Текст книги "Избранное"

Автор книги: Пентти Хаанпяя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Теперь мы знаем: «Заколдованный круг» – это не только наиболее цельный и композиционно выдержанный роман писателя, но и наиболее глубокое социально-философское произведение Хаанпяя.

В «Заколдованном круге» рассказывается о жизни финских лесопромышленных рабочих в период надвигающегося экономического кризиса на рубеже 20-30-х годов. И хотя в книге речь в основном идет о лесосплавщиках и лесорубах, об их изнуряющем труде и бесцветной жизни в условиях Крайнего Севера, автору удалось создать обобщенную многоплановую картину жизни Финляндии в целом в столь сложное для страны время. Можно упрекнуть писателя в том, что он ни для себя, ни для своих героев не сумел найти рационального выхода из противоречий буржуазной действительности, но нужно отдать ему должное: ведь ни один из финских писателей того времени не сумел с такой проницательностью, как это сделал Хаанпяя, предугадать те перемены в жизни и психологии финнов, которые произойдут в период разгула кризиса. Впервые в финской литературе обнажались столь резко общественные противоречия и сталкивались носители различных социальных идей. Даже сегодня многие считают эту книгу огромным зеркалом национального самопознания.

Главный герой романа лесосплавщик Пате Тейкка размышляет о счастье человека. Однако все его попытки найти рациональный выход из противоречий буржуазного мира кончаются ничем. Для него остаются чуждыми философские экскурсы Книгочея-Тякю, не может он принять и утопические воззрения магистра Раунио. Он жаждет активной деятельности, но и здесь терпит одну неудачу за другой. Он ходит на рабочие сходки, слушает лекции и участвует в дебатах, но вскоре понимает, что в рабочем движении отсутствует единство, а кому верить, не знает. Не в силах разобраться в многочисленных толках о судьбах и задачах финского рабочего движения, он прекращает посещение кружков. Благодаря своей незаурядности Тейкка быстро выдвигается в начальники участка. Чтобы облегчить работу лесосплавщиков, он усовершенствовал сплав леса по порогам, но это привело лишь к сокращению рабочих мест, а самому Пате вскоре после того, как он выступил в защиту уволенных, пришлось покинуть компанию. Голодный и безработный, он долго скитался по проселочным дорогам, пока не нашел работу батрака. Приглянулся дочке хозяина, перед ним открывалась заманчивая перспектива стать самому хозяином хутора. Однако такая перспектива не прельщает его. В отличие от героев предыдущих произведений Хаанпяя для Пате Тейкки крестьянство уже не представляется основой основ государства. Казалось бы, чего больше желать: крестьянин сам себе хозяин на своей земле и ему ни перед кем не нужно гнуть спину. Однако независимость крестьянина-землевладельца лишь кажущаяся, щупальца экономического кризиса вот-вот обхватят и крестьянское хозяйство. И наконец отчаявшийся найти разумный выход из «заколдованного круга» у себя в Финляндии Пате Тейкка с болью в сердце покидает родину, чтобы поискать счастья на чужбине. Пересекает советско-финляндскую государственную границу.

Мучительно искал выхода из «заколдованного круга» и сам Хаанпяя. Порой ему казалось, что все усилия уяснить для себя сложные проблемы мира бессмысленны, нет выхода из лабиринта буржуазного мира. Его пессимистический настрой еще более усугублялся из-за невозможности публиковаться и хоть как-то поправить свое пошатнувшееся материальное положение. Он пишет в своем дневнике: «Похоже, мне больше незачем браться за перо… жизнь потеряла для меня свою прелесть, будто ты находишься в горьком похмелье».

Но Хаанпяя никогда не был бы тем писателем, каким мы его знаем, если б не сумел перебороть в себе преходящие моменты сомнений и слабости. Как художник-демократ, стремящийся к исторической правде, он не мог оставаться в стороне от тех событий, которые происходили в жизни Финляндии в период экономического кризиса и разгула политической реакции, когда кризис разорял крестьян, увеличивал безработицу, содействовал деклассированию части мелких буржуа и рабочих; когда официальная пропаганда проповедовала фашизм и антисоветизм. Если на начальном этапе своей творческой биографии Хаанпяя и стремился к реалистическому отображению жизни, но далеко не всегда обращался к актуальным проблемам времени и не всегда умел подойти к ним с правильной позиции, то теперь его интересуют проблемы общественного переустройства, вопрос о крестьянстве как резерве пролетариата, проблема решительного вмешательства народных масс в ход событий. Как и прежде, главным для него был рассказ о простых людях, о лесорубах, мелких конторщиках, земледельцах, рабочих, об их жизни и заботах в то трудное время, когда «мир созрел, настолько созрел, что рабочие руки, понаделав столько всяких вещей, понастроив столько домов, взрастив столько плодов, превратились в бедствие, стали ужасной помехой обществу». Хаанпяя, бичуя пороки окружающего мира, смело и бескомпромиссно направляет острие своего пера против финансово-промышленного капитала, виновного в бедственном положении народа, против национал-шовинистической пропаганды, милитаризма и фашизма, против апатичности, царившей в финском рабочем движении. В те годы из-под его пера выходят прекрасные новеллы, свидетельствующие о политическом радикализме автора, о его ненависти к фашиствующим бандам «самообороны», шюцкоровцам, о его тревоге за судьбы финляндского рабочего движения, о его тревоге за будущее страны, о его вере в активного человека и в силу народных масс. И, несмотря на внешнюю оболочку этих новелл, на трагичную судьбу их героев, в этих произведениях почти всегда присутствует жизнеутверждающий пафос.

Разоблачая милитаристскую политику буржуазии и ее стремление создать «Великую Финляндию», Хаанпяя в своих новеллах противопоставляет финну-воителю финна-труженика, которому война и армия чужды и которому незачем идти воевать в чужую страну, хватает забот и у себя дома, чтобы навести там порядок. Рассказывая о труде простых финских земледельцев, Хаанпяя пишет: «Только здесь ты видишь подлинные завоевания и героизм, здесь, где новосел вгрызается в глушь, расширяя жизненное пространство, а не там, где огромные военные орды захватывают землю с помощью убийств и уничтожения». А в рассказе «Генерал Импола» Хаанпяя, высмеивая военщину, противопоставляет ей деревенского дурачка, который возомнил себя генералом.

Во многих рассказах того времени чувствуется авторская симпатия к Советскому Союзу. И это не удивительно, ибо Хаанпяя уже давно мечтает о поездке в нашу страну. В своем письме Ярно Пеннанену, одному из организаторов левого объединения финских литераторов «Киила» («Клин»), он пишет: «Поездка в Советский Союз значила бы для меня неизмеримо много. Это была бы первая страна, куда бы я поехал, если б получил визу». Однако такая возможность представилась лишь спустя двадцать лет. В 1953 году, возвращаясь домой из поездки в Китай, из первой и последней своей зарубежной поездки, он кратковременно остановился в Советском Союзе. Но, как все прогрессивные люди Финляндии, Хаанпяя с восхищением следил за событиями и преобразованиями, происходящими в Советском Союзе. Он увидел, как в нашей стране, где народ отвоевал себе подлинную свободу, на деле реализовалось многое, о чем он сам мечтал. И хотя он в силу ограниченности своего мировоззрения не всегда умел разобраться в сложных общественных идеях и социальных учениях, но интуитивно понимал, за кем историческая правда. Отзываясь с уважением о великой исторической миссии советского народа, Хаанпяя с резкой критикой выступал против тех, кто пытался оклеветать и дискредитировать соседнюю страну.

Говоря о Пентти Хаанпяя и о его творчестве того трудного для него времени, нельзя обойти молчанием и его любовь к спортивной тематике. Любовь к спорту привилась ему уже со школьной скамьи, и ни одно спортивное состязание в деревне не проходило без его участия. Будь это соревнование по легкой атлетике, по плаванию или по лыжному кроссу, Пентти всегда был в числе победителей. Будучи большим любителем природы, он часто совершал длительные походы по родному краю – зимой на лыжах, летом на велосипеде или пешком. Кроме того, Хаанпяя был заядлым рыбаком и превосходным шахматистом. Не найдя у себя в деревне достойных противников, он стал играть в шахматы по переписке, и вскоре у него образовался обширный круг партнеров, в том числе зарубежных. Неудивительно, что в его творчестве достаточно значительное место занимали рассказы, посвященные спорту. Однако писатель не ставил своей целью показывать захватывающие дух напряженные соревнования мужественных и сильных атлетов, то есть он их изображал, но главное видел в том, что спорт в буржуазном мире используется как средство отвлечения людей от общественных проблем. Один из героев его рассказов говорит: «Не понимают, что с помощью спорта иссушают и оглупляют мозги, направляют внимание на никчемные секунды и сантиметры; не осознают, что хитроумные господа даже спорт превратили в доходную национально-международную коммерцию». Другой же герой с горькой иронией говорит, что хоть беговая дорожка и имеет форму круга, по ней все же можно убежать от всего мучительного, сложного…

Для Хаанпяя первая половина 30-х годов была временем тяжелых испытаний. Хотя он и много работал, ни одно из издательств не согласилось печатать его работы. За пять лет был издан лишь один его роман – «Хозяева и тени хозяев». Неопубликованными остались сборники новелл «Под открытым небом» и «Гримасы на лице отечества», а также роман «Превратности судьбы фельдфебеля Сато». За все это время ему удалось опубликовать лишь несколько «безобидных» рассказов на страницах периодических изданий, а в 1934 году, после того как он был привлечен к судебной ответственности и оштрафован за критику клерикальной системы, газеты объявили ему бойкот. Но он упрямо продолжает писать.

В 1935 году закончены «Превратности судьбы фельдфебеля Сато». Продолжая начатую в «Плаце и казарме» тему, автор показывает, как армейская система уничтожает в людях все человеческое. Но здесь уже прямо утверждается мысль, что устранение одного фельдфебеля-садиста ничего не меняет в самой системе. Вместо одного фельдфебеля придет другой, поэтому в борьбе против армейских порядков недостаточны лишь стихийные солдатские бунты, нужны более осмысленные методы борьбы.

В этом же 1935 году Хаанпяя написал другой роман – «Хозяева и тени хозяев», где нашли отражение многие проблемы, волновавшие писателя в то нелегкое время. В этом самом объемном своем романе Хаанпяя нарисовал широкое полотно финской деревни в годы мирового капиталистического кризиса 30-х годов. Он показал, что все разговоры о независимости, самостоятельности крепкого крестьянского хозяйства – это миф. «Крепкие» крестьяне, хозяйствующие с помощью батраков на хуторе и сами мнящие себя хозяевами, – лишь подставные лица, тени настоящих хозяев. Настоящими же хозяевами их земель являются банки и крупные акционерные общества. Хаанпяя далек от того, чтобы оплакивать старые добрые времена патриархальных отношений. Он последовательно подводит читателя к мысли, что по логике исторического развития крестьянство все шире вовлекается в общественную борьбу. Будучи превосходным знатоком крестьянской психологии, он раскрывает в своем романе те сложные процессы, которые происходили в крестьянском сознании в те переломные времена.

Разоблачая милитаристскую политику и хищническую сущность буржуазии, Хаанпяя вновь подтвердил, что главное в его творчестве – беспокойство о судьбе простого труженика.

Надо отдать должное не только демократическим убеждениям писателя, но и его гражданской смелости, коль скоро он отважился опубликовать столь остросоциальное произведение, когда в стране гуляла политическая реакция фашистского толка, стремившаяся задушить любое проявление демократизма, и когда он сам был объектом травли.

В 1937 году кольцо блокады вокруг Хаанпяя неожиданно распалось. Книгоиздатели, видимо, поняли наконец, что дальнейший бойкот писателя такой величины был явно нецелесообразен. Вначале издательство «Гуммерус», что в городе Юваскюля, а затем и крупнейшее в Финляндии издательство «Вернер Сёдерстрем» заинтересовались новыми произведениями писателя, и одна за другой стали выходить из печати книги Хаанпяя: сборники рассказов «Толпа» (1937) и «Горечь красоты жизни человеческой» (1939), а также романы «Родится ли новое поколение, или Старость Каалеппи Кеюхкяня» (1937) и «Актер с холма Тайвалваара» (1938).

Причина такого «великодушия» книгоиздателей к писателю кроется, видимо, в том, что в творчестве Хаанпяя стал заметен некоторый отход от злободневной тематики, от привычной писателю обличительной манеры повествования. И критика не мешкая стала трубить в фанфары: Хаанпяя наконец образумился и стал пай-мальчиком. Да и многие исследователи склонны считать, что в творчестве писателя наступил очередной кризис, что он выдохся в поисках своей жизненной правды и выхода из заколдованного круга. Если тщательно всматриваться в Полное собрание сочинений, которое вышло в свет в 1976 году, то чаша весов склоняется явно в иную сторону, ибо ряд рассказов, написанных писателем в конце 30-х годов, но не находивших в то время издателя, свидетельствует о том, что писатель не изменял ни своему гражданскому долгу, ни своим демократическим убеждениям.

В новеллистике конца 30-х годов симпатии писателя, как и прежде, на стороне бедняков и обездоленных. Так, например, поэтичен образ лесоруба Ансу Ретте в новелле «Последний путь» («Толпа»), с которым читатель знакомится только в час его смерти и который «носил тяжести и многое испытал в жизни. Только смерть сделала его барином: теперь другие несли его».

Если в новеллистике конца 30-х годов трудно найти какие-либо ярко выраженные отличия от предыдущего творчества – тот же круг тем, та же галерея персонажей и та же манера письма, – то романы того времени отличались легковесностью и манерностью. Кроме того, они выглядели весьма невыгодно на фоне более ранних произведений писателя. Однако правомерно ли считать, что эти творческие неудачи являлись прямым следствием кризиса, от которого Хаанпяя якобы страдал в те годы? Вряд ли, скорее всего причиной этому были неудачное экспериментаторство, попытки испытать свои силы в иных тематических и стилистических сферах.

Так, например, в романе «Родится ли новое поколение» Хаанпяя попадает в чуждый ему мир разбогатевшего в Америке старика, который, раздираемый внутренним конфликтом между присущей ему жадностью и подозрительностью, с одной стороны, и страхом унести все свое добро с собой в могилу – с другой, не находит покоя ни днем ни ночью… В итоге роман получился весьма посредственный, можно даже сказать, весьма претенциозный и надуманный.

Несколько лучшим выглядел другой роман того периода – «Актер с холма Тайвалваара», в котором писатель вновь вернулся в знакомую себе среду простых людей. Роман этот представляет собой как бы расширенный вариант новеллы «Возвращение сына» (1933), которая была включена в состав сборника «Толпа» и на основе которой была написана одноименная пьеса.

В новелле «Возвращение сына» рассказывается о мошеннике, который выдавал себя за сына богатого хуторянина, пропавшего без вести во время военного похода в Олонец. В романе тема плутовства расширена и углублена. Автор, отставляя фабулу как бы на второй план, все свое внимание уделяет механизму мошенничества и его побудительным причинам. Скрупулезно прослеживая развитие характера главного персонажа, он проницательно показывает, как этот мечтатель и фантазер шаг за шагом все сильнее оказывается во власти правил игры придуманного им мира, становясь в итоге профессиональным авантюристом, выдававшим себя то за проповедника, то за возвратившегося из Америки землевладельца, то за самозваного ученого-лесовода, то за пропавшего без вести сына богатого хуторянина. Финал в романе, как и в новелле и в пьесе, – разоблачение и арест мошенника. Однако Хаанпяя далек от того, чтобы брать на себя роль нравоучителя. Ему важнее показать то, что этот «актер» в каждой своей новой роли удовлетворял не только свою потребность в перевоплощении, в маскараде, но и потребность всех тех, кого он вовлек в свою «игру». Надо отметить, что Хаанпяя и в дальнейшем своем творчестве неоднократно обращается к теме перевоплощения. Особенно это проявляется в рассказах «На своей могиле», «Хета Рахко в преклонном возрасте» и в романе «Сапоги девяти солдат». Также можно с уверенностью сказать, что различные проходимцы, мошенники-самозванцы, а также искатели счастья за океаном, так часто встречающиеся в произведениях Хаанпяя, – все они находятся в большей или меньшей степени в родственной близости с «актером с холма Тайвалваара». Невольно напрашивается вопрос, не кроется ли за всем этим нечто большее, чем простой интерес к психологии мошенничества. Не отражаются ли в этих произведениях собственные переживания автора, его потребность перевоплотиться, войти в новый, придуманный им образ для того, чтобы убежать без оглядки от скучного и однообразного, полунищенского существования?

* * *

Наступил 1939 год, когда финский народ в результате близорукой политики правящих кругов был втянут в войну с Советским Союзом. Одурманив народ национал-шовинистическими лозунгами и ура-патриотическими речами о «красной опасности», буржуазия отправляла на бойню своих соотечественников. Весь пропагандистский аппарат, не умолкая, внушал простым парням важность их великой миссии в спасении нации и отечества от «коммунистического агрессора».

Война эта стала для многих финнов пробным камнем, на котором определились и выкристаллизовались их политические убеждения и позиции, и не все сумели с честью пройти через это испытание. Не устоял перед буржуазной пропагандой и Хаанпяя. Запутавшийся в хаосе политических событий, он оказался не в силах разобраться в том, какие же силы в конечном счете столкнули два народа друг против друга. Сам факт того, что военный конфликт все же разразился, был для него сильным психологическим ударом, ибо он не раз в своих произведениях отмечал антинародную и антигуманную сущность войны и призывал людей к благоразумию и миролюбию. Он вновь оказался во власти сомнений и пессимизма.

Его пессимистическая настроенность, неуверенность в себе нашли отражение и в его творчестве первых военных лет. Особенно отчетливо это проявилось в романе «Таежная война», где автор, изменив своим прежним убеждениям, пытался оправдывать необходимость этой войны для Финляндии, для ее будущего. Роман, появившийся сразу после окончания военной кампании, был восторженно принят реакционно-шовинистическими кругами. Его автору были отпущены все былые «грехи», и он был возведен вновь в ранг «доброго малого из таежного края». В действительности же этот «патриотический» роман оказался самым незрелым произведением Хаанпяя как в идеологическом, так и художественном смысле.

Однако радость официозной критики по поводу того, что Хаанпяя образумился, была преждевременной. Хотя в некоторых рассказах писателя звучали пессимистические ноты и скептицизм, все чаще и чаще верх берет критическое отношение к войне, к воинствующей национал-шовинистической политике финской буржуазии.

Казалось бы, финские правящие круги должны были сделать соответствующие выводы из только что окончившейся войны, которая завершилась победой советских войск. Ан нет, политики, жаждущие мести и реванша, не задумываясь сели в гитлеровскую военную машину. Однако ставка финских политиканов оказалась битой, «гитлеровская военная машина застряла в необъятных русских полях». А финский народ был уже другим: предыдущая война отрезвила многих, заставляя задумываться над происходящим, вникать в социальный смысл фактов и давать им оценку. И в 1944 году под давлением народных масс финская буржуазия была вынуждена заключить перемирие с Советским Союзом и порвать с фашистской Германией.

С иного угла зрения стал рассматривать происходящие события и Пентти Хаанпяя. Однако прозрение пришло не сразу: слишком сильным оказалось влияние буржуазной пропаганды и идеологии, чтобы так легко от него избавиться. Обладая силой художественного таланта и с его помощью постигая недавнее прошлое и настоящее своей родины, Пентти Хаанпяя в то же время отдает дань скептическому взгляду на исторический процесс, не всегда ясно представляя себе ход и смысл этого процесса. Поэтому в ряде его произведений в начале войны нередко звучала нота усталости от войны, крови, ужасов, братоубийственной схватки, надежды на отдых от бомб и пуль, на восстановление мира и человечности. Слишком слаба его позиция активного гуманиста, слишком инертны его герои, которые все еще остаются пассивными жертвами, одинокими и беспомощными, в поступках которых трудно усмотреть социальную устремленность. Так, например, герою рассказа «В блиндаже» (сборник «Современность», 1942) дробные пулеметные очереди кажутся стрекотом швейной машины, «на которой шьют что-то новое для человечества».

Но сборник «Современность» состоит не только из рассказов о жестокости войны и о пассивной участи финских парней в ней. В него вошли также рассказы, в которых чувствуется активная антивоенная позиция автора и его вера в мирное будущее своего народа. Герои этих рассказов, преодолев оцепенение от ужасов войны, начинают верить в то, что война не может длиться вечно, что наступит время, когда на земном шаре вновь воцарится мир. Так, Тээриваара Анна в рассказе «В тайге» верит в то, что ее детей ждет иное будущее, а герой рассказа «Солдат пашет» читает по предметам, валявшимся на бомбами перерытом поле, не историю смерти и разрушения, а историю жизни – неистребимой и не исчезающей бесследно.

В итоге сложного процесса духовного прозрения Пентти Хаанпяя окончательно освободился от своих сомнений и колебаний, мировоззренческих и идейно-эстетических блужданий. Горький опыт войны помог ему вылечиться от политического инфантилизма. Хаанпяя возмужал, в нем крепла вера в нравственное здоровье народа, в его способность превозмочь временные заблуждения и обуздать темные социальные силы, в его способность строить новый мир. Уже в 1944 году он пишет: «Да, время сейчас любопытное, что-то новое рождается. Да и должно родиться. Ведь иначе все страдания человечества оказались бы напрасными». Несмотря на негодование финской критики, – мол, сплавщик вновь забунтовал, – Хаанпяя смело проводит через свои произведения мысль о том, что врагом гуманизма и всех нравственных ценностей человечества является не «большевизм», как об этом непрерывно твердила антикоммунистическая пропаганда, а идеология и практика фашиствующей финской буржуазии.

В рассказах, написанных после демобилизации автора, – Хаанпяя всю войну служил рядовым солдатом в ветеринарном батальоне, – уже совсем иная тональность, чем в его произведениях первых военных лет. Другими стали и герои Хаанпяя – они уже не пассивные пешки на поле брани, а солдаты, готовые сложить голову в войне против войны.

Хаанпяя, обличая бессмыслицу и нелепость войны, вновь прибег к гротеску и сарказму, столь знакомым читателю более ранних произведений того же автора на военную тему. Наиболее отчетливо проявилось это в романе «Сапоги девяти солдат» (1945), где за комическими ситуациями, в которые попадают то один, то другой обладатель сапог, скрываются серьезнейшие явления жизни. Война развращала людей, отнимала у них привычку к труду, развивала авантюризм. Для многих война представлялась единственным стоящим делом в этом сумбурном мире. Однако война – это не только приключения и развлечения. Война для финского народа – это прежде всего осиротевшие дети, разоренные хозяйства, развращенные нравы. Но по мере того как сходит глянец с этих офицерских сапог, спадает пелена иллюзий и с глаз воюющих. «Было бы лучше, если бы мы все это время копали канавы на полях, а не всякие там траншеи и могилы» – к такому выводу пришли многие солдаты. Они не хотели, чтобы их поля заросли сорняком, чтобы их жены овдовели, пока они «завоевывают тут новые земли, захватывают стратегические рубежи и мечом проводят границу».

В романе, как и во многих своих предыдущих произведениях, Хаанпяя противопоставляет «игре в войну» мирный крестьянский труд – финскому крестьянину незачем завоевывать чужие земли, у него у себя на родине предостаточно земли, нуждающейся в обработке и уходе.

Уже в своих ранних произведениях Хаанпяя, зло высмеивая германофильство финской буржуазии и финского обывателя, нередко направлял острие своего пера против финляндско-германского альянса. В романе «Сапоги девяти солдат» критическая заостренность достигает предела – военно-политический союз Финляндии с гитлеровской Германией изображен в виде фарса. Немецкая армия и ее бравые солдаты – «зятьки» – так финский народ иронически называл гитлеровцев – являлись постоянными объектами шуток и зубоскальства среди финских солдат.

Хаанпяя был, пожалуй, первым финским писателем, осмелившимся открыто критиковать гитлеровскую военную машину и ее союз с Финляндией, а роман «Сапоги девяти солдат» – первым произведением в послевоенной финской литературе, развенчивающим милитаризм. Пентти Хаанпяя был пионером, проложившим начало антимилитаристским традициям в финской современной литературе, продолженным впоследствии такими известными писателями, как Вяйне Линна, Вейо Мери, Пааво Ринтала и др.

Кончилась вторая мировая война, и Финляндия вступила в новый этап своего развития. Стремление финского народа к реалистичной политике нашло свое выражение в послевоенном внешнеполитическом курсе, известном ныне всему миру как «линия Паасикиви – Кекконена». Резкие изменения произошли также и во внутриполитической жизни страны. По условиям договора о перемирии в стране были распущены фашистские организации и восстановлены буржуазно-демократические свободы. В стране развернулась борьба за социальный прогресс, за демократизацию всей общественной и культурной жизни. Долгие годы черной реакции и полуфашистской диктатуры остались позади, но в стране осталось еще немало людей, мечтавших о реставрации былых порядков. Демократические писатели, впервые получив возможность говорить в полный голос, направляли все свои усилия на исцеление тех, над кем все еще были властны призраки прошлого. Они во всеуслышание стали вершить суд над прошлым и, пристально вглядываясь в современную жизнь Финляндии, беспощадно нападали на тех, кто пытался запятнать ее. Среди этих «национальных терапевтов» был и Пентти Хаанпяя. Это был уже не тот Хаанпяя, который в 1932 году из-за боязни окончательно испортить отношения с издательскими кругами отказался от участия в организации леворадикального журнала «Кирьястолехти», а бескомпромиссный борец за мир, за демократию. Отказавшись от своего отшельнического образа жизни, он активно включился в работу объединения финских демократических работников культуры «Киила», он активно принимал участие в деятельности общества «Финляндия – СССР» и Комитета сторонников мира.

Иным стал и писательский почерк Хаанпяя. Постепенно и пародия и гротеск уступили место «будничному» реализму и мягкому юмору. Это и понятно, ибо Хаанпяя вновь обратил основное свое внимание на простых финских тружеников, которые, отбросив винтовки, снова взялись за привычный им мирный труд. Первый послевоенный сборник новелл писателя – «Хета Рахко в преклонном возрасте» (1947) – почти целиком посвящен бытописанию. Однако благодаря мастерству Хаанпяя, умеющего вглядываться в душу своих героев, перед нами эти незаметные простые люди вырастают в собирательный образ народа, поэтичного, неунывающего и трудолюбивого. За внешне беспристрастным повествованием скрывается огромная любовь и уважение писателя к своим героям. Однако Хаанпяя далек от того, чтобы идеализировать своих героев: он умеет замечать и отрицательные черты их характеров – узость кругозора, скупость, недоверчивость, любовь к сплетням, себялюбие. И от этого его рассказы только выигрывают: они становятся более полнокровными и жизненно правдивыми.

Сказанное выше в полной мере относится и к его следующему произведению – роману «Мука» (1949). Чтобы лучше понять настоящее и будущее своего народа, писатель обратился к его недалекому прошлому – к голоду, охватившему финскую деревню в конце прошлого века.

Казалось бы, в романе нет ничего нового, удивительного: обыкновенная история деревни и ее обитателей, столь часто встречающаяся в национальной литературе. Однако Хаанпяя удалось вдохнуть в эту историю свежесть и новизну; он сумел увидеть в своих героях, в этих отсталых деревенских старушках в стариках, ярко выраженные человеческие индивидуумы. В романе нет центрального героя: автор не выделяет никого, ни Юхапи Лунки, вольнодумца и проводника идей автора, ни симпатичного старшину прихода Вейя Катая, ни смекалистого деда Сакари, ни бойких приходских болтуний Рииты Пелле и Мари Ряме. И хотя каждый из них не лишен пороков, все же авторская симпатия с ними. Совершенно иными выглядят в романе «сильные прихода сего» – до предела жадный пастор Берг, скаредный и наглый лавочник Польсо, местный богач, самогонщик Еортейнен, а также «гениальный» губернатор волости, для которого важнее всего на свете собственное благополучие и карьера. Уже сама идея романа – противоположность теории и действительности, неожиданные трансформации «господских» идей в живом и деятельном человеческом коллективе – определила художественную ткань и выбор изобразительных средств в романе.

Следом за романом «Мука» один за другим из-под пера Хаанпяя выходят сборники рассказов «Исследователь атома» (1950), «Ийсакки Молчун» (1953) и «Китайские рассказы» (1954).

Сборники «Исследователь атома» и «Ийсакки Молчун» во многом схожи по тематике и персонажам с предыдущими произведениями. Однако же в ряде рассказов, особенно в сборнике «Исследователь атома», писатель вновь обратился к глобальным и злободневным проблемам и темам. После окончания второй мировой войны многие надеялись, что навсегда покончено с кровопролитными войнами и что наконец в мире будет торжествовать благоразумие. Но человечеству довольно быстро пришлось расставаться с этими надеждами. Вновь поднимала голову реакция, вновь милитаризм взял курс на подготовку к еще более ужасной войне. Поэтому неудивительно, что в рассказах Хаанпяя звучат призывы к интернациональной сплоченности всех прогрессивных людей в борьбе против реакции, к активному участию в общественно-политической борьбе. Настойчиво звучит мысль об ответственности человека перед обществом. Особенно ярко это прослеживается в рассказе «Исследователь атома», где автор показывает моральную деградацию создателя атомной бомбы…