Текст книги "Курская битва. Оборона. Планирование и подготовка операции «Цитадель». 1943"

Автор книги: Петр Букейханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Наступательные задачи Красной армии требовали массирования артиллерийского и минометного огня, поэтому для увеличения ударной силы и лучшего управления в бою была изменена организационная структура артиллерийских частей – артиллерийские и минометные полки сводились в артиллерийские соединения: бригады, дивизии, корпуса. Уже осенью 1942 года было сформировано 26 артиллерийских дивизий четырехбригадного состава с количеством орудий 168, но вскоре 16 из них были преобразованы в шестибригадные артиллерийские дивизии прорыва, количество орудий в которых увеличилось до 356 стволов.

В связи с этим производилось укрупнение частей и подразделений тяжелой артиллерии. К началу июня 1943 года было сформировано 13 тяжелых гаубичных бригад разрушения для дивизий прорыва, а также были созданы первые тяжелые пушечные артиллерийские дивизии РГК (в составе четырех бригад) для контрбатарейной борьбы. Благодаря поступлению в войска большого количества грузовых автомашин и тягачей все соединения тяжелой артиллерии полностью обеспечивались механической тягой.

Минометные полки были объединены в минометные бригады, а отдельные дивизионы и полки реактивной артиллерии – в гвардейские минометные бригады. На основании опыта войны, показавшего, что результативность огня полевой реактивной артиллерии возрастает при еще большем массировании, в конце 1942 года из гвардейских бригад были сформированы первые соединения реактивной артиллерии – четыре тяжелые гвардейские минометные дивизии трехбригадного состава, один залп каждой из которых состоял из 3840 снарядов общим весом 230 тонн, а к концу 1943 года – уже из 3456 снарядов весом 320 тонн (изменение веса залпа было связано с тем, что к началу 1943 года советская военная промышленность освоила выпуск и поставку фронту новых 300-мм фугасных реактивных снарядов М-31 массой 92,4 килограмма, дальность стрельбы которых в полтора раза превышала дальность производившегося до этого снаряда М-30, достигая 4,3 километра, хотя специальные пусковые установки для них приняли на вооружение только в январе 1944 года; одновременно в Германии также был разработан новый 300-мм турбореактивный снаряд массой 127 килограммов, который имел дальность полета 4,5 километра, и соответствующая пусковая установка, прошедшая войсковые испытания в феврале 1943 года)[475]475
  В кн.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 174, 213; Москаленко К.С. Указ. соч. Книга II. С. 19; Шунков В.Н. Артиллерия Красной армии и вермахта Второй мировой войны / В.Н. Шунков. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2005. 288 с. С. 203–204, 220.


[Закрыть]. К июню 1943 года Красная армия имела семь дивизий реактивной артиллерии. Накануне Курской битвы в гвардейских минометных частях были проведены опытные стрельбы по макетам бронетехники, которые показали высокий процент попаданий, что позволило привлекать реактивные минометы и пусковые установки реактивной артиллерии к борьбе с танками.

В целях улучшения качества управления огнем артиллерийские и минометные дивизии сводились в крупные артиллерийские объединения – артиллерийские корпуса прорыва в составе двух артиллерийских дивизий прорыва и одной гвардейской минометной дивизии. В таком корпусе насчитывалось 712 орудий и минометов и 864 пусковые рамы реактивных снарядов М-30 (М-31). Для повышения устойчивости обороны и обеспечения последующего наступления в полосе Центрального фронта к началу июня 1943 года был сосредоточен 4-й артиллерийский корпус прорыва, 8-й и 7-й корпуса были переданы в распоряжение Западного и Брянского фронтов, а 2-й и 5-й корпуса находились в стадии формирования.

В 1943 году количество зенитных артиллерийских дивизий возросло с 14 до 43, а вместо малокалиберных зенитных пушек и крупнокалиберных пулеметов на вооружение дивизий стала поступать артиллерия среднего калибра, что позволяло вести огонь по вражеской авиации на высотах до 7 тысяч метров[476]476
  Колтунов Г.А., Соловьев Указ. соч. С. 18.


[Закрыть].

Истребительно-противотанковая артиллерия Красной армии к лету 1943 года изменилась как количественно, так и качественно. Качественный рост противотанковой артиллерии был достигнут путем увеличения числа орудий более крупных калибров – пушки калибром 76 мм и выше составляли 60 % всех противотанковых орудий, причем вся противотанковая артиллерия была поставлена на механическую тягу, что резко повысило ее подвижность и маневренность[477]477
  Москаленко К.С. Указ. соч. Книга II. С. 18.


[Закрыть]. Кроме этого, появилась модернизированная 57-мм пушка, поступившая на вооружение дивизионной артиллерии стрелковых войск. Количественное увеличение противотанковой артиллерии позволило усилить каждую танковую армию, отдельные танковые, механизированные и кавалерийские корпуса, включив в их состав по одному истребительно-противотанковому артиллерийскому полку[478]478
  В кн.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 212.


[Закрыть]. С апреля 1943 года началось формирование артиллерийских бригад истребительно-противотанковой артиллерии – вначале общевойскового типа (включающих минометы, стрелковые подразделения и зенитную артиллерию), а затем в составе исключительно моторизованных артиллерийских частей.

По свидетельству маршала артиллерии Василия Казакова (в 1943 году – генерал, командующий артиллерией Центрального фронта)[479]479
  Казаков В.И. Артиллерия, огонь! 2-е изд. М.: ДОСААФ, 1975. 239 с. С. 103, 118–119.


[Закрыть], по сравнению с началом войны истребительно-противотанковая артиллерия Красной армии увеличилась в пять раз, а конструкторами, помимо новых типов орудий, были разработаны особые типы бронебойных снарядов – очень дорогие подкалиберные снаряды с вольфрамовым сердечником для 45-мм, 57-мм и 76-мм пушек, а также кумулятивные снаряды для 76-мм полковых орудий и 122-мм гаубиц. На фронт эти снаряды начали поступать перед самым началом Курской битвы и доставлялись войскам небольшими партиями на самолетах.

В декабре 1942 года Государственный Комитет Обороны (далее – ГКО) принял решение о начале серийного производства самоходно-артиллерийских установок и вооружении ими советских войск для непрерывного сопровождения атак пехоты и танков и взаимодействия с ними в ближнем бою, поэтому вскоре началось формирование тридцати самоходно-артиллерийских полков, оснащенных установками с орудиями калибра 76, 122, 152 мм, и к июлю в действующей армии было 500 CАУ (в том числе 24 типа СУ-152 в двух тяжелых самоходно-артиллерийских полках)[480]480
  В кн.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 215; Шмелев И.П. Танк «Тигр». С. 79.


[Закрыть].

В соответствии с техническим совершенствованием и количественным увеличением артиллерийского вооружения изменялась и организационная структура общевойсковых оперативных объединений. Согласно решению ГКО с апреля 1943 года каждая общевойсковая армия должна была иметь армейскую артиллерию в составе трех артиллерийских (зенитный, истребительно-противотанковый, пушечный) и одного минометного полков; за фронтом, ранее не имевшим своей артиллерии, закреплялись минометная и истребительно-противотанковая артиллерийская бригады[481]481
  В кн.: Василевский А.М. Указ. соч. С. 241; История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 213.


[Закрыть].

Исходя из тех же замыслов стратегического наступления, совершенствовалась организация инженерных войск – в мае 1943 года началось создание штурмовых инженерно-саперных бригад РГК, которые предназначались для прорыва подготовленных оборонительных позиций противника и преодоления его укрепленных районов. Наряду с этим, в предвидении необходимости форсировать многочисленные крупные и средние водные преграды на пути продвижения советских войск на запад, продолжалось формирование отдельных моторизованных понтонно-мостовых полков РГК с тяжелыми мостовыми парками (ТМП), которые обеспечивали паромные и мостовые переправы грузоподъемностью до 100 тонн.

В военно-воздушных силах в интересах централизации управления авиацией и ее более эффективного использования в борьбе за превосходство в воздухе совершенствовалась структура воздушных армий фронтов. Боевой состав этих армий не был постоянным и зависел от задач, решаемых фронтами, а также условий воздушной обстановки, в которой они действовали. Обычно воздушные армии состояли из 2–3 истребительных, 2–3 бомбардировочных и 1 штурмовой авиационных дивизий в истребительном, бомбардировочном и смешанном авиационных корпусах. На время проведения операций воздушные армии фронтов усиливались авиационными корпусами РГК, количество которых в 1943 году резко возросло. Корпусная система вводилась и в авиации дальнего действия. Командование воздушных армий ориентировалось на массированное использование имеющихся сил для организации мощных авиационных ударов и ведение решительной борьбы за господство в воздухе. Существенно улучшилось тактическое управление внутри авиационных частей и соединений – к весне 1943 года только ночные бомбардировщики типа У-2 еще не были оборудованы новыми приемопередающими радиостанциями[482]482
  В кн.: Василевский А.М. С. 241.


[Закрыть].

В общевойсковых армиях со второй половины 1942 года и в 1943 году активно восстанавливали корпусное звено управления, упраздненное осенью 1941 года. По сравнению с началом 1942 года к началу 1943 года количество корпусов возросло в шесть, а к 1 июля 1943 года – в двенадцать раз[483]483
  В кн.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 211.


[Закрыть]. Например, в 13-й армии Центрального фронта накануне Курской битвой имелось 12 стрелковых дивизий, шесть из которых были объединены в два корпуса, а шестью руководил непосредственно командующий армией, поэтому Генеральный штаб принял решение срочно сформировать для 13-й армии еще два корпусных управления[484]484
  Штеменко С.М. Указ. соч. С. 217.


[Закрыть].

18 мая 1943 года командующие армиями и фронтами получили директиву Ставки Верховного главнокомандования, которая требовала упорядочить структуру армий с учетом корпусного звена управления, не допускать, за исключительными случаями, замену корпусных частей и соединений, создать основу для боевого сколачивания корпусов и закрепления их боевых традиций[485]485
  В кн.: Чуйков В.И. Гвардейцы Сталинграда идут на запад. М.: Сов. Россия, 1972. 256 с. С. 44.


[Закрыть]. Воссоздание оперативно-тактических объединений корпусной формы повысило оперативность руководства боевыми действиями частей и соединений, позволяя своевременно массировать их на главном направлении; улучшило взаимодействие между стрелковыми войсками и другими родами войск в операции; увеличило возможности управления специальными подразделениями и средствами усиления, поддержки и обеспечения, выделявшимися корпусу для выполнения различных тактических и оперативно-тактических задач в составе оперативных (оперативно-стратегических) объединений или самостоятельно.

Восстановление корпусного звена управления оказало огромное влияние на увеличение глубины обороны, поскольку позволяло из трех стрелковых дивизий корпуса одну выделить во второй эшелон, на вторую полосу обороны, вследствие чего глубина тактической зоны обороны увеличилась до 20 километров[486]486
  В кн.: Колтунов Г.А., Соловьев Указ. соч. С. 361.


[Закрыть]. К началу июня 1943 года в составе Центрального фронта было сформировано одиннадцать корпусных управлений и десять – в составе Воронежского фронта[487]487
  В кн.: Битва под Курском: От обороны к наступлению. С. 133.


[Закрыть].

В тылу Красной армии вводился новый порядок подвоза материально-технических средств по принципу «от себя», то есть теперь их доставка от станции снабжения (армейских складов) к войскам (на дивизионные обменные пункты) производилась не дивизионным, но армейским транспортом. Доставка материальных средств от дивизионных до полковых складов возлагалась на начальника тыла дивизии. С точки зрения Ставки Верховного главнокомандования и Генерального штаба, эти изменения в системе подвоза повышали точность учета материальной обеспеченности войск и способствовали более высокой подвижности и маневренности частей и соединений в бою и операции.

Одновременно во всех видах вооруженных сил и основных родах войск продолжала увеличиваться доля гвардейских частей и соединений, которые впервые появились в Красной армии в сентябре 1941 года. Они в первоочередном порядке комплектовались личным составом по особым штатам до полной нормы положенности; имели повышенную, по сравнению с обычными войсками, вооруженность боевой техникой и стрелковым автоматическим оружием; офицерский состав получал повышенное денежное довольствие, а военнослужащие обеспечивались усиленным питанием. Соответственно боевое применение гвардейских частей и соединений отличалось особенностями, которые были нормативно закреплены специальными директивами Ставки Верховного главнокомандования. В частности, директива № 30095 от 18 апреля 1943 года обязывала держать гвардейские соединения (гвардейские стрелковые корпуса и гвардейские армии), состоящие из наиболее опытных и устойчивых войск, в резерве или втором эшелоне, чтобы в наступлении использовать их для прорыва на направлении главного удара, а в обороне – для контрудара; после решения боевой задачи гвардейские соединения выводить в резерв для отдыха и восстановления, не допуская их ослабления; перегруппировку гвардейских соединений без уведомления Ставки не производить[488]488
  В кн.: Замулин В.Н. Указ. соч. С. 131–132.


[Закрыть]. В целях наиболее эффективного использования гвардейских соединений директивой № 47109 от 17 апреля 1943 года было указано к 1 мая свести все имевшиеся в составе Воронежского фронта гвардейские соединения в две гвардейские армии – 6-ю (бывшую 21-ю) и 7-ю (бывшую 64-ю)[489]489
  В кн.: Битва под Курском: От обороны к наступлению. С. 133.


[Закрыть].

Морально-психологическая устойчивость воинов-гвардейцев укреплялась тем, что перед выдвижением для участия в боевых действиях из гвардейских соединений откомандировывали в тыл бойцов, побывавших во вражеском плену, а также принадлежавших к некоторым национальностям, в частности эстонцев, латышей, литовцев[490]490
  В кн.: Замулин В.Н. Указ. соч. С. 127.


[Закрыть].

Боевой опыт, полученный Красной армией за первые полтора-два года войны, нашел отражение в новых воинских уставах: Боевой устав пехоты 1942 года, а за ним и проект Полевого устава 1943 года обобщали передовой опыт армии и способствовали его широкому внедрению в практику. В частности, по новому Боевому уставу при наступлении на обороняющегося противника полагалось отказаться от шаблонного эшелонирования атакующих пехотных подразделений в глубину и, наоборот, требовалось максимально массировать силы и средства частей и подразделений, используемых на направлении главного удара, сужать ширину полос для их прорыва и наступления и увеличивать тактические плотности на единицу занимаемой ими площади[491]491
  В кн.: Василевский А.М. Указ. соч. С. 240.


[Закрыть].

В результате всех указанных мероприятий советское командование получило возможность создать неисчерпаемые стратегические резервы и беспрецедентно усилить оборону Курского выступа – войска Воронежского и Центрального фронтов. По некоторым данным[492]492
  В кн.: Огненная дуга. С. 21.


[Закрыть], с 10 апреля по начало июля 1943 года в их состав поступило 10 стрелковых дивизий, 10 истребительно-противотанковых артиллерийских бригад, 35 артиллерийских полков (из них 13 истребительно-противотанковых и 8 минометных), 7 отдельных танковых и самоходных артиллерийских полков – всего двум фронтам было передано 9157 орудий и минометов, а также 1284 самолета. По данным Генерального штаба Красной армии[493]493
  В кн.: Битва под Курском: От обороны к наступлению. С. 131–132.


[Закрыть], за время с 1 апреля по 1 июля в состав Центрального и Воронежского фронтов было дополнительно включено 14 стрелковых дивизий, 4 артиллерийские и 1 гвардейская минометная бригады, 12 танковых и 3 механизированные бригады, 1 мотострелковая бригада, 7 отдельных танковых полков, 16 полков полевой артиллерии, 39 истребительно-противотанковых артиллерийских полков, 14 минометных и гвардейских минометных полков; за это же время убыло из состава двух фронтов – 2 кавалерийские дивизии, 2 стрелковые и 3 лыжные бригады, 4 отдельных стрелковых батальона, 4 минометных и гвардейских минометных полка.

В результате к началу июля войска обеих фронтов насчитывали 1337 тысяч человек личного состава, около 21 680 орудий и минометов, свыше 3590 танков и САУ, 1915 самолетов (всего, с учетом привлекавшихся к боевым действиям 480 бомбардировщиков авиации дальнего действия (по данным немецкой разведки – 460 самолетов, которые базировались в районе Юхнов – Калуга – Сухиничи) и 200 истребителей противовоздушной обороны, в оборонительной операции могло быть задействовано около 3880 самолетов в составе 16, 2, 5 и 17-й воздушных армий)[494]494
  В кн.: Ньютон С.Х. Курская битва: немецкий взгляд. С. 194; Огненная дуга. С. 586, 589.


[Закрыть].

Кроме того, в тылу Центрального и Воронежского фронтов по основанию Курского выступа развернулись стратегические резервы, объединенные в Степной военный округ (Степной фронт), – свыше 573 тысяч солдат и офицеров, 9200 орудий и минометов, 1640 танков и САУ, 550 самолетов[495]495
  В кн.: Огненная дуга. С. 586.


[Закрыть].

Таким образом, для участия в оборонительной операции к июлю в районе Курска было сосредоточено более 1,9 миллиона советских солдат и офицеров (≈29 % общей численности действующей армии), почти 30 900 орудий и минометов (≈29 % от общего количества в действующей армии), 5230 танков и САУ (≈50 % от общего количества в действующей армии), около 3900 самолетов (≈38 % от общего количества в действующей армии).

При этом группировка советских войск в районе Курского выступа предусматривала как оборону, так и переход в наступление. По некоторым данным[496]496
  В кн.: Лопуховский Л. Указ. соч. С. 33; Огненная дуга. С. 29; Соколов Б. Неизвестный Жуков: портрет без ретуши в зеркале эпохи. Минск: Родиола-плюс, 2000. 608 с. С. 396–397.


[Закрыть], Ставка Верховного главнокомандования планировала в зависимости от обстановки, не дожидаясь затягиваемого немцами удара, в первой декаде июля перейти в наступление против орловской группировки противника, а наступление против войск группы армий «Юг» провести на 15 дней позже (ориентировочный срок начала наступления – 20 июля). В связи с этим к началу операции «Цитадель» Центральный фронт был укомплектован личным составом, вооружением, боеприпасами и предметами снабжения лучше, чем Воронежский. Начальник тыла Центрального фронта генерал Николай Антипенко вспоминает[497]497
  В кн.: Огненная дуга. С. 153–154.


[Закрыть], что, исходя из предпосылки о непродолжительности периода обороны, тыл фронта был в основном организован по наступательному варианту – все запасы предметов снабжения и средств материального обеспечения размещались в районе Курска, возможно ближе к войскам. Соответственно, если стандартное удаление основных фронтовых складов от переднего края составляло 100–250 километров, а полевых баз – 30–80 километров, то на Центральном фронте часть фронтовых складов, медицинских и ремонтно-эвакуационных частей и учреждений была приближена в район Фатежа и Золотухина на расстояние 40–50 километров от линии фронта.

Это же подтверждает и маршал Казаков[498]498
  Казаков В.И. Указ. соч. С. 118.


[Закрыть]. Когда в ходе подготовки к боям встал вопрос о том, как разместить очень большое количество боеприпасов, накопленных Центральным фронтом для обеспечения предстоящей операции, то первоначально высказывалось мнение, что в предвидении крупного наступления противника было бы естественно расположить армейские и тем более фронтовые склады на значительном удалении от передовых частей. Однако в связи с тем, что такое размещение усложняло условия боевого питания частей в ходе боевых действий, а главное – снижало быстроту боевого питания частей, непосредственно ведущих бой, то командование фронта решило нарушить традиции и подтянуть склады и их отделения как можно ближе к войскам. В результате только в полосе 13-й армии было размещено около 1,5 тысячи вагонов снарядов и мин всех калибров.

С другой стороны, советские разведывательные данные, приведенные в докладе генерала Ватутина, свидетельствуют, что даже в первой половине июня немецкие войска все еще были сгруппированы в оборонительном порядке. Видимо, германское командование также напрасно ожидало русского наступления в районе Курска и вновь переносило сроки наступательной операции, надеясь использовать все возможности перехода в контратаку из подготовленной обороны.

По мнению Б. Лиддел-Гарта[499]499
  Лиддел-Гарт Б. Вторая мировая война. С. 524.


[Закрыть], германское командование рассчитывало начать операцию в середине июня, когда войска уже были в основном подготовлены, их ударные соединения реорганизованы, доукомплектованы, вооружены боевой техникой, проведено обучение их личного состава, созданы запасы топлива, боеприпасов и других предметов снабжения. Однако высшее военное руководство Германии еще выжидало до конца июня, поскольку надеялось таким образом вынудить русских первыми начать наступательные действия, чтобы нанести контрудары, но этого не удалось добиться из-за такой же выжидательной позиции со стороны советских военачальников.

В одном из источников китайской философии – Книге перемен, или И-Цзин, сказано, что сила перед лицом опасности не спешит, но может ждать, тогда как слабость возбуждается и действует поспешно. Соответственно, осознавая свою слабость перед превосходящим противником, тевтонские и ливонские рыцари под Псковом, Карл XII под Полтавой, Фридрих II под Кунерсдорфом, Гитлер и его военачальники под Курском не стали выжидать действий русских, но пришли к убеждению атаковать первыми.

Во второй половине июня политические и военные вожди Германии и СССР окончательно выработали свои планы по поводу ведения боевых действий в районе Курска в ближайший период лета 1943 года. Гитлер принял решение в первых числах июля провести операцию по плану «Цитадель». Сталин, напротив, планировал укреплять оборону и дожидаться либо активных действий союзников, которые должны были связать немецкие войска в Европе, либо немецкого наступления, остановив которое можно было нанести вермахту контрудары в соответствии с планами операций «Кутузов» и «Полководец Румянцев». Так была подготовлена Курская битва, которая включает одну стратегическую оборонительную – Курскую – и две стратегические наступательные – Орловскую и Белгородско-Харьковскую операции Красной армии, проходившие с 5 июля по 23 августа 1943 года (50 суток)[500]500
  История военного искусства. С. 194–215; Огненная дуга. С. 3–6.


[Закрыть].

Здесь следует отметить, что объединение указанных операций в рамки Курской битвы основывается на достаточно условном разграничении, установленном советско-российской историографией на базе разработанных советской военной школой искусственных теоретических понятий «битва» и «сражение». С точки зрения германской стороны сражение под Курском ограничено боевыми действиями в ходе проведения операции «Цитадель», тогда как борьба за Орел, Белгород и Харьков представляет совершенно отдельные эпизоды войны на Восточном фронте. Объективно тесная связь указанных операций обеих сторон по месту, времени, целям и планам, а также задействованным силам и средствам имела место только в отношении боевых действий на северном фасе Курского выступа и на Орловском плацдарме. На южном фасе выступа германская сторона определенно завершила наступательные действия на курском направлении и перешла к обороне на белгородско-харьковском направлении, перегруппировав силы для проведения операций на других участках фронта. Однако, поскольку стратегические последствия операции «Цитадель», прежде всего, отразились в наступлении Красной армии на орловском и белгородско-харьковском направлениях, то боевые действия в июле – августе 1943 года в районе Курска, Орла, Белгорода и Харькова все-таки целесообразно рассматривать совместно, на основе интегральной оценки их хода и итогов.

Также необходимо заметить, что в зависимости от масштаба и достигнутых результатов советская и российская историография разделяют военные операции на стратегические, фронтовые и армейские[501]501
  Россия и СССР в войнах XX века. С. 608.


[Закрыть], зачастую относя к стратегическим те из них, которые фактически имели только оперативное значение. Поэтому в настоящей работе термин «стратегическая операция» в большинстве случаев не используется собственно в качестве оценочного критерия, но только отражает информацию соответствующих источников (если иное не следует из контекста). Датировка операций в советской и российской военной истории также искусственно соотносится не с реальным ходом боевых действий, а с достижением значимых военно-политических результатов, принятием определенных военно-политических решений или утверждением стратегических и оперативных планов командования. Так, например, Курская оборонительная операция официально окончилась 22 июля, после отступления на исходные позиции германской группировки, наступавшей на южном фасе Курского выступа, хотя реально бои здесь продолжались вплоть до начала августа. Точно так же в ходе наступления Красной армии активные боевые действия в полосе Воронежского фронта продолжались до 27 августа, но завершение Белгородско-Харьковской наступательной операции и всей Курской битвы было по дате искусственно приурочено советским командованием и военными историками к взятию Харькова, то есть к 23 августа.

Согласно советской историографии, наступление в районе Курского выступа было стратегической операцией немецкой армии с целью вернуть стратегическую инициативу[502]502
  Великая Отечественная война 1941–1945: Энциклопедия. С. 149.


[Закрыть]. При этом стратегическая операция как форма организации военных действий понимается в качестве совокупности согласованных по цели, месту и времени ударов, операций и боевых действий объединений и соединений различных видов вооруженных сил, проводимых по единому замыслу и плану для достижения стратегических целей; стратегическая цель – намечаемый конечный результат военных действий стратегического масштаба, достижение которого приводит к коренным изменениям военно-политической и стратегической обстановки на фронте в целом, отдельном театре военных действий или стратегическом направлении[503]503
  Военный энциклопедический словарь. С. 710.


[Закрыть]. Отличительными признаками стратегических операций являются их планирование и ведение на широком фронте и на большую глубину в течение значительного периода времени, когда рядом взаимоувязанных по целям операций достигаются крупные стратегические результаты, резко меняющие военно-политическую обстановку[504]504
  Великая Отечественная война 1941–1945: Энциклопедия. С. 149.


[Закрыть].

Однако, как справедливо замечает В. Демин[505]505
  Демин В.М. Война и вооруженная борьба. М.: Ира-пресс, 2001. 320 с. С. 78.


[Закрыть], операции становятся стратегическими не тогда, когда они планируются и предпринимаются для достижения стратегических целей, а тогда, когда в ходе их достигаются реальные стратегические результаты.

Мнения и оценки немецкого командования и военных специалистов, изложенные выше, показывают, что стратегический характер операция «Цитадель» имела только в приказах главного командования и пропагандистских заявлениях. Фактически, после выявления значительного усиления советской обороны и отсрочки наступления, оперативное командование вермахта стало готовить краткосрочную (менее 10 суток) наступательную операцию на ограниченном фронте, которая имела реальной целью не достижение крупных стратегических результатов, резко меняющих военно-политическую обстановку, а истощение противника, чтобы упредить и, насколько возможно, предотвратить его активные действия. Наряду с этой реальной задачей-минимум в планах и приказах продолжала фигурировать и первоначально запланированная и широко объявленная задача-максимум по окружению крупной группировки противника под Курском, решение которой, вероятно, ожидалось в расчете на особо благоприятные условия развития операции (по-русски – в расчете на авось).

Операция проводилась на узком участке с небольшой предполагаемой глубиной продвижения – суммарная ширина полос наступления на северном и южном фасах Курского выступа составляла около 100–110 километров, а прямое расстояние между атакующими группировками около 200 километров, что сопоставимо с геометрией неудачного Харьковского сражения советских войск в мае 1942 года[506]506
  Бешанов В.В. Год 1942-й – «учебный» / Под общей редакцией А.Е. Тараса. Минск: Харвест, 2002. 624 с. С. 211–235.


[Закрыть], которое российскими военными историками относится не к стратегическим, а к самостоятельным фронтовым операциям[507]507
  Россия и СССР в войнах XX века. С. 311.


[Закрыть]. В то же время, например, Орловская, Белгородско-Харьковская, Смоленская, Донбасская, Черниговско-Полтавская, Нижнеднепровская стратегические наступательные операции Красной армии проводились на фронте боевых действий от 400 до 800 километров, глубина продвижения в ходе Днепровско-Карпатской, Белорусской, Львовско-Сандомирской, Прибалтийской, Будапештской, Висло-Одерской операций достигала 300–600 километров, а их продолжительность составляла от 21 до 116 суток[508]508
  Там же. С. 286–302.


[Закрыть].

Вместе с тем формальное придание операции «Цитадель» наивысшего уровня значимости играло для немецкого командования важную роль в действиях по навязыванию своей воли противнику с целью стабилизации положения на Восточном фронте. Концентрация сил и средств в ограниченном районе под Курском, непрерывно проводившаяся русскими с начала апреля, была крайне выгодна немецкому командованию, которому удалось временно сковать своего противника, поставив его действия в зависимость от собственного выбора места будущей наступательной операции. Благодаря этому стало возможным стабилизировать фронт, пополнить и подготовить войска, собрать резервы. В то же время для создания видимости мощных оборонительных возможностей германской армии генерал Йодль указал подготовить специальные коммюнике для германской прессы, в которых операция «Цитадель» представлялась в качестве контрнаступления в ответ на действия советских войск. Эта же версия позволяла оправдать весьма вероятный неудачный исход операции.