Текст книги "Эпоха Рамсесов. Быт, религия, культура"

Автор книги: Пьер Монте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

10. Охота в пустыне

Охота в пустыне была не только развлечением для царских родственников и высоких вельмож, но и промыслом профессиональных охотников. Так, почти в каждой гробнице мы найдем изображение ее владельца, осыпающего градом стрел газелей и антилоп, на небольшом огороженном участке, очень напоминающем наши зоопарки. Когда лучники, патрулировавшие пустыню, или солдаты, охранявшие золотую гору Коптоса, отправлялись с донесением к верховному жрецу Амона Менхеперра-сенебу, их часто сопровождал старший охотник, желавший продемонстрировать ему свои многочисленные трофеи: страусовые яйца и перья, живых страусов, газелей и туши убитых животных. Царь Рамсес III учредил специальные отряды из лучников и профессиональных охотников, чья задача была следить за безопасностью сборщиков меда и смол, а также ловить сернобыков, которых приносили в жертву кабога Ра на всех его празднествах. Потому что во все периоды египетской истории, как и в те далекие времена, когда охота была основным источником пропитания человека, жертвоприношения животных пустыни считались особенно угодными богам.

Охотники, как любители, так и профессионалы, всегда искали способ избавить себя от ненужного труда. Никто не желал в течение многих часов преследовать дичь, которую боги наделили быстрыми ногами, рискуя при этом заблудиться в пустыне и стать жертвой жадных гиен и стервятников. Хорошо изучив повадки животных и зная их обычные места водопоя, египтяне пытались заманивать как можно больше дичи на заранее подготовленный участок, где их можно было поймать или убить без лишней суеты. Для этой цели обычно использовалась узкая долина или вади, где еще оставалась влага и была какая-то зелень, но главное – где имелись по бокам крутые склоны, на которые не могли взобраться животные. В двух местах долину перегораживали сетями, растянутыми на кольях. Расстояние между заграждениями всякий раз определяли, исходя из конкретных условий долины; так или иначе, по изображениям судить об этом нельзя. В первой сети было проделано отверстие, через которое легко мог пройти человек или зверь; внутри ограждения раскладывали корм и ставили воду, и вскоре загон наполнялся животными, не подозревавшими о нависшей над ними опасности. Мы видим диких быков, не спеша передвигающихся по «вольеру», страусов, танцем приветствующих солнце, газель, кормящую своего теленка. Насытившийся дикий осел вот-вот уснет. На небольшом холмике сидит, тревожно принюхиваясь, заяц.

Иногда охотники отправлялись за добычей пешком. Господа шествовали налегке, а слуги несли за ними все необходимое: луки и стрелы, клетки, сети и корзины для дичи, псарь вел на поводке гончих и специально натасканных гиен, которые отличались такой свирепостью, что их приходилось досыта кормить перед охотой. С тех пор как в Египте стали активно использоваться колесницы, аристократы начали выезжать на них охотиться в пустыню, словно отправляясь на войну, с луком и стрелами. Слуга ( шемсу) следовал за хозяином пешком, с грузом кувшинов, фляг, корзин, мешков и веревок. Когда маленький отряд прибывал на место назначения, господин со своим оружием сходил с колесницы. Псарь держал на поводках свору борзых; гиен, популярных среди охотников Раннего царства, к этому времени давно уже не использовали.

Возвращение с охоты ( Дейвис.Гробница Рехмиры)

Внезапно на дичь обрушивали дождь стрел и спускали с поводков собак. Несчастные животные тщетно искали выход: крутые склоны долины и сети со всех сторон преграждали им дорогу. Все они были обречены. Страус, на которого напала собака, отчаянно отбивается, колотя ее тяжелым клювом. Испуганная газель рожает на бегу, и борзая тут же раздирает только что появившегося на свет теленка. Сернобык делает отчаянный бросок, пытаясь спастись, но попадает прямо в пасть другому псу. Третья борзая опрокинула газель и вцепилась ей в горло. Если верить изображению в гробнице некоего Усира, внутри огороженного участка расставлены дополнительные ловушки, однако роспись сохранилась довольно плохо и разобраться в том, как они устроены, не представляется возможным. Охотники наверняка пользовались какими-то силками, иначе как удалось бы Усиру и некоему Аменемхету поймать столько животных живьем. Последнему удалось привезти с охоты козерога, газель, сернобыка и страуса. Один слуга нес за господином молодую антилопу, водрузив ее себе на плечи, другие тащили за уши зайцев, по всей видимости убитых. Гиена подвешена к шесту за лапы; голова ее раскачивается из стороны в сторону – похоже, она тоже мертва. Эти охотники не теряли времени даром, но были и другие, те, кто, то ли презирая легкую добычу, то ли не боясь опасностей, преследовали быстрых антилоп на своих колесницах, способных мчаться быстрее ветра. Так поступал не знающий устали царевич Аменхотеп. Некий Усерхет отправлялся в пустыню на колеснице, вооружившись одним только луком. Вот он гонит перед собой целое стадо быстроногих антилоп, которое увлекло за собой нескольких зайцев, гиену и волка. Его ожидает богатая добыча.

Глава VI
ИСКУССТВА И РЕМЕСЛА

Конечно же в Египте жили не одни только земледельцы, писцы и жрецы. Если бы это было так, не существовало бы ни пирамид, ни храмов, ни гробниц со скульптурами. Едва ли царевна Хнумит смогла бы возложить на свои прекрасные волосы знаменитую диадему – подлинное чудо ювелирного мастерства. Кто смог бы вырубить из скалы гранитный брус длиной почти сто футов? Кто переправил бы его из Асуана в Фивы? Кто выточил бы из него обелиск, вырезал на нем безупречные иероглифы, водрузил его на основание – и все это за семь месяцев. А ведь египтянам приходилось совершать подобные подвиги практически при каждом новом правителе Нового царства. И все равно писцы смотрели на ремесленников с презрением, как на низшую расу. Пришло время нам кратко познакомиться с их работой и образом жизни.

1. Каменотесы

В двух пустынях по обе стороны Нильской долины египтянам принадлежали огромные запасы камня, который поставлялся зодчим и скульпторам для воплощения их самых грандиозных замыслов, а также ювелирам, создававшим из него чудеса изящества. Месторождения известняка занимали обширную зону между Мемфисом и Иунитом (Гермонтис, современный Армант) к югу от Фив. Самый прочный и белый известняк добывался в каменоломнях Ройа (совр. Тура) неподалеку от горячих источников Хелуана, а также в фиванских горах. Красный кварцит ( мери), цветом напоминавший древесину кедра, привозили с Красной горы, владения богини Хатхор, на северо-востоке от Она. При Двенадцатой династии разработка каменоломни шла полным ходом; мы помним, что, смешавшись с толпой работников этой каменоломни, возвращавшихся после работы в свое селение, беглец Синухе сумел покинуть Египет. Особенно интенсивно работа велась при Рамсесе II. Однажды в присутствии самого великого правителя, прибывшего в пустыню Она на границе с владениями Ра, каменотесы нашли гигантский блок, равного которому не видели с начала времен. Недолго думая египтяне решили, что это его величество сотворил его своими лучами. Царь приказал лучшим каменотесам обработать его, и уже через год из блока была сделана колоссальная статуя, названная «Бог Рамсес». Главный управляющий работами получил в награду золото и серебро, остальные работники тоже удостоились разнообразных царских милостей. Царь присутствовал при всех работах, и мастера трудились с двойным усердием. Неподалеку от первой была открыта вторая каменоломня, в которой высекали камень для колоссов храма Птаха в Мемфисе и храмов Птаха и Амона Рамсеса.

Скульпторы, работающие над колоссом ( Дейвис.Гробница Рехмиры)

Песчаник, хотя и не такой красивый, как из Красной горы, но все же вполне достойного качества, в изобилии добывали в трех южных номах. Район Асуан славился своим гранитом. Гранит трех сортов – розовый, серый и черный – добывали недалеко от города, а также на островах Абу (Элефантина), Сатит и Сенмут. Обелиски, саркофаги, гигантские изваяния Осириса говорят об активных разработках в древних каменоломнях, повсюду можно увидеть следы их деятельности. Этот район гранитных месторождений простирается довольно далеко на юг. А если отправиться из Идахета на запад, через три дня пути уже можно добраться до диоритовых карьеров, заброшенных со времен Среднего царства. Но местность это была настолько дикая и пустынная, добыча камня требовала таких жертв и усилий, что даже правители династии Рамсесидов, которые никогда не имели в своем распоряжении достаточно военнопленных, не решились возобновить здесь работы. Тем более что с гораздо меньшими затратами они могли добывать великолепный камень в Среднем Египте: в Хатнубе, в нескольких часах ходьбы от покинутой столицы Эхнатона, и южнее, в долине Рахену (так называли Вади-Хаммамат при Двенадцатой династии), в трех днях хода от Коптоса. Это алебастр, черный песчаниковый сланец бехен,хорошо поддающийся полировке, а также зеленая и обычная брекчия или конгломерат. Почти во всех древних каменоломнях сохранились ниши с надписями, но обычно они представляют собой списки имен и титулов, и лишь в текстах карьеров из долины Рахену приводятся любопытные подробности.

Разработки в каменоломнях велись нерегулярно. Если фараону необходим был камень бехен,он снаряжал экспедицию; каждая экспедиция считалась великим достижением, поскольку для нее нужно было привлечь тысячи работников. Всех, однако, превзошел Рамсес IV, который мобилизовал для своей огромной по тем временам экспедиции 9368 человек. Он готовился к ней очень тщательно: обращался к книгам Дома Жизни, послал специальный отряд на разведку. Возглавляли экспедицию тринадцать высших сановников, среди них верховный жрец Амона со своими помощниками и 20 военных писцов. Все они были опытными специалистами, способными решать самые различные проблемы: от чисто технических, таких, как поднять обелиск, поставить колосс высотой пятьдесят пять футов или воздвигнуть помост из необожженного кирпича, до чисто административных, как, например, во время подготовки похода в Сирию. Кроме того, в походе участвовали девяносто с лишним объездчиков лошадей, конюхов и конюших, пятьдесят человек стражи разного ранга и пятьдесят чиновников различных категорий. С удивлением мы видим тут же двести старшин рыбацких артелей; не очень понятно, зачем они понадобились в этой экспедиции, поскольку происходила она в шему,сезон, не подходящий для рыбной ловли. Основную часть экспедиции составляли пять тысяч воинов, две тысячи работников из храмов и восемьсот наемников ( аперу). Кроме того, в поход отправились и девятьсот правительственных чиновников, замыкавших шествие. Множество повозок, влекомых быками, сопровождали эту чиновничью армию. Однако настоящих специалистов было среди них сравнительно немного: начальник художников, три начальника каменоломен, сто тридцать каменотесов, два рисовальщика и четыре резчика по камню. Большинство людей использовалось для перетаскивания тяжелых блоков на полозьях и доставки продовольствия. Одна из самых серьезных проблем состояла в том, чтобы прокормить всю эту многотысячную армию среди голой пустыни. Каждому полагалось немного воды, немного пива и немного хлеба, а специалистов и начальников следовало кормить получше, согласно их рангу, и, наконец, необходимо было достойно отблагодарить богов – хозяев россыпей белена,прежде всего Мина, Хора и Исиду; без их благоволения вся экспедиция была обречена на провал. Как выражались египтяне своим образным языком, им предстояло превратить пустыню в цветущий сад, а пыльную дорогу – в полноводный канал. Зато с какой гордостью могли они потом начертать на стеле отчет, где говорилось, что за все время операции не пал ни один осел, никто из людей не страдал от жажды и даже не потерял ни на мгновение присутствия духа. И действительно, на что им было жаловаться, этим странникам в пустыне, если их поили пивом и кормили хлебом, как в праздничные дни в Египте.

Метод работ в каменоломнях был предельно примитивен. Египтяне не искали жилу в скалах и не вырубали из них блоки нужных размеров. Они находили поблизости уже отбитые блоки, подходившие им для изготовления саркофага, крышки к саркофагу или статуи. Те, кто приходили первыми, брали каменные глыбы поближе к дороге, остальным приходилось карабкаться по склонам и скатывать крупные камни оттуда. При этом многие глыбы разбивались, и вниз летели одни осколки. Смотрителю каменоломни по имени Мери пришла в голову поистине гениальная мысль: построить на склоне специальную наклонную дорогу, чтобы блоки могли соскальзывать по ней. Успех превзошел все ожидания: изобретательному инженеру удалось доставить целых десять статуй длиной около семи футов – поистине беспрецедентное достижение. Чтобы додуматься до этого, понадобилась всего лишь какая-то тысяча лет.

Египтяне видели во всем происходящем божественное вмешательство, а тут, посреди пустыни, даже самое обыденное событие казалось им чудом. Как-то раз, когда каменотесы бродили вокруг горы бехенав поисках подходящей глыбы для крышки саркофага фараона Небтаира Ментухотепа, перед ними появилась газель – без всяких сомнений, руководимая неким божеством – и вывела их на правильную дорогу. «Тяжелая детенышем газель» посмотрела на людей, но не убегала от них, «пока не дошла до места на великой горе, где лежала крышка саркофага, и на ней она и отелилась. Воины фараона, видевшие это, перерезали ей горло. Они остановились здесь, принесли газель в жертву богам и спустились в долину с миром. Величием могущественного бога, владыки пустынь, ниспослан был этот дар сыну его, Небтаиру, да живет он вечно, дабы ублагостить его, чтобы он жил на своем троне вечно и праздновал без числа годовщин своих».

Найденный камень спустили, не повредив, на дорогу, уложили на полозья, однако глава экспедиции не мог дать сигнал к отправлению, пока божествам гор бехена,из которых первым был Мин, владыка Коптоса и Ипу, не воздвигли подобающий памятник, тем более что после чуда с газелью случилось другое, не менее удивительное происшествие. Посреди долины нашли квадратную цистерну около десяти локтей в длину. Она была до краев наполнена водой. Египтяне приняли специальные меры, чтобы антилопы не замутили священную воду и кочевники ее не нашли.

«Ибо воины предыдущих царей проходили мимо и уходили, но ни один глаз ее не замечал, ни одно человеческое лицо не отразилось в ней. Она сама открылась только для его величества… Когда те, кто в Томери, народ рехет(так называли себя жители Египта; точное значение слова неизвестно), которые в Египте, на севере и на юге, услышат об этом, они склонятся лбом до земли. Они признают совершенство его величества вечно и во веки веков».

По воле его величества «эта стела была воздвигнута в честь Мина, его отца, владыки пустынь на этой священной горе, первородной, первой поставленной на земле восходящего солнца, божественный дворец, давший жизнь Хору, божественное гнездо, где бог радуется, чистое место его веселья в пустынях божественной земли. Чтобы каего был удовлетворен, а бог восхитился в сердце своем, правя с великого трона, который выше других тронов, чтобы воздвигли памятники совершенному богу, властителю радости, страшному во гневе, великому любовью, наследнику Хора в его Обеих землях, воспитанному Исидой, божественной матерью Мина, великой волшебницей в царстве Хора Обоих берегов. Поставлена эта стела царем Юга и Севера Небтаира, живущим вечно, подобно Ра».

Он говорит: «Мое величество повелел Аменемхету, наследному царевичу и визирю, начальнику работ, радующему сердце царя, выступить с войском в 10 000 человек из южных номов, начиная с Уабута (ном Оксиринхус), чтобы доставить ему достойный блок, драгоценный камень, самый чистый, который есть на этой горе, укрепленный богом Мином, для его саркофага, напоминающего о вечности больше, чем все памятники в храмах Верхнего Египта; предпринят этот поход царя, владыки Обеих земель, чтобы доставить ему из пустынь отца его Мина то, что вожделеет сердце его».

Через двадцать два дня экспедиция тронулась в обратный путь, волоча на полозьях превосходный блок около двадцати футов длиной, шести футов шириной и трех футов толщиной. Перед этим были принесены в жертву быки и антилопы и воскурены благовонные смолы во славу благосклонного бога.

Египтяне не любили излишне нагружать себя работой и всегда по возможности добывали камень именно этим методом. Похоже, они склонны были полагать, что блок песчаника, который выше любого обелиска, найденного в каменоломнях Красной горы, также был даром богини Хатхор. Однако, если другого выхода не были, они выдалбливали в скале галерею, чтобы добыть камень. Высекая гробницы в фиванских горах, египтяне достигали сразу двух целей: они создавали «вечные пристанища» для своих мертвых и добывали каменные блоки для живых. Многие каменотесы и резчики были либо военнопленными, либо осужденными преступниками, хотя нам точно известно, что свободные египтяне тоже занимались этим делом. Так или иначе, во времена последних Рамсесидов, когда страну раздирали надвое кровавые междоусобные войны, они разбили свои цепи и, присоединившись к врагам Амона, рассеялись по всей стране, грабя, убивая и совершая ужасные святотатства. Едва ли это указывает на то, что прежде они были довольны своей участью.

2. Рудокопы

В пустыне между Нилом и Красным морем египтяне имели множество богатых золотых рудников. Особо стоит отметить три места. В древних текстах, в том числе в папирусе Харриса, не раз упоминается золото Коптоса; речь здесь идет о золоте, которое находили в горах бехена.Природные условия соединились таким благоприятным образом, что золотые рудники и каменоломни, в которых добывался камень, столь необходимый скульпторам (и не только им – бехенактивно использовался в качестве точильного камня), оказались расположены недалеко от источника воды, в точке соединения нескольких дорог через пустыню, равноудаленной от Нила и от моря. Этот район регулярно посещали смотрители золотых рудников Коптоса, начальники охотничьих отрядов, посланные на ловлю страусов, зайцев и газелей, и солдаты из Коптоса, отвечавшие за безопасность экспедиций, пересекавших пустыню с грузом драгоценных металлов.

Другие, более древние рудоносные районы были одарены природой менее щедро, чем «горы бехена». Однажды царь Сети I, подробно изучавший пустыню, пожелал осмотреть рудники, откуда ему доставляли золото. Он отправился из Эдфу, обследовал каналы, пересекавшие этот район, и прервал свой путь, чтобы поразмыслить над следующей проблемой: «Как изнурительна дорога без воды! Как можно идти по ней, если горло пересохло? Кто утолит жажду путника? Низина далеко, пустыня обширна. Жаждущий человек на холмах стенает. Как помочь ему? Я найду средство, чтобы люди жили, и они будут благодарить бога моим именем во все грядущие годы. Будущие поколения станут славить меня за мои дела, ибо я провидец, обращающий лик свой к путнику».

Высказав эти соображения, царь направился в пустыню в поисках места для колодца. Бог направлял его шаги, и вскоре каменотесы приказали копать колодец в горах, чтобы он мог утолить жажду измученного путника и освежить его, опаленного летним зноем. Попытка эта вполне удалась, поэтому на царской стеле мы сегодня можем прочитать следующий текст: «О, бог внял моим мольбам! Он ниспослал мне воду в горах. Дорога, которая была опасной с начала времен, в мое царствование стала благоприятной».

Но это было только начало. Царь намеревался основать настоящий город с громким именем «Менмаатра, дающий воду, как два неиссякающих источника Элефантина» (речь идет о пещерах, которые Геродот называет Крофи и Мофи, легендарные источники Нила). Поскольку город немыслим без храма, управителю царских работ было поручено воздвигнуть храм. Каменотесы некрополя принялись за дело, и вскоре у подножия горы появился маленький, изящный храм, который красотой своих статуй и надписей не уступал другим памятникам той эпохи. В нем поклонялись одновременно многим богам: Амону, Ра, Осирису, Хору и «девяти богам, в храме сем обитающим», в число которых входил сам царь. Сети прибыл на открытие храма и обратился к своим предкам-богам с такой молитвой: «Слава вам, всемогущие боги, сотворившие небо и землю по своему разумению, взирающие на меня с благоволением и продлившие имя мое на все времена. Ибо я глубоко предан вам, я забочусь о том, что вы любите. Счастлив тот, кто внемлет словам бога, ибо замыслам его суждено исполниться. Да будет все совершено по воле вашей, потому что вы всемогущи. Я отдал жизнь мою и мои силы вам, изыскивая в вас благо себе. Сделайте так, чтобы памятники мои навечно остались для меня и мое имя продолжало жить в них!» Благодарные рудокопы не уставали восхвалять фараона, который указал, где копать колодец, приказал соорудить водоем и построить храм, угодный богам. Они без устали повторяли: «Амон, ниспошли ему вечность, умножь годы его жизни! О боги, пребывающие в источнике, передайте ему ваше долголетие, ибо он открыл нам дорогу, которая была для нас закрыта. Мы идем по ней, и нам хорошо. Когда достигаем источника, он возвращает нам жизнь. Дорога, что была непроходима для нас, стала хорошей дорогой. Благодаря нашему царю путь золота стал прям, как взгляд сокола».

Рудники отдали во владение храму. Все золото, добытое в них, следовало передавать храму и лишь оттуда перевозить в царскую сокровищницу. Для охраны храма и его служителей был выделен отряд лучников. Другие золотоискатели, бродившие по пустыне, лучники или стражники не имели права менять порядки, установленные царем. Никто не имел права уводить для какой бы то ни было работы людей, добывавших золото для храма, а тем более прикасаться к золоту, считавшемуся «плотью богов». Будущие властители обязаны считаться с волей Сети I, и тогда делам их будут благоволить боги Амон, Хорахти и Птах Татенен. «Они будут управлять землями милостиво. Они будут властвовать над пустыней и Землей Лука. Их кабудут вечными. Они накормят всех, кто есть на земле… Но горе всем им, будь то цари или чернь, кто останется глух к моим словам! Осирис покарает их, Исида будет преследовать жен их, а Хор – детей их с помощью всех вождей Та-Джесер [некрополя], которые и приведут в исполнение праведный суд».

Положение царских рудокопов в Нубии было куда тяжелее. Вот перед вами цитата: «В стране Икаита [восточнее второго нильского порога] много золота, но из-за отсутствия воды путь к нему очень труден. Из всех, кто шел туда мыть золото, лишь половина дошла до места, остальные же погибли от жажды, как и их ослы, которых они гнали перед собой. У них не хватало воды для питья, и не было у них сил ни идти вперед, ни вернуться, когда вся вода в их кожаных бутылях вышла. Поэтому из-за отсутствия воды добыть там больше золота было невозможно». Правители прошлых лет, говорит в своем донесении царский сын, наместник Куша, пробовали вырыть колодцы глубиной до 200 футов, но бросили свои попытки прежде, чем удалось найти воду. Однако инженеры Рамсеса II, уверенные, что Хапи, отец всех богов, не поскупится дать немного воды своему возлюбленному сыну, возобновили эти работы и на сей раз добились успеха. Вода из Дуата(потустороннего мира) послушалась воли царя и поднялась в колодец. Рудокопов больше не ждала неминуемая смерть в дороге, однако работа их оставалась такой же тяжелой. По словам Диодора, которого мы вынуждены цитировать за неимением более древних текстов, рудокопы нагревали скалу, чтобы сделать ее поверхность более хрупкой, а затем крушили ее металлическими клиньями вдоль рудоносной жилы. Обломки руды выносили из галерей, размалывали и промывали, пока в лотках не оставалась только сверкающая золотая пыль. Из этой пыли химическим путем получали очень чистое, по оценке того же Диодора, золото. Однако на практике египетское золото обычно смешано с серебром, медью и другими металлами.

На Синае египтяне добывали драгоценную бирюзу, мефкат,которая очень высоко ценилась ювелирами, и малахит, сешмет.Начатая еще при царе Санахте (2750 г. до н. э.) разработка рудников при Рамсесидах велась более активно, чем когда-либо. Недостатка воды здесь не наблюдалось, а кочевники, прежде неоднократно нападавшие на рудокопов и караваны с сокровищами, либо отказались от разбоя, либо были покорены могучими правителями. Однако никто не был застрахован от капризов природы. Вот что рассказал живший при Двенадцатой династии Хорурра. Ему поручили провести изыскания в руднике, но он прибыл на место только на третий месяц сезона перет,считавшийся неблагоприятным для работ. На следующий день по прибытии он посовещался с самыми опытными рудокопами, и они в один голос сказали: «Запасы бирюзы в горе безграничны, но в сезон шемунадо быть внимательным к ее цвету. И раньше говорили нам то же: в руднике этом прекрасные камни, но в дурной сезон шемуцвет их уходит (блекнет)». Хорурра добавляет: «Пока длится шему, пустыня обжигает своим жаром. Горы тогда становятся подобны раскаленному докрасна металлу, а камни теряют свой цвет». В действительности Хорурра принялся за дело в конце зимы. Настоящая жара еще не настала, но до палящих дней было уже недалеко, и зной должен был начаться как раз в разгар работы. Однако желание послужить фараону, а также непоколебимая вера в благоволение небесной госпожи Хатхор – владычицы бирюзы и покровительницы рудокопов – заставили его упорствовать.

Все его люди прибыли на место без потерь. Первая же добыча еще более ободрила его. Благодаря упорной работе ему удалось завершить возложенное на него дело в первый же месяц сезона шемудо наступления жары, которая могла бы испортить цвет бирюзы. И ликующий Хорурра завершает свое повествование: «Я собрал эти драгоценные камни. Я преуспел больше любого, кто приходил сюда до меня, и собрал больше бирюзы, чем было приказано. Можно ли желать лучшего? Цвет [бирюзы] был безупречен, и глаза мои возрадовались [при взгляде на нее]. Камень был даже прекраснее, чем в обычный сезон… Теперь доверьтесь же богине Хатхор! Сделайте так, и это обернется благом для вас. Вы добьетесь еще большего, чем я. Я желаю вам удачи!»

Таким образом, благодаря прекрасной работе инженеров, выносливости работников и предприимчивости торговцев (о которых нам еще предстоит поговорить в одной из следующих глав) хранилища и сокровищницы Египта наполнялись ценными материалами, использовавшимися в разных областях производства: камнем, металлами и деревом. Теперь давайте посмотрим, как ремесленники работали с ними в своих мастерских.