Текст книги "Убийственно красива, или Кто развел светскую львицу"

Автор книги: Полина Раевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 11
Разведчик близок к провалу

К сожалению, ничего мало-мальски достойного в голову не шло. Придется прикинуться тупой блондинкой. Спустившись в холл, я нашла пульт вызова обслуживающего персонала и нажала на кнопку «охраны». Буквально через несколько минут в комнате появился молодой парень, но не тот, который обычно сопровождал меня в библиотеку.

Растянув губы в улыбке, я затараторила, стараясь, выдать как можно больше разной, а главное, совершенно ненужной информации:

– Понимаете, я сидела в библиотеке, когда вспомнила, что забыла позвонить главному редактору. А телефон у меня остался в моей комнате. Вообще-то Алексей – так зовут того милого молодого человека, который обычно сопровождает меня в библиотеку, – запретил оставлять комнату незапертой. Я понимаю, что должна была вызвать его, но я всегда такая рассеянная и забывчивая, и если мне что-то втемяшилось в голову, то не успокоюсь, пока не выполню задуманное. Помню, в институте я забыла надеть юбку на лекцию, а все потому, что утром меня отвлек звонок подруги Ленки. Ленка вообще звонила всегда совершенно не вовремя. Однажды она даже…

И дальше я стала рассказывать долгую и пространную историю о Ленке, которая и вправду в любой ситуации была некстати. Я все ждала, когда же терпение парня лопнет и он наконец-то меня остановит. Но то ли он был немного туповат, то ли просто отлично вышколен, но только у него хватило выдержки молча слушать весь этот бред и, по-моему, даже пытаться в него вникнуть. Хотя и совершенно безуспешно.

Наконец, решив, что с него вполне достаточно, я перешла к главному.

– И вот прихожу я к библиотеке, а там заперто, – я огорченно развела руками. – И как быть? У меня там сумочка осталась.

– Так вам в библиотеку попасть надо? – Парень облегченно вздохнул. – Так это к Лешке.

А то я не знаю!

– Сейчас, подождите минуточку. – Секьюрити достал рацию и вызвал Алексея, который, надо отдать ему должное, не заставил себя долго ждать.

– Почему вы оставили помещение незапертым? – строго поинтересовался он с ходу.

Я снова выдала свою лучшую улыбку, набрала в грудь воздуха и приготовилась повторить всю историю сначала. Слушать ее повторно первый охранник был явно не готов, поэтому он быстро проговорил:

– Понимаешь, она позвонить должна была, ну и забыла про твои инструкции. Не ругай ее. У нее Ленка.

– Какая Ленка? – Алексей растерянно посмотрел на меня.

Незнакомый мне охранник махнул рукой:

– Долго объяснять, потом расскажу. В общем, открой библиотеку, там у Василисы Валерьевны вещи остались.

Алексей посмотрел на меня внимательно, но больше задавать вопросы не решился. Не произнеся ни слова, он направился к лестнице.

Подойдя к двери, я увидела Карасика, выходящего из музыкального салона. К тому, что он относится ко мне прохладно, я уже привыкла, но совершенно не была готова к ледяному холоду, сквозившему в его взгляде теперь.

– Алексей, почему нарушаются инструкции? Я, по-моему, дал четкие указания, чтобы в этом крыле сегодня больше никого не было.

– Да, Андрей Вениаминович, просто…

– Так. Я все сказал, чтобы через пять минут здесь было пусто! – И, развернувшись, хозяин зашагал прочь.

Растерянно глядя ему вслед, холодея от ужаса, я думала о том, что ему, наверное, все известно. Иначе как еще объяснить происходящее? С другой стороны, непонятно, почему тогда я все еще «на свободе». В конце концов, хотя бы пару вопросов мне бы уж точно задали.

– Василиса Валерьевна, – произнес Леша, – попрошу вас сегодня из комнаты не выходить и по дому не гулять. Если что-то понадобится, вызывайте прислугу, она все сделает.

– Я что, под арестом? – Неловкая попытка пошутить должна была скрыть охватившее меня волнение.

– Ну что вы! Нет, конечно. Андрей Вениаминович все сам вам потом объяснит. Я же очень прошу вас не нарушать его указание. Поверьте, это в первую очередь в ваших же интересах.

Что ж, миссия выполнена, так что можно и подчиниться. Очутившись в своей комнате, я тут же завалилась на кровать. Сказавшееся напряжение стремительно отправило меня в объятия Морфея, вызвав глубокий, но беспокойный сон. В моих снах мне виделись охранник Леша, Карасик и еще черт знает что.

Пробудилась я от настойчивого стука в дверь, за которой, как выяснилось, стоял тот самый охранник, которого я грузила разговорами о Ленке.

– Василиса Валерьевна, – начал он, – Андрей Вениаминович велел вам передать, что сегодня в доме гости. Поэтому ужин пройдет в официальной обстановке. Вам следует подготовиться соответствующим образом. Спускайтесь вниз через час.

Молча кивнув, выражая согласие, я закрыла дверь.

Глава 12
Все пропало

Через час, заметно волнуясь, спустилась я в столовую. Забыв поинтересоваться у Алексея, насколько официальным будет предстоящий прием, боясь одеться слишком строго, я нарядилась в короткое черное платье – идеальный вариант для любого случая. Теперь же, оглядев гостей, поняла, что сильно ошиблась. Хотя бы потому, что среди них не было ни одной женщины и, следовательно, волей-не волей объектом внимания всех присутствующих пришлось стать моей скромной персоне. Возможно, в другое время мне это и могло понравиться, но только не теперь – под пристальными взглядами доброго десятка мужчин я чувствовала себя очень неуютно. Нервничая, я постоянно одергивала платье, хотя и понимала, насколько неуместным и неловким является этот жест.

Сногсшибательной красавицей меня не назовешь. Кроме того, я была уверена, что любой из присутствующих не только видел, но и знал, а порой и пользовал барышень куда более интересных, нежели Василиса Ложкина. Поэтому внимание собравшихся казалось странным. Постоянно ловя на себе заинтересованные взгляды, ощущая себя подопытной мышью на столе студента-медика, я старалась слиться со стеной и «отсвечивать» как можно меньше.

Карасика нигде не было видно, а остальные присутствующие не были мне знакомы. Всего же в столовой насчитывалось человек двадцать. Вместе с персоналом и охранниками. Итого, на ВИПов приходилось около десяти душ.

Это были солидные, уверенные в себе личности с холодным пронзительным взглядом. Никто из них не подходил ко мне и не заговаривал. Разбившись на небольшие группы, они тихо беседовали о чем-то своем, разместившись кто на диване, кто в креслах.

В столовую вошел Карасик. Равнодушно скользнув по мне взглядом, он подошел к одному из мужчин, стоявшему в углу с бокалом вина, и что-то тихо ему сказал. Мне даже показалось, будто при этом он еле заметно кивнул в мою сторону, но, скорее всего, это мое разыгравшееся воображение в очередной раз сыграло злую шутку, ибо парень на меня даже не взглянул.

Не выдержав напряжения, я решила проявить инициативу и обратить на себя внимание хозяина дома. В конце концов, это более чем естественно и закономерно. Растянув губы в улыбке и стараясь сделать так, чтобы она выглядела как можно более естественно, походкой манекенщицы (по крайней мере, мне так казалось) направилась к Андрею.

– Привет! Куда пропал? Я соскучилась, – «включила» я блондинку и для пущей убедительности надула губки. Но Карасик – та еще рыба, его подобными номерами не удивишь. Видимо, именно поэтому ожидаемой реакции так и не последовало. Он равнодушно осмотрел меня с ног до головы и произнес довольно холодно:

– Извини, занят был. Я ведь сразу предупредил, что не смогу уделять тебе внимание.

И ведь не врет. Действительно, предупреждал. Но почему-то меня этот ответ совсем не удовлетворил. Я чувствовала – что-то произошло, и это что-то вряд ли хорошо скажется на наших с Андреем отношениях. Знать бы, в чем я провинилась. Не то, чтобы у меня не было секретов, но думать о том, что главный из них известен Карасику, очень не хотелось.

Вместе с тем особо предаваться раздумьям на этот счет было некогда. Андрей взял бокал с шампанским и, постучав по нему ножом, стремясь привлечь внимание присутствующих, произнес:

– Господа, я имею честь представить вам мою… – в этом месте мужчина запнулся, а я с интересом уставилась на него. Самой было до жути любопытно, в каком же статусе я нахожусь на данном этапе наших отношений. – Моего летописца Василису Валерьевну Ложкину. Эта милая барышня взялась написать подробнейшую статью о моей скромной персоне, – парень криво улыбнулся и оглядел всех, ожидая их реакции. И она незамедлительно последовала.

– Не скромничай, Андрей, – давешний собеседник Карасика вышел из тени, – за возможность написать о тебе статью любой журналист душу дьяволу продаст. Какому издательству посчастливилось? – этот вопрос обращен уже мне.

Я озвучила название журнала, в котором трудилась.

– Никогда о таком не слышал. Андрюша, что-то ты по мелочам стал размениваться, – усмехнулся парень и похлопал Карасика по плечу.

Тот рассмеялся и пояснил:

– Она протеже Селиверстова. Кажется, это какой-то новый его журнал, который он хочет вывести из небытия в светлые дали. Не поверите, оказалось, что скромная история моей жизни подходит для этого больше всего.

– Надо же, – в разговор вступил невысокий толстячок, – Селиверстов лично занимается каким-то журналом. Видимо, его дела совсем плохи, раз он опустился до такого уровня.

– Ну, вроде бы он планирует подарить издание какой-то своей пассии. Как говорится, ищите женщину. Кто, как не я, способен понять мужские слабости? – снова рассмеялся Карасик. – Василиса, – на этот раз в голосе Андрея мне почудился некий намек на нежность. – Это, – мужчина обвел рукой комнату, – мои друзья и деловые партнеры. Наверняка многих из них ты знаешь по деловым хроникам, с остальными познакомишься в ходе ужина – представлять их всех поименно нет смысла. – Карасик засмеялся. – Все равно не запомнишь. А теперь прошу к столу, – проговорил Андрей так громко, чтобы любой присутствующий в комнате мог его услышать.

– И то дело, Андрюшенька, – вперед выступил невысокий старичок. – Пора к пиру переходить, – проговорил он. Я внимательно посмотрела на дедушку. Встреть я его на улице, наверняка приняла бы за обычного пенсионера, коротающего дни за выращиванием клубники на приусадебном участке. Но мне отлично известно, какая именно публика собралась сегодня на вилле, и потому безобидный вид милого дедули меня не обманул. Где-то в глубине лучащихся добротой глаз сверкала холодная сталь, выдавая сильную и жесткую личность.

Судя по тому, с каким почтением Андрей обратился к старику, я не ошиблась:

– Конечно, дядя Миша, извините, что вышла небольшая задержка.

Тот, кого назвали дядей Мишей, лишь величественно кивнул в ответ и первым отправился туда, где прислуга уже закончила последние приготовления к трапезе. По всей видимости, на этом сборище он был главным.

Все (в том числе и мы с Карасиком) последовали за старшим.

Стоит ли упоминать о том, что стол был сервирован по высшему разряду? Чтобы не возникло заминок с размещением, у каждого прибора стояли таблички с именами гостей, так что все расселись по местам довольно быстро. Официанты разлили напитки, разложили закуски по тарелкам, но, как это ни странно, никто даже не притронулся к изысканным яствам. Видимо, ждали «отмашки» хозяина дома. Но Андрей не торопился. Стоя у стола, он терпеливо ждал, когда в комнате воцарится тишина. Наконец все успокоились и ожидающе уставились на Карасика.

– Господа! – произнес тот, обращаясь к честной компании.

– Товарищи, – засмеялся какой-то шутник.

– Братья, – подхватил эстафету другой мужчина.

Карасик лишь криво усмехнулся в ответ.

– Между тем продолжу, – проговорил он. – Мне очень лестно, что вы все почтили мою скромную обитель своим присутствием, и я надеюсь, что встреча окажется плодотворной. Будем! – подытожил он короткий спич и поднял бокал. Надо же! А я ждала речь часа на два. Но легко отделались. Теперь сможем поесть. Несмотря на все волнения, а может, именно из-за них, аппетит у меня разгулялся не на шутку.

Все гости, и я в том числе, последовали примеру хозяина и подняли бокалы.

– Будем, – нескладный хор голосов прозвучал в комнате. Я наконец-то смогла отхлебнуть вина.

Карасик залпом махнул бокал дорогого коньяка так, будто это была обычная водка. Наверное, и ему этот день дался трудно.

Вдруг Андрей побледнел и схватился за горло, закашлялся. Еще бы! Вот так залпом крепкое спиртное… Даже его возможностям есть предел. Глотая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, он пытался отдышаться, но кислорода явно не хватало. Забеспокоившись, я подала воду, чтобы Андрей мог запить бушевавшее в горле пламя. Тот потянулся к бокалу, закачался и рухнул на пол. В тот момент я поняла, что означает выражение «упасть замертво».

Охвативший меня ужас трудно описать словами. Я не могла ни шевельнуться, ни закричать и лишь молилась, чтобы причиной падения Андрея оказался обычный обморок, в глубине души зная, что это не так. Соляным столбом застыла я около распластавшегося на полу тела, боясь даже взглянуть в его сторону.

Первым пришел в себя парень, сидевший слева от Андрея. Наклонившись к бездыханному телу Карасика, он пытался нащупать пульс на сонной артерии. Видимо, услышать биение крови ему не удалось, так как вскоре он огласил всем и без того очевидный вердикт.

– Так, ребята, как хотите, но меня здесь не было, – произнес молодой парень кавказского типа. – Сами знаете, мне с моей биографией в подобной истории светиться не резон. – Несмотря на трагичность ситуации, у мужчины даже нашлись силы смеяться. Хотя, судя по реакции остальных, ничего экстраординарного в произошедшем они не видели, демонстрируя своим поведением скорее досаду, нежели скорбь по безвременно почившему другу.

– Не мельтеши, Гоги, – вмешался в беседу тот, кто объявил Андрея умершим, – тут, по идее, никого быть не должно. Нужно решить, кто останется в качестве свидетелей и что делать с этой, – мужчина кивнул головой в мою сторону.

– А что с ней делать? – снова засмеялся Гоги. Веселый, видимо, парень. – Камень на шею и в море.

Разумеется, меня подобный расклад совсем не устраивал. В порыве отчаяния, а скорее даже безумия я схватила со стола нож для мяса и закричала:

– Убью всякого, кто посмеет ко мне приблизиться!

Угроза не произвела на присутствующих никакого впечатления. Вернее, кое-кого она даже позабавила. Ничего, ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Медленно принялась я пятиться к выходу, размахивая ножом впереди себя. Парень, закончивший возиться с трупом, лениво подошел ко мне и без особых усилий выкрутил руку с ножом. Столовый прибор жалобно звякнул, ударившись о мраморную плитку пола, как будто извиняясь передо мной за свою никчемность.

Мужчина грубо толкнул меня в кресло и произнес сквозь зубы:

– Девушка, до вас очередь еще дойдет. Поэтому сидите на попе ровно и не отсвечивайте. А ты, Гоги, – мужчина повернулся к кавказцу, – не сей панику. Если надо, я останусь один и побеседую с полицией, подтвердив, что никого, кроме меня и вот этой, – парень ткнул в меня пальцем, – на вилле не было. Прислуга проверенная? – задал он вопрос только что вошедшему Михаилу. Коротко кивнув, тот молча подошел к бездыханному телу Андрея. Похоже, никого из присутствующих происходящее не смущало. Складывалось впечатление (а скорее всего, так оно и было), что все они не раз и не два имели дело со смертью.

– Сейчас главное понять, кто его убил, – продолжил мужчина. Наверное, в этой компании он был кем-то вроде дознавателя, призванного разбирать подобного рода происшествия.

– А может, он сам, того этого… скопытился, – пропищал маленький круглый человечек, не отрываясь от поглощения бутерброда с икрой. Как говорится, убийство убийством, а обед по расписанию. Подобной выдержке можно только позавидовать. Или все же не стоит? Так ли это хорошо, жевать неродившихся мальков осетра, когда рядом остывает труп твоего друга?

– Леша, не говори ерунду, – вмешался в беседу дядя Миша. Все это время он безучастно наблюдал за происходящим сквозь полуприкрытые веки.

– А что тут думать? – снова «завелся» Гоги, – понятно – девка явно при чем. Я вообще не знаю, чего с ней Андрей церемонился. Надо было утопить ее, как котенка, сразу же, как только узнал, что казачок-то засланный.

Кровь пульсировала у меня в висках, отбивая азбукой Морзе сигнал «SOS». Неужели Карасик обо всем знал? А я-то, дура, наивно полагала, будто сумела обвести его вокруг пальца. Вот тебе и причина столь резких изменений в поведении.

– Я его не травила, – язык заплетался и отказывался слушаться – во рту пересохло. – Я правда ни при чем, – голос пошел вверх. Получился какой-то жалобный писк мышонка, попавшего в мышеловку.

– Ага, а «жучок» под подоконником сам, что ли, появился? – Гоги уже кричал. – Говори, тварь, на кого работаешь? – Мужчина неожиданно размахнулся и ударил меня по лицу. Рот наполнился солоноватой слюной. Что ж, зато избавилась от сухости.

– Гоги, угомонись, – в дело вмешался тот, кого я окрестила про себя дознавателем. Остальные безучастно наблюдали за происходящим. Их лица не выражали никаких эмоций. – Все и так ясно – она человек Селиверстова, на него и работает. Это не новость.

– Значит, и за убийством тоже он стоит! – Гоги продолжал распаляться – сказывался южный темперамент.

– Может, так, а может, иначе. Саша далеко не примитив, чтобы так глупо подставляться. Захоти он убить Андрея, нанял бы киллера, алиби себе обеспечил. Его бы тут и рядом не стояло, ты ж понимаешь. – А парень явно не дурак. Слава богу, в этой компании хоть кто-то может мыслить здраво.

– А может, на то и расчет! – Гоги не унимался. Сейчас именно он представлял для меня наибольшую опасность. Вот бы и его кто-нибудь отравил, что ли. Но надеяться на это не приходилось. Я заметила, что никто не прикасался больше к напиткам, что, учитывая обстоятельства, более чем объяснимо.

– А что, может, в этом и заключается план Саши. – Да уймите кто-нибудь этого «горца»! – Может, он так и подумал, что никто его не заподозрит, раз все предельно просто и примитивно, в то время как Саша у нас такой весь сложный и расчетливый.

– Гоги, Володя прав, – дядя Миша вынес свой вердикт. По всей видимости, этот мужчина с простым рязанским лицом, мягким и слегка глуповатым взглядом обладал непререкаемым авторитетом, так как Гоги тут же успокоился и даже как-то поник. – Мы же не в детективе Агаты Кристи. – Дядя Миша продемонстрировал свои литературные познания. Не удивлюсь, если в итоге окажется, что у него ученая степень и диплом Гарварда. Как же обманчива порой бывает внешность. – Саша – серьезный человек, и комбинации на уровне дамских романов не в его стиле. Захотел бы убить Андрея, убил бы по-человечески. Нанял бы кого надо, а еще лучше несчастный случай организовал. А вот такой глупый примитивный расклад с девкой – совсем не в его стиле.

– Дядя Миша, а может, она не по поручению Саши? – Рано я списала Гоги со счетов – он никак не хотел успокаиваться. – Может, она сама по себе Андрюшу хлопнула.

Дядя Миша внимательно взглянул на меня, как будто по лицу мог определить мою причастность к убийству. Затравленным зверьком взирала я на него из кресла, взглядом умоляя поверить в свою невиновность. Увы, это не помогло.

– Все может быть. – Произнес наконец дядя Миша. – Но тогда придется признать ее смертницей, раз решилась на подобный шаг при таком скоплении народа. А мотив какой?

Все происходящее напоминало дурной сон. Андрей все еще лежал в неестественной позе на полу, и никого это не смущало. Присутствующие испытывали скорее недовольство и удивление, нежели шок. Утрата близкого друга их сильно не опечалила. Внимательно прислушиваясь к беседе троих явных лидеров, остальные предпочитали не вмешиваться.

В зал вошел Михаил. Сразу после убийства он куда-то отлучился – я надеялась, что за полицией. И хотя, учитывая обстоятельства, встреча с представителями органов правопорядка не сулила мне ничего хорошего, в любом случае тюрьма предпочтительнее смерти. Но начальник карасиковой службы безопасности был один, что немало меня опечалило.

Он подошел к «дознавателю» и что-то тихо произнес, а затем достал из кармана и протянул флакон, который я тут же безошибочно идентифицировала.

Тихо застонав, еще глубже вжалась в кресло. Все! Теперь мне точно конец! Мужчины внимательно осматривали тот самый пузырек, который мне вручил Селиверстов для охлаждения любовного пыла Карасика. Приходится отдать Михаилу должное: он времени даром не терял – оперативно провел обыск моих личных вещей.

Тот, кого я называла дознавателем, подошел ко мне и, не говоря ни слова, протянул носовой платок. Что бы это значило? Может, казнь в духе Екатерины Медичи? Платок отравлен, и теперь на глазах у честной компании я должна совершить акт самоубийства. – Лицо вытри, – настойчиво произнес мужчина. Пора все же что-то делать со своей не в меру богатой фантазией. Сила удара у Гоги что надо, а я и не заметила, что сижу с окровавленными губами.

– Поговорим? – спросил «дознаватель» тоном уставшего, мудрого, все знающего про жизнь человека. Видимо, решил взять на себя роль «доброго следователя». А Гоги соответственно был детективом злым. Плавали – знаем, так я и поверила, что он настроен мне помочь. Прожует, проглотит и не подавится. Парень о моих мыслях ведать не ведал, потому продолжал играть «добрячка».

– Василиса, – обратился он ко мне, – здесь никто не желает тебе зла, но ты же понимаешь, ситуация так себе. Как бы нам ни хотелось тебе поверить, факты говорят против тебя.

А то я не знаю! Но ничего в свое оправдание придумать не могла. Рассказать правду означает выдать Селиверстова. Да и вряд ли эта компания сочтет шпионаж смягчающим вину обстоятельством.

Парень же не унимался:

– Расскажи все как есть, и мы тебя отпустим.

Ага, держи карман шире. Так я и поверила.

– Что за таблетки? Зачем они тебе? Где взяла? – Вопросы сыпались, словно из рога изобилия, не находя ответа. Я испуганно таращила глаза, не произнося ни слова. Возможно, мне повезет, и мужчина отстанет.

– Да что ты с ней миндальничаешь? – выступил вперед Гоги. – Дай я с ней поговорю. Увидишь, сразу расколется.

Я содрогнулась. В том, что парень способен вести допрос с пристрастием, сомневаться не приходится. Как и в том, что, возьмись он за дело, надолго моей стойкости не хватит.

– Гоги, угомонись, – в голосе дяди Миши слышалась сталь.

– Ласточка, – обратился дядя Миша уже ко мне, – не держи это в себе. Облегчи душу, расскажи, как до жизни такой докатилась. Ты же хорошая девочка.

Ой, ну прям дедушка родной, сейчас расплачусь от умиления. Трудно было отказать милому старику, но я сумела совладать с собой и по-прежнему не проронила ни слова.

Дядя Миша обреченно вздохнул и прикрыл глаза, как будто раздумывая, что ему делать дальше.

– Хорошо, тогда слушай меня. Если где-то ошибусь, ты ведь поправишь, да?

У меня хватило сил и благоразумия кивнуть в знак согласия.

– В общем, дело было так. Сюда ты приехала не просто так. – Дядя Миша не спрашивал – он констатировал известный ему факт. – Твой хозяин Селиверстов подослал тебя, чтобы ты установила прослушку, что ты успешно и сделала. – Я молчала, не соглашаясь и не возражая. – Кстати, тебе почти удалось обмануть Андрюшу, царствие ему небесное. До сегодняшнего дня он и не подозревал о твоих намерениях. Выяснилось это случайно. На вашу с Сашей беду, у Воронина Михаила чуйка на всякий шпионаж. Он возьми да и установи в последний момент камеру наблюдения в комнате. Ну, а тут ты со своими манипуляциями. Как на ладони. Мы решили использовать ситуацию для себя и слить твоим хозяевам «дезу». Встречу перенесли на завтра, а сегодня устроили показательное шоу для Селиверстова и компании. План обязательно бы удался, если бы Андрей не умер.

Я молчала, лихорадочно соображая, чего это дядя Миша так разоткровенничался. Видимо, живой оставлять меня никто не собирался, а посему и таиться нет смысла.

Старика мои переживания волновали мало, поэтому он продолжал как ни в чем не бывало.

– До этого момента мне все ясно, а дальше требуется твоя помощь. Скажи, девочка, это… – дядя Миша кивнул головой в сторону трупа Карасика, – твоих рук дело?

Этот вопрос в который раз прозвучал за вечер, поэтому я даже начала потихоньку к нему привыкать. Поэтому не вздрогнула, не разрыдалась, не упала в обморок, а просто отрицательно замотала головой, предпочитая по-прежнему держать рот на замке.

Дядя Миша ободряюще улыбнулся мне. Примерно так, наверное, улыбается хирург, собираясь отрезать пациенту руку или ногу. Ничего, мол, страшного – люди и без конечностей живут.

– Девочка, – проговорил он, – я очень хочу тебе верить, но ты тоже помоги мне. Скажи, как так произошло, что в бокале Андрея оказался яд, а в твоей сумке странный пузырек?

– Я не знаю, – пролепетала я, безуспешно пытаясь сделать так, чтобы голос звучал не так жалобно. – Вернее… я не знаю, как и кто отравил Андрея, а в этом пузырьке обычное лекарство.

Дядя Миша внимательно посмотрел на меня и спросил участливо:

– Тебе недужится, деточка?

Я даже не сразу поняла, о чем он, а, поняв, сильно опечалилась. Выдать содержимое флакончика за собственные лекарства вряд ли удастся – таблетки наверняка быстро проверят, и что тогда? Интересно, а этот препарат женщинам подходит? Может, сказать, что у меня сумасшедшее либидо и я принимаю лекарства, чтобы совладать с чрезмерной любвеобильностью? Так себе версия, конечно, но другой нет. Правду рассказывать отчего-то совсем не хотелось, поэтому я предпочла снова уйти в несознанку и замолчать.

Дядю Мишу это не смутило, и он продолжил:

– Смотри-ка, а флакончик заполнен ровно наполовину. Ты их выпила или все-таки с Андрюшей поделилась?

Опа! А вот это новость! Когда Селиверстов передал мне флакон, тот был полон. Правда, потом пузырек я не открывала ни разу.

– Откуда мне знать? – Я сорвалась на крик. – Я ничего не знаю! Ничего не подсыпала. – И я не нашла ничего лучшего, как разрыдаться. Не то чтобы это вышло произвольно, просто, в конце концов, мне не каждый день доводилось попадать в подобный переплет, привычки не было, а у меня, как говорят в Одессе, нервы.

– Ну что ты, Василиса, успокойся. Тебя никто ни в чем не обвиняет. Мы просто пытаемся разобраться. И пока других подозреваемых у нас, увы, нет. Помоги нам их найти.

Всхлипнув, я удивленно уставилась на «дознавателя».

– Я? – пролепетала испуганно. – Откуда же мне знать, кто хотел убить Андрея. И я понятия не имею, чем его отравили и отравили ли вообще. Только эти таблетки точно ни при чем. Они совершенно безвредны.

– Если это так, может, ты выпьешь прямо здесь одну из них, а? – Гоги подлетел ко мне и, выхватив у парня флакончик, стал тыкать им мне прямо в лицо. – Давай продемонстрируй присутствующим полезность этого жизненного эликсира. Выживешь – поверим. А нет, отправишься вслед за Андреем, и дело с концом.

Я затравленно взирала на кавказца, судорожно соображая, как быть дальше. Не то чтобы я не доверяла Селиверстову, но, учитывая обстоятельства, глотать незнакомые препараты как-то не очень хотелось. На мое счастье, в дело вновь вмешался дядя Миша.

– И что нам это даст? – проговорил он, а я облегченно вздохнула. – Уж больно ты горяч, Гоги. Здесь это совсем неуместно. А ну как это и впрямь яд, а девушка знать не знала, ведать не ведала. Мало ли как могли ей голову задурить. Тут надо с ее хозяевами разговаривать. – А мужик-то явно с головой!

– А я спорю? – На этот раз Гоги говорил спокойно. – Я с самого начала сказал, что тут без Селиверстова не обошлось. Так что обязательно с ним нужно поговорить.

– Поговорим, – «дознаватель» забрал у Гоги флакончик. – Воронин уже позвонил Саше и вызвал его сюда. Миша, – сыщик повернулся к начальнику службы безопасности. У тебя есть связи в какой-нибудь местной лаборатории? Надо проверить, что это за «лекарство».

Воронин молча кивнул. Забрав пузырек, он быстро вышел из комнаты.

– Ну что, Василиса свет батьковна, больше ничего не хотите нам рассказать? Чистосердечное признание и все такое, – парень засмеялся.

Я отрицательно замотала головой, благоразумно решив хранить молчание и дальше.

– Ну что ж, тогда подождем Сашу. Будем разбираться.

– Да чего тут разбираться?! – заговорил высокий молодой парень, до этого тихо сидевший в углу. Пока шли разборки, он несколько раз прикладывался к собственной фляжке (предосторожность в данных обстоятельствах отнюдь не лишняя) и теперь был заметно пьян. В отличие от прочих присутствующих вблизи с трупом он чувствовал себя явно неуютно – видимо, свидетелем убийства ему доводилось бывать нечасто. – Согласен с Гоги Вахтанговичем, девка во всем виновата. К гадалке не ходи. Может, она рядовой исполнитель или по собственной инициативе Андрея Вениаминовича хлопнула, но то, что без нее тут не обошлось, совершенно точно! – Вот ведь черт. А я только было расслабилась. И откуда ты только взялся такой умный? Мысленно послав парню пожелание всяческих неудач и сотню бородавок на попу, я умоляющее посмотрела на дядю Мишу, ища поддержки. Но тот мой немой призыв проигнорировал. Окрыленный тем, что его слушают и не перебивают, нетрезвый товарищ продолжил: – Меня другое интересует. Что с трупом делать будем? Если вызвать полицию, мы тут минимум все на неделю зависнем. Да и потом, все эти допросы, опросы, суды… А я не могу, у меня бизнес в Москве требует постоянного присутствия.

– Сереженька, детка, у всех требует, – заговорил огромный детина, с наслаждением уплетавший отбивную. Голос у парня был мягким и нежным, что никак не соответствовало внешности. – Я тоже не хотел бы встречаться с испанской полицией. С моим прошлым любые контакты с правоохранительными органами крайне противопоказаны.

– Не переживай, Олег Ефимович, – вновь проговорил «дознаватель». – Полицию я возьму на себя. Мы с Ворониным уладим все вопросы.

– Ох, хорошо бы, Володенька, коли так, – Олег Ефимович просиял, будто узнал, что выиграл в лотерею миллион.

– Нет, а я все же настаиваю, что с девкой поговорить надо иначе! – Гоги снова распалился. – Чего с ней церемониться? При чем, ни при чем, какая разница? Ее за одно то, что нас слушать собиралась, хлопнуть можно.

Меня совсем не устраивало вновь взятое направление беседы. Вот только изменить что-либо не в моей власти. Ужасно хотелось плакать, но я боялась, что моих мучителей это только разозлит. Поэтому я просто сидела, вжавшись в кресло, затравленно озираясь по сторонам.

– Гоги Вахтангович, дорогой, – заговорил «дознаватель», которого, как я теперь знала, звали Владимиром, – никого убивать мы не будем пока. Достаточно на сегодня трупов. Да и не наш это метод. Мы цивилизованные бизнесмены, не забыли?

С благодарностью взглянула я на «Володеньку». Свою роль доброго полицейского он исполнял мастерски. Разумеется, я не сомневалась, что в случае необходимости этот парень спокойно сменит тактику, но все же приятно было думать, что среди собравшихся есть хоть один здравомыслящий человек, настроенный на мирный исход.