Текст книги "С Бобом и Джерри тропой инков"

Автор книги: Петр Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В общем, крыса ребят изрядно допекла. А если еще учесть, что не срабатывала ни одна ловушка, с помощью которых солдаты пытались избавиться от неприятеля, ясно, почему Джерри удалось моментально разрядить накалившуюся обстановку. Получалось, что английский джентльмен оказал перуанской армии немалую услугу.

Для штабных, сидящих где-то далеко в Лиме, все это, понятно, проходило по скромной статье «бои местного значения», но для ребят с блокпоста случившееся означало великую победу над старым ненавистным противником. Недаром у крысы, а это был действительно впечатляющий по своим размерам экземпляр, за долгое время ее беспрерывных диверсий появилось даже имя – Аллигатор.

После столь чудесного избавления от Аллигатора шлагбаум перед нами, естественно, немедленно поднялся, а фотография Джерри, которую сделал все тот же косоглазый сержант (ее, между прочим, обещали даже увеличить) должна была теперь украсить блокпост.

Все-таки как правильно я выбрал собачью породу, думал я, когда мы оставили препятствие позади.

5

Намучившись в дороге и задержавшись для бесед с военными, мы решили остановиться на ночлег в поселке, который охранял блокпост. Да и поесть было уже тоже пора. На разносолы в такой дыре мы не рассчитывали, но есть-то надо, а готовить самим, пристроившись где-нибудь на обочине, категорически не хотелось. Тем более казалось, что мы попали в мировой эпицентр пыли. Она кружилась в воздухе, покрывая толстым слоем все живое и мертвое, залезала за шиворот, в уши, рот и нос.

Картина вокруг угнетала своей безысходностью. Небольшие убогие домишки, слепленные из глины и соломы, редкие мулы, глубокомысленно жующие чертополох, грязные лужи и босоногие аборигены со всей очевидностью свидетельствовали, что данный населенный пункт гостиницей не располагает.

Да мы в нее и не рвались. Что такое гостиницы в подобных местах, мы знали по горькому опыту. Клопы и блохи достанут не только терьера, но и нас, грешных. В результате просто прокрутимся в постели до утра. Так что решили найти какое-нибудь уютное местечко, отъехав от этой богом забытой деревни километров двадцать, а там свернуть куда-нибудь в зелень недалеко от трассы и заночевать в спальных мешках, даже не разбивая палатки.

Но вот готовить все-таки не хотелось, поэтому мы двигались по поселку медленно, внимательно высматривая, где здесь находится местный «салун».

«Салун» оказался маленькой террасой с двумя столами прямо на пыльной улице. Меню разнообразием не отличалось – пиво и тушеный куй с жареными бананами. Для тех, кто привык лишь к сладким импортным бананам, поясняю, что вообще-то сортов бананов тьма, и те, что мы покупаем в магазинах, далеко не самые вкусные. Есть еще бананы кормовые, выращиваемые для скота, и бананы, которые во многих странах жарят и подают как гарнир. Мне такие бананы не нравятся, но это дело вкуса.

Но главное, что смущало – это необходимость съесть куя, симпатичное животное, о котором я уже упоминал. Разводят их, кстати, в основном почему-то в горах, как кроликов, хотя куя и называют морской свинкой. При чем тут море, не знаю.

До того момента все долгие годы жизни в Перу мне как-то удавалось улизнуть от нередких предложений местных друзей, и в частности Боба, попробовать мясо куя, но тут деваться было некуда. На меня неумолимо смотрели хитроватые глаза индейца.

Прочитать мысль Боба особого труда не составляло. Это была, конечно, месть за то, что я заставил его влезть в самолет и пролететь над пустыней Наска. Теперь бумеранг вернулся:

– Знаешь, стыдно, столько лет прожив в Перу, не попробовать одно из главных национальных блюд.

Не дожидаясь моего ответа, Боб повернулся в сторону старухи, которая была кухаркой и официанткой одновременно, и жестко сформулировал заказ:

– Два пива и два куя.

Еще до того, как мне подали блюдо, я уже чувствовал себя людоедом. А когда тарелку принесли… Куя подали целиком, с головой и лапками, а в пустых глазницах убитого ради меня животного мне представились несчастные глаза жертвы.

– Меня вырвет, – честно предупредил я Боба.

– Ничего, – безжалостно ответил он, – здесь не паркет.

Действительно, там, где мы устроились, пола не было вовсе.

Короче, лапку куя я все-таки съел. Похоже на курицу, но все равно, на мой взгляд, это еда не для человека. Хуже было бы, разве что если бы Боб привел меня в забегаловку – а такие в Лиме тоже есть, – где «гурманы» с наслаждением поедают кошек. Хорошо еще, что собак не едят.

В Перу по этому поводу однажды разразился даже немалый скандал, когда один из телеканалов показал документальный ужастик, где шаг за шагом продемонстрирован весь процесс приготовления блюда из кошек, начиная с того момента, как ресторанные «кошкодавы» отлавливают бродячих животных на городских свалках. Ну а затем во всех деталях рассказали, как готовится «изысканное блюдо». Откуда у перуанцев страсть к «кошкоедению», не знаю. Сами они утверждают, что это результат того, что в стране много иммигрантов из азиатских стран. Не исключено.

Скандал был грандиозным. И если телеканал рассчитывал таким образом себя прорекламировать, то это у него получилось. Все граждане, обожающие кошек, и в первую очередь бабушки-кошатницы, вышли на улицу и чуть не разгромили телеканал, решившийся показать подобную мерзость. И хотя руководство канала от расправы спасла лишь полиция, пресса признавала, что у этого специфического телесериала оказался запредельно высокий рейтинг. Так что я уже давно понял: большинство телезрителей всегда предпочтет мировой киноклассике или выдающемуся оперному тенору что-нибудь скандальное и грязное. И дело тут, разумеется, не в перуанцах, а вообще в человеке.

В общем, я под пристальным взглядом Боба, собрав всю волю в кулак, откусил от лапки. Больше, несмотря на терзавший меня голод, съесть не смог. Остальное за обе щеки уплел индеец и частично Джерри, которому достались объедки с барского стола.

В эту ночь я лег спать на голодный желудок и с нечистой совестью. А вдруг в этом чутком животном, который каким-то чудом ощущает в человеке болезни его внутренних органов, есть душа, думал я, ворочаясь в спальном мешке. Срам-то какой!

Местечко для ночевки километрах в пятнадцати от мирового центра пыли мы нашли вполне приличное. Нас окружала зелень, в которой что-то умиротворенно щелкало и посвистывало. Над головой роскошным пологом нависало звездное небо, но сон все не приходил.

Боб и Джерри, с набитыми животами, давно уже блаженно храпели, а я все еще мучился, вспоминая несчастного куя.

6

Наутро, после чая с бутербродами у костра и после того, как моя совесть наконец замолчала, а головная боль прошла, настроение значительно улучшилось.

Джерри, насидевшись в машине, носился как угорелый с какой-то палкой, но далеко не убегал. Терьер тоже был уже опытным путешественником, поэтому прекрасно понимал, что мы расположились недалеко от трассы. А самосвалы английский джентльмен недолюбливал.

В прекрасном настроении был и Боб. Найдя буквально в двух шагах от нашей ночевки родник, он помыл «тойоту». Почему-то это занятие, которое я при любой возможности перекладывал на других, Боб, наоборот, обожал. Ему вообще нравилось возиться с машиной, что устраивало и индейца, и меня. С его точки зрения, я даже свечи в двигателе поменять толком не мог, против чего я и не возражал – пусть меняет сам.

Мы снова выехали на трассу. В этот день была моя очередь сидеть за рулем, поэтому пес тут же, встав на задние лапы, пристроился около моей щеки, чтобы лучше видеть дорогу. Боб ему подобного, понятное дело, не позволял.

Окрестности намного больше, чем накануне, радовали глаз. И противоположные склоны, где на террасах, построенных многие века назад, уже поднялась кукуруза, были необычайно живописны, и местные крестьянки в разноцветных одеяниях (едва ли не каждая с младенцем за спиной) оживляли пейзаж, и погода стояла отличная. Даже пыль куда-то делась. Видимо, именно в той деревне, где мы были, находился какой-то особый магнит, что притягивал к себе всю высокогорную грязь.

Идиллия продолжалась, однако, недолго. Наша чистенькая, только что умытая «тойота» начала вдруг как-то странно хрипеть, а затем и вовсе остановилась. Росинант категорически отказывался двигаться дальше. Спасти ситуацию мог только Боб – не я же, технически безграмотный гуманитарий. Однако и он, провозившись около часа сначала под капотом, а затем под машиной, наконец из-под нее вылез и мрачно констатировал: «Не понимаю».

Впрочем, в такой замечательный день, когда светило солнце, на соседних склонах зеленела омытая росой молодая кукуруза, а мы с Бобом избавились от головной боли, Господь просто не мог оставить нас без своей поддержки. Не успел Боб выругаться, как с нами поравнялся военный джип с нашими новыми друзьями с блокпоста. Косоглазый сержант тут же приказал взять «тойоту» на буксир, и нас довезли до соседнего поселка, где имелась автомастерская.

А еще через тридцать минут местный юный автомобильный гений, чумазый как трубочист, используя всего лишь один разводной ключ, будто играючи – к полному унижению технического всезнайки Боба, – привел нашу старушку «тойоту» в рабочее состояние, взяв за свой труд какую-то мелочь.

Надо заметить, согласно моей теории, которую, кстати, разделял и Боб, перуанский человек улучшался в смысле своих моральных качеств по мере подъема в горы: человек из песочницы – это одно, человек гор – совсем другое. Амазонку мы оба в расчет не брали, поскольку это вообще особый мир.

Центр мошенничества, всеобщей обдираловки, воровства и попыток всучить вам без зазрения совести на каждом углу фальшивку или некачественный товар – это, конечно, столица. В чуть меньшей степени эта болезнь распространяется и на все остальное побережье, а вот чем выше вы поднимаетесь в горы, подальше от современных центров цивилизации, тем чище становится и воздух, и человек.

7

Иногда я думаю, что инки проиграли историческое противостояние конкистадорам именно по этой причине. Просто чистота, наивность и честь встретились с безнравственностью, хитроумием и религиозным ханжеством. Иисус, полагаю, отдавал свою жизнь вовсе не за жестокость, предательство и алчность этих новых крестоносцев.

Я всегда считал, уверен в этом и сейчас, что открытие Америки является одной из величайших трагедий в истории человечества, когда отбросы Старого Света навязали силой Новому Свету свою во многом уже извращенную мораль и далеко не бесспорную шкалу ценностей. Конечно, религиозных дикостей хватало и среди коренных американцев, спорить не собираюсь, но безнравственность как устойчивая система и даже как признак доблести появилась на земле ацтеков, майя и инков лишь вместе с приходом сюда «развитого» и абсолютно циничного европейца.

История с «тойотой» стала для нас с Бобом новым доказательством, что наша теория справедлива. В любой столичной автомастерской и нас, и саму машину ободрали бы как липку. Для начала с умным видом собрали бы и разобрали двигатель, потом придумали бы что-нибудь еще, попутно снимая с машины все пригодные части и заменяя их старьем. Спастись от автомошенников в Лиме можно лишь двумя способами: либо отдавая автомобиль в очень дорогую ремонтную мастерскую, но там обслуживались обычно лишь новые «тачки», не то что наша старенькая «тойота», либо оставляя свой автомобиль уже давно знакомому и прикормленному механику.

От наших искренних и восторженных благодарностей парень только отмахнулся.

– Да ерунда, – заключил он, закуривая и лениво приваливаясь к забору в ожидании следующего клиента, – там просто одна старая гайка стерлась, отлетела и попала не туда, куда надо. Я ее вынул, чтобы она не мешала, и поставил новую. И все.

Где и что вылетело, объяснить он не мог, как Боб его ни пытал, поскольку, как выяснилось, парень знал устройство машины скорее на ощупь, чем по учебнику.

В его изложении все звучало примерно так: отец ремонтировал – он помогал, старший брат ремонтировал – он помогал, еще один брат ремонтировал – он опять помогал, а потом всю родню, как собственников автомастерской, то есть «буржуев», расстреляли маоисты из «Sendero Luminoso», и теперь он чинит машины сам.

– Дело привычки, – заметил парнишка, – а как там все это точно называется, и не упомнишь.

К глубокому огорчению Боба, он так и не смог понять, что же стряслось с его любимой «тойотой» и даже в каком месте. Он бы и дальше продолжал приставать к парню со своими бессмысленными вопросами, если бы я просто не затолкал его в машину. Но и сидя рядом со мной, он еще многие километры что-то бормотал, то про карбюратор, то про коленвал, тщетно пытаясь понять, какая такая «гайка» и где она «стерлась».

Меня мучения индейца, по правде говоря, только веселили. Я с детства спокойно шагал по жизни, не понимая толком даже того, что такое электричество. Ну, бегут там какие-то ребята-электроны по проводам, взявшись за руки, вот и хорошо. Главное, чтобы работали холодильник и телевизор.

Мне моя техническая (а также физическая и химическая) безграмотность жить не мешала. А вот Боба, человека сугубо практичного и конкретного, подобные черные дыры в его познаниях о мире всегда раздражали. Пусть и приблизительно, в меру своих способностей, он всегда пытался понять, каким образом все устроено и как этот механизм отремонтировать, если он сломается.

Так мы и проехали оставшуюся часть пути до Куско. Боб все листал свое истрепанное пособие по эксплуатации автомобиля, а я любовался окрестностями и радовался, что не болит голова, хотя мы уже поднялись на высоту 3500 метров.

Для меня история с «тойотой» уже давно осталась в прошлом. Если бы в этом мире все проблемы решались так просто, думал я.

8

Версий возникновения империи инков и города Куско множество, и каждый может выбрать себе по вкусу любую. Мне, например, нравится та, что когда-то записал хронист ордена иезуитов Блас Валера.

Согласно легенде, первый монарх инков Манко Капак ушел с берегов озера Титикака через подземный тоннель. Почему он не избрал более простой способ, не спрашивайте, не знаю. Манко Капак был сыном Солнца и именно от земного светила получил золотой жезл, который помог ему основать Куско. Как гласит предание, когда мать рожала Манко Капака, весь мир погрузился во тьму. Ну и, естественно, после того как Манко Капак вылез из материнского чрева, все вокруг залилось светом, зазвучали трубы, а бог Пача Камак (напоминаю, что это дух-отец зерновых культур, животных, птиц и человека, то есть не последнее лицо в мироздании) торжественно объявил, что «наступил прекрасный день Манко Капака». Правда красиво?

Впрочем, у Валера есть и более приземленная, хотя и столь же непонятная гипотеза о зарождении империи инков: будто бы основателями империи была небольшая группа переселенцев (неизвестно откуда), которая высадилась на побережье Перу, а затем двинулась в горы по направлению к озеру Титикака. Возглавлял эту группу переселенцев Манко Капак.

Ну, а затем опять начинается красивая сказка о том, что после долгих скитаний переселенцы нашли какую-то чудную пещеру, украшенную золотом и серебром. В этой пещере Манко Капак, видимо, и сменил свои лохмотья переселенца на золотые одежды, после чего ни у кого уже не было ни малейшего сомнения, кто главный на всей территории Перу.

Есть и другие версии возникновения империи инков, но они столь же правдоподобны, как и легенды, рассказанные Валера.

Если говорить о Куско, то и тут имеется набор разных чудесных историй, можно выбрать любую. Например, такую. Манко Капак получил (правда, не вполне ясно, от кого именно) жезл из чистого золота или, как его еще называют, «сияющий скипетр». С этим скипетром Манко Капак и отправился искать место для основания столицы своей империи. После утомительного путешествия г-н Манко Капак и сопровождавшие его лица прислонились к одной из скал, чтобы передохнуть, но почувствовали еще большую слабость. Тогда Манко Капак, как я понимаю, удивленный и рассерженный подобной несправедливостью, достал свой скипетр и ударил им по скале, после чего камень вдруг обрел дар речи, сообщил, что путешественники нашли нужное место, и опять-таки провозгласил обладателя скипетра главным на всей этой земле.

А дальше все пошло, как водится у обычных людей: инка Манко Капак женился на одной из своих сестер, Мама Окльо, и… они стали «издавать справедливые законы».

А также, разумеется, плодиться и размножаться. Не без этого. И расплодились эти переселенцы (неизвестно откуда), и образовали целую империю.

9

К завоеванию Куско испанцы отнеслись очень серьезно. Известно, что, прежде чем выступить в горы для покорения славного города, Писарро выслал вперед разведку из трех конкистадоров, которые внимательно прошли маршрут, записывая все, что видели: рельеф местности, названия тех городков и поселков, что встретили по пути.

Разведка отметила, что, несмотря на пересеченную местность, благодаря хорошим дорогам путь к Куско вполне проходим. Инженерное дело было у инков на высоком уровне, а уж дороги находились под постоянным контролем. Чтобы держать в подчинении столь обширную империю, власти необходимы были эти стратегически важные артерии.

Европа не видела подобных дорог, сегодня превращенных черт знает во что, со времен Древнего Рима. Эрнандо Писарро (брат главного завоевателя Перу – Франсиско) с удивлением отмечал: «Горную дорогу действительно стоит увидеть. Ни в одной христианской стране с таким неровным рельефом, как здесь, не было таких великолепных дорог. Все они мощеные». Другое дело, что дороги инков, не знавших лошадей и колеса, были узкими, рассчитанными на два-три человека, идущих плечом к плечу.

И здесь для победы Писарро не понадобилось много людей. В поход отправились лишь сто всадников, тридцать пехотинцев и небольшая группа из числа уже завербованных испанцами индейцев. Между тем задача перед ними, впрочем как и обычно, стояла необычайно трудная. Нужно было не только преодолеть высочайшие перевалы, о которых испанцы говорили, что их и птица не перелетит, но еще и опередить индейцев, чтобы те не успели уничтожить подвесные мосты через бурные горные реки. Что такое переправа через горную реку, испанцы уже знали: это и людские потери, что при небольшом количестве конкистадоров было просто недопустимо, и потери во времени, что не менее важно, поскольку вся тактика завоевателей строилась на эффекте неожиданности.

Поэтому, сам продвигаясь чуть медленнее, Писарро послал вперед отряд своих лучших всадников, чтобы те успели захватить мосты. Удалось это не везде, но помогало и то, что поход был предпринят с учетом сухого сезона: дожди в горах еще не начались, так что реки оказались не столь бурными.

Сдавать Куско без боя инки не собирались, поэтому к городу отовсюду стягивались боевые отряды, но против них играли хитроумные испанцы, которые взяли на вооружение старый принцип «разделяй и властвуй». С самого начала Писарро старался внести в ряды инков раскол. Что было не столь и трудно в лоскутной империи. Далеко не все племена и их лидеры были готовы насмерть сражаться за свой «федеральный центр».

Тем не менее и «верные присяге» бойцы тоже были, поэтому против испанцев велась даже партизанская война. Следы этой войны можно найти в хрониках, которые аккуратно вели конкистадоры, а вернее, монахи, которые шли вместе с ними. В этих хрониках нередки записи о том, что ночью опять напали индейцы, ранили несколько человек, убили лошадь. Учитывая, сколько у испанцев было людей и лошадей, каждая такая потеря становилась важным событием.

10

Происходили, конечно, и более серьезные сражения. Поскольку каждый конкистадор мечтал о богатой добыче, авангард, посланный Писарро, стремился первым ворваться в город, однако индейцы уже по дороге к Куско встречали испанский отряд, используя преимущество местности и то, что лошади противника от усталости едва передвигались. Одно из таких сражений авангард в тридцать человек под командованием Педро Сото был вынужден принять при восхождении на Вилькаконгу, где их уже ждало три-четыре тысячи индейцев. Цифра, конечно, условная. Здесь мы просто вынуждены верить на слово испанским хроникерам.

В этих неравных условиях усталые испанцы начали тем не менее подъем, а свежие индейские воины бросились им навстречу сверху. Пятеро конкистадоров оказались смятыми противником еще до того, как испанцам удалось достичь вершины. Это был, кажется, единственный раз, когда воинам-инкам удалось навязать испанцам рукопашный бой, единственный вид схватки, которым они по-настоящему владели. Здесь уж они использовали весь свой арсенал: дубинки, булавы и боевые топоры. В результате у нескольких испанцев были разбиты головы именно этим оружием.

Конкистадорам пришлось шаг за шагом отступать вниз к подножию горы, по дороге уничтожая каждого индейца, который, оторвавшись от своих, пытался их преследовать. Пять испанцев в этой схватке погибли, одиннадцать человек и четырнадцать лошадей были ранены.

Индейцы были уверены в своей победе, но утром с изумлением увидели, что число испанцев удвоилось. Это Писарро прислал подкрепление в тридцать всадников. Но и после этого конкистадоры, впервые встретившие столь яростный отпор, не сдвинулись с места, а стали поджидать остальных.

Подобных столкновений на пути к столице инков произошло еще три, однако Куско это не спасло. На стороне индейцев было огромное численное преимущество, а на стороне конкистадоров – огромное преимущество в вооружении, боевом опыте и мастерстве. Не стоит забывать, что весь XVI век испанские легионы считались сильнейшими в Европе.

В имперскую столицу испанцы вошли уже без боя: моральный дух инков оказался сломлен. Тем не менее осторожный Писарро еще в течение месяца заставлял своих людей спать в палатках на главной площади. И сами конкистадоры, и их верные кони готовы были отразить атаку индейцев и днем и ночью. Однако через месяц страхи улетучились, индейцы не нападали, поэтому офицеры армии Писарро из палаток переместились во дворцы. Каждый стал обладателем одного из зданий, что выходили на главную площадь города.

Боб, как и вообще, по моим наблюдениям, все перуанцы, не очень любил вспоминать те времена. Перуанцам кажется, что их предки не проявили необходимой доблести и умения, защищая свою родину.

На мой взгляд, перуанцы корят предков зря. Известно, что индейцы не раз поднимали крупные восстания против захватчиков и даже пытались усовершенствовать свое оружие, чтобы как-то уравнять силы. Некоторые находки оказались удачными. Самым страшным индейцу представлялась на самом деле не испанская аркебуза или латы, а конница конкистадоров, благодаря которой они и одерживали победы. Так вот, еще во времена первого крупного восстания против испанцев, которое возглавил законный инка по имени Манко, инки придумали довольно эффективный способ борьбы с ненавистными всадниками. Это так называемые «айлью»: к концам сухожилий ламы привязывались камни, в результате получалось очень эффективное вращающееся орудие, которым во время боя индейцы опутывали ноги лошадей противника.

К сожалению, инкам это не помогло. Конкистадоры сражались героически и сумели жестоко подавить все восстания индейцев. К тому же Писарро постоянно получал и помощь – людьми, оружием, а главное свежими лошадьми. Причем она шла отовсюду: из Мексики от Эрнана Кортеса, из Панамы. С острова Эспаньола в Перу прислали даже пару сотен испаноговорящих негров, специально обученных боевым действиям. Наконец, помощь поступала и из Испании.

Да и разобщенность индейцев оказывала неоценимую услугу испанцам. Пока инка Манко боролся с интервентами, его единокровный брат Паулью (а значит, тоже инка) со своими людьми верно служил испанской короне, изображая из себя правителя Куско. Кто на самом деле правил в Куско, объяснять не надо.

Перуанцев утешает только то, что позже Латинская Америка, начав борьбу за независимость, ее блестяще выиграла, взяв таким образом реванш у Испании. Вот об этом периоде своей истории они могут говорить бесконечно.

Недаром сегодня каждая латиноамериканская столица имеет памятники Симону Боливару, Франсиско Миранде, Хосе Сан-Мартину, Антонио Сукре и другим вождям той войны.

11

Как выглядел Куско до прихода сюда испанцев, известно хорошо, об этом позаботились конкистадоры, а вернее, их хроникеры.

Когда в 1533 году конкистадоры добрались до столицы инков, то удивлению их не было предела. Они обнаружили крупный город – порядка ста тысяч жилых домов, которые окружали религиозный и административный центр. И чего только в этом центре не было: величественные дворцы, храмы, площади, рынки.

В письме королю Карлу восхищенные испанцы писали: «Этот город – величайший и прекраснейший из всех когда-либо увиденных в этой стране или где-либо в Вест-Индии. Мы можем уверить Ваше величество, что он настолько красив, а здания его настолько прекрасны, что он был бы великолепен даже в Испании».

«Даже в Испании» – понятно, что для конкистадоров это был знак высшей категории. Что, впрочем, ничуть не помешало им уничтожить древний Куско.

Почему-то особенно испанцев удивило то, что город разделен на двенадцать районов. Хотя понять их можно. Вспоминаю очень красивый, но совершенно хаотично застроенный испанский город Толедо. А тут продуманная городская планировка.

Каждый из двенадцати районов был построен в виде овала. Самый старый район имел красивое название Терраса Преклонения. Судя по всему, именно здесь легендарный Манко Капак или его ближайшие потомки построили свои первые храмы и дворцы. Другие районы тоже носили очень поэтичное название: Терраса Цветов, Священные Ворота и так далее. Это вам не 3-я улица Строителей или шоссе Энтузиастов! У инков воображение работало значительно лучше.

Откуда произошла такая культура планирования, также существуют разные версии. Скажем, один из авторитетных исследователей Куско Стэнсбери Хагар, автор книги «Куско, небесный город» («Cuzco, the Celestial City»), убежден, что город был построен в соответствии с планами, которые были разработаны для Манко Капака кем-то, кого мы не знаем, еще до начала его похода от берегов Титикаки. Хотя на то, кто же эти загадочные проектировщики, исследователь все же косвенно намекает. В ряде аспектов устройства Куско Стэнсбери Хагар усматривает имитацию небесных сфер. То есть и здесь непонятное объясняется вмешательством инопланетян.

Воды рек, обрамлявших центр города, были пущены инками по искусственным каналам, которые, с точки зрения Хагара, напоминали извилистый Млечный Путь, а двенадцать районов города отражали деление неба на двенадцать домов зодиака. По мнению Хагара, самый старый район Куско соответствовал созвездию Овна.

Кстати, на «культ астрономии» в культуре доколумбовой Америки, а это, конечно, не только Перу, но и Мексика, обращают внимание очень многие исследователи. Иногда ученые, может быть, и хотели бы игнорировать данный факт, но не всегда получается. Так что у несчастного доктора Кабреры из Ики, объявленного скептиками сумасшедшим, совсем не обязательно поехала крыша. Возможно, «крыша поехала» (или еще «не доехала» до нужного места) у нашего представления о мироздании.

12

Если говорить не о красотах, а о технологии, то испанцев поразили дома и особенно храмы, сложенные из огромных каменных глыб, обтесанных так точно, что между ними не втиснешь и иголку, и столь гладко, как будто это не камень, а мыло. Кроме того, камни настолько отполированы, что вы там не найдете ни малейшего намека на какой-либо инструмент. Как это удавалось в те далекие времена, до сих пор загадка. Ведь известно, что инки не имели представления ни о железе, ни о стали.

Подобную кладку в Перу можно встретить в разных местах. И в Куско, и на развалинах некоторых храмов вдоль Тропы инков, и на Мачу-Пикчу. Если бы не древность строений, я бы сказал, что камни подгонялись друг к другу с помощью компьютера и лазера. Во всяком случае, таких каменотесов на нашей планете сегодня уже нет.

Загадкой остается и то, как такие камни поднимались на высоту строения и столь безукоризненно укладывались.

Наконец, еще одна тайна. Отшлифованные камни, из которых сложены храмы Куско, ученые относят к «классической» эпохе инков. Но ведь в Перу встречаются местами поистине циклопические стены со столь же совершенной кладкой. Вот только они, по данным археологов, были возведены в гораздо более древнюю эпоху. Вот и выходит, что загадочных камней хватает не только в Ике. Но здесь уже никто не может сказать, что это фальшивка.

Нет, вы просто попробуйте себе представить один такой «камешек», скажем из так называемого выступа Саксахуаман. Это место, за неимением какого-то другого разумного объяснения, условно считается развалинами инкской крепости. Одна из стен Саксахуамана сложена из камней (напоминаю, блистательно обтесанных и подогнанных друг к другу) весом до двадцати тонн. А один из камней весит вообще 300 тонн!

Вы что-нибудь понимаете? Я – нет.

Хроникер Гарсиласо де ла Вега, в ком соединились кровь и культура инков и испанцев (по отцу де ла Вега испанец, а по матери принадлежал к правящей династии инков), был, разумеется, воспитан уже в христианской традиции, поэтому и он объясняет наличие подобных сооружений на языке инквизиции – все они были «возведены при помощи магии не людьми, а демонами».

Если верить Гарсиласо, инки лишь однажды для нужд обороны от испанцев попытались перетащить один из таких циклопических камней с древней каменоломни к крепости, но закончилась эта попытка трагически: «Более 20 тысяч индейцев тащили этот камень… вес оказался непосильным… и камень скатился по склону, убив три или четыре тысячи индейцев».

Число погибших, вероятно, преувеличено для пущего эффекта, но дело не в том, сколько людей загубил этот камень-гигант, а в его размерах. И в том, что с каменоломни, где его обнаружили, тысячи таких и еще больших камней каким-то необъяснимым образом задолго до «классической» эпохи инков были перенесены на десятки километров, а затем предельно точно установлены на свое место в древнейших мегапостройках.

13

Педро де Сьеса де Леон, еще один испанский хроникер, который видел древний Куско нетронутым, как и другие, с восхищением описывает храмы инков, а также сообщает, что из центра города вели четыре имперские дороги в направлении самых отдаленных концов государства. А это говорит о том, что тщательная планировка распространялась не только на саму столицу, но и на всю империю.

Вся жизнь империи была подчинена твердым правилам и законам. Вот и золото, которое конкистадоры обнаружили в Куско в огромном количестве, свидетельствовало не столько о наличии мифического Эльдорадо, якобы затерянного где-то в дебрях Амазонки, сколько о традиции инков оставлять нетронутыми дворцы умерших вождей. Кроме того, существовало два строжайших закона. Первый требовал доставлять золото и серебро в столицу со всех концов империи, а второй запрещал вывозить эти ценности из Куско. Так за века и накопилось все то богатство, что потрясло конкистадоров.