Текст книги "Двойник дочери"

Автор книги: Петтер Аддамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Нет! – заорала Гламис.

– Вы когда-нибудь платили деньги Вере Мартель?

– Нет.

– Вам известно что-нибудь о десяти тысячах долларов наличными, которые нашли в мастерской?

– Нет.

– Вы ходили в свой банк и снимали со счета десять тысяч долларов в течение последних нескольких дней?

– Нет.

– Вы разговаривали когда-нибудь с Верой Мартель?

– Нет.

– Знаете, кто она такая?

– Нет.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Давайте все четко уясним. Кто-либо из вас троих знает что-нибудь о Вере Мартель?

– Я точно нет, – гневно заявила Гламис.

– А вы? – обратился Мейсон к миссис Джилман.

– Не дурите, мистер Мейсон. Я уже десять раз повторила вам, что мне ничего о ней не известно. Я с ней не знакома и никогда не имела с ней никаких дел. К тому же, я не намерена позволять никаким адвокатам допрашивать меня и моем собственном доме.

– Если вы дадите хотя бы один неправильный ответ полиции, вы все завязнете по шею. Более того, вы ускорите продвижение Картера Джилмана по направлению к газовой камере. Не забывайте, что полиция умеет заниматься расследованием подобных вещей. Убийство – не игра в фантики и не викторина в светской гостиной. Вы, Гламис, сели в машину, распрощавшись со мной, поехали в аэропорт и улетели в Лас-Вегас.

– Значит, за мной на самом деле следили, – воскликнула Гламис. – У меня возникли подозрения. Для вашего сведения, я довольно часто летаю в Лас-Вегас.

– И чем вы занимались в Лас-Вегасе?

– Играла в казино, встречалась со своим отцом, Стивеном Барлоу, а потом вернулась домой. Я немного выпила, проиграла немного денег и не совала свей нос в чужие дела – очень похвальная привычна, мистер Мейсон. Посоветовала бы и вам ее приобрести.

В дверь позвонили.

Мьюриель направилась к входу.

– Минутку, – остановил ее Мейсон, не сводя глаз с Гламис Барлоу. – У Веры Мартель был офис в Лас-Вегасе. Вы заходили туда? Приближались вообще к тому месту?

– Мистер Мейсон, не притворяйтесь идиотом. Я уже сказала вам, что не знаю никакую Веру Мартель, так что зачем мне было появляться в ее офисе?

В дверь снова позвонили, потом послышался стук кулаком.

– Это очень похоже на моего приятеля, лейтенанта Артура Трэгга из Отдела по раскрытию убийств, – сообщил Мейсон. – Я посоветовал бы вам, или молчать, или правдиво отвечать на его вопросы. Не пытайтесь врать: тогда у вас возникнет масса лишних проблем. А теперь я хочу, чтобы вы трое передали мне все свои права, титул собственности и долю, если таковые имеются, в любой части мастерской и всех деньгах, которые вчера находились в мастерской.

– Зачем нам это? – спросила Гламис. – И с какой стати нам передавать вам какие-то деньги?

– Не деньги, – поправил Мейсон, – а право на них. Если они не ваши, то вы вообще мне ничего не передаете.

В дверь опять позвонили и властно постучали, затем опять позвонили и постучали.

– Согласны, девочки? – обратилась Нэнси Джилман к Гламис и Мьюриель.

Обе девушки кивнули.

– Кто-либо из вас закладывал бриллианты, ювелирные украшения, продавал ценные бумаги? Не забывайте, что полиция в состоянии это выяснить и...

Снова послышался громкий стук во входную дверь. Одновременно постучали и с черного входа. Дверь в кухню распахнулась и в доме появился полицейский. Он быстро пересек кухню и гостиную.

– Почему вы не открываете? – спросил он.

Полицейский направился к входной двери и отодвинул засов.

– Проходите, лейтенант.

– Никому ничего не говорите о деньгах, – шепотом предупредил Мейсон. – И о том, что я о них спрашивал.

Мейсон по очереди посмотрел на трех женщин и остановил взгляд на Мьюриель.

В комнату влетел лейтенант Трэгг.

– Прошу прощения за вторжение, но мне нужна кое-какая информация... Как я понимаю, мистер Мейсон уже ввел вас в курс дела... Я видел вашу машину перед домом, Перри. Мы живем в свободной стране, и полиция не имеет права запретить адвокату совещаться со своими клиентами или давать указания дружелюбно настроенным свидетелям. Однако, нам очень не нравится, если нас заставляют ждать за дверью. Поскольку, мистер Мейсон, вам уже представилась возможность поговорить с этими свидетельницами, я считаю справедливым попросить вас покинуть нас, чтобы я мог кое-что с ними обсудить.

– А если я решу остаться? – спросил Мейсон.

– Нет, Перри. Я, конечно, могу установить охрану перед дверью одной из комнат, где стану допрашивать этих женщин, и охранник будет следить, чтобы меня никто не беспокоил... Или, например, можно отвезти их в Управление, что, определенно, привлечет внимание газетных репортеров и, скорее всего, не понравится вашему клиенту.

Гламис протянула руку за чашкой с кофе, которую Мьюриель оставила на столе. Она соблазнительно улыбнулась лейтенанту Трэггу и заявила:

– Люблю мужчин, которые берут быка за рога.

– Прекрасно, – сказал Трэгг, осматривая ее оценивающим взглядом, но без намека на улыбку. – В таком случае, я поговорю для начала с вами, пока вы еще не успели выпить кофе.

Трэгг отобрал у нее чашку.

Гламис побледнела.

– Вы – хам! – заорала она.

Второй полицейский взял Мейсона под локоть.

– Я провожу вас до двери, мистер Мейсон. Лейтенант Трэгг, считает, что ваше присутствие нам никак не поможет.

Мейсон вырван руку у полицейского и обвел взглядом комнату.

– Минутку, – сказал он. – Не исключено, Трэгг, что у вас есть право допрашивать этих свидетельниц в отсутствие кого бы то ни было, но, может, и нет. Я не уверен, что позволю вам это сделать, а также, наверное, посоветую им не отвечать ни на какие вопросы.

– На каком основании? – поинтересовался Трэгг. – На том, что их ответы могут быть вменены им в вину?

– Им не требуется представлять никаких оснований, – возразил Мейсон. – Они просто имеют право не отвечать – и все.

– Вы правы, Мейсон – сейчас они могут не отвечать, – согласился Трэгг. – Однако, когда им вручат повестки и они предстанут перед Большим Жюри, им придется или отвечать, или заявлять, что ответы могут быть вменены им в вину и поэтому они отказываются что-либо говорить.

Мейсон повернулся к женщинам.

– Я объяснил вам ситуацию, – сказал он. – Предупреждаю вас: не врите лейтенанту Трэггу. Или говорите ему правду, или молчите.

– Очень похвальное отношение, – заметил Трэгг. – Хотелось бы мне знать, что здесь происходило до нашего появления. Понимаете, Мейсон, нам пришлось заняться другим аспектом дела, который мы считаем чрезвычайно важным, даже более важным, чем допрос членов семьи Джилмана. Мне жаль, что я не имею права открыть вам, что это за аспект, но вы о нем услышите, сказавшись в зале суда. Могу заверить вас в одном: это просто бомба.

– Не сомневаюсь, – сухо ответил Мейсон, – раз уж вы задержались с визитом сюда.

Мейсон направился к двери, но остановился и еще раз обратился к женщинам:

– Не забывайте то, о чем я вас предупредил. Или говорите ему правду, или молчите. И сами не давайте лишней информации. Просто отвечайте на конкретные вопросы.

10

Мейсон остановился у первого телефона-автомата и позвонил к себе в офис.

Когда Делла Стрит сняла трубку, он поинтересовался:

– От Пола Дрейка что-нибудь слышно? Ему удалось что-нибудь раскопать?

– Он нашел приятеля Гламис, Хартли Эллиотта. Звонил несколько раз тебе. Говорит, чтобы ты ехал на встречу с ним, причем нигде не задерживался.

– Диктуй адрес, – велел Мейсон.

– Многоквартирный дом "Росситер" на улице Блондом.

– Номер дома?

– Семьдесят два одиннадцать, квартира шесть-В. Пол очень обеспокоен.

– Если позвонит еще раз, скажи, что я на пути туда. Также передай ему, что лейтенант Трэгг и еще один полицейский только что прибыли в дом Джилманов на авеню Вауксман. И это отнюдь не визит вежливости.

– Передам, – пообещала Делла Стрит. – Тебе удалось из них что-нибудь вытянуть, пока не появился Трэгг?

– В дело есть что-то странное, – сообщил Мейсон. – Пока я не разобрался, что именно... Мне представилась возможность задать несколько вопросов. Я получил на них отрицательные ответы. Не уверен, что правдивые. Сейчас присоединюсь к Полу. Позднее снова свяжусь о тобой.

Мейсон повесил трубку и сел в машину. Он подъехал к дому "Росситер", поднялся в квартиру шесть-В и постучал.

Дверь открыл Пол Дрейк.

При виде Мейсона на лице сыщика сразу же появилось облегчение.

– Заходи, Перри, и бери все в свои руки, – пригласил он.

Рослый худощавый мужчина лет двадцати восьми с высокими скулами, прямым взглядом серых глаз, выступающей вперед челюстью и спортивной фигурой стоял у окна.

– Это мистер Мейсон, Эллиотт, – представил Пол Дрейк.

Эллиотт оценивающе осмотрел адвоката, поклонился и сделал несколько шагов вперед, чтобы пожать руку.

– Мистер Эллиотт дружит с Гламис Барлоу, – сообщил Пол Дрейк, быстро подмигивая левым глазом таким образом, что это мог заметить только Мейсон. – Они довольно часто встречаются, и во вторник Эллиотт ночевал у Джилманов. Все правильно, Эллиотт, во вторник?

– Вы сами знаете, – холодно ответил молодой человек. – Вчера утром. Вы пытаетесь каким-то образом поймать меня в ловушку? Я проводил там не ночь, а утро.

– Я просто уточнил дату, – веселым тоном ответил детектив.

Хартли Эллиотт не предложил сесть ни Мейсону, ни Полу Дрейку. Молодой человек сложил руки на груди и заявил ледяным тоном:

– Тринадцатого числа.

– Хартли Эллиотт и Гламис вернулись домой под утро, – объяснил Дрейк. – На улице было тепло и они решили немного посидеть на крыльце, затем они вошли в дом и выпили по стаканчику. Когда Эллиотт направился назад к своей машине, он увидел, что забыл выключить зажигание. Машина не заводилась. Короче, он остался спать у Джилманов.

– Понятно, – медленно произнес Мейсон.

– Перед тем, как мы продолжим, я хочу заявить, что предпочитаю говорить сам, – обратился Эллиотт к непрошенным гостям. – Я не знаю, что за обстоятельства привели вас сюда, но я не позволю никаким частным детективам класть слова мне в рот. И я не уверен, что стану разговаривать с чужим адвокатом, пока не проконсультировался у своего. Я готов только слушать – и все.

– Вы воинственно настроены, – заметил Мейсон. – Что-нибудь не так?

– Откуда мне знать? Я не сую свой нос в чужие дела. Вдруг заявляется частный детектив и засыпает меня вопросами о Гламис, где я был, что я делал, затем он звонит в адвокатскую контору и приглашает адвоката присоединиться к нему. Я несколько раз указал мистеру Дрейку, что ему незачем здесь оставаться, но он настаивал и убеждал меня, что следует подождать вас. В конце концов, я согласился, потому что мистер Дрейк пообещал, что вы все объясните. Так начинайте.

– Мне хотелось бы поподробнее узнать о том, что произошло вчера утром... – заговорил Мейсон.

– Вы меня слышали, – перебил Эллиотт. – Приступайте к объяснениям.

Мейсон встретился взглядом с Полом Дрейком и сказал:

– Хорошо, я объясню вам ситуацию, потому что у нас мало времени. Скорее всего, его практически не осталось для неофициальных разговоров, если вы вчера утром находились в доме Джилманов. Вы знаете женщину по имени Вера Мартель?

– Я слушаю объяснения, – заявил Эллиотт. – Я не намерен больше отвечать ни на какие вопросы, пока не узнаю, в чем тут дело.

– Веру М.Мартель нашли убитой в ее машине, которую спустили с горного склона. Вначале полиция решила, что это несчастный случай на дороге, затем у них возникли подозрения по поводу того, что машину могли преднамеренно столкнуть вниз. Произвели вскрытие и выяснилось, что Вера Мартель умерла насильственной смертью – у нее сломана подъязычная кость, что указывает на удушение. У нее на обуви остались опилки. Исследования под микроскопом показали, что это опилки редких пород деревьев. Полиция узнала, что такие породы дерева использует Картер Джилман в своей мастерской. В настоящий момент Картер Джилман сидит в тюрьме. Его арестовали по подозрению в совершении предумышленного убийства первой степени. Полицейские находятся в доме Джилманов и допрашивают его обитательниц. Мы пытаемся что-то выяснить у вас, пока полиция не прибыла сюда.

Эллиотт перевел взгляд с Мейсона на Дрейка, а потом внезапно опустился на стул, словно у него подкосились колени.

– Мне продолжать? – уточнил Мейсон.

Эллиотт явно пытался взять себя в руки.

– Пожалуйста... садитесь, – пролепетал он.

Мейсон и Дрейк сели.

– Времени у нас мало, – снова заговорил Мейсон. – Вы знали Веру Мартель при жизни?

– Мартель... Мартель... Я слышал, как эту фамилию упоминали, только сейчас не могу вспомнить, кто. По-моему, кто-то спрашивал... Нет, простите, не помню.

– У полиции есть средства освежить вашу память, – заметил Мейсон.

– Я... Мистер Мейсон, полиция считает, что эту женщину убили в мастерской Джилмана?

– Да.

– А они выяснили время смерти?

– Полицейские мне ничего не сообщают. Да и вы, похоже, решили следовать их примеру.

Эллиотт провел по губам кончиком языка.

– Хорошо. Я вам все расскажу, – решил он.

– Прекрасно.

– Вчера утром я встал где-то в половине десятого. Обычно я уже не могу спать после семи. Какое-то время я просто валялся в кровати, потому что, насколько мне известно, и Гламис, и ее мать встают поздно.

– Продолжайте.

– Я услышал, как кто-то передвигается на первом этаже и почувствовал запах кофе. У меня возникло страшное желание выпить кофе. Я просто не мог с ним бороться. Я точно знал, что Гламис еще спит. Я подумал, что, скорее всего, по первому этажу ходит ее сводная сестра, Мьюриель. Мне показалось, что я уловил звук ее голоса. Я встал и начал одеваться.

– И что произошло?

– Я подошел к окну. Я спал в угловой комнате прямо над столовой. Я выглянул на улицу – наверное, это западное окно – и просто стоял и смотрел во двор и на подъезд к дому. Я видел большой гараж, где они держат машины. Там также находятся темная комната и мастерская.

– Что вы делали? – уточнил Мейсон.

– Застегивал ремень брюк, – улыбнулся Эллиотт. – Я их только что надел и собирался идти бриться.

– Что произошло?

– Открылась дверь мастерской и оттуда выбежала Гламис. Потом она внезапно остановилась, повернулась, сделала несколько шагов назад, плотно закрыла дверь и снова со всей силы бросилась бежать за дом.

– За дом? – переспросил Мейсон.

– Я не в состоянии точно сказать куда, – ответил Эллиотт. – Я видел, как она приближалась к стене здания... То есть, она не побежала по подъездной дороге и не поднялась на крыльцо, с которого можно попасть на кухню.

– Ладно, продолжайте.

– Давайте уясним одну вещь, мистер Мейсон. Я говорю вам все это строго конфиденциально. Я предполагаю, что вы не планируете предпринимать ничего, противоречащего интересам Гламис.

– В настоящий момент я пытаюсь узнать правду.

– Вы представляете Картера Джилмана?

– Все правильно.

– А вы не продадите Гламис, чтобы...

– Ради Бога! – взорвался Мейсон. – Сколько вам лет? Вы тут сидите и причитаете, когда, скорее всего, полиция уже находится на пути в вашу квартиру. Попав к ним, вы выболтаете все, что только вам известно.

– Нет, – покачал головой Эллиотт. – Никто не в состоянии заставить меня говорить, если я того не хочу.

Мейсон посмотрел на него с укором во взгляде.

– Вам придется предстать перед Большим Жюри и принять присягу. Тогда вы расскажете все, что знаете. Если вы наврете, то сядете в тюрьму за лжесвидетельство. Если не наврете, то из вас вытянут всю информацию, до мельчайших деталей. А теперь продолжайте.

– В ее поведении было что-то, мистер Мейсон, что-то... Я не в состоянии это описать.

– У вас создалось впечатление, что что-то происходит?

– Да. Мне показалось, что она... очень напугана.

– Что дальше?

– Я старался не создавать шума, но тут я понял, что Гламис уже встала и мне можно спускаться на завтрак. Так что я отправился в ванную бриться.

– Электрической бритвой?

– Нет, и пользуюсь безопасней и кремом для бритья.

– Продолжайте.

– Затем я услышал странное поскрипывание половиц на чердаке. Это старый дом и...

– Мне не нужно, чтобы вы описывали дом, – перебил Мейсон, нетерпеливо поглядывая на часы. – Я там был. Рассказывайте, что случилось.

– Ну, странно заскрипели половицы, а потом в коридоре послышались голоса.

– Что вы сделали?

– Мое лице все было в пене. Не очень презентабельный вид. Однако, я узнал голос Гламис и чуть-чуть приоткрыл дверь. Я хотел спросить у нее, готов ли завтрак.

– Что вы увидели?

– Мьюриель стояла у открытой двери на чердак, рядом находилась Гламис и... в общем, ее внешний вид нельзя было назвать приличным.

– А именно? – уточнил Мейсон.

– В такой одежде... спят, но не ходят не дому.

– Не притворяйтесь скромником, – взорвался адвокат. – Опишите, что было на ней.

– Что-то прозрачное – тело проглядывало. По-моему, трусики были, но... Я почувствовал себя Любопытным Томом, подсматривающим сквозь щелочку в двери. Черт побери, я не знал, куда мне деться.

– Она стояла лицом к вам или нет?

– В полоборота ко мне, но смотрела не на меня, а на Мьюриель. Гламис казалось страшно раздраженной, она сказала что-то о чердаке, Мьюриель начала что-то объяснять про своего отца, а я тихонечко закрыл дверь в надежде, что они меня не заметили.

– А потом?

– Ну, я... если честно, мне было очень стыдно, мистер Мейсон.

– Не притворяйтесь излишне скромным, – перебил Мейсон. – Вам же доводилось видеть Гламис в купальнике, не так ли?

– Конечно.

– А та одежда, в которой она появилась вчера утром, оказалась более открытой?

– Гораздо более открытой. Я... меня смутила одна мысль о том, что я подглядываю.

– Что вы сделали потом?

– Я не знал, куда мне деться. Я закончил бриться и сидел в ванной. Там не так сильно пахло кофе... Я ждал, пока Гламис не пригласит меня завтракать.

– А дальше?

– Гламис постучала в дверь моей комнаты только через час.

– Она оделась к тому времени?

– Накинула какой-то пеньюар. В общем, вид был вполне приличный.

– И как развивались события?

– Она поинтересовалась, как мне спалось. Увидя, что я уже одет и, определенно, давно встал, она сказала, что мне следовало спуститься вниз и выпить кофе... Мы вдвоем пошли на кухню, она угостила меня кофе и сообщила, что уже позвонила на станцию техобслуживания, расположенную в нескольких кварталах от их дома. Ей там пообещали проверить аккумулятор моей машины.

– Вы остались на завтрак?

– Да.

– Кто его готовил?

– Гламис. Почему вы спрашиваете?

– Где находилась Мьюриель?

– Не знаю. Я ее не видел.

– А миссис Джилман?

– Думаю, что спала.

– Что вы ели на завтрак?

– Яичницу с колбасой.

– Как долго вы оставались в доме Джилманов?

– Не очень долго. Пришел мастер со станции техобслуживания и сообщил, что они установили свой аккумулятор, я могу ехать, а во второй половине дня должен заглянуть к ним, к тому времени они перезарядят аккумулятор с моей машины.

– Что вы сделали?

– Поблагодарил Гламис, извинился за доставленные неудобства и уехал.

– Вы забрали свой аккумулятор со станции техобслуживания?

– Да.

– Когда?

– Вчера ближе к вечеру.

– Станция техобслуживания расположена в двух кварталах от дома Джилманов. Вы встречались с Гламис?

– Нет.

– Почему нет?

– У меня были кое-какие дела и я не договаривался с Гламис о встрече. Мы виделись в предыдущий вечер.

– Вы часто с ней встречаетесь?

– Да, если это вас так интересует.

– Как вы прощались, когда вы уезжали из дома на авеню Вауксман? Сердечно?

– Да, сердечно.

– Вы поцеловали Гламис?

– Черт побери, конечно я ее поцеловал. Я общался с ней чуть ли не до утра, а остаток ночи спал в их доме. Гламис – милый ребенок. И, естественно, мы целовались ночью на крыльце, если вас это касается! Хотя я думаю, что это не ваше дело.

– Меня это касается, – спокойным тоном ответил Мейсон. – Ваш рассказ, определенно, подвергнут тщательной проверке. Если он правдив, то полиция, несомненно, решит, что Вера Мартель шантажировала или Гламис, или ее мать, а Гламис встречалась с ней в мастерской, чтобы отдать ей деньги, они о чем-то поспорили, Гламис задушила Веру Мартель и побежала в дом. Картер Джилман заметил, как Гламис выскочила из мастерской, отправился туда, чтобы выяснить, в чем дело, увидел тело Веры Мартель, понял, что случилось, затолкал труп в багажник своей машины и отвез на горную дорогу, где задумал от него избавиться. Потом или сам Джилман, или какой-то его сообщник пригнал туда же машину Веры Мартель, припаркованную у дома Джилманов, труп переложили из одной машины в другую, а потом столкнули с обрыва. Многое зависит от времени смерти. Если определят, что Веру Мартель убили между восемью тридцатью и девятью утра, то можете не сомневаться, что Гламис предстанет перед судом, как одна из обвиняемых, а вы станете главным свидетелем окружного прокурора.

– Что?! – воскликнул Эллиотт.

– И Гламис осудят за предумышленное убийство первой степени, добавил Мейсон, внимательно наблюдая за молодым человеком.

– Мистер Мейсон, я рассказал _в_а_м_, что видел, но и не собираюсь это никому больше открывать.

– Это вы так думаете, – заметил Мейсон.

– Но что... что мне делать?

– Я не могу консультировать вас, – ответил Мейсон. – Я представляю Картера Джилмана, а если арестуют Гламис, то, вероятно, я стану представлять и ее. Мне хотелось знать истинные факты дела. Для вашего сведения, Гламис отрицает, что когда-либо встречалась с Верой Мартель, и заявила, что вообще понятия не имеет, кто она такая.

– Но как она объяснила, зачем она ходила в мастерскую вчера утром? поинтересовался Эллиотт.

– Об этом я ее не спрашивал. Не исключено, что сейчас это выясняет полиция. А если нет, то они продолжат допрос, поговорив с вами.

– Они могут заставить меня сделать заявление?

– Они имеют право отвезти вас в Управление. Если вы откажетесь говорить, то из этого не выйдет ничего хорошего. Если не откажетесь, то последствия будут ужасными. Вам вручат повестку, и тогда вы предстанете перед Большим Жюри. Там вы обязаны отвечать на вопросы.

– Не обязан, – упрямо сказал Эллиотт.

– Тогда вы сядете в тюрьму. А если наврете, то тоже сядете – за лжесвидетельство.

– Но если я открою рот, Гламис окажется замешанной в убийстве?

– Гламис, скорее всего, уже сейчас замешана в убийстве, – сказал Мейсон. – У нее был шанс сообщить мне правду, но она им не воспользовалась. Я не представляю, чего ждать теперь.

– А, если, например, полиция не сможет меня найти? – спросил Эллиотт.

– Она найдет вас.

– Я в этом не уверен.

– Если вы исчезнете и полиция не сможет вас найти, а потом выяснится, что вы находились в доме Джилманов вчера утром и Веру Мартель убили тоже вчера утром в мастерской Джилмана, то _в_ы_ становитесь лицом, на которое в первую очередь падает подозрение.

Эллиотт начал быстро мигать глазами.

– И? – спросил он.

– Вы сами в состоянии сделать выводы, – ответил Мейсон.

– Послушайте, – обратился к адвокату Эллиотт, – сколько у меня времени до того, как полиция станет меня искать?

– Мне-то откуда знать? Возможно, уже сейчас они направляются сюда.

Эллиотт подошел к входной двери и открыл ее.

– Я сообщил вам все, что мне известно, господа. У меня есть и другие дела.

– Если вы планируете... – начал Мейсон.

– Вы слышали, что я сказал. Интервью закончено.

Мейсон встретился взглядом с Полом Дрейком, кивнул и они вышли из квартиры.

Эллиотт плотно закрыл за ними дверь.

Мейсон с сыщиком спустились вниз на лифте. Они молчали, пока не оказались на улице.

– Ты на машине, Пол? – поинтересовался Мейсон.

– Да. А ты?

– Тоже.

– Мне сесть ему на "хвост"? – спросил детектив.

Мейсон покачал головой.

– Почему нет? Ты же знаешь, чего ждать. Он смотается.

– Ты помнишь, что я ему сказал? Я не имею права давать ему какие-либо советы, а если он решит скрыться, то подозрение, в первую очередь, падет на него.

– Ты вел себя очень этично, Перри, однако, окажись я на месте Хартли Эллиотта, влюбленного в Гламис Барлоу, то я обязательно нашел бы какое-нибудь дело, которое заставило бы меня покинуть страну.

– И ты хочешь проследить, куда он направится?

– Это может помочь, – заметил Дрейк.

– Кому?

Дрейк с минуту обдумывал вопрос адвоката, потом улыбнулся и сказал:

– Я понял тебя, Перри. Мне следовать за тобой в контору?

– Да, не выпускай меня из виду, – ответил Мейсон.

11

Предварительное слушание дела по обвинению Картера Джилмана началось самым обычным образом и ничем не отличалось от традиционных предварительных слушаний в штате Калифорния.

Однако, ветераны судебных сражений обратили внимание на то, что заместитель окружного прокурора Эдуард Маркус Дииринг был более внимателен, представляя доказательства и закладывая основу для передачи дела в следующую судебную инстанцию, чем в случае, если бы обвиняемого не представлял знаменитый Перри Мейсон.

Дииринг сообщил коллегам, что на этот раз доказательства настолько неоспоримы, что даже самому Перри Мейсону не удастся найти лазейку.

В качестве своего первого свидетеля заместитель окружного прокурора пригласил полицейского, обнаружившего труп Веры Мартель.

Полицейский описал следы колес, оставшиеся на дороге, то, как он осматривал местность и как обнаружил труп за рулем автомашины. Из положения переключателя передач свидетель, как опытный водитель, сделал вывод, что машина двигалась на черепашьей скорости, приближаясь к обрыву, с которого упала.

По следам на обочине можно судить, что это не была машина, вылетевшая из-за поворота на полной скорости, когда водителю не удается справиться с управлением. На обочине была грязь, четкие отпечатки на которой указывают на то, что машину специально повернули к обрыву, с которого она в дальнейшем слетела. Траектория движения на большой скорости была бы совсем другой. Здесь же имелась абсолютно прямая линию в определенном направлении – в пропасть. Если бы машина неслась на высокой скорости, то камни на краю обрыва разлетелись бы во все стороны. Однако, в данном случае они практически все остались на места, а следы от колес показывали, что, наоборот, выбирался путь, где меньше всего камней и они самые маленькие.

Полицейский представил фотографии машины, трупа и камней на краю обрыва.

Мейсон очень внимательно слушал показания свидетеля, но когда ему предложили провести перекрестный допрос, заявил:

– У меня нет вопросов, Ваша Честь.

Судья Борис Алворд разрешил свидетелю покинуть место дачи показаний и внимательно посмотрел на Перри Мейсона.

– Защита планирует представлять свою версию? – поинтересовался судья.

– Мы пока не знаем, Ваша Честь.

– Вы будете возражать против решения передать дело в следующую судебную инстанцию?

– Да, Ваша Честь.

– Приглашайте своего следующего свидетеля, – обратился судья Алворд к заместителю окружного прокурора.

Дииринг пригласил патологоанатома, который рассказал о нескольких сломанных костях и внутренних повреждениях трупа.

– Какова с вашей точки зрения причина смерти? – спросил Дииринг.

Судья Алворд бросил взгляд на Мейсона, ожидая возражения.

Мейсон промолчал.

– Я считаю, что смерть наступила в результате удушения руками, заявил патологоанатом. – Кости были сломаны уже после наступления смерти, примерно часа через два.

– Вы в состоянии определить время смерти?

– Смерть наступила между семью тридцатью и одиннадцатью тридцатью утра дня, предшествующего дню обнаружения труда.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Дииринг к Мейсону.

– У меня нет вопросов.

Следующим свидетелем со стороны обвинения выступил заместитель коронера. Он идентифицировал личные вещи из сумочки Веры Мартель. Сумочку вынули из ее машины.

– Я хотел бы обратить ваше внимание на кошелек с несколькими ключами, – обратился Дииринг к свидетелю. – Вы каким-либо образом маркировали его для идентификации.

– Да.

– На кошельке с ключами, находящемся в настоящий момент в зале суда, имеется ваша метка?

– Да.

– Это именно тот кошелек для ключей, что был вынут из автомобиля Веры Мартель?

– Да.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – обратился заместитель окружного прокурора к Мейсону.

– У меня нет вопросов.

– Я вызываю Джонатана Блайра, – объявил Дииринг.

Джонатан Блайр квалифицировал себя, как технического эксперта по криминалистике, работающего в конторе шерифа.

– Вы проводили микроскопический анализ одежды и тела Веры Мартель? обратился Дииринг к свидетелю.

– Да.

– Вы обнаружили что-нибудь необычное?

– К юбке, к одному чулку и к туфлям прилипли опилки, – сообщил свидетель.

– Вы можете их описать?

– Это опилки от различных пород дерева: атласное дерево, сандаловое дерево, редкая разновидность красного дерева, мирт. Там также были опилки красного дерева, окрашенные в сочный красный цвет.

– Лаком или масляной краской?

– Ни тем, ни другим. Это какая-то краска, которой было пропитано дерево.

– Вы предпринимали попытки выяснить, откуда взялись эти опилки?

– Мне передали несколько кусков красного дерева от поставщика по имени Карлос Барбара. Я сравнил переданные им куски и опилки с одежды Веры Мартель. Проведенный мной спектроскопический анализ показал, что в обоих случаях использовалась одна и та же краска для пропитки.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Дииринг к Мейсону.

– У меня нет вопросов, – покачал головой адвокат.

– Я хотел бы пригласить Карлоса Барбару в качестве своего следующего свидетеля, – объявил заместитель окружного прокурора.

Карлос Барбара сообщил, что торгует редкими породами дерева, в основном, продает их тем, кто производит изделия из дерева. В последнее время он стал использовать химическую краску, состав которой сам разработал, для одной из разновидностей красного дерева. Он предпочел бы сохранить процесс обработки в тайне. Дерево высушивается на открытом воздухе, а потом, в строго определенное время под давлением наносится краска. Этот метод пока не применяет никто из торговцев редкими породами дерева. Он сам использует его не более трех месяцев.

Дииринг поинтересовался, ведет ли Барбара учет своих покупателей. Свидетель сообщил, что пока он еще никому не продавал красное дерево, обработанное таким способом, однако, дал трем лицам образцы для экспериментирования. Это его постоянные покупатели. Он знал, что их должна заинтересовать новая разработка.

– Обвиняемый был среди этих трех лиц? – спросил Дииринг.

– Да. Я вручил образец мистеру Джилману.

– Взгляните пожалуйста, на этот кусок дерева, мистер Барбара, обратился к свидетелю заместитель окружного прокурора, доставая предмет, о котором говорил. – Это тот кусок, который вы передали мистеру Джилману?

– Не весь. Кусок разрезали на две части. Это примерно половина.

– Я прошу отметить этот кусок дерева для идентификации, – повернулся Дииринг к Суду.

– Никаких возражений, – сказал Мейсон. – Если вы заявите, что это кусок, найденный в мастерской мистера Джилмана, я соглашусь на его приобщение к делу в качестве доказательства.

– Заявляю, – ответил несколько удивленный заместитель окружного прокурора.

– Я согласен на его приобщение к делу в качестве доказательства.