332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Пьер Грипари » Сказки улицы Брока » Текст книги (страница 3)
Сказки улицы Брока
  • Текст добавлен: 1 января 2021, 12:00

Текст книги "Сказки улицы Брока"


Автор книги: Пьер Грипари




Жанры:

   

Детская проза

,


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Фея водопроводного крана

Неподалеку от одной деревни, в источнике, обитала славная маленькая фея. Вы, конечно, знаете, что когда-то Галлия не была христианской страной и что наши предки, галлы, обожали фей. Вот как раз в те времена деревенские жители и поклонялись этой фее. Они приносили к источнику цветы, пряники и фрукты, а в праздники даже надевали свои самые нарядные одежки и приходили туда потанцевать.

А потом в один прекрасный день Галлия обратилась в христианство, и господин кюре, священник, запретил местным жителям приносить дары к источнику и приходить к нему поплясать. Он утверждал, что этим они губят свои души и что фея – это дьявол во плоти. Деревенские жители хорошо знали, что это неправда, однако не смели ничего сказать, потому что боялись кюре. Но те, кто постарше, по-прежнему украдкой приносили и клали к источнику подарки. Когда кюре об этом проведал, он ужасно рассердился. Он велел водрузить в этом месте большой каменный крест, потом устроил шествие и произнес над водой источника уйму латинских магических слов, чтобы прогнать фею. И люди в самом деле поверили, что ему удалось обратить фею в бегство, потому что на протяжении полутора тысяч лет о ней не было ни слуху ни духу. Старики, которые ей поклонялись, перемерли, молодые постепенно о ней забыли, а их внуки уже и вовсе не знали, что когда-то она была на свете. Даже ее недруги-священники перестали в нее верить.

А между тем фея никуда не делась. Она жила все там же, в источнике, но пряталась: каменный крест мешал ей выйти наружу. И, вообще, она отлично поняла, что никто больше не хочет с ней водиться.

«Терпение! – думала она. – Наше время прошло, но время христиан тоже пройдет. Когда-нибудь этот крест рассыплется на куски и я снова выйду на свободу…»

Однажды мимо источника шли двое. Это были инженеры. Они заметили, что в источнике полным-полно чистой воды, и решили использовать ее для снабжения ближайшего города.

Через несколько недель прибыли рабочие. Рабочие выкопали крест, который мешал им работать, а затем протянули трубы и отвели по ним воду до самого города.

Вот так фея очутилась в водопроводе и стала пробираться по нему на ощупь, минуя целые километры и гадая, что с ней теперь будет. Чем дальше, тем труба становилась уже; время от времени она раздваивалась, фея сворачивала то вправо, то влево и под конец уперлась в большой медный кран, нависший над каменной мойкой.

Ей еще повезло – ведь она могла угодить в бачок в уборной, и пришлось бы ей познакомиться не столько с цивилизацией, сколько с канализацией! К счастью, этого не произошло.

Кран и мойка находились на кухне, а кухня – в квартире, где жила рабочая семья: отец, мать и две дочери. Фея долго ждала, никак не объявляясь, потому что феи днем не показываются: они выходят на свет только после полуночи. В этой семье отец много работал, мать тоже, обе дочки ходили в школу, поэтому самое позднее в десять часов все уже ложились и до утра никто не открывал воду.

Правда, однажды, когда часы пробили два ночи, одна из девочек, старшая, встала – она была капризуля и лакомка – и залезла в холодильник. Она взяла куриную ножку, обглодала ее, съела мандаринку, обмакнула палец в банку с вареньем, облизала его, и ей захотелось пить. Девочка достала из буфета стакан, подошла к раковине, повернула кран… но вместо воды из него появилась крохотная миловидная женщина в сиреневом платье, со стрекозиными крыльями; в руке у нее была палочка с золотой звездой на конце.


Фея (это была она) устроилась на краю мойки и произнесла мелодичным голосом:

– Здравствуй, Мартина.

(Я забыл сказать, что девочку звали Мартиной).

– Здравствуйте, мадам, – ответила Мартина.

– Будь добра, Мартина, – попросила фея, – дай мне капельку варенья.

Как вы уже знаете, Мартина была капризуля и лакомка. Но видя, что фея хорошо одета, что у нее стрекозиные крылья и волшебная палочка, она себе сказала:

«Внимание! Это очень важная дама, с ней стоит подружиться!»

И девочка ответила с лицемерной улыбкой:

– Само собой, мадам! Сию минуту!

Она взяла чистую ложку, запустила ее в банку с вареньем и протянула доброй фее.


Та взмахнула крылышками, запорхала вокруг ложки, лизнула разок, и другой, и третий, затем опустилась на буфет и сказала:

– Спасибо, Мартина. В награду за твою доброту я сделаю тебе подарок: всякий раз, когда ты захочешь сказать какое-нибудь слово, из твоих губ будет падать жемчужина.

И фея исчезла.

– Ничего себе дела! – сказала Мартина.

И пока она это говорила, изо рта у нее выпали три жемчужины.

Наутро девочка рассказала родителям, что произошло, выронив при этом горстку жемчужин.

Мать отнесла их к ювелиру, и тот сказал, что жемчуг очень хороший, хоть и мелковат.

– Может, он станет крупнее, если она будет говорить слова подлиннее…

Родители спросили у соседей, какое слово самое длинное во французском языке. Образованная соседка объяснила им, что это слово «антиконституционный». Они заставили Мартину повторить его. Девочка послушалась, но жемчуг крупнее не стал. Разве что оказался чуть более вытянутый и какой-то причудливой формы. Вдобавок из-за того, что слово было очень трудное, Мартина выговаривала его плохо и жемчуг получался не очень качественный.

– Ладно, – сказали родители. – Так или иначе, теперь мы люди обеспеченные. Малышка больше в школу не пойдет. Пускай сидит весь день за столом и говорит в салатницу. И пускай только попробует замолчать!

Мартина, помимо прочих недостатков, была еще болтунья и лентяйка, и поначалу такое решение привело ее в восторг. Но на исходе второго дня ей надоело все время разговаривать без слушателей и никуда не ходить. Через три дня ее жизнь превратилась в муку, через четыре – в пытку, а вечером пятого дня, за обедом, она рассвирепела и принялась вопить:

– К черту! К черту! К черту!

По правде сказать, вместо «черта» она выкрикивала куда более крепкое словечко. И тут на скатерть выкатились три огромных, невиданной величины жемчужины.

– Это что еще такое? – спросили родители.

Но им тут же все стало ясно.

– Понятно, – сказал отец, – как это я раньше не догадался! Когда она говорит обычные слова, она выплевывает обычный жемчуг. Но стоит ей сказать смачное словцо, и жемчужина получается смачная.

Теперь родители стали заставлять Мартину ругаться, сидя над салатницей. Сперва это приносило ей облегчение, но вскоре взрослые начали бранить ее всякий раз, когда она говорила что-нибудь приличное. Через неделю девочка почувствовала, что жизнь ее кончилась, и сбежала из дому.

Весь день она бесцельно бродила по парижским улицам, а вечером, голодная, до полусмерти усталая, опустилась на лавочку. Она сидела в одиночестве, пока к ней не подсел молодой человек. У него были кудрявые волосы, белые руки и очень ласковое лицо. Он приветливо заговорил с ней, и она рассказала ему свою историю. Молодой человек выслушал ее с большим интересом, аккуратно собирая в кепку жемчуг, который она рассыпала во время своей исповеди, а когда девочка замолчала, он нежно заглянул ей в глаза.

– Говорите, говорите, – сказал он. – Вы такая необыкновенная! Если бы вы знали, какое блаженство вас слушать! Давайте больше не расставаться! Живите у меня, спите в моей спальне… Мы будем счастливы!

Мартине некуда было идти, и она, не раздумывая, согласилась. Молодой человек привел ее к себе домой, накормил, уложил, а наутро, как только она проснулась, сказал:

– Теперь, моя крошка, поговорим серьезно. Даром я тебя кормить не намерен. Сейчас я уйду, а тебя запру на ключ. Вернусь вечером, и чтобы к моему приходу большая супница была полна крупного жемчуга, а иначе узнаешь, почем фунт лиха!

Весь день и все последующие дни Мартина сидела взаперти и заполняла супницу жемчугом. Молодой человек с ласковыми глазами запирал ее по утрам, а вечером возвращался. И если в супнице не хватало жемчуга, он ее колотил.

Но оставим ненадолго Мартину с ее горестями и вернемся к ее родным.

На младшую сестру Мартины, которая была доброй и послушной девочкой, вся эта история произвела сильное впечатление, и ей совершенно не хотелось повстречаться с феей водопроводного крана. Однако родители, горько сожалевшие о побеге старшей дочки, все время говорили ей:

– Знаешь, если тебе ночью захочется пить, почему бы не встать и не сходить на кухню за стаканом воды…

Или:

– Ты уже большая девочка. Могла бы и помочь родителям. Мы столько для тебя сделали…

Но Мари (я забыл сказать, что младшую девочку звали Мари) притворялась, что не понимает.

Как-то вечером матери в голову пришла одна мысль. Она подала на обед гороховый суп, селедку, солонину с чечевицей, а на закуску козий сыр, так что ночью Мари глаз не могла сомкнуть от жажды. Два часа она лежала в постели и твердила:

– Не пойду в кухню, не пойду в кухню…

Но в конце концов все-таки пошла, надеясь, что фея не появится.

Увы, не успела она открутить кран, как оттуда выпорхнула фея и присела к Мари на плечо.

– Мари, ты такая добрая девочка, дай мне немножко варенья!

Мари при всей своей доброте была все же не дурочка, и вот что она ответила:

– Нетушки! Не нуждаюсь я в ваших подарках! Вы принесли несчастье моей сестре, хватит с нас! И потом, мне не разрешается лазить в холодильник, когда родители уже легли.

Фея за полторы тысячи лет отвыкла от человеческих обычаев, поэтому она обиделась и разочарованно ответила:

– Раз вы так нелюбезны, примите от меня подарок: при каждом слове, которое вы произнесете, с губ у вас будет выскальзывать змея!

И впрямь на другой день, когда Мари принялась рассказывать родителям, что с ней случилось, после первого же слова изо рта у нее выпал уж. Пришлось ей прикусить язык и поведать родителям о ночном происшествии в письменном виде.

Родители чуть с ума не сошли и повели ее к врачу, который жил в том же доме двумя этажами выше. Врач был молодой, симпатичный, в квартале его очень уважали, и считалось, что его ждет блестящая карьера. Он выслушал рассказ родителей, потом улыбнулся Мари самой своей чарующей улыбкой и сказал:

– Ну, не отчаивайтесь! Может быть, все еще не настолько серьезно. Пойдемте-ка со мной в ванную.

Все вместе они прошли в ванную комнату. Там доктор обратился к Мари:

– Наклонитесь, пожалуйста, над ванной. Вот так. А теперь скажите какое-нибудь слово. Любое слово.

– Мама, – произнесла Мари.

В тот же миг изо рта у нее шлепнулся в ванну толстый уж.

– Прекрасно! – сказал доктор. – А теперь для ясности скажите какое-нибудь грубое слово.

Мари покраснела до ушей.

– А ну, давай, – приказала мать, – скажи для доктора крепкое словечко!

Мари застенчиво прошептала какое-то ругательство. В ванной в ту же секунду очутился извивающийся удав.


– Какая славная девочка! – взволнованно воскликнул врач. – Теперь, Мари, постарайся еще разочек и скажи мне что-нибудь обидное.

Мари понимала, что надо слушаться. Но у нее было такое доброе сердце, что ей нелегко далось бы обидное словцо, – и в мыслях у нее не было ничего подобного! И все-таки она напряглась и промямлила:

– Дрянь паршивая.

Изо рта у нее тут же выскочили две свернувшиеся клубком гадюки и мягко плюхнулись на остальных змей.

– Все в точности как я думал, – с удовлетворением изрек доктор. – При сильных выражениях выходят толстые, сильные змеи, а когда она говорит гадости, выходят гадюки…

– Что же делать, доктор? – спросили родители.

– Что делать? Ничего нет проще! Многоуважаемый сосед, имею честь просить у вас руки вашей дочери.

– Вы хотите на ней жениться? – удивился отец.

– С ее согласия, разумеется.

– Но почему? – удивилась мать. – Вы полагаете, после замужества она выздоровеет?

– Надеюсь, что нет! – ответил врач. – Видите ли, я работаю в институте Пастера, создаю сыворотки-противоядия. Нам для работы как раз не хватает змей. Такая барышня, как ваша дочь, – для меня настоящее сокровище!

Вот так Мари вышла замуж за молодого врача. Он был с ней обходителен, а она была с ним счастлива, насколько это возможно при таком заболевании. Время от времени по его просьбе она говорила ему жестокие слова, чтобы предоставить в его распоряжение то гадюку, то кобру, то очковую змею, а в остальное время помалкивала, что, к счастью, не слишком ее тяготило, так как она была простая и скромная девушка.


Вскоре водопроводная фея пожелала узнать, что сталось с обеими девицами. Как-то в субботу, в первом часу ночи, она явилась их родителям, когда они вернулись из кино и присели «заморить червячка» перед сном. Она расспросила их, и мать с отцом ей все рассказали. Фея очень смутилась, когда узнала, что наградила плохую дочь и наказала хорошую и что вдобавок дурной дар пошел Мари на пользу, а жемчуг обернулся для бедной Мартины ужасным проклятием, и наказание вышло куда более суровым, чем она заслужила. Обескураженная фея сказала себе:

– Не стоило мне вмешиваться. Я отвыкла от человеческих обычаев, все понимаю превратно и даже не предвижу последствий собственных поступков. Надо мне поискать волшебника помудрее, чем я, – пускай он на мне женится, и я буду поступать, как он скажет. Но где такого найдешь?

Раздумывая над всем этим, она выбралась из дома и полетела над тротуаром улицы Брока, как вдруг заметила освещенную лавочку. Это была бакалейная папаши Саида. Сам папаша Саид как раз ставил стулья на столы перед тем, как идти спать.

Дверь была закрыта, но фея сделалась совсем маленькой и пробралась в щелку над дверью. Дело в том, что она заметила на подоконнике толстую тетрадь и пенал с карандашами, которые Башир забыл убрать на место.

Когда папаша Саид ушел, фея выдрала из тетради листок (вы замечали, что у Башира часто не хватает листов в тетрадях?). Потом она вынула из пенала цветные карандаши и принялась рисовать. Уходя, папаша Саид, разумеется, погасил свет. Но у фей превосходное зрение, они различают цвета даже в полной темноте. И вот водопроводная фея нарисовала волшебника в большой остроконечной шапке и просторном черном плаще.

Завершив рисунок, она на него подула и запела:

 
Волшебник и маг,
Черный, как мрак,
На белой странице —
Хочешь жениться?
 

На лице у волшебника появилась гримаса:

– Нет, не хочу, – сказал он, – ты слишком толстая.

– Тем хуже для тебя! – возразила фея.

Она дунула еще раз, и волшебник перестал двигаться. Тогда фея вырвала еще один листок (в тетрадях у Башира часто не хватает и нескольких листков) и нарисовала другого волшебника в красном плаще.


Дунула и спросила:

 
Волшебник и маг,
Красный, как рак,
На белой странице —
Хочешь жениться?
 

Но красный волшебник отвернулся:

– Нет, не хочу, ты слишком тощая.

– Что ж, тем хуже для тебя!

Фея дунула на него, и этот волшебник тоже превратился в неподвижный рисунок. Потом она порылась в пенале и обнаружила, что остался только один карандаш – синий. Все остальные карандаши Башир растерял.

– Этого мне нельзя упустить! – подумала фея.

С большим старанием она нарисовала на третьем листке третьего волшебника в синем плаще. Докончила и оглядела с любовью. Этот был самый красивый из всех.

– Лишь бы он меня полюбил! – подумала фея.

Она дунула на него и запела:

 
Волшебник и маг,
Синий, как флаг,
На белой странице —
Хочешь жениться?
 

– Хочу, – сказал волшебник.

Тут фея дунула трижды. После третьего раза нарисованный волшебник стал объемным, потом отделился от бумаги, потом встал, взял фею за руку, они проскользнули под дверью и вылетели на улицу.

– Прежде всего, – сказал синий волшебник, – я отниму твои дары у Мари и Мартины.

– Ты считаешь, так надо? – спросила фея.

– Это самое неотложное дело, – ответил волшебник.

И прочел магическое заклинание.

На другой день Мартина перестала плеваться жемчугом. Когда молодой человек с ласковым лицом это заметил, для начала он ее побил. Потом, видя, что это не помогает, он ее выгнал. Беглянка вернулась к родителям, но приключение пошло ей на пользу: она стала кроткой и доброй девушкой.

В тот же день Мари перестала плеваться змеями. Для института Пастера это было большим огорчением, но муж ничуть не жалел, потому что теперь он мог поговорить с женой, что оказалось большим удовольствием, так как он обнаружил в ней столько же ума, сколько и послушания.

А волшебник и фея исчезли. Я знаю, что они живут и здравствуют, только не знаю, где. Они почти не творят чудес, ведут себя очень, очень осторожно и совершенно не стремятся привлечь к себе внимание.

Я забыл еще добавить вот что: наутро после той достопамятной ночи мадам Саид, мама Башира, отперла лавку и обнаружила на подоконнике разбросанные карандаши сына, открытую тетрадь с тремя вырванными страницами и двух нарисованных волшебников. Ей это очень не понравилось. Она позвала сына и строго ему сказала:

– Что за безобразие! Как тебе не стыдно! Разве тебе для этого покупают тетради?

И как Башир ни уверял, что это сделал вовсе не он, никто ему не поверил.




Колдунья из чулана с метлами

Эту историю расскажу я, месье Пьер, и произошла она со мной.

Однажды я рылся в кармане и нашел монету в пять новых франков. Я себе сказал:

– Здорово! Я просто богач! Я могу купить дом!

И тотчас поспешил к нотариусу:

– Здравствуйте, господин нотариус! Нет ли у вас на примете дома за пять сотен франков?

– Пять сотен? Старых или новых?

– Ну, конечно, старых!

– Увы! – отвечал нотариус. – Я весьма огорчен. У меня есть дома за два миллиона, за пять миллионов, за десять, но за пять сотен франков мне предложить вам нечего!

Я не отступал:

– Неужели? Может, поискать получше… Какой-нибудь самый крохотный домик…

Вдруг нотариус хлопнул себя по лбу:

– Ах да!.. Подождите-ка минутку…

Он порылся в ящике стола и извлек папку.

– Вот, взгляните: отдельный домик, выходящий на широкую улицу; спальня, кухня, ванная комната, гостиная, туалет и чулан с метлами…

– Цена?

– Три с половиной франка. С расходами по оформлению вашей покупки это будет как раз пятьсот старых или пять новых франков.

– Прекрасно! Я его покупаю.

С чувством собственного достоинства я выложил на стол монету в сто новых су. Нотариус взял ее, а мне протянул контракт:

– Подпишитесь здесь.


И здесь.


И еще вот тут.


И вот там.


Подписавшись, где следовало, я вернул ему папку и спросил:

– Все в порядке?

– В полном порядке. Хи-хи-хи-хи!

Я с удивлением взглянул на нотариуса:

– Чему вы радуетесь?

– Ничему, ничему… Ха-ха!

Мне весьма не понравился его смех. Это был отрывистый нервный смешок, какой бывает, когда с вами разыгрывают дурную шутку.

– А что, – с подозрением спросил я, – этот дом на самом деле существует?

– Ну конечно же. Хе-хе-хе-хе!

– Надеюсь, он прочен? И не рухнет мне на голову?

– Хо-хо… Не рухнет, не рухнет!

– Вот как! Тогда что же во всем этом забавного?

– Ничего, я же вам сказал! Впрочем, вот ключ, посмотрите сами!.. Желаю удачи! Ха-ха-ха!..

Я взял ключ, вышел от нотариуса и отправился взглянуть на дом. Право слово, он оказался маленьким аппетитным домиком, кокетливым, славно спланированным, со спальней, кухней, ванной комнатой, гостиной, туалетом и чуланом с метлами.


Закончив осмотр, я подумал:

«Не познакомиться ли мне с новыми соседями?»

Вперед! И я постучался к соседу слева:

– Здравствуйте! Я ваш сосед справа. Я только что купил маленький домик со спальней, кухней, ванной комнатой, гостиной, туалетом и чуланом с метлами!

Человечек, который появился на пороге, побледнел как мел. Он с ужасом на меня посмотрел и, не сказав ни слова, захлопнул дверь у меня перед носом.

Я не обиделся, но сам себе сказал:

– Надо же! Какой чудак!

И постучался к соседке справа:

– Здравствуйте! Я ваш сосед слева. Я только что купил маленький домик со спальней, кухней, ванной комнатой, гостиной, туалетом и чуланом с метлами!

Я увидел старушку, которая, сложив руки, посмотрела на меня с глубоким сожалением и, шамкая, запричитала:

– О, мой нешчаштный шударь, ужаш, кошмар! Пошмотреть, это же прошто напашть! Такой шлавный юноша, как вы… Может, вам еще удашца выбрацца… Как говорят, пока мы живы, надежда оштаецца… И пока мы ждоровы…

Услышав эту речь, я встревожился:

– Дорогая мадам, объясните же мне наконец, в чем дело? Все, с кем бы я ни говорил об этом доме…

– Ижвините, мой шударь, – перебила меня старушка, – но у меня на плите жаркое… Оно может подгореть!

И она тоже захлопнула дверь у меня перед носом.

Тут мне стало совсем не по себе. Я вернулся к нотариусу и сказал ему в ярости:

– А теперь объяснитесь: что такого необычного в моем доме? Может, я позабавлюсь вместе с вами? Если вы не ответите, то вот это я запущу вам в голову!

И я сжал в ладони большую стеклянную пепельницу. На сей раз нотариус даже не улыбнулся:

– Тише, тише! Успокойтесь, дорогой месье! Положите пепельницу! И садитесь!

– Сначала вы все скажете!

– Ну конечно! Контракт подписан, и я могу вам все объяснить… Вы купили дом с привидением!

– С привидением?.. Откуда там привидение?

– Из чулана с метлами! Колдунья из чулана с метлами!

– Почему вы не сказали мне об этом раньше?

– А вы бы тогда не купили дом, который я так хотел продать!.. Хи-хи-хи!

– Прекратите смеяться, или я разобью вам голову!

– Ну, хорошо, хорошо…

– Тогда скажите: я был там, в этом чулане, едва ли не четверть часа… Я не видел никакой колдуньи!

– Потому что ее не бывает днем. Она появляется только ночью!

– Что же она ночью делает?

– О! Она тихохонько сидит в своем чулане… Тише воды, ниже травы… Но – внимание! Если, на свою беду, вы споете:

 
Эй, колдунья, две ноги,
Ну-ка, зад побереги! —
 

тут-то она и явится!.. И тогда вам несдобровать!

При этих словах меня словно подбросило, и я вскричал:

– Кто вас дернул за ваш дурацкий язык? Для чего вы мне это спели? Никогда еще я не слыхал подобной ахинеи! Теперь я не смогу от нее отвязаться!

– Безусловно! Хи-хи-хи!

Я готов был броситься на нотариуса, но он уже исчез через потайную дверь.

Делать было нечего. Я вернулся домой, уговаривая себя по дороге:

– Что ж, остается быть внимательным… Попробуем забыть эту глупую песенку!

Легко сказать! Такие слова не забываются! Первые месяцы я еще был настороже… Но вот прошло полтора года, я сроднился с моим домом, узнал его до последней трещинки, он сделался мне родным и близким… Время от времени я начал напевать песенку днем, не опасаясь появления колдуньи… Потом на улице, где ничем не рисковал… Наконец, я не выдержал и стал бормотать ее дома, перед сном, – но не всю! Я только произносил:

 
Эй, колдунья… —
 

и умолкал. Мне чудилось, что дверь чулана начинала дрожать. Но поскольку я останавливался на полуслове, колдунья ничего не могла поделать. Тогда что ни день я стал прибавлять к песенке по слову:

 
Эй, колдунья, две…
 

Потом:

 
Эй, колдунья, две ноги…
 

Потом:

 
Эй, колдунья, две ноги,
Ну-ка…
 

Наконец:

 
Эй, колдунья, две ноги,
Ну-ка, зад побере… —
 

но останавливался как раз вовремя! Сомнений не оставалось: дверь дрожала, тряслась и вот-вот готова была распахнуться… Судя по всему, там, внутри, колдунья просто с ума сходила от злости!

Эта игра продолжалась вплоть до Рождества. Рождественской ночью, после ужина с друзьями, я вернулся домой, когда часы пробили четыре часа. Я был немного навеселе и всю дорогу напевал:

 
Эй, колдунья, две ноги,
Ну-ка, зад побереги!
 

Разумеется, я ничем не рисковал, поскольку был на улице. Я шел и выкрикивал:

 
Эй, колдунья, две ноги…
 

Остановился перед моей дверью:

 
Ну-ка, зад побереги!
 

Достал ключ из кармана:

 
Эй, колдунья, две ноги…
 

Пока я по-прежнему был в безопасности… Вставил ключ в замок:

 
Ну-ка, зад побереги!
 

Я повернул ключ, вошел, вытащил ключ из замка, закрыл за собой дверь, вошел в прихожую и направился к лестнице…

 
Эй, колдунья, две ноги,
Ну-ка, зад побереги!
 

Черт возьми! Случилось! Я все-таки не удержался и спел песенку! В тот же миг я услышал возле самого уха злой, ехидный, тоненький голосок:

– Вот как? С чего бы это я должна поберечь свой зад?

Это была колдунья!


Подбоченившись, она с вызывающим видом стояла в проеме распахнутых дверей чулана, сжимая в левой руке одну из моих метел. Я бросился оправдываться:

– О! Простите, мадам! Это по рассеянности… Я совершенно забыл, что… Я хочу сказать… Я спел машинально, не думая…

Она зловеще ухмыльнулась:

– Не думая? Обманщик! Вот уже два года ты только об этом и думаешь! Ты просто издевался надо мной, не так ли, когда останавливался на последнем слове, на последнем слоге! «Погоди, мой голубчик, – говорила я себе. – В один прекрасный день ты споешь свою маленькую песенку, всю, от начала до конца, и это будет тот день, когда настанет моя очередь поразвлечься!..» И такой день пришел!

Я упал на колени и стал умолять колдунью:

– Сжальтесь, мадам! Не причиняйте мне зла! Я и не думал вас обидеть! Я обожаю колдуний! Моя бедная матушка сама была колдуньей! Будь она жива, она сказала бы вам об этом!.. И потом нынче Рождество! Сегодня родился маленький Иисус… Вы не можете разделаться со мной в праздник!

– Та-та-та, та-та-та! Ничего не хочу слышать! – отвечала колдунья. – Но раз у тебя так хорошо подвешен язык, вот тебе испытание: даю тебе три дня, чтобы ты загадал мне три своих желания. Три совершенно невыполнимых желания! Если я их исполню – прощайся с жизнью! Но ежели я не смогу выполнить хотя бы одно из трех, я покину твой дом и ты никогда меня не увидишь! Итак, я тебя слушаю.

Нужно было выиграть время, и я ответил:

– Признаться, не знаю… У меня нет ни одной мысли… Нужно подумать… Дайте мне денек!

– Пожалуйста, – сказала колдунья. – Мне не к спеху. До вечера!

И она исчезла.

Добрую часть дня я соображал, что к чему, копался у себя в душе, рылся в памяти – и вдруг вспомнил, что у моего друга Башира в стеклянной банке живут две маленькие рыбки, которых Башир называл «волшебными».

Не теряя ни секунды, я помчался на улицу Брока и спросил у Башира:

– Твои рыбки никуда не делись?

– Нет. А в чем дело?

– Дело в том, что у меня дома появилась колдунья, старая злая колдунья. Вечером я должен попросить у нее что-нибудь невозможное. Иначе она со мной разделается. Могут ли твои рыбки мне помочь?

– Конечно, – сказал Башир. – Я сейчас схожу за ними.

Он направился в комнату за лавкой и вернулся с банкой, полной воды, в которой плавали две рыбки – одна красная, а другая желтая, с черными крапинками. И впрямь у них был волшебный вид!

– Позови же их! – попросил я Башира.

– Не могу! – ответил Башир. – Я не могу с ними разговаривать, они не понимают по-нашему. Нужен переводчик.

– У меня его нет.

– Конечно, нет. Он есть у меня.

И мой Башир запел песенку:

 
Маленькая мышка,
Где ты? Появись!
Маленькие рыбки
Мышку заждались.
Поделись словечком
С рыбкой под водой —
Маленькой колбаской
Поделюсь с тобой!
 

Едва он умолк, как на прилавке появилась восхитительная серая мышка, она просеменила к банке, уселась возле нее на задние лапки и трижды пропищала:

– Пи! Пи! Пи!


Башир перевел:

– Она говорит, что готова. Расскажи ей обо всем, что с тобой приключилось.

Я наклонился к мышке и все ей рассказал: про нотариуса, дом, соседей, чулан, песенку, колдунью и про испытание, которому она меня подвергла. Выслушав меня в полной тишине, мышка повернулась к рыбкам и обратилась к ним на своем языке:

– Хиппи хипипи рипи рипитипи

Так продолжалось минут пять.

Рыбки также в полной тишине выслушали эту речь, затем переглянулись, посоветовались, что-то сказали друг дружке на ушко; наконец красная рыбка поднялась к поверхности воды и, несколько раз открыв рот, произнесла:

– Бу-бу-бу-бу…

И так около минуты.

Затем мышка повернулась к Баширу и запищала:

– Пипири пипи рипипи.

– Что она говорит? – спросил я у Башира.

– Вечером, – ответил Башир, – когда ты увидишь колдунью, попроси у нее драгоценности из резины, которые сверкают, как настоящие. Она не сможет тебе дать такие!

Я поблагодарил Башира, который кинул щепотку дафний рыбкам, а мышке – кружок колбасы, и мы расстались.

Колдунья уже ждала меня в прихожей:

– Итак? Что ты хочешь у меня попросить?

Уверенный в своей победе, я сказал:

– Дай мне драгоценности из резины, которые сверкают, как настоящие!

– Ха-ха-ха! Это не ты придумал! Но не важно – пожалуйста!

Она запустила руку за пазуху и вытащила горсть драгоценностей: два браслета, три перстня и ожерелье – они сверкали и переливались всеми цветами радуги, словно были сделаны из золота и покрыты бриллиантами, – и все это было мягким, как ластик!

– До завтра, – сказала колдунья. – Жду твоего второго желания. И постарайся быть немножко похитрей!

И она исчезла.

Наутро я отнес драгоценности одному моему приятелю-химику и спросил его:

– Из чего это сделано?

– Поглядим, – ответил приятель.

Он заперся у себя в лаборатории, а через час появился, на ходу восклицая:

– Невероятно! Они из резины! Я никогда не видел ничего подобного! Позволь мне их взять!

Я оставил ему драгоценности и вновь направился к Баширу.

– Ничего не вышло, – сказал я ему. – Колдунья сразу же исполнила мое желание.

– Что же, попробуем снова, – ответил Башир.

Он сходил за банкой с рыбками, поставил ее на прилавок и принялся за свою песенку:

 
Маленькая мышка,
Где ты? Появись!
Маленькие рыбки
Мышку заждались.
Поделись словечком
С рыбкой под водой —
Маленькой колбаской
Поделюсь с тобой!
 

Прибежала мышка, я посвятил ее во все произошедшее, она перевела мой рассказ рыбкам, выслушала ответ и передала его Баширу:

– Пипи пиррипипи хиппи хиппи хип!

– Что она говорит?

И Башир мне перевел:

– Пусть колдунья даст тебе ветку макаронного дерева, чтобы ты посадил ее в саду и чтобы она пустила корни!

В тот же вечер я сказал колдунье:

– Дай мне ветку макаронного дерева!

– Ха-ха-ха! Это не ты придумал! Однако ничего не поделаешь – пожалуйста!

В тот же миг она вытащила из-за пазухи восхитительную цветущую ветвь из макарон с отходящими от нее ростками спагетти, с длинными листьями из лапши, с цветами в виде ракушек и даже с маленькими семенами, напоминающими буковки!


Я был поражен, но в то же время попробовал придраться:

– Это не настоящая ветка, она не сможет пустить корни!

– Думаешь? – спросила колдунья. – Ладно, посади ее в саду и увидишь. Завтра вечером встретимся!

Недолго думая, я отправился в сад, выкопал около цветника маленькую ямку, посадил в нее макаронную ветвь, полил ее и отправился спать. Едва рассвело, я пошел на нее взглянуть. Ветка преобразилась: она превратилась в маленькое деревце со множеством новых ветвей и листьев, и цветов на ней было в два раза больше прежнего. Я обхватил ее двумя руками и попробовал вытащить из грядки… Куда там! Я разгреб землю вокруг ствола и увидел, что в почву уходят сотни корешков из вермишели… На сей раз я был просто в отчаянии. Признаться, у меня даже отпала охота вновь навестить Башира. Как неприкаянный я бродил по улицам, и прохожие, едва меня завидев, начинали что-то шептать друг другу на ухо. Я знаю, о чем они шептались!

– Бедный юноша! Посмотрите на него – сразу видно: пришел его последний день! Колдунья наверняка расправится с ним этой ночью!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю