Текст книги "Отель «Пастис»"

Автор книги: Питер Мейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 11

Лиз поставила перед Саймоном чашку кофе и выложила на стол груду корреспонденции.

– Бедняжка, – посочувствовала она. – Вид совершенно измученный. Что, в Нью-Йорке было так ужасно?

– Зиглер был, как всегда, верен себе. Этот парень будто горилла на стероидах. Так или иначе, но дело мы провернули, – доложил Саймон, передавая ей проект сообщения для печати.

– По-моему, вы переутомляетесь. Хотя бы постарались не работать по выходным. Наверное, опять наверстывали дела всю субботу и в воскресенье.

Саймон театрально вздохнул.

– Работу большого босса никогда всю не переделаешь, Элизабет.

– Вы все шутите, а я вполне серьезно.

– Верю. – Он отхлебнул кофе. – А теперь отпечатай, пожалуйста, сообщение и потом попроси заглянуть на минутку мистера Джордана.

– Только что был здесь, – улыбнулась Лиз. – Вам страшно понравится его экипировка.

Джордан, как обычно, провел уик-энд у себя за городом и, чтобы об этом было известно всему агентству, явился в поразительном облачении – лохматом костюме цвета высохшего мха. Пиджак с глубокими вырезами и бесчисленными карманами. Негнущиеся брюки, казалось, способные стоять без посторонней поддержки. Рубашка в цветную клетку, ярко-желтый галстук, рыжие замшевые башмаки. Интересно, подумал Саймон, сносится ли вообще такой костюм. Наверно, нет. Он выглядел пуленепробиваемым.

– Привет, Найджел. Все собираюсь узнать имя твоего портного.

Джордан сел, подтянув брюки, чтобы показать толстые лиловые носки.

– Один малый с Корк-стрит. Шью у него много лет. Твид для него специально ткут в маленькой мастерской в Шотландии. – Он удовлетворенно оглядел свои лохматые брюки. – В наши дни такую вещь не так просто найти.

– Уверен, – согласился Саймон, протягивая через стол листок. – Ну, заказ наш. На весь мир. Триста миллионов долларов, возможно, больше. Это проект сообщения для печати. Лучше передать сегодня, пока Зиглер не начал названивать всем лондонским редакторам.

Джордан замер с протянутой рукой.

– Боже милостивый, быстро сварганили. Поздравляю, старина. Молодцы. Как раз ко времени. – Пробежал глазами сообщение, удовлетворенно кивнув, положил на стол. – В самую точку. Наши друзья в Сити будут страшно довольны. Да и сотрудники.

– Не все сотрудники, – возразил Саймон, доставая вырезку из журнала «Кампейн». – Надо думать, что кое-кто не желает угомониться. Здесь говорится о выходе из фирмы, высокопоставленных лицах, солидных капиталах. Как по-твоему, есть ли в этом что-нибудь или же это обычное дерьмо, к которому прибегают, когда не о чем писать?

Саймон никогда раньше не видел, чтобы Джордан краснел. По щекам пошли пунцовые пятна, шея заметно напряглась. Прежде чем достать сигарету и закурить, он с преувеличенным интересом изучал содержимое портсигара.

– А, это, – нарушил он наконец молчание. – Вообще-то я сам собирался с тобой об этом поговорить. Возможно, это была всего лишь оговорка. Очень неудачная.

– Чья оговорка?

– Ну, в общем-то моя.

– Продолжай.

– На прошлой неделе я был в «Аннабел» с Джереми Скоттом, знаешь, председателем англо…

– Знакомое имя, – процедил Саймон. «Англо холдинге» была одним из трех крупнейших клиентов агентства.

– Ну, мы вместе перекусили, а потом пошли выпить на ночь по стаканчику. В баре почесали языками по поводу расходов на рекламу, – знаешь, они опять увеличили эту статью, – и Джереми сказал что-то в том смысле, что у «Англо» хватит средств содержать собственное агентство. – Джордан замолчал, изучая кончик сигареты. – И тогда, должно быть, старое виски ударило в голову и я, возможно, наговорил глупостей.

– О том, чтобы создать новое агентство?

– Что-то в этом роде, но просто в шутку, старина, просто в шутку.

– Разумеется, – подтвердил Саймон. – А как это попало в «Кампейн»?

– Ну, я только уходя заметил, что в другом конце бара сидели двое парней из JWT. Наверно, подслушали да, не разобравшись, позвонили в «Кампейн»… – Джордан покрутил головой. – Действительно, чертовски некрасиво. Если даже в «Аннабел» нельзя спокойно поболтать без того, чтобы тебя не подслушали газетчики, то куда уж дальше.

Саймон тяжело вздохнул. Если нужно сплетню за одну ночь превратить в факт, то «Аннабел» для этого самое подходящее место. Он наклонился к Джордану.

– Найджел, ты представляешь, что будет означать для наших акций сделка с «Паркером»? Для тебя лично? – Черт побери, подумал он, я становлюсь похожим на Зиглера. – Я сейчас работаю над этим дельцем, которое может оказаться весьма интересным. Но я должен знать, что могу рассчитывать на тебя.

На лице Джордана можно было попеременно прочитать облегчение, любопытство, алчность, сменившиеся наконец выражением неподдельной искренности.

– Абсолютно, старина. До гроба.

– Будем надеяться, что в этом не будет необходимости. – Саймон встал из-за стола и похлопал Джордана по плечу. Пиджак как давно не бритая щетина. – Хорошо. Рад, что это прояснилось.

Джордан ушел. Как все вовремя получилось. Скользкая тварь – конечно же, он собирался ухватить жирный кусок и смыться. Но теперь, располагая крупным заказом, Саймон мог помахать перед его носом крупной суммой, соблазнив остаться, что было абсолютно необходимо. Саймон мог уйти из агентства только при условии сохранения преемственности, которую мог обеспечить Джордан. Бог знает почему, но все крупные клиенты питали к нему расположение. Наверное, шили у одного паршивого портного.

Саймон отнес в приемную сообщение для печати.

– Разошли, пожалуйста. По обычному списку. Мне нужен Эрнест. Не знаешь, где он?

– Эрнест занят с Леонардом, мистер Шоу. Осматривают растения в здании.

– Понятно. Тогда, если увидишь за дверью его измазанные пальчики, попроси заглянуть ко мне.

Саймон вернулся в кабинет и поглядел в окно на Гайд-парк. Деревья облетели. Закутав шеи от сырости, пуская изо рта пар, по парку трусцой бегали люди – когда только у них находится время? Подумал, что упражнения и ему бы не помешали, и вспомнил о стройной, подтянутой фигурке Николь. А ведь ест с аппетитом. Он улыбнулся про себя.

Заслышав легкий стук, отвернулся от окна и увидел стоящего в дверях Эрнеста.

– Привет, Эрн. Как твои растения?

– Рад сообщить, что зеленеют. Несмотря на все усердие юного Леонарда. По-моему, его мечта – создать джунгли. Не успеем оглянуться, как запросит попугаев. Ты звал?

– Да, заходи. И прикрой дверь.

Эрнест позволил себе удивленно пошевелить бровями. Закрытые двери означали секреты.

– Сядь, Эрн. У меня для тебя сюрприз. – Саймон помедлил, подыскивая слова. Надо было обдумать заранее, не торопиться так. – Эрн, я подумываю о том, чтобы оставить агентство. Нашел одно местечко в Провансе, которое хотел бы купить.

Эрнест ничего не сказал, но моментально посерьезнел.

– Получается потрясающая маленькая гостиница, просто потрясающая, и ее можно сделать к следующему лету – ресторан, бассейн, дюжина номеров, поразительный вид на окрестности. Все на месте. Осталось только закончить. Ей-Богу, мне очень хочется этим заняться.

Эрнест опустил взгляд на сжатые на колене руки.

– Звучит довольно привлекательно, – вздохнув, произнес он и как-то сразу постарел. – Что ж, хорошо. Думаю, так и должно было случиться, что-то вроде этого. Агентство больше тебе не в радость, не так ли? – Он поглядел на Саймона, пытаясь улыбнуться. – Да, возможно, ты созрел для этого. Что ж… удачи тебе, дорогой. Удачи.

– Нет, Эрн, ты меня не понял. – Саймон чувствовал себя по-дурацки. – Послушай, я не мог бы и подумать взяться за это дело без тебя. И не просто ради старой дружбы. Я не смог бы содержать отель, чтобы прокормить себя, – у меня есть деньги, есть связи, хватает энтузиазма, но этого мало. Хорошие отели, лучшие отели хороши тем, что в них каждая мелочь на месте. Ты же знаешь, что, когда дело касается мелочей, я абсолютно безнадежен. А ты… не знаю, но я просто вижу тебя там на своем месте. Сам я ничего не смогу сделать. – Саймон, улыбнувшись, пожал плечами. – К тому же мне тебя просто не будет хватать, хотя ты и старая кляча.

Саймон смущенно следил, как лицо Эрнеста снова постепенно посветлело. Распрямив плечи, он глубоко протяжно вздохнул. Потом, быстро заморгав глазами, громко высморкался.

– Тогда, – наконец промолвил он, направляясь к бару, – я бы выпил шерри, если будет дозволено. Отель! Ну и хитрец!

– Я не прошу немедленного ответа, Эрн. Подумай денек-другой. Это ведь не просто перейти с одной работы на другую.

Эрнест, сияя, повернулся в сторону приятеля и поднял стакан.

– Прощай, Уимблдон! – И, сделав большой глоток, передернулся.

– Поговорим об этом вечером, дома, – закончил Саймон, испытывая веселое возбуждение, как в те времена, когда агентство только становилось на ноги. – Нужно очень многое обмозговать, но до тех пор, пока не решим окончательно, – он приложил палец к губам, – ни слова, о’кей?

Эрнест сделал еще один хороший глоток шерри. Улыбка не сходила с лица.

– Буду нем как рыба.

Постучав, в дверь заглянула Лиз.

– Извините за беспокойство, мистер Шоу, но назначенный на одиннадцать уже здесь. – Заметила в руке Эрнеста стакан. – Празднуешь, Эрнест?

– Лечусь, дорогая. От икоты. Я, пожалуй, пойду, а то как бы юный Леонард не задрапировал дежурную в приемной декоративным плющом.

Пропустив его в дверь, Лиз, нахмурившись, спросила:

– С ним все в порядке?

– Да, – улыбнулся Саймон. – Да, по-моему, все в порядке. Давайте следующую жертву. Завозите.

Эрнест никак не мог сосредоточиться на проблемах озеленения агентства. Отель в Провансе! От возбуждения кружилась голова. Разумеется, он поехал бы за Саймоном куда угодно, может быть, за небольшими исключениями. Но это – возможность создать и управлять чудесным местечком на юге, подальше от этих страшно скучных людей и невыносимого климата – такая возможность развернуть свои творческие способности бывает только раз в жизни. Он был уверен, что сможет проявить себя, и, видя его приподнятое настроение, юный Леонард без труда получил у него согласие установить в отделе средств массовой информации экзотические пальмы. Пользуйся случаем, дорогой, думал про себя Эрнест, создавай хоть волшебный грот в подземном гараже. Все равно не увижу – уеду в Прованс. Решил в обеденный перерыв разузнать о курсах французского языка Берлитца.

Саймон с нетерпением ждал, когда кончится день. Он еле сдерживался, чтобы не позвонить Николь, но не хотел говорить с ней, пока не был уверен, что Эрнест не передумает. Прощай Уимблдон, прощай Зиглер, прощай Джордан, прощайте сидения днем при искусственном освещении. Как бы подгоняя время, то и дело поглядывал на часы.

Шесть часов, а директор исследовательского отдела только входил в раж: потрясающие открытия в демографическом анализе… бесценное средство маркетинга… таблицы и документы… пустая болтовня. Глядя на присутствующих, Саймон еле подавлял зевоту. Целых десять минут он ждал, когда оратор переведет дух, но у директора исследовательского отдела легкие, видно, были, не как у обычных людей.

Сделав вид, что вспомнил о чем-то важном, Саймон внезапно поднялся из-за стола.

– Господи, извините, Эндрю. То, что вы говорите, страшно интересно, но я не знал, что уже так поздно. К половине седьмого меня ждут в Сити, – проговорил он, снимая со спинки стула пиджак. – Знаете что, угощайтесь и продолжайте, а я наверстаю завтра. Я действительно думаю, что в этом что-то есть.

Не успел директор раскрыть рот от удивления, Саймона уже не было в кабинете.

Входя в дом, Саймон услышал звуки «Пасторали» Бетховена. Он нашел Эрнеста в гостиной. На столе рядом с путеводителем Мишлена и кучей брошюр с курсом изучения языка расстелена карта Южной Франции. Улыбка во весь рот целый день так и не сходила с лица Эрнеста.

– Еще не передумал, Эрн?

– Moi? Конечно нет. Жду не дождусь, когда надену на босу ногу веревочные сандалии и буду бегать по травке. – Склонившись над картой, спросил: – Где точно мы находимся?

– Брассьер-ле-Дёс-Эглиз. – Саймон отыскал точку на карте. – Здесь. Примерно сорок минут от Авиньона. Чудесные окрестности, не слишком далеко от автострады и аэропорта и на десять – пятнадцать миль кругом ни одного отеля. Расположение прекрасное. Все должно пойти хорошо. – Бросив пиджак на стул, он прошел на кухню. – Что у тебя сегодня?

Эрнест оторвался от карты.

– Загляни в холодильник. От меня.

Саймон достал бутылку, сияя от удовольствия. «Гран Гордон Розе».

– Ну и вредина ты, Эрн.

– Всегда говорил, что ничто так не вызывает приятный румянец, как розовое шампанское. К тому же есть повод отпраздновать.

Саймон вошел с бокалами и вручил один Эрнесту.

– Ты уверен, что хочешь заняться этим делом? Правда, уверен?

– Что бы я стал делать, если бы ты ушел из агентства? Ишачить на Его Светлость мистера Джордана? Ты можешь представить что-либо более ужасное? А там будет интересно, как в старые времена. Займемся чем-то новым. Да вижу, ты и сам такого же мнения, – ухмыльнулся он. – Так что хватит об этом. Мое решение твердое.

Они уселись за стол. Саймон стал рассказывать о старом здании жандармерии и примерном графике работ. В ближайшие дни будет подана заявка на собственность. Если не произойдет ничего непредвиденного, они могли бы слетать туда в конце недели, чтобы подписать договор о купле-продаже и обсудить задание с архитектором. Дать ему месяц на подготовку проекта и сметы, к Рождеству начать работы и закончить в мае. Тем временем Саймон, приняв необходимые меры предосторожности, покинул бы агентство, а Эрнест ушел бы поучиться к Берлитцу.

Саймон говорил, а Эрнест, делая пометки, становился все более озабоченным.

– Что меня чуточку беспокоит, – прервал он рассказ, – так это каким образом всем этим можно заправлять из Лондона, пусть даже два-три раза в месяц мы будем туда заглядывать. Помнишь строителей в Кенсингтоне – как только оставались без постороннего глаза, либо бездельничали, либо творили черт знает что. – Он заглянул в блокнот. – А к этому еще персонал, мебель, шеф-повар, винный погреб – бесконечные дела, которые надо решать на месте. Я бы с радостью отправился туда хоть завтра, но не знаю там ни души. Чтобы найти нужных людей, мне потребуются месяцы. Или я просто старый брюзга?

Саймон широко улыбнулся.

– Мне следовало сказать тебе раньше, Эрн. У меня там секретное оружие. Помнишь Николь Бувье?

Эрнест поднял голову и, прищурив глаза, испытующе посмотрел на Саймона.

– А, дама с выхлопной трубой.

– Она самая. Так вот, в выходные я ездил к ней, и, по-моему, она именно то, что нам надо. Да и сама идея фактически принадлежит ей. Она всех там знает и, скажем… могла бы быть нашим представителем на месте.

– Так сказать.

– Да, так сказать, Эрн.

Эрнест отправился на кухню наполнить бокалы. Он не удивился. Саймон всегда был доверчивым. Это было одно из качеств, за которое так любил его Эрнест. Коль на то пошло, очень нужная женщина, и, сдается, он ей понравился. Называла его Эйрнестом. Во всех отношениях несравненно лучше Кэролайн.

– Насколько я понимаю, ваши отношения с мадам Бувье несколько больше, чем простое знакомство?

– Эрн, если ты будешь так энергично работать бровями, они у тебя отвалятся. Мы, как принято говорить, добрые друзья.

– О да. – Саймон снова заглянул в блокнот, – Ну, раз уж мы разоткровенничались, то и я кое в чем признаюсь. По-моему, я никогда не говорил тебе о миссис Гиббонс.

Саймон очень мало знал о личной жизни Эрнеста. Иногда в разговоре он упоминал о «друге», которого Саймон считал мужчиной. Миссис Гиббонс ни разу не упоминалась.

– Я буду очень огорчен, если она не поедет, – добавил Эрнест. – Обещаю, с ней не будет никаких хлопот.

Саймон пожал плечами.

– Одним больше, одним меньше. Если она тебе нравится, Эрн, то, уверен, понравится и мне.

– Уже немолода, бедняжка, но я уверен, что ты ее полюбишь. Один глаз подбит, розовый, без волосинки, живот. Ходит как пьяный матрос, но с мышами расправляется блестяще.

– Ой! – воскликнул Саймон. – Кошка.

– Упаси Боже, нет. Кошек она жрет, если удается поймать. Нет, это бультерьер. Она досталась мне от приятеля, который служит в торговом флоте. Негодяй все время в плавании, и она просто привыкла ко мне. Вот уже три года.

– Что еще у тебя в запасе, Эрн? Мартышка? Ручной питон?

Эрнест энергично замотал головой.

– Прекрасно. Теперь, когда у нас есть собака сторожить отель, лучше купить и сам отель. Позвоню Николь и узнаю, сможет ли она все организовать к следующему уик-энду. – Взглянув на Эрнеста, еще раз спросил: – Не передумал?

Эрнест снова заулыбался и затряс головой. Он уже обдумывал свой новый гардероб: пастельные тона, возможно, чуточку голубого и зеленого. Что-нибудь веселенькое, соответствующее климату.

Глава 12

Озябшие и промокшие, они втроем стояли у здания жандармерии. Саймон и Эрнест прилетели накануне вечером под проливным дождем, и с тех пор он не переставал – подхватываемые порывами ветра серые потоки воды хлестали с черепичных крыш и с шумом неслись по сточным канавам узких деревенских улочек. Настоящий провансальский ливень. На улицах Брассьера пустынно – ни кошек, ни собак, ни людей. Скрытую тучей деревню заволокло гнетущим мраком, какой обычно бывает на юге, когда исчезает солнце.

Утро они провели в конторе нотариуса, читая строчку за строчкой, как того требовал обычай, казавшийся бесконечным акт купли-продажи. Наконец страницы завизированы и подписаны, банковский перевод почти на полмиллиона фунтов проверен и акцептирован, и здание жандармерии перешло в руки Саймона. Теперь предстояла встреча с рекомендованным Николь архитектором. Тот опаздывал.

Саймон чувствовал лично себя виноватым в плохой погоде.

– Очень сожалею, Эрн, – извинялся он. – Сегодня не много увидишь.

Эрнест вглядывался в облако, окутавшее Люберон.

– Это напоминает мне Брайтон в августовские банковские каникулы, – заметил он. – Но место потрясающее, должен сказать. Возможности безграничные. Пока ждем, я быстренько взгляну, что там внизу. – И, довольно мурлыкая, исчез.

Николь улыбнулась Саймону.

– Поздравляю, месье патрон, – и поцеловала. Губы холодные, язычок теплый. – Не жалеешь?

Позади кашлянули. Обернувшись, они увидели в дверях промокшего до нитки высокого мужчину, стряхивавшего воду с крошечного складного зонтика.

– M’sieu dame, bonjour. Quel temps! [45]45
  Добрый день, месье, мадам. Ну и погода! (фр.)


[Закрыть]

Франсуа Блан с большой пользой для себя открыл Люберон на несколько лет раньше других парижских архитекторов, до которых в конце концов тоже дошло, что солнечный край, живописные руины и состоятельные клиенты открывают выгодные приятные возможности по сравнению с однообразной работой над административными зданиями и жилыми домами в Нейи. Переехав на юг, он некоторое время жил без излишеств, когда после прихода Миттерана к власти никто не тратил денег, зато теперь на него был большой – некоторые утверждали, что даже слишком большой, – спрос, благодаря хорошему вкусу и личному обаянию, выручавшему его в тех случаях, когда счета превышали сметы. Его извиняло то, что он никогда не запаздывал со сроками, и именно по этой причине Николь предпочла его.

Они обменялись рукопожатиями. Живое, худощавое лицо с копной каштановых волос. Располагает к себе с первого взгляда, подумал Саймон, очень подошел бы для работы с клиентами в агентстве. Когда обходили здание, Блан охотно делился соображениями относительно открывающейся вокруг панорамы, расположения помещений, возможностей их использования. Любящий свое дело профессионал. Саймон понял, что это за человек, и почувствовал к нему симпатию. Умея убеждать сам, он ценил это умение в других.

Спустившись вниз, они встретили Эрнеста. Тот что-то мерил шагами, проводя носком ботинка линии на щебенчатом полу. Увидев Саймона, остановился.

– Видел эти сводчатые потолки? Представляешь, какой здесь получится ресторанный зал? Я уже его вижу. Какая прелесть! А какой вид открывается отсюда!

– Эрн, познакомься с архитектором. Месье Блан.

Оба трясли друг другу руки, нелепо, будто два аиста, кивая головами.

– Enchante. C’est monsieur?.. [46]46
  Очень приятно. Месье?., (фр.)


[Закрыть]

– Эйрнест, – подсказал Эрнест.

Саймон улыбнулся. Эйрнест. Скоро станет разгуливать в берете. Приятно видеть его таким радостно возбужденным.

Оставшееся время они не спеша бродили по комнатам. Блан делал пометки, Николь переводила, Эрнест то и дело вставлял реплики. Саймон радовался, что они так хорошо ладят между собой. Пусть так будет подольше, подумал он, настраиваясь на оптимистический лад. Да и что этому мешает? Всем выгодно, никто друг другу не помеха. Главное, чтобы сработались Эрнест и Николь. Он поглядел на них – оба светловолосые, элегантно, со вкусом одетые, хохочут, когда Эрнест, помогая себе жестами, пытается объяснить архитектору что-то сложное на ломаном французском. Пока все хорошо.

Встреча завершилась обилием улыбок, взаимными заверениями и рукопожатиями. Месье Блан был, по его словам, счастлив работать над таким захватывающим воображение проектом и с такими очаровательными клиентами. Он завтра же, несмотря на воскресенье, снова приедет в жандармерию, чтобы произвести детальные измерения. Нельзя терять ни секунды. Надо начинать как можно скорее. Эффектно раскрыв свой миниатюрный зонтик, он скрылся в тумане.

Они отправились следом, нырнув по пути в пустое кафе. Казалось, дождевая туча висела за окном всего в метре от их столика. Из-за занавески вышла девушка, оценивающе разглядывая одежду Николь, пока они заказывали кофе.

Эрнест промокнул лицо носовым платком и, стряхивая оставшиеся капельки, провел пальцем по обеим бровям.

– Несмотря на погоду, должен вам сказать, что мне мысленно представляется нечто волшебное. Не думайте, что я приуныл. Вовсе нет.

– Ты еще не видел пейзажа, Эрн. – Саймон повернулся к Николь и отвел со лба мокрую прядку волос. – Итак, мадам? Считаете, что наш архитектор сможет к лету все закончить?

– Блан имеет обыкновение заканчивать в срок, – ответила она. – Правда, он известен и тем, что дорого берет. Но когда на стройке работают десять, а то и двадцать человек, часто по выходным, это стоит денег.

Девушка подала кофе и, улыбнувшись Саймону, вразвалочку вернулась к бару. Саймон подумал, что в следующий раз надо выпить с ее папашей. Важно иметь его на своей стороне, не дать почувствовать, что до него нет дела. Мэра маленькой деревушки обижать не следует.

Макнув сахар в кофе, Эрнест задумчиво откусил от кусочка.

– Понимаю, что мы только начинаем, но есть вещи, которые не следует откладывать до последней минуты. – Он поднял взгляд на Саймона и Николь. – Как мы назовем это вместилище роскоши и наслаждений? «Монрепо»? «Хилтоном»? Словом, требуется название.

Он прав, подумал Саймон. Если к началу лета давать рекламу, журналам за несколько месяцев нужны подробности, хотя бы название. Он попытался вспомнить названия местных отелей, которые встречал в путеводителях. Пара «Имений», несколько «Хуторов», какой-то «Бастид». Лучше не увеличивать и без того длинный список.

– «La Gendarmerie»? – предложила Николь.

– Ммм, – протянул Эрнест. – Оденем официантов помоложе в полицейскую форму. Свирепый вид, брюки с красным кантом.

– Спокойно, Эрн. Не увлекайся, – замотал головой Саймон. – Нет, должно быть нечто такое, что говорит не просто о Франции, а именно о Провансе. Что-нибудь характерное, легко запоминающееся…

– И чтобы легко выговаривать иностранцам, – добавила Николь.

– Вот именно. По возможности короткое, и чтобы можно было изобразить в виде броского лого.

Николь не поняла. Саймон стиснул ей руку.

– Извини, – сказал он. – Это рекламный жаргон. Означает что-то вроде фирменного знака. Одни названия подходят для этого лучше, чем другие. Это всего лишь деталь, но на нее уйдет много денег – этот знак будет на почтовой бумаге, салфетках, полотенцах, рекламных брошюрах, пепельницах, спичечных этикетках, открытках, да и на самом здании. Большинство отелей прибегают к вычурному шрифту, находя в этом изысканность. Думаю, что надо поискать что-нибудь более оригинальное.

– Давайте подумаем, – размышлял вслух Эрнест, – лаванда, тимьян, розмарин, свет, солнце. Понимаю, погода не настраивает, но будем питаться надеждами на вечную весну – Сезанн, мистраль, Ван Гог…

– Пастис? – неуверенно пожала плечами Николь.

Эрнест наклонился к ней.

– Как?

– Пастис. Гонят в Провансе. Больше нигде.

– Пастис, – произнес Саймон и повторил, выделяя в конце «с». – Пастис.

– Trois pastis? – отозвалась из-за стойки девушка.

– Между прочим, – заметил Эрнест, – ни разу не пробовал.

– Сегодня как раз подойдет, Эрн. – Саймон кивнул девушке. – Oui, merci. – Он поглядел на выстроившиеся на полках бутылки. В большинстве кафе на юге Франции пастис представлен в изобилии. Саймон насчитал пять сортов: «Рикар», «Перно» и «Казани» были ему известны, два других – «Гранье» и «Анри Бардуэн», видимо, местные, он раньше не встречал. – Правда, погода для пастиса не совсем подходящая, – добавил он. – Нужно, чтобы было жарко. Именно я так себе его представляю – выпивка для жаркого времени.

Девушка поставила на стол три стаканчика, блюдечко с маслинами и плоский стеклянный графин. Саймон добавил в стакан воды и стал следить, как мутнеет жидкость. Графин старый, в царапинах. На боку яркими желтыми буквами по чистому голубому фону выведено: «Рикар».

– Поглядите на краски! – воскликнул Саймон. – Солнце и небо. Разве они не говорят о Провансе? – Он через стол подвинул графин Николь. – Вот что я имел в виду под лого.

Склонив набок голову, она мгновение разглядывала графин.

– Вот вам и название. Отель «Пастис». Желтым по голубому.

Саймон откинулся на стуле. Недурная мысль: коротко, просто, легко запоминается, любой приличный художник сможет сделать что-нибудь броское, выразительное, что вызывало бы непосредственные ассоциации с Провансом.

– Как по-твоему, Эрн?

Эрнест достал изо рта косточку маслины и добавил ее к выложенному на столе ряду.

– Ммм. Что ж, даже такой тупица в смысле иностранных слов, как наш друг Джордан, сможет произнести без запинки. А желтый и голубой цвета я просто обожаю. Да, думаю, вполне подойдет. Браво, мадам. Итак, отель «Пастис», – подытожил он. – Выпьем за него.

Вечером, после того как они поужинали и подвезли Эрнеста до гостиницы, Николь с Саймоном еще долго сидели на кухне за последним стаканом вина и кучей накопившихся за день записей. Список дел оказался длинным, дорогостоящим и весьма устрашающим. Радостное возбуждение у Саймона несколько поубавилось, уступив место более трезвому настроению. Многое могло пойти не так, как предполагалось. Работы по реставрации съедят все его наличные, и еще придется брать взаймы под акции. Эрнест жертвует своей работой. Покинуть агентство будет сложно, а если с отелем не получится, вернуться будет невозможно. Можно не сомневаться, что Зиглер, при поддержке Джордана, об этом позаботится.

Наблюдавшая за ним Николь видела, как он, не прикоснувшись к вину и забыв о потухшей в пепельнице сигаре, хмурясь склонился над заметками.

– Ты снова похож на рекламного магната, – сказала она. – Замученный и озлобленный.

Отодвинув бумаги в сторону, Саймон раскурил сигару.

– Легкий приступ здравого смысла, – ответил он. – Пройдет. Но дел чертовски много. Новое занятие, новая страна, новая жизнь. – Он посмотрел на вьющиеся вокруг лампы клубы дыма. – Я имею право беспокоиться. – Он улыбнулся и легонько потрепал ее по щеке. – Кризис переходного возраста. Через него проходят все лучшие администраторы средних лет.

– В прошлую ночь я бы не дала тебе средних лет, – поддела Николь, куснув его за мякоть большого пальца.

– Ненасытная бесстыдница.

Николь показала язык.

– Да, если угодно.

Пройдя между двумя стюардессами и загоревшим до черноты старшим стюардом («Ну и выкрасились», – неодобрительно прошептал Эрнест), Саймон с Эрнестом уселись перед мягкой занавеской – единственная зримая привилегия класса люкс на линии между Марселем и Лондоном. День выдался чудесный, и Эрнест впервые увидел открывающуюся из здания жандармерии панораму. На целых три минуты он онемел от восторга, а потом за обедом без умолку строил планы благоустройства и украшения прилегающей территории и был навеселе от розового вина и радостного возбуждения. Его заразительный энтузиазм передался Саймону, помог оптимистичнее смотреть на вещи. На этот раз расставаться с Николь было труднее. По ее совету он оставил часть вещей у нее. Саймон уже скучал по ней.

Эрнест излагал Саймону свои мысли о парковой скульптуре: одна хорошая вещица, возможно, довольно пикантная, в обрамлении кипарисов; скрытый прожектор, подчеркивающий контраст между выветрившимся диким камнем и пышной растительностью. А как насчет фонтана?

– Фонтаны – это хорошо, Эрн, – прервал друга Саймон. – Очень хорошо. Но до них еще довольно далеко. – Он отрицательно покачал головой стюардессе, предлагавшей упакованный в пластмассу ужин умиравшим от голода пассажирам. – фонтаны, деревья и статуи – дело несложное. А вот найти людей…

– А-а, – ответил Эрнест, – я об этом думал. – Нагнувшись, нашарил в сумке под сиденьем свой ежедневник филофакс. У всех в «Группе Шоу» рангом выше курьера был филофакс, но только у Эрнеста был экземпляр, переплетенный в страусиную кожу, – подарок благодарного поставщика растений. – Давай посмотрим, – обратился он к Саймону, раскрывая страницы на этот год и начало следующего. – Сегодня начало ноября. Двухмесячный интенсивный курс у Берлитца. Значит, к середине января мы свободны. Какая в это время в Лондоне ужасная погода, нам известно. Уехать оттуда не велика потеря. Могу сказать, что миссис Гиббонс будет в восторге. Она терпеть не может зимы. Артрит.

– Хорошо, мы не хотим причинять страдания миссис Гиббонс. Значит, ты переезжаешь в январе?

– Запрусь где-нибудь с Николь и очаровательным мистером Бланом и добьюсь, чтобы все было сделано. – Поджав губы, поглядел на Саймона поверх очков-половинок, которые надевал для чтения. – И сделано как надо. Ты меня знаешь. Когда нужно, могу быть довольно придирчивым.

Саймон улыбнулся, вспомнив, как в последний раз Эрнест проявил свои организаторские способности. Это было, когда понадобилось перевезти триста человек в новое здание агентства. Он был безжалостен со всеми, начиная с архитектора. Администраторы уволились, жалуясь на бесчеловечную продолжительность рабочего дня, и это был единственный раз, когда Саймон оказался свидетелем неподдельной истерики строительного подрядчика. Переезд был завершен в срок. Так что если Эрнест будет на месте, отель к лету откроется.

– Это касается одного из нас, – заметил Саймон. – Вызволить меня, видно, будет потруднее.

Эрнест потрепал его по колену.

– Не беспокойся, дорогой. Что-нибудь придумаешь. Всегда выходил из положения.

– Уходить из агентства пока не приходилось.