Текст книги "Затопить Германию"

Автор книги: Пол Брикхилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20. Воскрешение из мертвых

После суеты вокруг «Тирпица»  наступило затишье. На несколько недель над Европой повисла непроницаемая завеса туч, что делало точное бомбометание невозможным. 617–я эскадрилья находилась в постоянной готовности, десятки раз проводились предполетные инструктажи, однако после этого вылет отменялся. Однажды они даже поднялись в воздух, но были вынуждены вернуться.

Кэри, Уитерик и компания прибыли назад, насладившись мирным отдыхом в Швеции, однако взбешенные тем, что пропустили уничтожение «Тирпица». Уитерик набросился на Тэйта:

– Вы должны были дождаться меня, сэр. Вы ведь ЗНАЕТЕ, что я всегда возвращаюсь.

Возросшие потери транспортов показали, что Германия увеличила флот своих лодок, оборудованных шноркелем. От постоянных налетов бомбардировщиков германские лодки укрывались в надежных убежищах, и Кохрейн снова переключил на них 617–ю эскадрилью. Она уничтожила укрытия в Эймейдене (порт Амстердама) 6 прямыми попаданиями. «Ланкастер»  Кальдера был тяжело поврежден зенитками и был вынужден совершить посадку на ближайшей базе. Юный Кальдер уже успел к этому времени завоевать репутацию решительного пилота. Джоплин был подбит на старом самолете Нилана «R Роджер», дотянул до Англии, но разбился вблизи Вудхолла, при этом погибли 2 человека. Кальдер повел эскадрилью в следующий налет, и пилоты всадили еще несколько «толлбоев»  прямо в крыши бункеров Эймейдена, пробив огромные дыры в толстых бетонных крышах.

Кохрейн решил, что Тэйт уже сделал больше чем достаточно. Тэйт имел 4 Ордена за выдающиеся заслуги и 2 Креста за летные заслуги, что было рекордом. И Кохрейн не хотел, чтобы он и дальше испытывал удачу. Однако, оглядевшись в поисках нового командира, Кохрейн не нашел никого, кто отвечал бы его требованиям. Услышав о его поисках, один из коммодоров авиации попросил понизить его в звании и назначить на свободную должность. Это было более чем необычно. Это был канадец Джонни Фоквайр, хмурый, немногословный человек. Он был на 10 лет старше других и больше всего напоминал паровой каток. Он прибыл в ту же ночь, когда эскадрилью покидал Тэйт. Экипажи приветствовали его.

617–я эскадрилья встретила нового командира, мягко говоря, строго. Возможно, летчики немного переоценивали себя, заботясь о своей славе и не желая никого допускать к ней. Это достаточно распространенное явление в элитных частях. Именно эта ревность заставляет их проявлять необычайное рвение, собственно и делающее их элитой. Вы найдете это у коммандос, деловых воротил, гениев и временами у малолетних преступников. Это неоценимое качество у солдат и невыносимое у гражданских. 617–я эскадрилья обладала им сполна. И это было первым, с чем познакомился Фоквайр.

Кто—то сказал:

– Спойте песню или снимите брюки.

Это был их любимый способ унизить достоинство старшего офицера. Фоквайр невозмутимо спустил брюки. Уитерик, чтобы проверить легенду о его бессмертии, остудил его банкой пива, стратегически нацеленной сзади. Фоквайр философски натянул брюки и прошел тест.

Отомстил он быстро. Кохрейн сказал ему, сообщая о назначении:

– Вы должны проследить, чтобы 617–я эскадрилья сохранила свой высокий уровень.

Фоквайр немедленно приступил к делу. Чувствуя, что война близится к концу, экипажи были склонны расслабиться и начали скандал, когда морозным утром Фоквайр выдернул их из постелей на зарядку. Над Европой бушевали шторма, взлетные полосы были засыпаны снегом, и полетов не было. Вместо этого Фоквайр устроил летчикам лекции, а потом заставил сгребать снег со взлетных полос.

В последний день года погода улучшилась, и он нашел пилотам более серьезную работу. Из Осло под покровом ночи выходили конвои, так как немцы пытались перебросить войска из Норвегии для укрепления рушащихся фронтов. Кохрейн приказал им найти конвои, осветить ракетами и атаковать. Стояла холодная, темная ночь, однако они быстро нашли конвои и сбросили плавучие пиропатроны. Конвой бросился врассыпную. Бомбардировщики начали гоняться за судами, но те вертелись и крутились. 617–я эскадрилья никогда не имела дела с подвижными целями. С руганью летчики обнаружили, что не умеют пользоваться осветительными ракетами. Фоквайр и еще 2 самолета погнались за крейсером, но увидели, что их бомбы легли вдалеке от цели. Остальные тоже промахнулись и полетели домой в совершенно подавленном настроении. Позднее они все—таки порадовались, так как стало известно, что крейсер, уклоняясь от бомб, налетел на камни.

Несколько дней они дожидались хорошей погоды. Новые инструктажи, новые отмены вылетов… Только 12 января они вылетели в Берген, чтобы возобновить кампанию по уничтожению лодочных укрытий. В первый раз Фоквайр летел на «Москито», чтобы руководить налетом, и в первый раз за несколько месяцев германские истребители обрушились на них, как стая ос. Они сбили Приора во время первой атаки, и он упал прямо в море. 3 истребителя обрушились на Никки Росса, летевшего на краю «стаи». Летевший рядом Уоттс увидел очереди трассеров, бьющие прямо по «Ланкастеру». Он повернул, чтобы помочь, но самолет Росса уже пошел вниз. Он снижался, штопоря, 3 мотора были разбиты. Возле самой воды пилот вроде бы восстановил управление. Штопор прекратился, безумное пике замедлилось, и самолет пошел почти прямо. Но почти тут же он нырнул вниз и пропал в облаке брызг.

Истребители крепко всыпали Айвесону. Его внутренний левый мотор загорелся, хвостовое оперение было изрешечено, так что руль направления почти перестал действовать. Он отчаянно сражался, чтобы удержать самолет в воздухе. Его 2 стрелка и радист выпрыгнули с парашютами. Внезапно истребители прекратили атаку и пропали. Почему—то они вели себя не слишком решительно.

Мощный зенитный огонь над Бергеном подбил самолет Кастаньолы. Он поспешно выкинул бомбу и полетел назад. Но зато остальные отомстили. Кто—то всадил «толлбой»  прямо в корму большого транспорта. Через 2 минуты он взорвался, перевернулся и затонул. Несколько бомб попали прямо в бункера.

На следующий день Чифи Пауэлл приступил к печальной работе – писать извещение о смерти Никки Росса, который прослужил в эскадрилье почти год – дольше, чем любой другой пилот. Внезапно дверь отворилась, и ввалился сам Росс.

– У Пауэлла отвисла челюсть.

– Я вернулся, Чифи! – бодро возгласил призрак.

– Великий Боже, сэр! Откуда вы?

– Нас подобрал самолет—спасатель. Чертовски холодно в надувной лодке.

Росс уселся на угол стола и начал болтать о всяких пустяках.

Наконец Пауэлл обрел дар речи.

– Вы знаете, что я делал, когда вы вошли, сэр? Печатал извещение о вашей смерти!

– Придержи его немного, Чифи, – весело посоветовал Росс. – Ты немного поспешил.

Снова плохая погода. Недели плохой погоды, готовность, инструктаж, отмена, учения и еще учения. И физзарядка.

Тем временем первый «гранд слэм»  был почти готов. Тысячи рабочих несколько месяцев трудились над сверхсекретным проектом, но лишь десяток из них знал, что это будет. В Шеффилде Английская Стальная Корпорация потратила много сил, чтобы найти сталь, которая выдержит удар. Они изготовили корпуса из различных марок стали и швыряли их на бетонные плиты, пока не нашли требуемое. Это был их собственный секрет. Только 2 фирмы в стране могли отлить корпус сложной формы. Для каждой бомбы приходилось делать отдельную болванку, покрытую цементом, с точностью 0,0001 дюйма. Ее помещали внутрь песчаной опоки и заливали жидкую сталь. После этого ждали 2 дня, пока отливка остынет и можно будет удалить болванку. Потом отливку везли за сотни миль для дальнейшей обработки.

Они ставили рабочих в тупик. Один из них, глядя на сияющую болванку, предположил, что это сверхмалая подводная лодка. Официально изделия назывались «котлами», но это никого не могло обмануть. В пабах Шеффилда их непочтительно называли «большими ублюдками». С ними было крайне трудно иметь дело. Армия забрала себе почти все подъемные краны. Фирмам пришлось построить специальные трейлеры, так как железная дорога не могла погрузить отливки на платформы. На фабрике взрывчатых веществ пришлось построить специальную стойку, где корпус бомбы стоял вертикально, когда его заполняли взрывчаткой. Для этой цели пришлось построить специальную высокую платформу. Было опробовано более 30 различных типов взрывателя, прежде чем нашли тот, который выдержал удар при падении бомбы.

Как и у «толлбоя», хвостовое оперение «гранд слэма»  должно было заставить бомбы вращаться при падении, чтобы гироскопический эффект не дал ей рыскать при переходе звукового барьера. Вместе с оперением «гранд слэм»  имел длину 25 футов 6 дюймов. Максимальный диаметр бомбы равнялся 3 футам 10 дюймам. Готовая бомба весила чуть больше 22000 фунтов. Это было настолько сложно, что не удалось изготовить болванки для нормальных испытаний. Было решено сбросить для пробы одну настоящую бомбу перед тем, как использовать их в деле.

Но до этого еще оставалось несколько недель.

К этому времени силы германских истребителей почти сошли на нет, поэтому слабо вооруженные «Ланкастеры»  617–й эскадрильи могли залетать все глубже на территорию Германии даже днем. Они атаковали с помощью «толлбоев»  укрытия подводных лодок в Поортерсхавене, Эймейдене, Гамбурге, бетонное чудовище в Фарге возле Бремена. При этом были потеряны 2 или 3 экипажа, но эскадрилья добилась десятков прямых попаданий в толстые крыши.

Спроектированные для проникновения в грунт и сброшенные с высоты вдвое меньше предписанной, «толлбои», конечно, не могли полностью пробить толстую бетонную крышу до взрыва. Но действовали бомбы почти нормально. В Бресте несколько последовательных попаданий глубоко изрыли, а потом и проломили крышу бункера.

В Гамбурге они обрушили тысячи тонн бетона, которые погребли под собой 2 лодки и повредили еще 6. Они уничтожили оборудование порта, убив десятки моряков и посеяв панику.

В Эймейдене они обрушили 13000 тонн бетона с крыши и стен убежищ. При этом близкие разрывы действовали не хуже прямых попаданий. То же самое произошло в Бергене и Поортерсхавене. В Бергене близкие разрывы потопили 2 подводные лодки и похоронили еще одну под рухнувшей стеной дока.

Эти порты и убежища постепенно переполнялись, по мере того, как немцы теряли другие базы. После этих налетов бомбардировщиков там воцарился хаос. Выходы лодок были поставлены под угрозу, по моральному состоянию самих подводников и людей, которые их обслуживали, был нанесен сильнейший удар.

Армии Эйзенхауэра готовились к прыжку через Рейн, и он попросил ВВС нанести тотальный удар по германским коммуникациям, чтобы отрезать фронт от тыла. После того, как канал Дортмунд – Эмс был осушен, самыми уязвимыми местами стали железнодорожные мосты. Самым важным из них был виадук Бельфельд, недалеко от Бремена. Он был главной артерией, питающей вермахт из арсеналов Рура и промышленных центров северо—западной Германии. Возникла идея удушить фронт, перерезав путь поступления подкреплений, техники и боеприпасов. Это раскололо бы страну на отдельные «островки», которые можно было легко захватить один за другим.

3000 тонн бомб были уже сброшены на виадук Бельфельд. Земля на милю вокруг была изрыта воронками, но 75–футовые арки виадука твердо поддерживали рельсы для поездов, идущих на юг. Легкие бомбы главных сил Бомбардировочного Командования лишь беспомощно царапали его. Кохрейн снова вызвал 617–ю эскадрилью. Началась битва за Бельфельд.

Однажды утром они вылетели с «толлбоями»  на борту, но виадук оказался закрытым облачностью 10/10, поэтому самолеты вернулись. На следующий день был совершен новый вылет, и снова тучи сорвали его. Через несколько дней они рассеялись. Самолеты прилетели к Бельфельду. Небо оказалось достаточно чистым, но через несколько минут виадук затянуло дымом и пылью, когда вокруг него начали рваться «толлбои». Через полчаса, когда дым рассеялся, разведывательный самолет обнаружил, что виадук выстоял. Кратеры «толлбоев»  лежали в его тени, но виадук все—таки отличался от лодочных бункеров. С высоты 18000 футов он походил на тонкую нитку. Пилот словно метал дарт в нарисованную на стене линию.

Эскадрилья дождалась хорошей погоды и через несколько дней совершила новый налет. Однако виадук опять оказался укрыт тучами. Раздраженные, они вылетели в пятый раз и, дымясь от злости, вернулись несолоно хлебавши. В упорстве, с которым тучи укрывали виадук, было нечто дьявольское.

Этой ночью 2 тяжелых трейлера приползли в бомбохранилище с первыми 2 «гранд слэмами». Утром оружейники выволокли их наружу и с помощью лебедок подвесили на самолетах Фоквайра и Кальдера, специально модернизированных для этого. На них были установлены самые мощные моторы «Мерлин». Фюзеляжи, шасси, шпангоуты бомбовых отсеков были усилены. Створки бомболюка пришлось снять (они просто не закрывались из—за большого диаметра «гран слэма») .

«Гранд слэм»  еще не был испытан. На это просто не было времени. Кроме того, существовала всего еще 1 такая бомба. Именно в это утро «Ланкастер»  собирался сбросить ее на полигоне в Нью Форесте. Группа ждала известий об испытаниях с таким же нетерпением, как и хорошей погоды.

Незадолго до полудня метеоролог сообщил, что тучи над Германией рассеиваются. Когда Фоквайр инструктировал свой экипаж, позвонили из Нью Фореста:

– Чудище сработало нормально!

Глава 21. «Гранд слэм»

В час ночи по всему аэродрому заревели моторы 617–й эскадрильи. Фоквайр запустил моторы, опробовал магнето, когда внутренний правый мотор зачихал, пропеллер дернулся и остановился. Фоквайр раздраженно выругался. Он знал, что самолет на 3 моторах не взлетит. Оставалось только одно… одолжить самолет Кальдера. То, что его могут сбить вместо Кальдера, ему просто не приходило в голову да и не беспокоило. Он выскочил из самолета и побежал через взлетное поле.

Кальдер увидел бегущую фигуру, кричащую и машущую руками. Он удивился, что там могло произойти, но дал газ. «Ланкастер»  пополз вперед, и отчаянно сигналящая фигура осталась позади. Самолет все быстрее покатил по взлетной полосе, набирая скорость.

Вооруженная «толлбоями»  стая осталась позади, с любопытством и тревогой наблюдая за крыльями Кальдера. На земле «Ланкастер»  выглядел совершенно обычно, его крылья казались плоскими и прямыми. Но в полете крылья самолета Кальдера образовали изящную дугу. Их концы загнулись вверх, а самолет просел под тяжестью 10–тонной бомбы. Этот чудовищный снаряд ясно виднелся под брюхом «Ланкастера», так как створки бомболюка были сняты.

В небе не было ни облачка. Они обошли зенитки Бремена и через 10 минут увидели линию виадука, изогнувшуюся среди болот. Кальдер лег на боевой курс. Тяжело груженый самолет мягко раскачивался. Когда «гранд слэм»  вылетел из зажимов, Кальдер ощутил отчетливый толчок.

Он круто отвернул, и летчики с любопытством принялись следить за бомбой, похожей на серебристую акулу. Она медленно начала вращаться, опуская нос вниз, а потом набрала скорость и устремилась на виадук. Падение заняло 35 секунд, и только самый острый глаз мог заметить облачко грязи, взлетевшее из трясины в 30 ярдах от одного из пилонов виадука.

Через 11 секунд болото словно раскололось и выбросило огромную массу грязи и дыма, которая взлетела на 500 футов над виадуком. В течение следующих нескольких секунд по обеим сторонам виадука начали рваться «толлбои». Кальдер повернул, чтобы получше разглядеть, что произошло. Постепенно грязь осела, а ветер унес прочь дым. И перед глазами Кальдера предстало нечто вроде древнеримских руин. Семь массивных пролетов общей длиной около 100 ярдов просто исчезли.

Он совершенно не мог различить следов рухнувшей кладки. На мгновение Кальдер решил, что бомба превратила арки в порошок, хотя он никак не мог поверить, что такое возможно.

Позднее вскрылось, что один «гранд слэм»  полностью подтвердил теорию Уоллиса – близкий разрыв может оказаться более эффективным, чем прямое попадание. Бомба прошла в грунт примерно на 100 футов, и ударная волна расколола арки виадука. При взрыве образовалась большая подземная каверна. Потеряв опору под собой, ослабленные арки рухнули в пучину. Это была прекрасная демонстрация эффекта «виселичного люка», что и планировал Уоллис еще в 1939.

Фоторазведчик принес снимки огромного кратера, который Уоллис назвал «совершенным». Кохрейн передал 617–й эскадрилье: «Вы наделали достаточно переполоха и случайно вписали новую страницу в свою историю, став первой эскадрильей, которая сбросила самую большую бомбу на Германию. Хорошая работа. Продолжайте тренировки. Мы не можем позволить себе кидать их куда попало».

В течение следующих нескольких дней трейлеры привезли еще несколько «гранд слэмов»  в бомбохранилище. 19 марта Фоквайр наконец получил шанс сбросить такую бомбу. Цель находилась в историческом для 617–й эскадрильи районе в нескольких милях севернее дамбы Мён. Это был мост Арнсберг, длинный кирпичный виадук. 5 «Ланкастеров»  несли «гранд слэмы», а остальные 14 – «толлбои». Первая бомба попала прямо в виадук, остальные, включая «гранд слэм»  Фоквайра, легли в круге дыма, который поднялся после первого взрыва. Когда дым рассеялся, центральные пролеты моста в виде кучи обломков лежали в реке.

Через 2 дня они полетели к мосту Арберген возле Бремена. Зенитки подбили самолет Гамбли на боевом курсе, и он, объятый пламенем, полетел вниз. Прайс был вынужден отвернуть с пути падающего самолета и уйти с боевого курса. Однако он выправил свой бомбардировщик, а его бомбардир лейтенант авиации Ченс – воистину, счастливый случай – всадил свой «толлбой»  прямо в виадук. (Милая игра слов. Фамилия бомбардира Chance, и случай по—английски тоже chance. А.Б.) При налете было достигнуто еще одно прямое попадание и несколько близких разрывов. Рухнули 2 быка, еще один ушел на 15 футов со своего места, а землетрясение обрушило пролет от следующего быка. Цель была уничтожена.

На следующий день они полетели к мосту Ниенбург возле Бремена, по которому немцы доставляли на фронт горючее. Мост не имел мощной ПВО, поэтому Фоквайр решил испробовать новый план и попытаться сэкономить драгоценные бомбы. На пути к цели он приказал 4 самолетам сбросить бомбы, а остальные должны были кружить рядом, ожидая приказа, если эта четверка промахнется. Это была беспрецедентная идея, и сам факт, что Фоквайр заговорил об этом, указывает на феноменальную точность бомбометания эскадрильи. Он сам спустился пониже к цели, чтобы внимательно за всем проследить.

Результаты были фантастическими. 4 «Ланкастера»  зашли на цель в сомкнутом строю и отбомбились почти одновременно. Фоквайр увидел, как первые 2 бомбы (из них один «гранд слэм») попали в цель одновременно на противоположных концах моста. Ферма моста тяжело поднялась в воздух, все еще целая, но тут ей прямо в середину попала третья бомба. Когда дым рассеялся, от моста не осталось и следа. Эскадрилья вернулась домой, сохранив 15 дорогих бомб.

Фоквайр сказал, когда они сели:

– Черт, снова это мне не повторить.

У немцев остался один большой железнодорожный мост на линии, ведущей в Рур. Он находился тоже недалеко от Бремена. 617–я эскадрилья на следующий день рано утром вылетела к нему. Первые 3 бомбы, сброшенные с высоты 16000 футов, упали почти одновременно. Это были прямые попадания (в том числе «гранд слэмы»  Фоквайра и Кальдера). Следующие 2 бомбы взорвались совсем рядом с целью. Сквозь дым трудно было увидеть, куда попала шестая бомба, но вроде бы это тоже было прямое попадание. Зато, когда дым рассеялся, стало видно, что мост превратился в развалины.

Немцы позднее признали, что именно нарушение коммуникаций привело к падению военного производства в Германии в последние 3 месяца войны на 90 %.

Если бы большие бомбы Уоллиса появились раньше (и самолет, способный их нести), Германия, возможно, не продержалась бы так долго. Ее промышленность и транспорт были бы уничтожены много раньше, как и предсказывал Уоллис в 1939 году. Хотя несомненно, КВВС могли понести тяжелые потери, пытаясь прорваться днем вглубь территории Германии в первый период войны. Что собственно и произошло с американцами.

Так как больше не осталось мостов, заслуживающих внимания, 617–я эскадрилья снова занялась бункерами подводных лодок. В Фарге, возле Бремена, 7000 рабов в течение 2 лет трудились над сооружением самого большого бетонного здания в мире. Оно имело длину 1450 футов, ширину 300 футов и высоту 75 футов. Это был впечатляющий монумент бессмысленного упрямства Гитлера. Сначала планировалась крыша толщиной 16 футов, но после налетов 617–й эскадрильи на Брест Гитлер приказал перебросить туда еще 1000 рабов и увеличить толщину крыши. В марте 1945 она достигла 23 футов железобетона, и бункера были готовы принять первые лодки.

617–я эскадрилья наведалась туда 27 марта. 2 «гранд слэма»  попали прямо в крышу, пробили ее и взорвались внутри бункеров, пробив дыры диаметром 20 футов и обрушив тысячи тонн бетона. Несколько «толлбоев», попавших прямо в цель и взорвавшихся рядом, окончательно разрушили монстра. Немцы так и не успели начать его использовать.

Находить стоящие цели становилось все труднее. Но разведывательный самолет обнаружил карманный линкор «Лютцов», укрывшийся в балтийском порту Свинемюнде. Это было так недалеко от линии Восточного фронта, поэтому встреча с истребителями была очень вероятна. 617–я эскадрилья стартовала 13 апреля (не слишком ободряющая дата) только для того, чтобы обнаружить закрытую тучами цель. Через 2 дня они вернулись. Снова облачность 10/10. На сей раз всем стало понятно, что они охотятся за «Лютцовом». Фоквайр предположил, что теперь германские истребители будут начеку. Поэтому он затребовал и получил сопровождение из дальних истребителей. На следующий день эскадрилья под прикрытием истребителей снова полетела к Свинемюнде. Облаков не было, зато зенитки нетерпеливо ожидали их прибытия.

Далеко внизу они заметили «Лютцов», казавшийся просто микроскопическим. Когда самолеты повернули на него, зенитки открыли бешеный огонь, оказавшийся смертельно точным. Клубки взрывов испятнали небо прямо перед строем, и почти каждый из 18 бомбардировщиков получил пробоины в фюзеляже и крыльях. На самолетах Гордона и Гэвина были подбиты моторы, и они начали отставать. Тяжелый снаряд попал прямо в самолет Пауэлла и оторвал левое крыло. Огромный самолет, как комета, полетел вниз, таща за собой хвост дыма и пламени. Появился только один парашют.

Но затем стая прорвалась сквозь огневую завесу и сбросила бомбы. 3 бомбы легли рядом, накрыв корабль. Одна взорвалась между бортом и причалом. Остальные пропали в облаке дыма и брызг.

Самолеты спокойно улетели обратно, и на следующее утро были полностью развинчены. После столь жаркого приема только 2 самолета были боеспособны, и техники сейчас латали и чинили остальные. Экипажи позволили себе расслабиться в ожидании новостей. Разведывательный самолет прилетел с фотографиями, и самоуверенность эскадрильи получила страшный удар. «Лютцов»  по—прежнему стоял у пирса вроде бы совершенно целый. Пилот фоторазведчика утверждал, что здесь нет ошибки. Он пролетел прямо над кораблем и совершенно отчетливо видел его палубу.

Прошло еще 2 дня, прежде чем они обнаружили, что «Лютцов»  затонул, насколько это позволяла глубина гавани. Близкие разрывы по носу разорвали днище, и корабль просто сел на дно гавани.

(Кое—то из моряков утверждал, что он не было потоплен ПО—НАСТОЯЩЕМУ, раз палуба осталась над водой.)

Как только самолеты были отремонтированы, 617–я эскадрилья сбросила несколько «гранд слэмов»  и «толлбоев»  на Гельголанд. Она уничтожила половину тяжелых орудий острова. На следующий день они полетели снова и уничтожили вторую половину. Немцы потеряли господство над подходами к северо—западным портам.

Кохрейн был отправлен командовать Транспортным Командованием ВВС, которое начало самостоятельную деятельность, поскольку военные действия вот—вот должны были кончиться. Новый командир 5–й группы сказал Фоквайру, что он должен прекратить полеты, так как командование не желало потерять его в последний момент. Стойкий канадец как раз завершил свой третий цикл. Он получил 3 Ордена за выдающиеся заслуги и Крест за летные заслуги.

Остатки вермахта откатывались в гитлеровский «Южный Редут»  в Баварии, где находился Берхтесгаден. Было похоже, что для 617–й эскадрильи больше нет работы. Однако кто—то вспомнил, что недавно Гитлер заявил руководству партии:

– На днях я прочитал в британских газетах, что они намерены уничтожить мой сельский дом. Я почти жалею, что они этого не сделали. Ведь я не должен отличаться ничем от своих сограждан.

Чтобы облегчить его страдания, 617–я эскадрилья полетела в Берхтесгаден, надеясь, что Гитлер окажется там. Тогда пилоты могли похоронить его под обломками дома. Как знали совершенно все, Гитлер находился в Берлине, но, в общем, это было безразлично. Земля в горах была покрыта снегом, вершины гор затянули облака, поэтому эскадрилья ничего не увидела. Однако пилоты заметили казармы SS и всадили в них 4 «толлбоя»  и пачку бомб по 1000 фн. В отсутствии Гитлера это было не слишком полезно.

Это был последний боевой вылет 617–й эскадрильи, хотя не последняя операция. Фоквайр самостоятельно отправился в Германию и случайно получил возможность принять капитуляцию противника от имени эскадрильи.

Адмиралтейство восхищалось меткостью 617–й эскадрильи, но не верило, что ее тяжелые бомбы пробивают крыши бункеров. Харрис приказал Фоквайру поехать и осмотреть все на месте. Он полетел на базу армейской авиации под Гамбургом. Утром вместе с еще одним полковником авиации и переводчиком Фоквайр поехал на джипе в доки Гамбурга. Ему сообщили, что гарнизон капитулировал в 22.00 накануне.

Проезжая по Гамбургу, они удивлялись почему не видят ни одного солдата союзников и почему германские солдаты изумленно на них таращатся. Они еще не знали, что Гамбург не сдался, и что единственные британские военнослужащие в этом городе – они сами.

Они подъехали к огромным бункерам и вошли внутрь через боковые двери. Внутри все было разрушено. Несколько больших бомб пробили крышу, и пол бункера был усеян скрученным металлом и обломками бетона. Англичане с удовлетворением увидели 2 разбитые подводные лодки, затонувшие прямо в доке. И тогда до них дошло, что они здесь не одни. Позади них стоял моряк—нацист. Он отдал честь. Не будут ли офицеры любезны пройти и встретиться с его командиром? Англичане пошли за ним. И остановились в изумлении. Перед ними были выстроены 200 германских моряков. Их командир подошел строевым шагом, щелкнул каблуками и отдал честь. Он сказал, что хочет произвести формальную сдачу района доков Гамбурга.

Фоквайр был просто ошеломлен. Он еще не знал, что Гамбург остается в германских руках. Но не знал этого и немец. Бункера не имели телефонной связи с городом Гамбург, и только поэтому они сдались Фоквайру, а не наоборот.

Переводчик достаточно бестактно сказал немцу, что именно Фоквайр вел самолеты, разрушившие бункера. Фоквайр кисло улыбнулся, ожидая вспышки гнева, и был крайне поражен, когда немец еще раз щелкнул каблуками, поклонился и сказал сердечно:

– Поздравляю с очень хорошим налетом.

Фоквайр, не зная, что делать, тоже щелкнул каблуками, поклонился и ответил:

– Благодарю.

Немец сказал, что во время налета он со своими людьми находился в бункере, но погибли все, кроме него. Он оказался единственным уцелевшим, потому что сидел в кабине мостового крана под потолком. Немец пригласил англичан на ланч в свою столовую. Эта столовая оказалась каютой на полузатопленном судне. Они поднялись на борт и перекусили сухими бисквитами с колбасным фаршем. Немец сказал, что их бомбы имели ракетные ускорители, чтобы пробивать бетонные крыши бункеров. Фоквайр не стал его переубеждать.

Совершенно не имея понятия о протоколе капитуляции, Фоквайр приказал немцам сложить оружие в джип и поехал обратно в город.

Потом 8 мая все кончилось, и 150 пилотов, штурманов, бомбардиров, радистов, инженеров и стрелков вообразили, что они получили шанс стать обычными людьми, гуляющими по улице. И самое главное – умереть спустя много лет естественной смертью.

Но нет же! 617–я эскадрилья и еще одна были приданы «Соединению Тигр». Это были самолеты КВВС, участвовавшие в стратегических бомбардировках Японии. Они должны были стартовать с Окинавы и сбрасывать свои «толлбои»  и «гранд слэмы»  на мосты, связывающие Кюсю и главный японский остров Хонсю, чтобы помешать переброске подкреплений, когда американцы высадятся на Кюсю. Эта высадка планировалась на январь 1946. Они уже собирались вылететь туда, когда 2 бомбы, гораздо более смертоносные, чем «гранд слэм», уничтожили Хиросиму и Нагасаки. Япония капитулировала.

– Черт! – сказали расстроенные добровольцы. – Наверное, они услышали, что мы прибываем.