Текст книги "Двойник дочери"

Автор книги: Петтер Аддамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Судья Алворд посмотрел на Мейсона и уже собрался что-то сказать, но изменил решение. Подумав, он постановил:

– Представленный кусок дерева приобщается к делу в качестве доказательства. Продолжайте, господин заместитель окружного прокурора.

– У меня больше нет вопросов, Ваша Честь.

– У меня тоже нет вопросов, – сказал Мейсон.

– Я хотел бы пригласить Уоррена Лаутона, – объявил Дииринг.

Лаутон квалифицировал себя, как технического эксперта, работающего в Управлении полиции Лос-Анджелеса.

– Вы исследовали опилки, прилипшие к юбке и одному чулку Веры Мартель, а также обнаруженные у нее на обуви? – обратился к свидетелю заместитель окружного прокурора.

– Я присутствовал, когда опилки снимались с указанных предметов одежды при помощи пылесоса.

– Часть опилок содержала в себе краску, которой обработан кусок дерева, приобщенный к делу в качестве доказательства со стороны обвинения?

– Да.

– Где их обнаружили?

– На правом туфле рядом с каблуком, наверху правого чулка и на юбке как с правой, так и с левой стороны.

– Вы осматривали автомобиль, зарегистрированный на имя Картера Джилмана?

– Да.

– Вы обнаружили что-нибудь важное в багажнике?

– Да.

– Что именно?

– Опилки того же типа, пару ниточек с юбки Веры Мартель, которая была надета на ней в момент смерти – вернее сказать в момент обнаружения трупа – а также несколько волосинок, идентичных волосам на голове Веры Мартель.

– Вы обнаружили в машине что-либо еще, что считаете важным?

– Да.

– Что?

– Большой кусок голубой глины, использующейся для лепки.

– Опишите ее, пожалуйста.

– По консистенции эта глина напоминает замазку или шпаклевку, она окрашена в голубой цвет, сохраняет свою пластичность, то есть не высыхает и не затвердевает, а остается мягкой и податливей.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Дииринг к Мейсону.

Адвокат защиты встал со своего места и обратился к свидетелю:

– Вы обнаружили этот тип опилок в мастерской обвиняемого?

– Да.

– Такой тип опилок обычно прилипает к одежде?

– При определенных обстоятельствах, да.

– Если бы Вера Мартель лежала на полу в мастерской мистера Джилмана, то опилки прилипли бы к ее одежде?

– Я уверен в этом.

– А если после этого ее труп положили в багажник автомашины, то часть опилок отвалилась бы?

– Не сомневаюсь.

– В опилках нет ничего особенного, что заставляет их прилипать именно к тому типу одежды, что была на Вере Мартель?

– Нет, сэр.

– Они прилипли бы к одежде обвиняемого?

– Да, сэр.

– В таком случае, если обвиняемый работал бы у себя в мастерской в спортивном костюме, то опилки прилипли бы к рукавам костюма?

– Могли прилипнуть.

– Предположим, на спортивном костюме обвиняемого остались опилки. Он открыл багажник своей машины, чтобы что-то оттуда достать или положить внутрь. Вполне вероятно, что в таком случае часть опилок отвалились бы от рукавов обвиняемого и упала в багажник, не так ли?

– Это возможно.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон свидетеля. – У меня больше нет вопросов.

– Я хотел бы пригласить Мориса Феллоуза, – объявил Дииринг с видом игрока, собирающегося покрыть туз противника.

Феллоуз оказался пожилым мужчиной с густыми бровями, глубокими складками у рта и остатками неухоженных волос на висках и затылке. Он занял место дачи свидетельских показаний и сообщил, что занимается производством ключей.

– Вы знакомы с обвиняемым? – спросил заместитель окружного прокурора.

– Я его видел.

– Когда вы его видели?

– Во второй половине дня тринадцатого.

– Те есть в прошлый вторник?

– Да, сэр.

– Вы вступали с ним в деловые отношения?

– Да, сэр.

– В чем они заключались?

– Обвиняемый принес мне кусок глины, использующейся для лепки. На ней были отпечатки пяти ключей. Он попросил сделать по ним ключи. Я объяснил, что мы, в общем-то, не занимаемся подобной работой и это чрезвычайно сложный заказ, а, следовательно, будет стоить значительно дороже, потому что для начала придется...

– Что он ответил? – перебил Дииринг.

– Попросил сделать ключи как можно скорее, и сказал, что заплатит, сколько потребуется.

– А вы?

– Сделал ключи.

– Опишите, пожалуйста, процедуру изготовления.

– Вначале я подготовил шаблон, а с него уже делал ключи.

– Шаблоны остались у вас?

– Да.

– Они у вас с собой?

– Да.

– Я прошу приобщить их к делу в качестве доказательств, – обратился Дииринг к Суду.

– У меня нет возражений, – заявил Мейсон.

– Мистер Феллоуз, – снова заговорил Дииринг, – взгляните, пожалуйста, на кошелек с ключами, ранее приобщенный к делу в качестве доказательства и найденный в сумочке усопшей Веры Мартель. Сравните, пожалуйста, шаблоны, принесенные вами в зал суда, и ключи из этого кошелька.

– Они совпадают, – сообщил свидетель.

– Все?

– Все.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, мистер Мейсон, – с победным видом сказал Дииринг.

– В настоящий момент у меня нет вопросов.

Судья Алворд взглянул на часы и заметил:

– Сейчас без пяти двенадцать, господа. Я считаю, что пришло время обеденного перерыва. У вас есть еще свидетели, господин заместитель окружного прокурора?

– Двое, – ответил Дииринг.

– Прекрасно. Объявляется перерыв до половины второго. Обвиняемый остается под стражей.

Судья Алворд покинул зал суда.

Мейсон встал и обратился к полицейскому, который подошел, чтобы отвести Картера Джилмана обратно в тюрьму:

– Приведите, пожалуйста, мистера Джилмана назад в двадцать минут второго.

– Хорошо, – кивнул полицейский.

– Обдумайте все на досуге, – приказал Мейсон Джилману. – Теперь вам придется открыть мне правду.

Мейсон взял свой портфель, кивнул Делле Стрит и направился к выходу. К ним присоединился Пол Дрейк.

– Обедать? – спросил детектив.

– Легко перекусим. Немного овощей, чтобы поддержать силы, – ответил Мейсон.

– Эта история с ключами накидывает петлю на шею твоего клиента, мрачным тоном заметил Дрейк.

Мейсон промолчал.

– Однако, то, что они представили эти показания на предварительном слушании, доказывает, что тебя боятся. При обычных условиях они придержали бы этот факт до судебного процесса в следующей инстанции.

– Эти показания занесли протокол, – заметил Мейсон, – и теперь, если мастера по изготовлению ключей, по какой-то причине невозможно будет разыскать, его слова просто зачитают.

– Ты привязан к мачте, Перри. Удивительно, что Гамильтон Бергер лично не присутствует на слушании.

– Возможно, потому что у обвинения имеются неоспоримые доказательства. Дело практически решено. В таких случаях окружной прокурор не считает нужным появляться лично.

– Готов поспорить, что во второй половине дня он появится, – сказал Дрейк. – Ему требуется личная победа над тобой, чтобы удовлетворить свое самолюбие.

– Джилман не похож на убийцу, но все же... – задумчиво произнес Мейсон.

– Это его рук дело, – заявил Дрейк. – Он убил ее, чтобы защитить человека, которого любит, но, тем не менее, все-таки убил.

Мейсон, Дрейк и Делла Стрит отправились в свой любимый ресторанчик рядом с Дворцом правосудия, где всегда обедали, если слушалось дело, в котором участвовал Мейсон. Владелец заранее приготовил для них кабинку.

В середине обеда рядом со столиком появился официант с телефонным аппаратом.

– Звонят мистеру Дрейку, – сообщил он.

Официант подключил телефон к гнезду, находящемуся под столиком.

– Это Пол Дрейк... Кто?.. Я сам с ней поговорю. Алло! – сказал Дрейк, а потом молча слушал отчет. Наконец, он ответил: – Хорошо. Боюсь, что мы ничего не сможем предпринять. Оставайся на работе. Я рад, что нам удалось раздобыть эту информацию. – Дрейк отодвинул от себя телефонный аппарат и обратился к адвокату: – Страшно не хочется сообщать тебе плохие новости, Перри.

– А что, могут быть еще хуже?

– Полиция нашла Хартли Эллиотта. Держат его, как важного свидетеля, показания которого имеют существеннее значение. Он у них уже более шести часов, но они это не афишировали. Окружная прокуратура намерена пригласить его на место дачи показаний сегодня во второй половине дня. Они думают тебя удивить, считая, что твой перекрестный допрос не принесет результатов, если они представят что-то неожиданное. Затем они дадут Эллиотту возможность, если он захочет, скрыться перед слушанием в следующей инстанции и зачитают его показания из протокола. Это будет тебе совсем не на пользу. Это хорошо спланированная стратегия обвинении. Эллиотта нашли в каком-то мотеле, где он остановился под вымышленным именем. Они держали его под наблюдением и забрали только сегодня рано утром. Они решили тебя удивить. Ты понимаешь, что это означает. Во второй половине дня Гамильтон Бергер лично появится в суде и попытается вырвать коврик у тебя из-под ног. Они заставят Эллиотта признаться, что он видел, как Гламис выбегала из мастерской. Окружная прокуратура разработала теорию о том, что ее также видел Джилман, завтракавший в столовой. Джилман решил выяснить, в чем дело, отправился в мастерскую, столкнулся там с Верой Мартель, задушил ее или обнаружил, что это уже сделала Гламис, и постарался замести следы. Затем будет созвано Большое Жюри, Гламис предъявят обвинение и ее станут судить вместе с Картером Джилманом. Ты оказываешься в незавидном положении.

– Гламис утверждает, что спала, пока не услышала, как Мьюриель ходит по чердаку, – заметил Мейсон.

– Это то, что она утверждает, – возразил Дрейк. – Но к тому времени, как твой клиент откроет тебе правду, ты поймешь, что ты раздразнил медведя и бесцельно и неразумно подвергнул себя опасности.

Мейсон отодвинул стул.

– Пора отправляться на бойню, – сказал он. – Посмотрим, что нам приготовил Гамильтон Бергер.

12

Ровно в двадцать минут второго полицейский привел Картера Джилмана в зал суда.

Мейсон бросил беглый взгляд через плечо на зрителей, которые уже начали заполнять отведенные для них места, положил руку на спинку стула, на котором сидел Джилман, и шепотом обратился к своему клиенту:

– А теперь расскажите мне правду. – Мейсон повернулся к столу, небрежно взял какую-то бумагу, чтобы никто из зрителей или представителей окружной прокуратуры не заподозрил важность момента, и добавил: Начинайте.

– Я не предам человека, которого пытаюсь защитить.

– Я не могу никого защищать, пока не знаю факты дела, причем все факты, – возразил Мейсон.

– Тогда вы предадите меня.

– Ничего подобного. Вы – мой клиент.

– Тогда вы, чтобы спасти мне жизнь, предадите человека, которого я пытаюсь защитить.

– Может быть, и так, – ответил Мейсон, задумчиво глядя на Картера Джилмана.

– Вот этого я и боюсь, – заявил Джилман. – Я не открою ни одной живой душе то, что я видел.

– В таком случае вас ждет неприятный сюрприз через несколько минут.

– Что вы имеете в виду?

– Полиция задержала Хартли Эллиотта, – сообщил Мейсон. – Он в ту ночь спал у вас в доме в комнате, расположенной прямо над столовой. Он видел, как Гламис выбегала из мастерской.

На лице Джилмана изобразились такие удивление и отчаяние, словно Мейсон стукнул его кулаком в живот.

– Он... он ее видел?!

– Именно так.

– Откуда вы знаете?

– Он сам мне сказал.

Джилман глубоко вздохнул.

– Как нам не повезло. Ну почему он смотрел в окно?!

– Так это в самом деле была Гламис? – уточнил Мейсон.

– Да, – кивнул Джилман. – Вначале Вера Мартель прошла по подъездной дороге к гаражу и скрылась в фотолаборатории. Я ее увидел. Я послал Мьюриель на кухню, чтобы самому разобраться, в чем тут дело. Мьюриель какое-то время медлила, то есть я не сразу туда отправился... Ну, я точно не знаю, что произошло, но когда я снова выглянул в окно, из мастерской выбегала Гламис. Мне казалось, что Мьюриель никогда не уйдет. Мне пришлось подождать, пока она не поставит сковородку на плиту...

Бейлиф постучал молоточком по столу.

– Всем встать! Суд идет!

Находившиеся в зале поднялись на ноги. Судья Алворд вошел и занял свое месте.

Открылась боковая дверь и появился Гамильтон Бергер собственной персоной. Он опустился на стул рядом с Эдуардом Диирингом.

Судья Алворд определенно удивился.

– Господин окружной прокурор решил лично участвовать в деле? поинтересовался он.

– Да, Ваша Честь, – поклонился Гамильтон Бергер судье, затем повернулся и холодно кивнул Перри Мейсону.

– Приглашайте своего следующего свидетеля, господин обвинитель, приказал судья Алворд.

– Хартли Гроув Эллиотт, – вызвал Дииринг.

Гамильтон Бергер поднялся со своего места и обратился к Суду:

– Ваша Честь, Хартли Эллиотт – враждебно настроенный свидетель. Я также хотел бы обратить внимание Высокого Суда на то, что мы вынуждены были задержать его и не выпускать из-под стражи, потому что его показания должны иметь существенное значение для принятия решения по рассматриваемому делу. Мистер Эллиотт предпринял все возможное, чтобы ему не вручили повестку о явке в суд, остановился в мотеле под вымышленным именем и старался скрыть свое местонахождение от органов правопорядка.

– Суд разрешит вам наводящие вопросы, если враждебный настрой свидетеля станет очевидным, – ответил судья Алворд. – Однако, вы должны вести допрос традиционным образом, пока наводящие вопросы не станут абсолютно необходимы.

Открылась дверь из комнаты, где свидетели обычно дожидаются вызова в зал суда, и полицейский в форме вывел Хартли Эллиотта.

Судья Алворд с любопытством посмотрел на Эллиотта и приказал ему:

– Поднимите правую руку и примите присягу.

Эллиотт поднял правую руку, принял присягу и занял место дачи показаний.

– Я хочу обратить ваше внимание на утро вторника, тринадцатого числа текущего месяца, – начал Гамильтон Бергер, решивший лично провести допрос свидетеля.

– Да, сэр?

– Где мы находились в то утро?

– В доме обвиняемого Картера Джилмана по адресу авеню Вауксман, шестьдесят два тридцать один.

– Вы гостили в том доме?

– Да.

– В какое время вы приехали?

– Вы имеете в виду в первый раз?

– Да.

– Где-то в два часа, или в половине третьего утра.

– Что вы делали?

– Провожал Гламис Барлоу домой. Мы какое-то время посидели на крыльце, а потом она пригласила меня зайти и выпить по стаканчику.

– А потом?

– Я попрощался с Гламис и отправился к своей машине. Гламис стояла на крыльце. Я случайно оставил зажигание включенным. Аккумулятор сел. Я попытался завести двигатель, но у меня ничего не получилось.

– А дальше?

– Мисс Барлоу предложила мне переночевать у них дома, чтобы утром поменять аккумулятор на станции техобслуживания.

– Станция техобслуживания открыта всю ночь?

– Нет, она была закрыта, когда я пытался завести машину. Они работают с восьми утра.

– Что вы сделали? – спросил Гамильтон Бергер.

– Пошел спать.

– Я хочу точно выяснять, где вы спали. Вы в состоянии описать месторасположение той комнаты?

– В севере-западном углу здания.

– В задней части дома?

– Да.

– Из окон той комнаты вам был виден гараж, не так ли?

– Да.

– Вам известно, где находится фотолаборатория, используемая миссис Джилман?

– Да.

– Вам известно, где находится мастерская обвиняемого Картера Джилмана?

– Да.

– Взгляните, пожалуйста, на вещественное доказательство "Б" со стороны обвинения. Это план дома Джилманов, гаражей, мастерской и фотолаборатории. Вы понимаете, что на нем изображено?

– Да.

– Покажите, пожалуйста, на этом плане, комнату, в которой вы спали в ту ночь.

– Это спальня на втором этаже.

– Прямо над столовой?

– Да.

– Когда вы в следующий раз видели Гламис Барлоу после того, как сказали ей спокойной ночи ранним утром тринадцатого?

– Я... я отказываюсь отвечать.

– На каких основаниях?

– Я просто отказываюсь отвечать.

Гамильтон Бергер посмотрел на судью Алворда.

– Свидетель должен отвечать, если только в ответе на поставленный вопрос не содержится что-либо, что может быть вменено ему в вину. В таком случае он может отказаться на этих основаниях и Суд примет соответствующее решение, – заявил судья Алворд.

– Я отказываюсь отвечать, – повторил Эллиотт.

– Если вы просто отказываетесь отвечать, то вам будет предъявлено обвинение в неуважении к Суду, – сказал судья Алворд.

– Я просто отказываюсь отвечать. Я не допущу, чтобы то, что я видел, привело к осуждению невинного человека.

Гамильтон Бергер нахмурился.

– Хорошо, – обратился к свидетелю судья Алворд. – Если вы, мистер Эллиотт, отказываетесь отвечать, то мы обвиняем вас в неуважении к Суду. Я заверяю, что вас ждет суровый приговор. Слушается дело об убийстве. Ваша показания могут иметь решающую роль.

– Я отказываюсь отвечать.

– Я считаю, что Суд должен оказать давление, чтобы услышать ответ этого свидетеля, – встал со своего места Гамильтон Бергер. – Перед нами враждебно настроенный свидетель, показания которого имеют принципиальное значение в плане рассмотрения настоящего дела. Он в состоянии доказать не только мотивацию, но и необходимость предъявления обвинения в убийстве одновременно двум лицам. Ответ этого свидетеля крайне важен. Я заверяю Высокий Суд, что в виду того, что этот свидетель избрал подобный подход и попытался скрыться, есть все основания предполагать, что нам не удается найти его, когда деле будет слушаться в Высшем Суде, если только мы не оставим его под стражей. И даже тогда, мы не сможем предположить, что он скажет после того, как обдумает все на досуге, да еще и заинтересованные стороны проведут с ним соответствующую работу. Для представления версии обвинения жизненно необходимо, чтобы этот свидетель ответил на поставленный вопрос.

Судья Алворд снова повернулся к свидетелю:

– Мистер Эллиотт, предупреждаю вас, что, если вы не станете отвечать на вопрос, заданный окружным прокурором, вас посадят в тюрьму за неуважение к Суду и вы останетесь там до тех пор, пока не согласитесь ответить или не представите оснований, веских с юридической точки зрения, почему вы отказываетесь отвечать.

– Я отказываюсь отвечать, – упрямо повторил Эллиотт.

– Хорошо. Суд постановляет, что вы переходите в ведение шерифа нашего округа и будете помещены в тюрьму за неуважение к Суду. Вы останетесь в тюрьме до тех пор, пока не ответите на поставленный вопрос или не представите оснований, веских с юридической точки зрения, почему вы отказываетесь отвечать.

Хартли Эллиотт встал, сложил руки, посмотрел прямо в глаза судье и повторил:

– Я отказываюсь отвечать.

Судья Алворд кивнул полицейскому.

Полицейский подошел к Эллиотту, взял его за локоть и вывел из зала.

– Я хотел бы пригласить Пола Дрейка в качестве своего следующего свидетеля, – объявил Гамильтон Бергер. – Мистер Дрейк находится в зале суда. Пройдите вперед и примите присягу, мистер Дрейк.

Сыщик в отчаянии посмотрел на Перри Мейсона.

– Пройдите вперед и примите присягу, мистер Дрейк, – приказал судья Алворд.

Дрейк встал со своего места в зале, прошел вперед, принял присягу и занял свидетельскую ложу.

– Вы – частный детектив? – спросил Гамильтон Бергер.

– Да, сэр.

– У вас имеется лицензия на занятие подобной деятельностью?

– Да, сэр.

– Вы имели эту лицензию четырнадцатого числа текущего месяца?

– Да, сэр.

– Вы знакомы с Хартли Эллиоттом, свидетелем, выступавшим до вас?

– Да, сэр.

– Разговаривали ли вы с мистером Хартли Эллиоттом четырнадцатого числа текущего месяца в квартире Хартли Эллиотта номер шесть-В, находящейся в многоквартирном доме "Росситер" на улице Блондом, в присутствии Перри Мейсона? Просто ответьте – да или нет.

Дрейк секунду колебался, а потом с неохотой кивнул:

– Да.

– Во время того разговора в присутствии Перри Мейсона, адвоката защиты, спрашивали ли вы Хартли Эллиотта, что произошло утром тринадцатого числа текущего месяца? Сообщал ли вам Хартли Эллиотт, что он видел как примерно в восемь тридцать утром тринадцатого числа Гламис Барлоу вышла из мастерской, показанной на плане, вещественном доказательстве "Б" со стороны обвинения, а потом побежала за дом?

– Минутку, – встал со своего места Мейсон. – Я возражаю на том основании, что для ответа на этот вопрос требуются показания с чужих слов.

– Вопрос задан для дискредитации предыдущего свидетеля или его показаний, – ответил Гамильтон Бергер.

– Здесь нечего дискредитировать, – заявил Мейсон. – Даже если бы Хартли Эллиотт сказал, что он _н_е_ видел Гламис Барлоу утром тринадцатого, вопрос все равно был бы неуместен. Вы не имеете права дискредитировать выставленного вами же свидетеля.

– Имею, если удивлен ответом свидетеля, – заметил Гамильтон Бергер.

– Вы утверждаете, что удивлены? Разве Хартли Эллиотт не говорил вам, что он откажется отвечать на вопросы касательно того, что произошло утром тринадцатого числа?

По выражению лица Гамильтона Бергера стало понятно, что Мейсон попал точно в цель.

– Я жду, чтобы вы заверили в этом Высокий Суд, – сказал Мейсон.

– Это несущественно, – выпалил Гамильтон Бергер.

– Как раз существенно, – заметил Мейсон. – Вы не имеете права дискредитировать выставленного вами же свидетеля. Вы должны доказать, что когда-либо этот свидетель сделал заявление, противоречащее показаниям, данным им в зале суда. И даже в таком случае вы не можете представлять доказательства через дискредитацию свидетеля. Вы только показываете, что прозвучало заявление, противоречащее сделанному ранее, что служит основанием для постановки под сомнение правдивость свидетеля.

– Таков закон, – подтвердил судья Алворд.

Гамильтон Бергер побагровел.

– Ваша Честь, – обратился он к судье Алворду, – представители окружной прокуратуры не хотят, чтобы их сдерживали технические правила. У нас есть основания полагать, что Перри Мейсон и Пол Дрейк, частный детектив, которого обычно нанимает Перри Мейсон, разговаривали с Хартли Эллиоттом четырнадцатого числа текущего месяца. В результате Хартли Эллиотт в спешном порядке покинул квартиру, незадолго до появления полиции, отправился в мотель и зарегистрировался там под вымышленным именем, пытаясь, таким образом, исчезнуть со сцены, чтобы его не нашла полиция и ему не вручили повестку о явке в суд для выступления в качестве свидетеля по слушаемому делу. Мы считаем, что Хартли Эллиотт видел, как Гламис Барлоу выбегала из мастерской. Он рассказал об этом Перри Мейсону и Полу Дрейку. Напрашивается логический вывод, что его исчезновение напрямую связано с разговором с этими двумя джентльменами.

Судья Алворд взглянул на Перри Мейсона.

– Это теория окружного прокурора, Ваша Честь, – встал со своего места Мейсон. – Я заявляю, что мистер Бергер не имеет права доказывать что-либо через показания с чужих слов. Нужны прямые свидетельства, если он хочет показать мотивацию убийства Веры Мартель, что, насколько я понимаю, является его целью. Это нельзя делать через то, что кто-то из свидетелей кому-то сообщил. Если он намерен дискредитировать выставленного им свидетеля, то ему следует руководствоваться соответствующими правилами.

– Вы возражаете против поставленного вопроса, господин адвокат? уточнил судья Алворд.

– Да. На основании того, что это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Для ответа требуются показания с чужих слов. Господин окружной прокурор пытается дискредитировать выставленного им же свидетеля.

– Возражение принимается, – постановил судья Алворд.

– Это все, мистер Дрейк, – злобно сказал раскрасневшийся Гамильтон Бергер. – Вы можете покинуть свидетельскую ложу, но не забывайте, пожалуйста, что вы работаете частным детективом, и ваша деятельность подвергается лицензированию. А эту лицензия требуется время от времени продлевать.

– Мы возражаем против угроз свидетелю со стороны окружного прокурора, – встал со своего места Мейсон. – Мы считаем, что ни при каких обстоятельствах нельзя считать молчание свидетеля неэтичным, если Высокий Суд постановил, что подобные показания не могут быть представлены. Фактически, если бы свидетель высказал пожелание ответить на заданный вопрос после принятия Судом возражения защиты, то он оказался бы виновен в неуважении к Суду.

Судья Алворд с трудом сдержал улыбку.

– Вы правы, – согласился он с Мейсоном. – Я делаю замечание окружному прокурору. Суд постановил, что ответ на заданный вопрос не может быть представлен в качестве доказательства. Возражение адвоката защиты принято. Свидетель выразил бы неуважение к Суду, если бы после этого представил интересующую вас информацию. Ваша угроза прозвучала совсем не к месту. Приглашайте своего следующего свидетеля.

Разозленный Гамильтон Бергер заявил:

– Хорошо, я подойду к этому с другой стороны. Я приглашаю Гламис Барлоу для дачи показаний.

Судья Алворд задумчиво почесал подбородок.

– Мисс Барлоу находится в зале суда? – поинтересовался он.

– Ей вручили повестку, она является важной свидетельницей, показания которой могут иметь существенное значение для решения дела. Я опасался, что она попытается покинуть юрисдикцию суда, поэтому приказал взять ее под стражу несколько часов назад.

– Я не понимаю, чего вы добиваетесь, господин окружной прокурор, сказал судья Алворд. – Проводится только предварительное слушание, целью которого является, во-первых, показать, что совершено преступление, и, во-вторых, что есть достаточно оснований полагать, что оно совершено обвиняемым. Настоящий Суд не выполняет функций Большого Жюри.

– Я понимаю, Ваша Честь, – кивнул Гамильтон Бергер.

– В соответствии с законодательством штата Калифорния, если какое-то лицо вызывают в качестве свидетеля во время предварительного слушания, адвокат защиты проводит перекрестный допрос этого лица или адвокату защиты такая возможность предоставляется, а он отказывается, и если что-то случается и это лицо не может присутствовать на слушании дела в следующей судебной инстанции, или представляется невозможным найти это лицо, то любая из сторон имеет право представить показания лица, выступавшего в качестве свидетеля на предварительном слушании. Они принимаются, как доказательства, и заносятся в протокол. Таково мое понимание права, объяснил судья Алворд.

– Да, Ваша Честь.

– Поэтому в некоторых случаях, – продолжал судья Алворд, – окружной прокурор решает пригласить на предварительное слушание свидетеля, который должен представить важные показания, если обвинение опасается, что этот свидетель может умереть или покинуть юрисдикцию суда к моменту передачи дела в Высший суд. Таким образом, окружной прокурор в состоянии справиться с рядом трудностей, если этого свидетеля не будет на слушании в следующей судебной инстанции.

– Да, Ваша Честь.

На лице судьи Алворда появилось раздражение.

– Я не намерен навязывать свои суждения представителям окружной прокуратуры. Однако, с другой стороны, я не допущу, чтобы настоящий Суд брал на себя функции Большого Жюри. Я просто сделал несколько замечаний, которые должны принять к сведению обе стороны. Цель настоящего Суда отправление правосудия. Вы выдвинули свою версию, господин окружной прокурор. Общеизвестным фактом является то, что, как правило, Суд передает дело для слушания в следующую судебную инстанцию, даже если защита представляет доказательства, ставящие под сомнение точность доказательств обвинения. На предварительном слушании, Суд обычно не берет на себя ответственность взвешивать доказательства и не принимает решений по конфликту доказательств, а передает дело в Высший суд. В настоящий момент нас интересует, почему обвинение так настойчиво продолжает вызывать все новых и новых свидетелей и допрашивать их об одном и том же.

– Обвинение действует подобным образом, потому что считает это необходимым, – заявил Гамильтон Бергер. – В настоящем случае мы выступаем против изобретательного и хитрого адвоката защиты, который любит устраивать драматическую развязку и всячески нарушать и ставить с ног на голову традиционную процедуру ведения дел в суде. Поэтому окружная прокуратура думает, что мы имеем право вести дело так, как мы считаем нужным. Мы просим Высокий Суд не ограничивать нас в вызове свидетелей.

– Очень хорошо, – сказал судья Алворд, по тону которого сразу же становилось понятно, что он разозлен. – Суд не намерен никоим образом ограничивать права окружной прокуратуры по представлению свидетелей. С другой стороны, нашей целью является отправление правосудия. Мы не собираемся брать на себя функции Большого Жюри, а также не позволим лишить обвиняемого его прав. Теперь, господин окружной прокурор, вы желаете пригласить Гламис Барлоу для дачи показаний. Вероятно, что до завершения настоящего слушания Гламис Барлоу будет названа второй обвиняемой, и ее дело будет передано в Высший суд. Мы не хотели бы допускать вызов мисс Барлоу в качестве свидетельницы для того, чтобы поймать ее в ловушку, поставив в такое положение, где могут быть ущемлены ее конституционные права. Однако, если вы, господин окружной прокурор, считаете, что необходимо пригласить мисс Барлоу в качестве свидетельницы для представления вашей версии, вызывайте ее.

– Гламис Барлоу, – объявил Гамильтон Бергер нарочито громко.

Полицейский открыл дверь комнаты, где свидетели дожидаются вызова в зал суда, и проводил Гламис Барлоу до места дачи показаний.

– Минутку, – сказал судья Алворд, когда свидетельница приняла присягу. – Мисс Барлоу, вас пригласили в качестве свидетельницы со стороны обвинения. Суд считает своей обязанностью предупредить вас, что получены определенные доказательства, показывающие вероятность того, что вы были вовлечены в совершение убийства, или вероятность того, что вам предъявят обвинение в убийстве наряду с Картером Джилманом. Суд советует вам не отвечать ни на какие вопросы, ответы на которые, с вашей точки зрения, могут быть вменены вам в вину. Представители окружной прокуратуры не имеют права вызывать вас в качестве свидетельницы в деле, где вы выступаете в роли обвиняемой. Хотя в настоящий момент вы официально не являетесь обвиняемой, вы в дальнейшем можете ею стать. Суд хочет, чтобы вы точно уяснили ситуацию. Если вы желаете проконсультироваться с адвокатом, Суд готов предоставить вам такую возможность в любое время. Вы поняли меня?

– Да, Ваша Честь, – кивнула Гламис Барлоу.

– Все, что вы сейчас скажете, любой ваш ответ может в дальнейшем быть использован против вас, – продолжал судья Алворд. – Вы поняли меня?

– Да, Ваша Честь.

– Суд уже вынес приговор одному свидетелю за неуважение к Суду и отказ отвечать на вопрос без веских на то оснований. Однако, Суд более благосклонно отнесется к свидетельнице, которую, как очевидно, вызывают, чтобы заложить основание для предъявления ей обвинения в дальнейшем. Видимо, свидетельницу хотят застать врасплох и получить у нее заявление, пока она не успела проконсультироваться у адвоката.

– Я выражаю возмущение по поводу замечаний Высокого Суда, – встал со своего места Гамильтон Бергер. – Они безосновательны.

– Я не согласен с вами, – сказал судья Алворд. – Я посоветовал свидетельнице не отвечать на вопросы, если она того пожелает, и предупредил, что ей не будет предъявлено обвинение в неуважении к Суду, пока ей не предоставят возможность проконсультироваться у адвоката, стоит ей отвечать или нет. Продолжайте, господин окружной прокурор.