Текст книги "Соблазны бытия"

Автор книги: Пенни Винченци

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Выйдя с вокзала, Селия взяла такси и назвала адрес. Оказалось, что это достаточно далеко, в Эдгбастоне, – одном из красивейших районов Бирмингема. Ехать туда минут двадцать. Селия прикинула время. Если она не застанет Кейра, то оставит ему записку, а сама вернется в центр и снимет номер в гостинице. Скорее всего, это будет «Ройял» на Виктория-сквер. Она попросит Кейра позвонить туда или прямо подъехать.

Центр города все еще носил многочисленные следы немецких бомбардировок и произвел на Селию удручающее впечатление. День был пасмурным и дождливым, отчего везде преобладал серый цвет. Ну почему Кейру понадобилось жить и работать в такой дыре? Неужели так трудно проявить чуточку здравого смысла и перебраться в Лондон? Эдгбастон приятно удивил Селию. Район был зеленый, просторный, застроенный большими виллами времен короля Эдуарда. Однако такси подкатило к куда более скромному строению. Селия расплатилась с водителем и вышла. Интересно, заметил ли Кейр ее приезд? Возможно, и заметил, если его окна выходят на эту сторону. Селия вдруг подумала, что не станет спешить в Лондон, а пригласит Кейра на обед. Ей всегда нравилось его общество. Естественно, у парня тяжелый характер, к тому же Кейр ничего не делал для облегчения жизни Элспет, однако с ним было очень интересно разговаривать. И в самом деле, к чему ей торопиться? Останется, вдоволь наговорятся.

Селия позвонила у двери. Ей открыла миловидная женщина, сказавшая, что мистер Браун еще не возвращался. Обычно он возвращается позже. Чувствуется, он очень много работает, поскольку всегда выглядит усталым. «Ну вот, еще одна поклонница Кейра Брауна», – с неожиданным раздражением подумала Селия. Усердный школьный учитель, просвещающий чужих детей, а с собственной дочерью должна возиться жена. Селии стало обидно за Элспет.

– Скажите, я могла бы подождать мистера Брауна в его комнате?

– Простите, но это невозможно. Я не могу пустить вас туда в его отсутствие. Мне сейчас нужно идти встречать моего мужа. Пожалуйста, обождите в холле. Или оставьте записку. Полагаю, он вас знает, миссис…

– Леди Арден, – представилась Селия. – Спасибо за предложение. Естественно, он меня знает, поскольку женат на моей внучке. Я подожду в холле.

– Прекрасно. Но тогда вам придется смотреть во все глаза. Мистер Браун живет на втором этаже и ходит не по общей лестнице, а по боковой, через веранду. Будьте внимательны, иначе можете его пропустить.

– Постараюсь не пропустить. Спасибо. Не смею вас больше задерживать. Надеюсь, вы не опоздаете.

Селия расположилась в холле. Время шло, и она начала терять терпение. И где, черт возьми, он шляется?! Не мог же он куда-то пойти, не переодевшись. Или мог? Видимо, зря она сорвалась с места и помчалась сюда. Только время потеряла, и немало.

Прождав полчаса, Селия написала Кейру записку. Сейчас она поднимется на второй этаж, подсунет записку под его дверь и поедет в гостиницу. Таксист вручил ей свою визитную карточку с номером телефона. Аппарат стоял тут же, в холле.

В это время послышались голоса. Селия вытянула шею. К воротам кто-то приближался, накрываясь зонтом. Кейр. Похоже, с кем-то из своих приятелей. Селия вновь пожалела о приезде сюда. У Кейра явно были свои планы на вечер, и вряд ли он обрадуется, увидев ее.

Кейр и его спутник обогнули дом, зашли на веранду и начали подниматься по железным ступеням боковой лестницы. Вскоре выяснилось, что Кейр привел с собой не спутника, а спутницу. Вероятнее всего, учительницу из своей школы. Девушка была очень недурна собой. Длинные рыжие волосы и очень красивые ноги. Она держала Кейра за руку, смотрела на него и смеялась его словам. Что ж, иногда он умел говорить очень смешные вещи. Подумав об этом, Селия тут же прогнала неуместную мысль.

Поднявшись наверх, пара ненадолго остановилась. Кейр достал ключ, открыл дверь, и оба скрылись внутри. Комната находилась над самой головой, и Селия довольно ясно слышала шаги и голоса. Потом все разом стихло, и больше – ни звука.

Селия подождала пять минут. Пять долгих, молчаливых минут. Затем взяла сумку, надела шляпу, вышла наружу, обогнула дом, поднялась по железной лестнице и до предела вдавила кнопку звонка. Она позвонила несколько раз.

Наконец дверь приоткрылась, и оттуда осторожно выглянул Кейр. Вид у него был весьма забавный: шок вперемешку с чувством вины. Лицо его вначале покраснело, затем стало совсем бледным. В темных глазах застыла тревога, а рот, казалось, окоченел.

– Селия, – выдохнул он.

– Да. – Она одарила его учтивой улыбкой. – Ты не ошибся, Кейр. Это действительно я. Надеюсь, мой неожиданный визит никак не нарушил твоих планов. Мне необходимо обсудить с тобой ряд вопросов, касающихся романа. Потому я и примчалась. Ты позволишь мне войти?

Глава 20

У Джайлза было немало трудностей с романом «Контрасты», который раньше назывался «Черное и белое». Книга ему очень нравилась, была прекрасно написана, а сюжет отличался злободневностью. Селия и Кейр оказались правы: расовая проблема стала очень острой и горячо обсуждалась на всех уровнях. О ней трубили газеты самых разных направлений. О ней говорили едва ли не в каждой семье. Автор романа придумал очень умную концовку, оставив читателям самим раздумывать над дальнейшей судьбой черно-белой пары, у которой должен появиться ребенок.

Мейрик воздержался от литературных штампов. Его герой – выходец с Ямайки – был квалифицированным школьным учителем, безуспешно пытавшимся найти работу в Англии. Героиня была дочерью директора школы, отказавшегося помогать своему зятю. Роман затрагивал множество пластов: семью, социальные различия, снобизм в интеллектуальной и социальной сферах, любовь, секс. И все это раскрывалось на фоне отвратительных расовых предрассудков.

Приятель Кейра, учительствующий в Брикстоне, устроил Мейрику встречу с несколькими ямайскими семьями, чьи дети учились в его классе. Молодой писатель побывал в их безнадежно перенаселенных жилищах, увидел их разочарованность и нескрываемое отчаяние. У этих людей, как и у их детей, не было будущего.

Один ямаец рассказал, что снимал комнату за фунт в неделю, однако вместе с ним там ютились еще восемь соотечественников. Из-за тесноты им приходилось спать по очереди, не только на кровати и диване, но и на полу. Потом власти выгнали их на улицу, заявив, что такая скученность небезопасна для здоровья и может привести к пожару. Ямайцам подыскали муниципальное жилье, что сильно разъярило местных белых, живших ненамного лучше приезжих. Все это накалило обстановку в районе. Стали раздаваться призывы к устройству отдельных кварталов для цветных.

Мейрик встречался и с братом того ямайца, жившим в Бирмингеме. Его брата не брали на работу водителем автобуса. Вакансий хватало, однако белые водители категорически не желали работать бок о бок с цветными. Белые даже устроили забастовку, и по всему Бирмингему развесили транспаранты с лозунгом «Сохраним Британию белой». Уинстону Черчиллю пришлось выступить с речью, сказав, что Британии грозит опасность превратиться в общество болтунов. В редакцию «Таймс» сыпались предостерегающие письма: из двух миллионов жителей Тринидада и Ямайки бо́льшая часть намеревалась поселиться в Англии. Ходили слухи, будто в Брэдфорде раскрыли шайку мошенников, помогавших индийцам и пакистанцам перебраться в Англию. С каждого переселенца они брали до четырехсот фунтов.

Иммигранты повсюду наталкивались на запреты и ограничения, даже если просто хотели организовать досуг внутри своей общины. Городской совет Бирмингема запретил предоставлять им в аренду актовые залы школ, мотивируя тем, что цветные «ненадлежащим образом» используют помещения. Чиновники утверждали, что во время танцев, устраиваемых цветными, в залах наблюдается чрезмерная скученность, а туалеты затем необходимо тщательно отмывать и дезинфицировать. Нередко цветных обвиняли в распространении наркотиков среди белых подростков.

– Все это, конечно, ужасно и постыдно, – заявила Селия после очередной встречи с Мейриком и тут же, со свойственной ей безжалостной честностью, добавила: – Зато на этой почве мы создали прекрасную книгу…

Зная о неприязненном отношении к цветным, Джайлз не переставал опасаться, что роман Мейрика может сильно повредить репутации «Литтонс». Селия, Элспет и, естественно, Джей доказывали ему обратное, называя его опасения полнейшей чушью. Обыватели могут орать что угодно, но в литературных кругах проявление расистских настроений считалось дурным вкусом. Выпуская этот роман, «Литтонс» оказывался в авангарде либеральных взглядов.

Джайлз не торопился сдаваться. Мрачно оглядев совет директоров, он выдал им другой свой аргумент:

– Нас могут обвинить и в том, что мы наживаем капитал на бедах цветных.

– Я так не думаю, – возразил Джей. – Двое ямайцев, с которыми беседовал Хью Мейрик, охотно согласились дать интервью прессе. Эти люди хорошо говорят и логично рассуждают. Оба только рады, что проблемы цветных стали темой романа. В книге нет ни фальши, ни предвзятости. Взять хотя бы страхи и терзания героини. Они переданы очень откровенно. Уверяю тебя, Джайлз, мы выпускаем превосходный роман и тебе не о чем беспокоиться.

Однако Джайлз все равно беспокоился.

По правде говоря, его волновало не столько общественное мнение, сколько причастность Кейра Брауна. С августа этот парень будет работать в «Литтонс» помощником редактора. Опыта работы в издательстве – ноль. Кейр Браун был недавним открытием его матери и явно ее новым любимчиком. Его взяли, чтобы помогать в редактировании романа. Это никуда не годилось. Джайлз словно не слышал аргументов матери, пропуская мимо ушей, что на последнем курсе университета Кейр активно сотрудничал в журнале «Изида», что ей нравились рецензии Кейра и его умение чувствовать слово. Наконец, сюжет романа тоже был идеей Кейра. Однако все это казалось Джайлзу недостаточным, чтобы брать мужа Элспет в штат «Литтонс».

Никто толком не понимал, как это произошло. С шокирующей поспешностью, ни с кем не посоветовавшись, Селия ввела Кейра в состав «Литтонс» как своего протеже. Ей и раньше была свойственна донкихотская манера осуществления идей, утвердившихся в ее голове. Однако история с Кейром явно перехлестывала через край. Впрочем, никто, если не считать Джайлза, не жаловался и не возражал против Кейра. Джей был доволен, поскольку в издательстве не хватало младшего редакторского состава. Кейр ему всегда нравился, и в стенах издательства они тоже быстро нашли общий язык. Ко всякому поручению, даже самому рутинному, Кейр относился очень серьезно и внимательно. Так что слова Селии полностью подтверждались. Рядом с Кейром было легко и весело. Все отмечали его доброжелательность и прощали непредсказуемые вспышки раздражения. Словом, Кейр Браун нравился в «Литтонс» всем. Особенно женщинам.

Но больше всех удивлялась и недоумевала сама Элспет. Естественно, она ничего не знала о визите бабушки в Бирмингем и в ближайшую субботу Кейра не ждала. Однако он вдруг приехал и объявил, что решил принять предложение Селии и пойти работать в «Литтонс». Элспет щипала себя за руку, думая, не грезит ли она наяву. Трижды она спрашивала Кейра, не шутит ли он и какова причина, подвигнувшая его оставить учительский труд. Кейр трижды повторял, что говорит вполне серьезные вещи, а причина достаточно простая: ему надоело ждать, когда его педагогические способности будут оценены по достоинству. Выслушав это, Элспет решила больше не искушать судьбу и от дальнейших расспросов воздержалась. Но все-таки поинтересовалась у бабушки, не она ли подтолкнула Кейра к окончательному решению. Селия встретила вопрос внучки довольно холодно:

– Дорогая, я сама не знаю, что подтолкнуло Кейра. Но я его не подталкивала. Мой тебе совет: постарайся больше не допытываться у него. Решение далось ему нелегко. Думаю, ты и сама понимаешь. Будь с ним поласковее, постарайся обходить острые углы. Для него это все-таки удар по самолюбию, а мужское самолюбие такое хрупкое. Ты и сама знаешь. Так что лучше ему подыграть. Меня эта женская хитрость никогда не подводила.

– Бабуля, я чувствую, тут не все так просто, – сказала Элспет, внимательно глядя на Селию.

– Не придумывай! – оборвала ее Селия. – Помнишь, я тебе говорила, что жизнь сама решает за нас проблемы? Вот тебе наглядный пример. Дам тебе еще один совет: как бы тебе ни хотелось, даже и не думай пока возвращаться на работу. Этим ты только испортишь вашу семейную жизнь.

Элспет, ободренная этим «пока», пообещала последовать бабушкиному совету.

* * *

– Мне абсолютно нечего сказать в свое оправдание. – Кейр запустил пальцы в свои длинные волосы. Это была давняя привычка, жест отчаяния. – Знаю, я вел себя отвратительно.

– Совершенно верно, – спокойно констатировала Селия. – Выпей еще вина.

– Спасибо. Но… я не знаю. Элспет так сильно изменилась. Она поблекла. Ее интересы чудовищно сузились. И…

– Кейр Браун, как тебе не стыдно даже думать такое, не то что произносить это вслух? – накинулась на него Селия. – Естественно, она поблекла и ее интересы, как ты говоришь, «чудовищно сузились». А чего ты хотел? Она была вырвана из привычной среды, оторвана от семьи, друзей, работы, жилища. Вместо Лондона она попала на окраину Глазго.

Даже сейчас, в момент триумфа, Селия пощадила самолюбие Кейра и не стала критиковать найденное им жилье.

– Добавь к этому, что Элспет целыми днями находилась в обществе своей малютки. Младенцы – замечательные создания, но в собеседники не годятся. Когда ты приходил домой, то изо всех сил старался разговорить ее, рассказать ей что-то интересное или просто забавное. Оливер не делал и этого. Он засиживался на работе допоздна и возвращался совсем усталым.

Кейр помолчал, затем тяжело вздохнул:

– Я по-прежнему люблю Элспет. Но она почти не подпускает меня к себе. Похоже, она сердита на меня.

– Что ж, ничего удивительного. Я бы тоже рассердилась. Да и сердилась на Оливера. Помню это очень ярко. Возможно, Элспет очень устала. Роды были тяжелыми. Ей надо физически оправиться.

– Секс у нас был очень редко… если вы это имели в виду, – выпалил Кейр.

– Отчасти и это. Но особенности ваших интимных отношений не повод, чтобы ты спал с другой женщиной.

– Конечно. Понимаете, Маргарет… привязалась ко мне. Похоже, она увлеклась мной.

– Да? Ничего удивительного. Ты очень интересный мужчина. Я всегда так считала.

– И одно привело к другому. Я не собирался продолжать отношения с Маргарет после Бирмингема… Меня здесь не берут на постоянную работу, – добавил Кейр и тяжело вздохнул. – Неужели я все испортил?

– В какой-то мере.

– Вы, наверное, расскажете Элспет. Сразу же, как только вернетесь. И ее жутким родителям.

– И что это им даст? – с явным удивлением спросила Селия.

Кейр взглянул на нее и глотнул вина. Он пил большими глотками.

– Не знаю, – пробормотал он. – Я подумал…

– Плохо ты меня знаешь. Моя главная добродетель – осмотрительность. На этом принципе я выстроила всю свою жизнь. У меня очень мало времени на правду. Особенно на голую. Нет, я ничего не расскажу Элспет. Зачем? Это разрушило бы вашу маленькую семью, а Венеции и Бою дало бы повод для отвратительных упреков. Мне не нужно ни то ни другое.

– Значит…

– Тебя интересует, что́ я собираюсь делать? Изволь. Я собираюсь, наверное, в десятый раз предложить тебе работу в «Литтонс». Эта работа тебе не только понравится. Ты добьешься больших успехов.

– Селия…

– На этот раз ты примешь мое предложение. Я уверена. И переедешь в Лондон.

– А Элспет вернется в свою шикарную квартиру и на работу в «Литтонс»? Так надо понимать? И окажется моей начальницей…

– Она ни в коем случае не вернется в «Литтонс». Элспет мне там не нужна. Она будет растить Сесилию и, возможно, сделает так, чтобы у вашей дочери появились братья и сестры. И в свою прежнюю квартиру она тоже не вернется. Там сейчас живет Эми, которой очень не захочется жить бок о бок с маленьким ребенком. Глупая она девчонка. Совсем как ее мать в этом возрасте.

– В кого же тогда пошла Элспет? – осторожно спросил Кейр. – Можете сказать?

– Элспет пошла в меня, – уверенно ответила Селия. – Она во многом на меня похожа.

– Да поможет мне Бог, – сказал Кейр, однако улыбнулся.

Он долго молчал, словно решал, вступать ли на опасную территорию.

– Что ж, Селия, ваша взяла. Я приму ваше предложение, хотя все это мне не нравится. Не люблю шантаж.

– Это не шантаж, – возразила Селия. – Обыкновенный прагматизм. Я хочу, чтобы ты работал в «Литтонс». И всегда хотела. Тебе у нас понравится. Обещаю.

– Предложение на фоне сделки. Мы оба это знаем.

– Тебе так кажется. Никакой сделки. Я не люблю юлить, Кейр. Ничто не заставило бы меня рассказать Элспет. Мне вовсе не хочется делать больно ни ей, ни тебе. Я рада, что мы смогли договориться к нашей обоюдной выгоде. А теперь перестань терзать свои волосы и ешь бифштекс. Мне мой очень понравился.

* * *

Джайлз предложил, чтобы «Литтонс» выпускало книги в мягкой обложке.

Семья была изумлена. Джайлз не любил новшеств и уж тем более не любил идти даже на небольшой риск. Венеция не выдержала и спросила, не тронулся ли он умом. Джайлз не обиделся. Один раз в жизни он оказался впереди других.

Его предложение обсуждали на совете директоров.

– Я не говорю, что отныне все книги мы должны выпускать только в мягкой обложке. Давайте выпустим несколько книг из числа тех, что мы уже издавали в твердой обложке. Допустим, дюжину названий. Выпустим и посмотрим, как они продаются. Это можно было бы сделать к весне. К чему нам отдавать наши лучшие книги «Пенгуину» или «Пэну»? Надо развернуть эту идею перед Барти и посмотреть на ее реакцию.

Селия необычайно обрадовалась и предложила Джайлзу помочь с осуществлением проекта. Однако Джайлз с несвойственной ему твердостью отказался.

* * *

Элспет боялась, что Кейр пожалеет о своем решении и начнет показывать характер, а потом заговорит о возвращении к учительской работе, но этого не случилось. Он был вполне счастлив на новой работе и взялся за нее со своей обычной энергией. Элспет все еще испытывала легкое сомнение в такой метаморфозе, но была безмерно благодарна судьбе. Теперь ее усилия сосредоточились на подыскании жилья сообразно зарплате Кейра. Пересмотрев предлагаемые варианты, они с Кейром выбрали квартиру в районе Баттерси с видом на парк. Квартира не отличалась роскошью. Скорее наоборот. Зато по своим размерам она могла соперничать с небольшим домом: три спальни и еще одна комната, из которой Элспет собиралась сделать гостиную. Ей нравились старые лепные карнизы и такие же старые камины. Значительным преимуществом Элспет считала и то, что отсюда было недалеко до бабушкиного дома на Чейни-уок. Удивительно, как местоположение определяло стоимость жилья. На другом берегу, в районе Челси, такая квартира стоила бы раз в пять дороже.

Найдя квартиру, Элспет принялась ее обставлять. Экономя деньги, она старалась больше покупать на распродажах, причем не только в Лондоне, но и в Бакингемшире, близ Эшингема. Селия подарила ей швейную машину, и Элспет добросовестно старалась шить занавески и портьеры.

Элспет не допускала даже мысли о найме прислуги и все делала сама, занимаясь домом и ребенком. Она очень серьезно отнеслась к словам бабушки об уязвимости мужского самолюбия. Элспет догадывалась, что чудесные перемены в ее судьбе все-таки произошли не без участия Селии. Тут обязательно существовала какая-то связь. А потому никакое своеволие со стороны Элспет не допускалось. Если Селия велела ей в течение ближайших пяти лет держаться в тени, значит так тому и быть.

В первые месяцы работы Кейр занимался преимущественно чтением. Он читал рукописи, гранки, предложения авторов и высказывал свое мнение. Помимо этого, он очень внимательно читал «Букселлер», узнавая оттуда о книгах других издательств. Третьей составляющей его работы было посещение книжных магазинов. Он смотрел, как там продаются книги, выпускаемые «Литтонс», и как организована их реклама.

– Книжные магазины напоминают мне дурную шутку, – однажды сказал он Селии. – Такое ощущение, что они вообще не стремятся продавать книги. Чем-то они похожи на бакалейные лавки. Темно-коричневые стены, полным-полно высоких полок, куда не доберешься без лестницы. Я уж не говорю о витринах. Свалка, да и только. Честное слово, я не понимаю, как там можно отыскать нужную книгу. Все магазины работают по принципу самообслуживания. В глаза бросаются лишь недавно выпущенные книги. А так нужно хорошенько полазить, чтобы найти наши издания. Две литтоновские книги, вышедшие весной, были задвинуты в самый конец полок.

– Я это знаю, – улыбнулась Селия. – Нет ничего более реакционного, чем английская книжная торговля. Владельцы книжных магазинов продолжают жить в Викторианскую эпоху. Тебе нужно поговорить на эту тему с Барти. Когда-то она тоже гуляла по книжным магазинам. Могла бы рассказать тебе кучу интересных вещей. Правда, многие нью-йоркские магазины ничуть не лучше, но у нас положение просто удручающее. Владельцы считают, что книги должны сами себя продавать. Вся книготорговля зациклилась на мнении, будто открытое стремление выгодно продавать книги и получать деньги – это вульгарно.

– Но вы-то так не думаете, – сказал Кейр и тоже улыбнулся. – А вы всегда были впереди своего времени?

– Всегда, – без колебаний ответила Селия.

* * *

Джайлза очень раздражал повышенный интерес Кейра к выпуску книг в мягкой обложке. Точнее, к оформлению обложек.

– Единственные книги, которые выглядят современно и украшают книжные магазины, – это книги в мягкой обложке, – как-то утром сказал он Джайлзу.

– Что, серьезно?

– Да. Некоторые обложки книг «Пэна» – настоящие произведения искусства. Я тут говорил с человеком по фамилии Годвин. У него очень интересные идеи. Он владелец магазина «Беттер букс». Почти напротив «Фойлз». Вы, наверное, знаете.

– Само собой, – буркнул Джайлз.

– Сейчас он наводит блеск, разбирает завалы, делает магазин привлекательным. Кстати, а вы придумали название для серии книг в мягкой обложке?

– Нет. Даже не задумывался об этом.

– Но вы же знаете: многие названия так или иначе связаны с животными и птицами. Может, назвать эту серию «Кентавр»?

– Ты так думаешь?

– Да. Тут особый смысл. Кентавр был мифическим существом: получеловек-полулошадь.

– Это мне известно.

– Мне показалось, что такое название очень подошло бы новой серии. Оно придает книгам в мягкой обложке… серьезность, что ли. Фоновым цветом мог бы стать белый или в крайнем случае светло-серый. Наши книги сразу бросались бы в глаза.

– Кейр, прошу прощения, но у меня полным-полно работы, – сухо ответил Джайлз. – Наверное, ты еще не до конца разобрался в специфике издательства. Такие вопросы решаются путем тщательного обсуждения на совете директоров, а не в результате пятиминутного разговора в коридоре.

– Да, я этого не знал, – сказал Кейр и пошел в кабинет Селии.

Затем последовал ланч в «Савое». О предлагаемом названии рассказали Джею, которому оно очень понравилось. На ближайшем совете директоров Джей предложил назвать серию книг в мягкой обложке «Кентавром». За неимением других предложений название утвердили. Джайлз был в ярости, значительная часть которой была направлена на Кейра.

* * *

Барти и Джорди сидели за ланчем в клубе «21». Туда они приехали после встречи в «Бантаме», которая происходила в знаменитом небоскребе под номером 666 на Пятой авеню, где обсуждали контракт на издание его романа в мягкой обложке. Барти обрадовалась приезду Джорди. Она очень скучала по всем, кто остался в Англии.

– Люблю бывать здесь, – сказала Барти, оглядывая зал ресторана. – Говорят, здесь есть тайная комнатка без окон. Что-то вроде подвального помещения. Там подписываются самые крупные контракты. Сама я не видела ее, но много слышала о ней. Своеобразный издательский фольклор. Лоренс часто водил меня сюда. Впрочем, легче назвать места, куда он меня не водил. – Она замолчала и принялась разглядывать свои руки, затем подняла глаза к потолку. – Когда-нибудь здесь подвесят модель литтоновского грузовика.

Это была привилегия, которую клуб «21» оказывал своим завсегдатаям: к потолку ресторанного зала подвешивались модели машин и самолетов их компаний.

– Да, – улыбнулся Джорди. – А цвета́ моего гоночного клуба будут украшать одежду парней, стоящих у входа. Впрочем, вряд ли я слишком скоро удостоюсь такой чести.

Барти тоже улыбнулась:

– Дженна без ума от здешних швейцаров. В прошлом году она сфотографировалась с одним из них. Метрдотель разрешил ей подняться на балкон. Там их и засняли… Кстати, как Клио?

– Клио просто ангел. Хочешь посмотреть?

Джорди достал моментальный снимок шестилетней Клио. Лицо с ямочками, локоны и большие темные глаза.

– Джорди, она вылитая Адель.

– Ты не первая это говоришь.

– Забыла спросить про Адель. Как она?

– Замечательно.

Чувствовалось, ему не хотелось говорить на эту тему. Барти тоже не хотелось упоминать о Чарли.

– Расскажи, что новенького в «Литтонс – Нью-Йорк».

– Работаем без продыху. Очень ждем твою новую книгу. Как она подвигается?

– Медленно. Но тема интересная. Я вернулся к своей «первой любви» – убийству в высшем обществе.

– Это здесь понравится.

– Надеюсь. Меня просто восхищает клан Кеннеди. Прямо-таки королевская семья. Самое забавное, что когда-то старина Джо был бутлегером. А теперь вон как высоко взлетел. Полон решимости увидеть Джека президентом.

– Я знаю. Вот только потянет ли он на президентство?

– Могу заключить с тобой пари, что потянет. Мне довелось с ним встретиться накануне их отъезда из Лондона. В жизни еще не видел такой неприкрытой амбициозности. Герои моего нового романа достаточно похожи на этот клан. Правда, никто из них не рвется в президенты, поскольку тогда наружу выплыли бы не самые приятные факты. Но они богатый, избалованный, сплоченный клан, дьявольски амбициозный в бизнесе.

– Чем-то похоже на Литтонов, – осторожно заметила Барти.

– Отчасти, – усмехнулся Джорди.

Барти поделилась с ним своими заботами. По ее словам, «Литтонс – Нью-Йорк» становилось все труднее выдерживать конкуренцию. Те же «Саймон и Шустер» без конца заключали новые контракты, а у них уже давно не выходило ни одной популярной книги.

– За исключением твоей, – поспешно добавила она.

– Ты хочешь сказать, мой роман действительно пользовался популярностью?

– Да. А если выпускать его в мягкой обложке, продажи исчислялись бы многими миллионами. Теперь основные деньги делаются на таких изданиях. Впрочем, ты это знаешь и без меня. Эти издательства, выпускающие книги в мягкой обложке, – настоящие магнаты. Создается ощущение, что они владеют книжным миром. А это значит, что суммы контрактов неумолимо повышаются. Мы идем в струе, но у нас не столько денег, чтобы свободно покупать вещи модных авторов. Я знаю, что лондонское «Литтонс» тоже намерено выпускать книги в мягкой обложке. Прекрасная идея. Мне очень понравилось название их новой серии.

– Правда, оригинальное? Детище Кейра, нового любимчика Селии.

– Знаешь, я очень удивилась, когда узнала, что он работает в «Литтонс». Он ведь несколько раз отвергал предложения Селии и считал своим призванием работу в школе.

– Так оно и было. Но потом его точка зрения неожиданно изменилась. Чую, тут не обошлось без вмешательства Селии. Джайлз его не переносит.

– Бедняга Джайлз!

– Бедный старина Джайлз!

– Честно говоря, мне бы здесь тоже не помешала молодежь с идеями, – призналась Барти. – А то я что-то скрипеть начинаю.

– Но у тебя же есть Маркус Форрест.

– Он прекрасно работает. И тем не менее нам нужна новая, молодая кровь.

– В Нью-Йорке предостаточно таких парней, как Кейр.

– Наверное. Вот только мне не удается никого найти. Кстати, Маркус обещал присоединиться к нам.

– Буду рад.

Джорди симпатизировал Маркусу Форресту и восхищался им. Пять лет назад Барти приняла Маркуса на должность старшего редактора, выманив его из «Делакорта», прямо из-под носа легендарной Хелен Майер. Джорди и сейчас помнил ликование, с каким Барти рассказывала ему об этом. Они тогда договорились встретиться в «Сент-Реджисе». Барти буквально влетела в Зал короля Коля и, захлебываясь от радости, стала рассказывать… Да, Барти, что сидела сейчас напротив него, вряд ли была способна на такое. Куда подевался и блеск в ее глазах, и радостное возбуждение, с каким она рассказывала о делах издательства? Неужели она устала от работы? Или у нее что-то случилось?

– Мои на лето уезжают в Саут-Лодж. А я проведу июль в Нью-Йорке. Хоть немного передохну… Нам позарез нужен современный сентиментальный роман. Что-то вроде «Контрастов», которые выпускает Селия. Интересная вещь. Пожалуй, я бы даже заказала экземпляр для себя… Смотри-ка, да это же Фред Нолан! Он издает «Сборник С». Видел?

– Нет.

– Тебе понравится. Это подборки сплетен об издательском мире. Все читают взахлеб. Обязательно пришлю тебе в «Алгонкин».

– Спасибо.

– Слышала, ты в субботу встречаешься с Иззи, – с нарочитой беспечностью сказала Барти.

– Да. Хочу посмотреть ее квартиру, а потом сходим куда-нибудь поужинать. Может, и ты к нам присоединишься?

– Не получится. В это время Кэти и Дженна будут выступать на школьном концерте. Хорошо, что я не успела пригласить тебя.

– А я жалею, что не пригласила. С удовольствием послушал бы юные дарования… Кстати, когда ты собираешься в Англию? А то семья уже начинает думать, что твой муж – двухголовое чудовище.

* * *

Барти сама не понимала, почему мысль о поездке в Англию не вызывает у нее энтузиазма. Странно, почему она не рвется познакомить семью с мужем и падчерицей? При всех недостатках Чарли он был обаятельным, прекрасно воспитанным человеком. Да и Кэти не стыдно показать. Сейчас они с Дженной очаровали бы кого угодно.

Потом она нашла решение и облегченно вздохнула. Решение было компромиссным, но выглядело вполне убедительным. Барти собиралась поехать на свадьбу Кита, а до этого ей никак не выкроить времени. К тому же ездить в Англию дважды было бы неразумной тратой денег.

Узнав, что поездка откладывается, Чарли очень рассердился. Он тут же назвал ей истинные причины: она просто не хочет показывать его своей семье, поскольку ей стыдно.

– Конечно, я не настолько успешен, как Лоренс. Я гадкий утенок, которого тебе неловко представлять твоей блистательной родне.

Барти отмела его слова как явную глупость и сослалась на загруженность работой. Она еще раз напомнила Чарли, что руководить издательством – дело нелегкое и она не может себе позволить дважды в год надолго уезжать. Чарли рассердился еще сильнее, обвинив ее в том, что работа у нее всегда стоит на первом месте. Затем, остыв, он, как всегда, раскаивался в своей горячности и просил прощения.