Текст книги "Курская битва. Оборона. Планирование и подготовка операции «Цитадель». 1943"

Автор книги: Петр Букейханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 4
ОПЕРАТИВНО-ТАКТИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ ГЕРМАНСКОГО КОМАНДОВАНИЯ ПО ОРГАНИЗАЦИИ НАСТУПЛЕНИЯ НА КУРСК

4.1. Силы и средства, сосредоточенные германской стороной для наступления

Группа армий «Центр» выделила для наступления с северного фаса Курского выступа (южного фронта Орловской дуги) 9-ю полевую армию (командующий генерал Вальтер Модель, начальник штаба полковник Харальд Эльверфельдт (Harald Elverfeldt), в составе 46, 47 и 41-го танковых, 20-го и 23-го пехотных (армейских) корпусов: пять танковых, одна моторизованная, четырнадцать пехотных дивизий. В армейском резерве, который мог быть непосредственно привлечен к операции, находились танковая и пехотная дивизии[509]509
  36-я дивизия – реорганизована из моторизованной в пехотную в мае 1943 г., поэтому в некоторых источниках считается в числе моторизованных соединений (см.: Залесский К. Вермахт. М.: Эксмо, Яуза, 2005. 656 с. С. 550, 610).


[Закрыть]. Западный фланг 9-й армии и сковывающие действия вдоль фронта Курского выступа обеспечивала 2-я полевая армия (командующий генерал Вальтер Вейсс (Вайсс, Walter Weiss), начальник штаба генерал Густав Хартенек (Gustav Harteneck), в составе 7-го и 13-го пехотных (армейских) корпусов: девять немецких пехотных дивизий и одна охранная венгерская дивизия.

Ударная группировка вместе с резервами, средствами усиления и девятью пехотными дивизиями 2-й армии, обеспечивавшими западный фланг наступления, насчитывала приблизительно 460 тысяч солдат и офицеров (в том числе до 290 тысяч человек личного состава дивизий)[510]510
  Колтунов Г.А., Соловьев Указ. соч. С. 50.


[Закрыть] и 6 тысяч орудий и минометов, а также 748 танков (по другим данным – 523 танка)[511]511
  В связи с наличием ремонтного фонда и пополнений, недоучета устаревших типов танков и трофейных боевых машин, объективных и умышленных субъективных неточностей при расчетах и оценках данные различных источников по количеству танков и САУ в ударных группировках немецких войск на северном и южном фасах Курского выступа существенно отличаются друг от друга (разница составляет 200–300 машин). В данной работе за основу приняты сведения Б. Мюллер-Гиллебранда и относительно согласованные с ними данные И. Шмелева. (Примеч. авт.)


[Закрыть] и 370 САУ (включая тяжелую боевую технику 21-й отдельной танковой бригады: 45 «Тигров» в составе 505-го тяжело-танкового батальона[512]512
  К началу операции «Цитадель» 505-й тяжело-танковый батальон был укомплектован только двумя ротами танков «Тигр», а третья рота прибыла 8 июля (см.: Шмелев И.П. Танк «Тигр». С. 78).


[Закрыть], 90 истребителей танков Tiger (P) Ferdinand / Elefant (далее – «Фердинанд»)[513]513
  Официальное наименование Elefant, то есть «слон», данная машина конструкции Фердинанда Порше окончательно получила только после модернизации в январе – марте 1944 г., в соответствии с принятым в германской армии условным обозначением боевой техники названиями различных животных, однако в советских войсках эти САУ до окончания войны именовались «Фердинандами», хотя советские солдаты и офицеры при этом зачастую путали их с другими типами самоходных установок. (Примеч. авт.)


[Закрыть] и 45 штурмовых танков Sturmpanzer IV Brummbar (далее – «Ворчливый медведь», или «Медведь») в составе 656-го танкоистребительного полка)[514]514
  В кн.: Замулин В.Н. Указ. соч. С. 652; Манштейн Э. Утерянные победы. С. 541, 714; Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. С. 663–665; Огненная дуга. С. 15, 25, 596; Шмелев И.П. Танк «Тигр». С. 71.


[Закрыть]. Наступление поддерживала одна авиационная дивизия 6-го воздушного флота – 730 самолетов.

Группа «Юг» выделила для наступления с южного фаса Курского выступа 4-ю танковую армию (командующий генерал Герман Гот, начальник штаба генерал Фридрих Фангор), в составе 52-го пехотного (армейского) и 48-го танкового корпусов, 2-го танкового корпуса СС: пять танковых и танково-гренадерских, одна моторизованная и четыре пехотные дивизии, а также оперативную группу «Кемпф» (командующий генерал Вернер Кемпф, начальник штаба генерал Ганс Шпайдель (Шпейдель, Hans Speidel), в составе 3-го танкового, 11-го и 42-го пехотных корпусов: три танковые и шесть пехотных дивизий. В резерве группы армий находился 24-й танковый корпус в составе двух танковых дивизий, который мог быть привлечен к операции по согласованию с Гитлером и руководством Генерального штаба сухопутных войск.

Ударные группировки вместе со средствами усиления насчитывали приблизительно 440 тысяч человек (в том числе до 280 тысяч личного состава дивизий)[515]515
  Колтунов Г.А., Соловьев Указ. соч. С. 53.


[Закрыть] и 4 тысячи орудий и минометов, а также 1493 танка (включая 204 типа «Пантера» в составе 51-го и 52-го танковых батальонов 39-го танкового полка 10-й отдельной танковой бригады (в том числе 4 ремонтно-эвакуационные установки на шасси танка «Пантера»), 45 типа «Тигр» в составе 503-го тяжело-танкового батальона, 58 типа «Тигр» в отдельных танковых ротах элитных танковых дивизий) и 253 САУ (по другим данным, от 1400 до 1500 танков и САУ)[516]516
  В кн.: Замулин В.Н. Указ. соч. С. 611–612; Манштейн Э. Утерянные победы. С. 541, 714; Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. С. 663–665; Огненная дуга. С. 15, 25, 596; Шмелев И.П. Танк «Тигр». С. 71, 78.


[Закрыть]. Наступление поддерживал 8-й авиационный корпус 4-го воздушного флота – всего около 1100 самолетов.

В целом в полосе советских Центрального и Воронежского фронтов немецким командованием было сосредоточено около 900 тысяч человек личного состава (≈17 % от состава действующей армии на Восточном фронте), 10 тысяч орудий и минометов (≈18 % от общего количества на Восточном фронте), около 2 тысяч боевых самолетов (≈65 %), почти 2,9 тысячи танков и САУ (≈73 %) в составе 34 пехотных, 14 танковых и 2 моторизованных соединений – более 43 % дивизий, находившихся на Восточном фронте.

Таким образом, общее соотношение сил и средств советской и германской сторон в районе Курского выступа к началу июля выглядит следующим образом: по личному составу – 2,1:1; по орудиям и минометам – 3,1:1; по танкам и САУ – 1,8:1; по боевым самолетам – 2:1, все в пользу советских войск.

Следует уточнить, что непосредственно в ударные группировки германских войск входила только часть из указанных сил, сосредоточивавшаяся для действий на основных (активных) участках наступления, средняя протяженность которых на северном фасе выступа составляла около 40–45 километров, а на южном фасе – около 80–85 километров. Остальные войска занимали вспомогательные (пассивные) участки фронта. Соответственно, по немецким данным, к участию в операции «Цитадель» были непосредственно привлечены 777 тысяч человек личного состава (445 тысяч в группе армий «Центр» и 332 тысячи в группе армий «Юг»), 2451 танк и САУ, 7417 орудий и минометов, 1830 боевых самолетов[517]517
  В кн.: Гончаров В. Статистика и комментарии. Приложение II // Битва под Курском: От обороны к наступлению. С. 778; Лопуховский Л. С. 30.


[Закрыть]. По данным Генерального штаба Красной армии[518]518
  В кн.: Битва под Курском. Краткий очерк. Из опыта боев Отечественной войны. Военно-исторический отдел Генерального штаба Красной армии. М.: Военное издательство Народного комиссариата обороны, 1945 // Штеменко С.М. Указ. соч. С. 455.


[Закрыть], в составе ударных группировок 9, 2 и 4-й танковых армий, а также оперативной группы «Кемпф», развернутых против Курского выступа на фронте от Малоархангельска до Волчанска, насчитывалось 433 тысячи солдат и офицеров боевого состава, 3155 танков, 6763 орудия и 3200 минометов, а с воздуха эти войска поддерживало 1850 боевых самолетов (в том числе около тысячи бомбардировщиков).

Общее соотношение сил и средств, в сравнении с аналогичными показателями периода первой половины апреля (см. выше), ненамного ухудшилось для германской стороны по личному составу и артиллерии, достаточно заметно (в полтора раза) ухудшилось по танкам и САУ, очень резко (в два раза) изменилось в пользу советской стороны по авиации. Следовательно, советское командование опередило противника в темпах усиления подвижных механизированных и танковых соединений и авиации. Кроме того, хотя немцы повысили качество своей бронетанковой группировки за счет включения в ее состав значительного количества новых и модернизированных типов тяжелых и средних танков, но противотанковая артиллерия советских Центрального и Воронежского фронтов была усилена на 39 истребительно-противотанковых артиллерийских полков, то есть получила дополнительно около 800 орудий.

По сравнению с долей сил и средств, собранных в районе Курского выступа советской стороной (см. выше), немцы сосредоточили здесь меньшую часть всей своей пехоты и артиллерии на Восточном фронте (менее одной пятой), что и привело к их существенному количественному отставанию по этим родам войск, особенно в артиллерии. Доля сосредоточенной в районе Курска бронетехники и авиации, напротив, достигала двух третей от их общего количества в действующей армии на Востоке (по оценке Генерального штаба Красной армии[519]519
  В кн.: Битва под Курском: От обороны к наступлению. С. 140.


[Закрыть], против Центрального и Воронежского фронтов действовало до 80 % германской авиации, находившейся на советско-германском фронте), существенно превосходя аналогичные показатели у советской стороны. Причем количество танковых и моторизованных соединений в составе ударных группировок составляло менее двух третей от их общего числа на Восточном фронте к лету 1943 года – 16 из 21 танковой и 7 моторизованных дивизий (≈57 %)[520]520
  В кн.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 248; Колтунов Г.А., Соловьев Указ. соч. С. 24.


[Закрыть], что свидетельствует о более высокой укомплектованности ударных соединений боевой техникой. Все это показывает, как немецкое командование собиралось проводить операцию «Цитадель» и на что рассчитывало, чтобы добиться в ней успеха. Однако даже стягивание со всего Восточного фронта танков и авиации не позволило немцам существенно сократить неравенство в силах по этим видам боевой техники – разрыв, как и по пехоте, достигал двукратной величины. Наилучшего соотношения для себя немцы добились по танкам и САУ.

По абсолютным показателям, за исключением войск, собранных под Курском, для ведения боевых действий на Восточном фронте у немцев и их союзников оставалось около 1 тысячи самолетов и столько же танков и САУ, а у советской армии – около 7,4 тысячи боевых самолетов и почти 5,2 тысячи танков и САУ. В условиях многократного общего количественного превосходства русских доля сил и средств, привлекаемых к операции «Цитадель», характеризует тот риск, на который шло немецкое командование при ее организации и проведении. Целями, оправдывающими этот риск, были временная стабилизация фронта, пополнение войск личным составом и техникой, сковывание активности противника, навязывание ему района сосредоточения стратегических резервов, а затем их уничтожение в ходе короткой наступательной операции, с последующим переходом к обороне и долговременной стабилизации Восточного фронта.

4.2. Альтернативные варианты организации наступления на Курск и особенности оперативных планов наступления групп армий «Центр» и «Юг»

Замысел наступательной операции, выработанный Генеральным штабом сухопутных войск, предусматривал концентрический удар в направлении Курска, который должны были наносить группа армий «Юг» (на участке западнее и юго-восточнее Белгорода) и группа армий «Центр» (на участке к западу от Малоархангельска), чтобы решить следующие задачи: отрезать Курский выступ по линии Белгород, Курск, Малоархангельск, и установить новую, более короткую линию обороны; уничтожить окруженные в отрезанной части выступа силы Красной армии; вовлечь в боевые действия и по возможности разгромить самые боеспособные войска из стратегических резервов советской Ставки.

В рамках общего плана операции «Цитадель» группы армий получили следующие задачи[521]521
  В кн.: Ньютон С.Х. Курская битва: немецкий взгляд. С. 27–28.


[Закрыть] (см. рис. 1.4.1): 1) группе армий «Юг» – силами 4-й танковой армии прорвать оборону противника на рубеже Белгород – Герцовка (в 16 километрах северо-восточнее Борисовки); прорваться к Курску через Обоянь; силами оперативной группы «Кемпф» прикрыть восточный фланг; соединиться с 9-й армией на высотах к северу от Курска; 2) группе армий «Центр» – силами 9-й армии перерезать шоссейную и железную дороги Орел – Курск; выйти к Курску по обе стороны этой железной дороги, чтобы в дальнейшем можно было наверняка использовать ее в целях обороны нового фронта; овладев Малоархангельском, обеспечить здесь связь между 9-й и 2-й танковыми армиями группы «Центр».

В целом, принимая во внимание стратегическое положение на Восточном фронте, а также качественный и количественный состав сил и средств, которыми располагала германская сторона перед началом сражения, оперативный замысел немецкого главного командования отвечал общим условиям сложившейся обстановки. По замечанию маршала Ротмистрова[522]522
  Ротмистров П.А. Стальная гвардия. М.: Воениздат, 1984. 272 с. С. 172–173.


[Закрыть], осуществление ударов, планировавшихся гитлеровским командованием, являлось излюбленной и хорошо освоенной формой оперативного маневра немецко-фашистских войск.

Вместе с тем конкретная реализация замысла на этапе оперативного планирования представляется примитивной и рискованной – двусторонний охват, очевидный для противника, который обладает двукратным превосходством в силах и средствах и занимает заранее укрепленные и глубоко эшелонированные позиции. По мнению генерала Фуллера[523]523
  Фуллер Дж. Вторая мировая война. Смоленск: Русич, 2004. 544 с. С. 349.


[Закрыть], план операции «Цитадель» был построен по тому шаблону для молниеносных наступлений, который излагался в немецких учебниках 1939 года (классическая операция на окружение по типу битвы под Каннами, нем. Kеsselschlacht, буквально «котельная битва». – П.Б.).

Советские военные историки по этому поводу замечают[524]524
  История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 295.


[Закрыть], что если военное искусство фашистской Германии все еще определялось взглядами фельдмаршала Альфреда Шлиффена (Alfred Schlieffen), то советское военное искусство уже обогатилось опытом двух лет войны и шагнуло далеко вперед. Согласно выводам исследования Генерального штаба Красной армии[525]525
  В кн.: Битва под Курском: От обороны к наступлению. С. 146; Штеменко С.М. Указ. соч. С. 220.


[Закрыть], шаблонный подход немцев к разработке плана операции позволил советскому командованию точно предугадать основные направления главных ударов противника и сосредоточить силы и средства на обоих фасах Курского выступа, оставив его вершину относительно слабо насыщенной войсками.

Тем не менее, касаясь непосредственно последнего утверждения, генерал Гудериан указывает[526]526
  Гудериан Г. Воспоминания солдата. С. 332.


[Закрыть], что в период до принятия окончательного решения о проведении операции «Цитадель» Гитлер рассмотрел два альтернативных предложения. Одно из них состояло в проведении фронтального наступления против Курского выступа, а другое – в наступлении из района Харькова в юго-восточном направлении, с последующим расширением фронта прорыва. Оба этих предложения внес Манштейн, и они, по-видимому, были отклонены[527]527
  Огненная дуга. С. 14.


[Закрыть].

Говоря о первом предложении, Теодор Буссе отмечает[528]528
  В кн.: Ньютон С.Х. Указ. соч. С. 31–32.


[Закрыть], что и Генеральный штаб сухопутных войск, и армейские штабы ожидали успеха операции «Цитадель», предполагая, что она начнется в середине июня, когда противник, безусловно, еще не успел бы восстановить свою боевую мощь. Однако эти ожидания менялись вместе с обстановкой у врага и переносом даты наступления позднее 10 июня. В конце июня изменение общей обстановки привело к дискуссиям по поводу целесообразности быстрой перегруппировки, чтобы начать неожиданое наступление с запада, возможно, из района Рыльска. Это наступление могло привести к раскалыванию Курского выступа на две части, после чего последовало бы уничтожение разделенных советских войск.

Генерал Эрхард Раус утверждает[529]529
  Раус Э. Указ. соч. С. 308.


[Закрыть], что наступление на Курск через район восточнее города Сумы позволяло нанести удар по самому слабому участку обороны противника и, как следствие, подвижные танковые и моторизованные соединения германских войск должны были затратить на прорыв меньшие силы и раньше приобрести свободу маневра в сторону флангов.

Как видно, германское командование учитывало относительную слабость войск и позиций противника в западной части Курского выступа.

Однако, во-первых, операция по указанному плану не могла привести к окружению большой массы советских войск (оперативные и стратегические резервы Красной армии вообще оставались далеко вне зоны ее проведения и располагали полной свободой маневра), хотя для организации наступления необходимо было полностью изменить порядок сосредоточения и развертывания войск, маршруты их передвижений по железным и шоссейным дорогам, а также создать новую основу снабжения со всеми требуемыми изменениями коммуникаций и системы подвоза, что являлось невыполнимым по причине недостатка времени[530]530
  Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. С. 383–384.


[Закрыть]. Кроме того, такие мероприятия стали бы задолго известны советской разведке и немедленно вызвали соответствующее усиление угрожаемого направления.

Во-вторых, передислокация сил и соответствующее ослабление войск перед советскими группировками Центрального и Воронежского фронтов, при наличии в их тылу крупных резервов, заключала опасность мощных сходящихся ударов русских на Орел и Харьков в тот момент, когда основные подвижные силы вермахта оказались бы связаны во фронтальном наступлении на Курск. К началу июля советское командование располагало стратегическими резервами, насчитывавшими 1111 тысяч человек, 16 782 орудия и миномета, 2688 танков и САУ, 663 самолета, более половины из которых входили в армейские и корпусные объединения в составе Степного фронта[531]531
  В кн.: Манштейн Э. Утерянные победы. С. 540.


[Закрыть], а значительная часть других были расположены севернее и южнее района немецкого наступления, в полосах Брянского и Юго-Западного фронтов[532]532
  В кн.: Огненная дуга. С. 29–30.


[Закрыть]. Северо-восточнее Курского выступа, в тылу левого крыла Западного, а также Брянского фронта, располагались 11-я (у Калуги), 4-я гвардейская (у Тулы) и 3-я гвардейская танковая (у Верхоупья) армии, а также ряд соединений возле Мосальска, Мещовска, Плавска и Ефремова; восточнее находились основные силы Степного военного округа (между Красной Зарей и Ливнами – 27-я армия, у Касторного – 53-я армия, между Средней Апочкой и Гнилым – 5-я гвардейская армия, ряд соединений западнее Воронежа и у Старого Оскола); юго-восточнее стратегические резервы были сосредоточены в тылу Юго-Западного фронта (47-я армия между Лимаревом и Кривоносовкой, 5-я гвардейская танковая армия между Острогожском и Россошью, ряд соединений у Павловска, Новой Калитвы, Марковки и Валуек)[533]533
  Василевский А.М. Указ. соч. С. 274.


[Закрыть].

Генерал Буссе констатирует[534]534
  В кн.: Ньютон С.Х. Курская битва: немецкий взгляд. С. 32.


[Закрыть], что Генеральный штаб сухопутных войск и штабы групп армий отвергли данное решение в силу ряда факторов, связанных с рельефом местности, недостаточно развитой дорожной сетью в районе предполагаемого сосредоточения ударной группировки, многочисленными узкими проходами и водными преградами, пересекающими направление наступления, а также из-за понимания того, что время, необходимое для новой перегруппировки войск, приведет к дальнейшему откладыванию наступления. Генерал Цейтцлер 21 апреля встречался с Гитлером, чтобы подробно обсудить данную альтернативу, и это предложение было отвергнуто, прежде всего, по причине недостатка времени для необходимых перегруппировок войск[535]535
  Кросс Р. Указ. соч. С. 108.


[Закрыть]. Соответственно вариант не рассматривался далее проекта.

Основной смысл второго предложения заключался в асимметричном ударе (который предлагал Гудериан) под южное основание выступа – в обход наиболее укрепленных и занятых большими силами противника районов его обороны. Это предложение до сих пор рассматривается некоторыми авторами в качестве наиболее приемлемой альтернативы реально осуществленному плану операции «Цитадель»[536]536
  В кн.: Попель Н.К. Указ. соч. С. 478.


[Закрыть], и немецкое командование в действительности в значительной мере его реализовало.

Укомплектованность, вооруженность и качество подготовки соединений, задействованных в наступательной операции в составе групп армий «Центр» и «Юг», обнаруживают как фактические намерения германского командования, так и то, что немецкое военное руководство учло рекомендации Гудериана по нанесению асимметричного удара. Так, сравнение боевой мощи ударных соединений показывает относительно более низкую боеспособность дивизий 9-й армии. По общей численности соединения 9-й армии в среднем оставались в пределах около 11 тысяч человек для пехотных дивизий и 13 тысяч для танковых и моторизованных, тогда как в 4-й танковой армии и оперативной группе «Кемпф» пехотные дивизии в среднем насчитывали более 17 тысяч человек, а танковые и моторизованные – более 18 тысяч; по боевой численности в боевых частях каждой из пятнадцати пехотных дивизий 9-й армии в среднем было только 3296 солдат и офицеров, тогда как восемь пехотных дивизий 4-й танковой армии и оперативной группы «Кемпф» насчитывали в боевом составе в среднем около 6344 человек[537]537
  В кн.: Ньютон С.Х. Курская битва: немецкий взгляд. С. 472.


[Закрыть]. Отсюда, каждая из пехотных дивизий ударной группировки германских войск на южном фасе Курского выступа оказалась почти в два раза мощнее, чем такие же соединения 9-й армии.

Авиационная группировка, поддерживавшая наступление на северном фасе выступа, включала только одну авиационную дивизию (≈700 самолетов), а на южном фасе – усиленный авиационный корпус (≈1100 самолетов, то есть в 1,5 раза больше).

Однако решающее значение имеет тот факт, что на северном фасе Курского выступа германские войска располагали бронетехникой в количестве 1118 танков и САУ, причем здесь не было ни одного танка типа «Пантера», только 45 танков типа «Тигр» из 148 участвовавших в битве, но все произведенные к тому времени истребители танков типа «Фердинанд» и штурмовые танки «Медведь» (135 машин в составе 656-го танкоистребительного полка). В то же время на южном фасе, в частях группы армий «Юг», для проведения операции «Цитадель» было сосредоточено 1746 танков и САУ (в 1,6 раза больше, чем в группе армий «Центр»), среди которых 200 танков «Пантера» и 103 «Тигра» (в 1,7 раза больше новой тяжелой бронетехники, чем в группе армий «Центр»). Здесь же использовались элитные танковые и моторизованные дивизии вермахта и СС – «Великая Германия», «Лейб-штандарт СС Адольф Гитлер», «Рейх», «Мертвая голова», «Викинг».

В итоге превосходство ударной группировки на северном фасе Курского выступа заключалось только в большем количестве артиллерии и минометов – в 1,5 раза. Однако принципиальным для успеха наступления согласно концепции «блицкрига» являлось именно сосредоточение бронетанковых войск и ударной авиации.

Наряду с этим особую значимость наступления на Курск с юга показывает и закрепленное в приказе требование германского главного командования обеспечить его от контрударов противника с востока. Оценивая замыслы советской стороны, Генеральный штаб сухопутных войск отметил, что стратегические резервы Красной армии развернуты таким образом, чтобы наносить контрудары по противнику как на северном, так и на южном фасах Курского выступа[538]538
  В кн.: Ньютон С.Х. Курская битва: немецкий взгляд. С. 31.


[Закрыть]. В связи с этим, в соответствии с оперативным приказом № 6, в задачи группы армий «Юг», помимо прорыва на Курск, входило обеспечение прикрытия наступления с востока, для чего требовалось возможно более быстрое достижение рубежа по рекам Нежеголь и Короча до Скородного и севернее[539]539
  В кн.: Огненная дуга. С. 110.


[Закрыть]. Удар на этом направлении рассматривался как вспомогательный, с целью защиты от фланговых атак со стороны подходящих с востока крупных резервов противника (подход танковых и механизированных соединений из района Острогожска немецкое командование ожидало уже на третий день операции)[540]540
  Раус Э. Указ. соч. С. 290.


[Закрыть] и активного прикрытия в секторе рек Короча и Сейм.

Как видно, хотя Генеральный штаб сухопутных войск прогнозировал вероятность контрударов противника как на южном, так и на северном фасах Курского выступа, но принять меры для обеспечения наступления германское главное командование решилось только на юге. Не исключено, что указанная выше диспропорция в распределении главных ударных сил операции «Цитадель» – авиации и бронетехники, а также решение дополнительно обеспечить действия южной группировки путем вспомогательного наступления на корочанском направлении, – все это объясняется самой геометрией операции. Планируемая глубина продвижения северной группировки до Курска составляла около 70 километров, а южной – более 120 километров (см. рис. 1.4.1). Вместе с тем нельзя однозначно утверждать, что асимметрия в распределении сил ударных группировок и направлениях их действий была связана только с необходимостью преодолеть большее расстояние, поскольку глубина обороны противника перед каждой из группировок оставалась примерно одинаковой. По нашему мнению, состав (элитные бронетанковые и моторизованные войска), авиационная поддержка и вооруженность бронетехникой (по количеству и качеству) южной группировки ясно обнаруживают стремление немцев добиться главного успеха именно на южном фасе Курского выступа, тем более если учитывать оптимистические ожидания Гитлера и значительной части немецкого генералитета по поводу применения новой бронетанковой техники.

С другой стороны, в приказе № 6 одновременно требовалось не допустить ослабления массирования ударных сил на обоянском направлении. Поэтому на стадии оперативного планирования командование группы армий «Юг» должно было решить сложную проблему – создать такую вспомогательную группировку на корочанском направлении, чтобы своими активными действиями она оттянула на себя оперативные и стратегические резервы противника, обеспечив восточный фланг наступления 4-й танковой армии, но добиться этого без ослабления главной атаки на Курск. Наиболее оптимальным способом решения этой проблемы выглядела организация взаимодействия между обеими группировками путем определения общих оперативных целей на каком-то из этапов операции, чтобы не распылять силы и средства для ударов по расходящимся направлениям.

Тем не менее в качестве вспомогательного удара командование группы армий «Юг» запланировало глубокий удар под основание выступа в направлении на Корочу, который должна была нанести оперативная группа «Кемпф» – два армейских корпуса и один танковый. Этот вспомогательный удар был направлен в сторону от Курска, в обход считавшегося наиболее сильным участка советской обороны в районе Белгорода. В качестве основной силы для наступления на Корочу Манштейн выделил 3-й танковый корпус в составе трех танковых дивизий, укомплектованных и вооруженных значительно хуже, чем аналогичные соединения 4-й танковой армии, – в 3-м танковом корпусе насчитывалось в 1,6 раза меньше танков и САУ, чем во 2-м танковом корпусе СС, и в 2 раза меньше, чем в 48-м танковом корпусе с приданной ему 10-й танковой бригадой[541]541
  Шмелев И.П. Танк «Тигр». С. 76–77.


[Закрыть]. При этом 3-й танковый корпус должен был решить гораздо более сложную боевую задачу, осуществив форсирование крупной водной преграды и последующий прорыв укрепленных позиций в полосе 7-й гвардейской армии Воронежского фронта, где подготовленность и сила обороны не уступали участку 6-й гвардейской армии на обоянском направлении (скорее всего, даже превосходили, поскольку командование Воронежского фронта считало корочанское направление наиболее вероятным для вражеского наступления). Причем от успешности наступления 3-го танкового корпуса зависело решение задачи по прикрытию всего восточного фланга 4-й танковой армии – в случае остановки его продвижения на советских оборонительных рубежах оперативные и стратегические резервы противника неизбежно должны были быть направлены против главной ударной группировки.

В общем, неравномерное усиление ударных группировок германских войск на южном и северном фасах Курского выступа, а также замысел вспомогательного наступления с целью активного прикрытия в секторе рек Короча и Сейм свидетельствуют, что германское главное командование использовало идею Гудериана по поводу асимметричного удара. Однако Генеральный штаб сухопутных войск не решился воплотить ее полностью, то есть сосредоточить основные силы для нанесения главного удара на корочанском направлении. Напротив, согласно приказу № 6 требовалось наносить главный удар на обоянском направлении, и Манштейн соответствующим образом распределил силы в пользу наступления на Курск со стороны Обояни. На наш взгляд, это объясняется представлениями германского командования относительно оперативных и стратегических бронетанковых резервов противника и наиболее вероятном направлении их использования советской стороной.

Во-первых, согласно некоторым свидетельствам[542]542
  Конев И.С. Указ. соч. С. 16, 19–20.


[Закрыть], командование Воронежского фронта считало, что главный удар противника будет нанесен по направлению Белгород – Короча (тому самому, которое стали рекомендовать в качестве направления главного удара в позднейших исследованиях Курской битвы. – П.Б.), и преувеличивало значимость этого направления, поэтому ответный контрудар по флангам вражеской ударной группировки планировался Ставкой Верховного главнокомандования как в период подготовки оборонительной операции, так и во время ее проведения. Соответственно этим планам были расположены второй эшелон и оперативные резервы Воронежского фронта, включавшие танковую армию и два отдельных танковых корпуса, тогда как резервный стрелковый корпус специально прикрывал направление на Корочу.

Как показывают оперативные планы германского Генерального штаба сухопутных войск, немцы располагали информацией об этих бронетанковых силах русских. Следовательно, они должны были учитывать, что при наступлении на корочанском направлении бронетанковые соединения противника угрожают флангам немецких танковых корпусов, связанных фронтальными наступательными боями, а в случае успешного контрудара неприятель сможет отрезать всю немецкую группировку на левом берегу Северского Донца.

Кроме этого, глубокий обход укрепленных позиций Воронежского фронта с юга, через реку Северский Донец в направлении на Корочу, приводил немецкие танковые и моторизованные части к необходимости действовать в пересеченной лесистой местности[543]543
  В кн.: Беккер К. Указ. соч. С. 413; Кросс Р. Указ. соч. С. 222; Ньютон С.Х. Курская битва: немецкий взгляд. С. 250; Раус Э. Указ. соч. С. 298–299.


[Закрыть], в гораздо менее выгодных для танков условиях, чем на обоянском направлении.

Во-вторых, немаловажное значение при подготовке оперативных планов проведения операции «Цитадель» играла степень осведомленности германского командования о количественном и качественном составе советских сил и средств, сосредоточенных в районе будущего сражения.

С одной стороны, по некоторым данным[544]544
  В кн.: Ньютон С.Х. Курская битва: немецкий взгляд. С. 46.


[Закрыть], германская разведка не смогла обнаружить 5 управлений общевойсковых армий, 26 управлений стрелковых корпусов, 6 управлений танковых и механизированых корпусов, развернутых в составе Брянского, Центрального и Воронежского фронтов, а из состава Степного фронта вскрыла только управления двух общевойсковых армий.

По мнению Д. Гланца и Дж. Хауза[545]545
  В кн.: Курская битва. Решающий поворотный пункт Второй мировой войны. С. 90–91.


[Закрыть], советской Ставке и нижестоящим звеньям командования удалось скрыть наиболее важные перемещения войск и их сосредоточение, в особенности стратегическую перегруппировку войск, связанную с созданием Степного военного округа, поскольку Ставка в течение всего одного месяца переместила управления 27-й и 53-й армий с Северо-Западного фронта в район восточнее Курска, а 46-й и 47-й армий – в район к востоку от Харькова с Северного Кавказа. Хотя немецкая разведка определила все советские части в пределах Курского выступа, но не сумела выявить указанные армии и вообще почти не заметила формирование Степного военного округа, вследствие чего германское командование получило не совсем правильное представление о соотношении сил, не зная расположение, состав и потенциал советских стратегических резервов.

Согласно советской историографии[546]546
  Огненная дуга. С. 15.


[Закрыть], до начала Курской битвы немецкая разведка не раскрыла развертывание 10 советских армий Брянского, Центрального, Воронежского и Юго-Западного фронтов. Оценка обстановки Генеральным штабом сухопутных войск Германии на 19 июня 1943 года, когда принималось окончательное решение о проведении операции «Цитадель», показывает, что германское командование не располагало информацией о развертывании противником Степного фронта, а также неверно оценивало (преуменьшало) состав советских сил, сосредоточенных в полосе Центрального и Воронежского фронтов.

Генерал Меллентин отметил[547]547
  Меллентин Ф.В. Указ. соч. С. 273.


[Закрыть], что, как показало развитие событий, немцы недооценивали силы русских даже непосредственно в районе Курского выступа. Согласно докладу командира 19-й танковой дивизии генерала Густава Шмидта (Gustav Schmidt), оказавшемуся в распоряжении советских войск, здесь не предполагалось и четвертой части тех укреплений, что соорудили русские[548]548
  В кн.: Битва под Курском: От обороны к наступлению. С. 98.


[Закрыть]. По утверждению маршала бронетанковых войск СССР Михаила Катукова[549]549
  Катуков М.Е. На острие главного удара / М.Е. Катуков. М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. 592 с. С. 252.


[Закрыть], до начала операции «Цитадель» немецкой разведке так и не удалось полностью раскрыть систему советской обороны в полосе 6-й гвардейской армии Воронежского фронта. Вероятно, отсутствие у германского командования всей полноты информации о количестве советских войск и силе оборонительных позиций действительно послужило одной из причин для принятия решения нанести главный удар по кратчайшему расстоянию на Курск через Обоянь, в расчете быстро прорвать заранее подготовленную оборону противника.

Однако, с другой стороны, именно предпочтение наступлению накоротке, избранному Гитлером и Генеральным штабом сухопутных войск Германии для операции «Цитадель», свидетельствует, что если немцы и не располагали однозначной разведывательной информацией, то догадывались о концентрации больших резервов противника, поэтому не решились проводить глубокую операцию с обходом укрепленных районов у оснований Курского выступа. В частности, Генеральный штаб Красной армии и советская Ставка Верховного главнокомандования считали маловероятным, что перед угрозой контрудара со стороны советских стратегических резервов противник пойдет на неоправданный риск и станет широко маневрировать своими танковыми группировками с целью выхода во фланг и тыл Юго-Западного фронта[550]550
  Штеменко С.М. Указ. соч. С. 207.


[Закрыть].