дверь, окрашенная белой краской, ведущая в единственную, судя по всему, комнату, из современных вещей в которой мне удалось обнаружить только компьютер. Даже телевизор оказался наследием старины глубокой. Впрочем, иной вряд ли гармонично смотрелся бы в этом интерьере, состоящем из длинной полированной мебельной стенки, покрытой густым слоем пыли, гобеленового дивана и пары кресел. Все это выдавало в квартире жилище одинокого холостяка – во всяком случае, ничто не намекало на присутствие хозяйки, которая наверняка хотя бы обои переклеила.

– Э-э-э, – пробормотала я, судорожно пытаясь придумать достойную отговорку. Мозговые шестеренки вращались с бешеной скоростью, перебирая различные комбинации. – Видите ли, – выпалила я наконец, – к нам тут поступил сигнал от Петрова Сергея Павловича. Это ведь ваш работодатель, кажется?

– Угу, – лицо парня озарила ослепительная улыбка, – бывший.

– Ну да, ну да. – В моем голосе послышались строгие нотки. – Так вот, гражданин, Голубев Дмитрий Алексеевич, 1984 года рождения, уроженец села Морозовское Тамбовской области, что же вы так? На преступный путь встали? Не хорошо это, ай-ай-ай, как нехорошо.

– Да что вы, гражданин начальник, – запричитал парень, – какой такой преступный путь? Я же простой компьютерщик, от криминальных кругов далекий! Не то что заявитель ваш – гражданин Петров. Вы бы лучше его деятельностью поинтересовались!

– Поинтересуемся, придет время, – строго проговорила я, приложив немало усилий, чтобы не запрыгать на месте от радости. Надо же! Все идет как по маслу. Я и сама не ожидала, что будет так просто! – Но! – Мой указательный палец взметнулся ввысь. – Деятельность Петрова, какой бы преступной она ни была, вовсе не повод для его шантажа. Это, знаете ли, тоже уголовно наказуемое деяние. То, что вы пытаетесь разоблачить преступника, – дело похвальное. Но вот методы, вами используемые… Почему к нам не пришли? Сообщили бы лучше имеющиеся у вас сведения полиции, а мы бы уж позаботились о том, чтобы ваш шеф получил по заслугам.

– Да нешто ж я знал? – Голубев чуть не плакал. – Да разве ж думал? Петров-то этот вон какой могущественный, у него все везде схвачено. Я в полицию, а вы ему же материалы и сольете. Да еще и мне достанется.

– Плохо же вы про наши правоохранительные органы думаете! А мы ведь стоим на страже интересов всех граждан, независимо от их ранга и статуса. Хотя, конечно, гражданин Петров – субъект могущественный. И более того – опасный!

– Да что вы? – Голубев задрожал, как осиновый лист на ветру.

Хм, а я, пожалуй, переоценила парня. На поверку хлипкий он какой-то оказался. Вон как трясется, будто заяц в силках.

– И что же мне теперь делать, а? Э-э-э, простите, как вас по имени-отчеству? – вспомнил, что я не представилась.

Выругавшись про себя за такую оплошность, я отчеканила как ни в чем не бывало:

– Володина Ольга Леонидовна. – Имя всплыло в голове само собой.

– Ольга Леонидовна, миленькая, – парень чуть не плакал, – бес попутал, все, все вам расскажу, только не сажайте меня в тюрьму, пожалуйста!

– Ну-ну, – пробормотала я смущенно, – не волнуйтесь вы так. Все хорошо будет. Вы же раскаиваетесь. Ведь раскаиваетесь? – поинтересовалась я грозно.

– Конечно, еще как! – с жаром воскликнул Голубев. – Только… – он замялся, – вы уж не обессудьте, но документики ваши можно посмотреть? Только не подумайте чего дурного! – Парень прижал руки к груди, демонстрируя почтение. – Но сами понимаете… Береженого, как говорится…

– Угу. – На моем лице не дрогнул ни один мускул – дергающийся глаз не в счет. Судорожно соображая, что делать дальше, я решила пойти ва-банк: извлекла из сумочки красный прямоугольник и помахала им перед носом Голубева – парень явно напуган, авось проскочу.

Не проскочила…

Айтишник ловко выхватил у меня из рук книжечку и, раскрыв ее, вперил взгляд в читательский билет. На его лице отразилось удивление вперемешку с разочарованием.

– Нет, ну я так не играю, – надув губу, произнес он голосом Карлсона в исполнении Ливанова. – Это даже не интересно, – обиженно промычал Голубев, – неужто Стершин не мог озадачиться изготовлением фальшивого удостоверения? Тоже мне, начальник службы безопасности. Хотя подослать ко мне секретаршу Петрова – тоже затея не из лучших, чего и говорить. Они там что? Совсем меня за идиота держат, что так топорно работают?

– Так вы… – На этот раз мозговые механизмы работали очень медленно, никак не желая выдавать очевидное предположение. – Так вы… получается, вы меня узнали? – наконец выпалила я.

– Конечно, – усмехнулся Голубев, – сразу же!

– Но как? Откуда?

Парень пожал плечами:

– У нас в «каморке ботанов», как за глаза называют коллеги наш отдел, развлечений, знаете ли, немного. Чтобы не умереть со скуки, чего мы только не придумываем! Одно из любимейших занятий – изучение личных дел сотрудников. Благо доступ к большинству из них у нас беспрепятственный. Вот вы, например, знаете, что баба Глаша у нас настоящий Корейко? Миллионер подпольный? Бабуля очень непростая: дом, квартира, отдыхает исключительно на Бали. И это на зарплату уборщицы!

– Так она вроде на хорошем счету, – машинально пробормотала я. – У нее, может, зарплата на уровне Петрова.

– Не может. Мы проверяли, – усмехнулся Голубев. – Другое непонятно: зачем, имея такие доходы, а они у нее, судя по всему, немаленькие, ей тряпкой половой махать в офисе?

Я пожала плечами: бабы-Глашины стимулы к работе меня в тот момент как-то мало интересовали.

– И уж конечно, мимо нового сотрудника, да еще такого симпатичного, как вы, мы никак не могли пройти. Кстати, что у тебя с лицом-то? – неожиданно переходя на «ты», поинтересовался Голубев. И продолжил, не дожидаясь ответа: – Это для вас мы бойцы невидимого фронта – вы знать не знаете о нашем существовании. Обратная же картинка иная. Правда, конкретно ты меня сейчас сильно разочаровала. Вот скажи, зачем тебе чужая игра? К чему этот спектакль?

– Я… – пробормотала я, все еще не оправившись от поражения. А счастье ведь казалось таким близким. – Я, пожалуй, пойду.

– Иди, иди, – усмехнулся Голубев. – И начальнику своему передай: условия он знает. Торговаться не буду. Не захочет сам купить, продам конкурентам, а они уж проследят, чтобы информация дошла куда следует. Поверьте, там, – парень поднял вверх указательный палец, – будут очень ей рады. Сами знаете, как сейчас относятся к злостным уклонистам.

– Да, да, конечно, – пятясь спиной, бормотала я, – все скажу, все передам.