Текст книги "Виза или Когда за дело берутся бабушки (СИ)"

Автор книги: Пенелопа Одиссева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Тупо таращилась на дверь своей квартиры и не могла понять, почему же мне не открывают? Петя любезно донес мою поклажу до двери и стоял рядом, хмурясь, потому что я перевернула сумочку вверх дном, но ключей от дома не нашла.

– Мам? Вы где? – закричала я в телефон, как только родительница ответила.

В голову лезли всякие неприятные мысли о бабуле, и я с ужасом думала, что буду делать, если с ней что-то случилось. Шестьдесят семь это не шутки.

– Юля, ты чего кричишь? Мы в гости уехали, за город, на дачу к Гороховым. Завтра утром приедем. Там в холодильнике котлетки, разогрей, и довари суп, пожалуйста…

– Ба с вами? – замирая, спросила я.

– Конечно! Они с Георгием Иванычем собрали ведро клубники, сейчас будут варить варенье, – мама хмыкнула.

Георгий Иванович Горохов старинный друг Ба. Они вместе в школе работали: Ба математик, он учитель физики. А его сын, дядя Женя с супругой – друзья моих родителей. И ежегодный сбор клубники – их маленькая традиция, сродни празднованию Нового Года. Вот кому сейчас хорошо! Пусть дача у Гороховых самая обычная, домик в две комнатки на шести сотках, зато у них сейчас точно шашлык и веселье за городом. И варенье мое любимое, клубничное…

– Ма, ключи дома остались, – прошептала в трубку, в которой уже послышались короткие гудки.

Перед глазами возникла картина: кладу в сумку ключи от машины и ключи от квартиры, потом разговариваю с Ба. Бабуля отсылает меня за ноутбуком, а открытая сумка остается в комнате Ба… Неужели Ба вынула ключи?! Интриганка, она что, возомнила себя купидоном? Для этого она должна была знать, что Петя подвезет меня, а мы с ним вроде бы совершенно случайно встретились? Или не случайно? В голову полезли мысли о радиоустройстве, которое вызвало поломку моего матисика именно на том километре дороги. И я готова поверить в сотрудничество Ба со спецслужбами и самим Господом Богом, потому что слишком много случайностей произошло сегодня. Но факт остается фактом: сейчас мы с ним стоим перед дверью запертой квартиры, ключи от которой беспардонно и бессовестно стащила родная бабулечка!

– Запасные нигде не оставляете? – Петя на всякий случай пошарил над дверью и под половиком.

– Не-а.

Глупо, как же глупо! И что за выходные дурацкие!

– Поехали, – и, не дав времени на раздумья, Петя подхватил мои вещи и вызвал лифт.

– Что за вонь? – брезгливо пнула ногой пластиковое ведро с крышкой, которое Петя достал из багажника.

– Осторожнее! Там вобла, – парень укоризненно покачал головой и продолжил разгружать машину.

Ну-с, значит, точно ездил на рыбалку. Спиннинг, рыба и пакет с грязной одеждой – неоспоримые улики. Может, он действительно случайно встретился на дороге?

Нагруженные вещами и пакетами (Петя совсем не по—джентельменски вручил мне половину багажа), поднялись к нему в квартиру. Петр умчался на балкон, размещать ведро с засоленной воблой, а я, скинув сумку и пакеты в прихожей, поплелась на кухню в поисках еды. Желудок едва ли не арии исполнял, напоминая о пропущенном по причине похмелья завтраке и обеде. Нет, всё, больше алкоголь не употребляю!

Холодильник не обрадовал. В его белоснежных недрах обнаружился паек Настоящего Мужчины: пачка пельменей, майонез, кетчуп, полпалки колбасы и кусочек сыра. А, еще два темных комка в морозилке, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся носками. В принципе, я не удивилась пустым полкам, у Коли еда тоже не водилась, однако носки?! Решив, что у хозяина квартиры может оказаться весомый аргумент в случае расспросов (типа «мои носки, где хочу, там и разбрасываю»), принялась готовить ужин. Кто-то хранит в холодильнике лекарства, Петя —носки. У каждого свои заморочки…

К счастью, порыскав в ящичках и тумбочках, нашла пару картофелин, луковицу и морковку, и вскоре на плите весело кипел супчик с пельменями на скорую руку.

– О, – Петя удивленно застыл в дверях, принюхиваясь, —Юля, ты что-то готовишь?

– Извини, немного похозяйничала, – кивнула на кастрюльку, – через пять минут суп готов будет.

– Тогда я в ванную, весь пропах рыбой, – он странно посмотрел на меня, и скрылся.

Сердится? Ничего, покушает, подобреет, простит мое самоуправство. Или носки в морозилке равняются раскрытию государственной тайны? Обратно их засунуть, что ли?

Отмытый Петр, в тех самых памятных джинсах и майке, уплетал приготовленный мной нехитрый супчик с видом очень голодного человека. Я интеллигентно ела, стойко избегая искушения помакать в суп немного черствый хлебушек, как в детстве.

– Ммм, вкусно, спасибо, – Петя доел добавку и сонно потер глаза, —Юль, не стесняйся, располагайся в моей комнате, я в гостиной на диванчике посплю. И не мой посуду! Завтра приду с работы и вымою…

– Да-да, вымоешь, как же…

Коля тоже на завтра посуду оставлял, и она неделями копилась в раковине, пока у меня не лопалось терпение.

Петя стелил себе на диване, я прибралась на кухне, вымыла посуду и закинула в стиральную машину его одежду с рыбалки. Брр, страшно представить: это как надо рыбу ловить, чтобы насквозь ею пропахнуть? С русалками обниматься? Никогда не понимала прелесть рыбалки. Чего стоят одни червяки и опарыши, обнаружившиеся в рассованных по карманам его штанов баночках!

Когда я вошла в полутемную гостиную, Петя спал. На его лицо падал свет из спальни, но парень настолько устал за сегодняшний день, что не обращал внимания. Рука под щекой, голая пятка из-под сползшего одеяла… Я смотрела на Петю, пока не поняла, что щемящее сердце чувство – нежность, и отнюдь не дружеская. Обругав себя наивной дурочкой, отправилась спать.

Гром грохотал, окна тонко дрожали стеклами. Спальню зловеще освещали вспышки молний, и спросонья показалось, что в каждом углу сидит саблезубый монстр или маньяк. Я заорала. С детства боюсь грозы. Однажды осталась дома одна, и, по словам родителей, очень сильно испугалась, им еле-еле удалось уговорить меня выйти из шкафа, куда я спряталась.

В данный момент шкаф показался мне отличным убежищем, и я ринулась к нему. Не учла расположения полок, и врезалась лбом. Полки рухнули, вещи упали, плюс ко всему какая-то коробка свалилась на голову. Шум на какое-то время перекрыл звуки непогоды за окнами, но мне все же удалось забиться в спасительную глубину шкафа. Здесь пахло Петей. Уютно и спокойно, и звуки слышатся приглушенно. Хороший шкаф. Широкий, добротный. Не одну грозу выдержит.

– Юля? Ты зачем в шкаф залезла? – Петя приоткрыл створку и светил на меня фонариком.

– Я же не спрашиваю тебя, почему ты носки в морозилке хранишь, – пробурчала сквозь сон, прислоняясь к стенке шкафа.

Петя что-то ответил и полез ко мне (или за мной?). Жаль, я заснула, похоже, загадка замороженных носков обречена оставаться пока неразгаданной.

Говорят, лучше всего мозг отдыхает, когда ничего не снится. Мозг-то отдохнул, в отличие от моего бедного бренного тела. Уф! Кажется, открыв глаза, я познакомилась с хондрозом. Раньше слышала о нем только от папы, теперь на собственной спине и шее убедилась – неприятное ощущение. Блин, Петя, жених тоже мне! Не мог из шкафа на кровать перетащить? Или это месть за носки?

Кряхтя и стеная, я вылезла из своего ночного убежища. Хм, а когда я перетащила в шкаф подушки и одеяло?

За окном ярко светило солнце, а где-то в глубине квартиры разрывался мой телефон.

Постаравшись разогнуться из буквы Z в подобие человеческого тела, я поплелась на поиски. Слава Богу, Пети дома не было, часы показывали десять, адвокат Бом наверняка уже на работе. Телефон валялся на тумбочке в прихожей.

– Да?

– Юля! Ты почему суп в холодильник не убрала и не доварила? Он прокис! – Ба в своем репертуаре.

Типа ничего не знает, и знать не ведает, где её внучка ночевала, а главное с кем.

– А кто из сумочки ключики от квартиры вынул, дорогая моя? – прошипела я в трубку.

– О, так ты дома не ночевала? – совершенно искренне удивилась Ба, игнорируя мой вопрос. – Где ты?

– Конечно же, ты не знаешь, —фыркнула я.

– Юлечка, неужели… Ты была с Петей? – Ба ликовала.

Могу поспорить на тысячу рублей, она сейчас же бросится звонить Марье Борисовне – делиться радостью.

– Ночевала, а это разные вещи!

– Не вешай мне лапшу на уши, —Ба рассмеялась, —позвоню Пете, пусть после работы заедет за твоими вещами…

– У тебя ведь стерся его номер?!

– А, так это… сотовый стерся, а рабочий остался, —выкрутилась Ба.

Вот же ж!.. К Коле она меня жить не отпускала, зорко следила, чтобы я кроме зубной щетки не дай Бог халатик у него оставила! А тут готова переселить…

– Бабулечка моя, дорогая, ты не хочешь ничего рассказать? Почему у меня машина сломалась, к примеру?

– Грубиянка! Твоя колымага давно фырчала, говорила я тебе, гонять меньше надо! Между прочим, тебе все утро названивает какой-то мужчина, говорит, вы вместе отдыхали у Сони.

Я чертыхнулась. Престарелого мачо мне сейчас не хватает, для полного и глубокого счастья, ага.

– Чего ему надо?

– Тебя, Юлечка. Я, конечно, сказала, что ты почти замужем, но… Может, ему дать твой сотовый? Сама поговоришь? Или нет, пожалуй, я лучше Петенькин сотовый дам…

– Ба! У тебя же нету! – зарычала я на бабулю.

– Ой, рабочий-рабочий телефон, конечно. Чего ты к старенькой бабушке прицепилась? Подумаешь, оговорилась немного, —проворчала Ба, входя в роль старушки.

Да ведь я знаю, что через полчаса у неё он-лайн битва в какой-то стрелялке, где Ба командует отрядом под ником Валькирия, а её игроки успевают не только стрелять, но и в любви к предводительнице между боями признаваться… Старенькая бабушка, как же! Скажи это ей в лицо – испепелит взглядом на месте, а потом еще и по ветру развеет.

– Не надо никому звонить. Я сейчас домой приеду.

– За вещами? – надежда умирает последней, в случае с Ба – надежда бессмертна.

– Нет! Жить! – рявкнула я.

– И чего тебе у Петеньки не живется! Я бы из твоей комнаты тренажерный зал сделала… – посетовала Ба, а я, дабы не сказать сгоряча родственнице чего-нибудь обидного, отключилась.

Дожились! Люди добрые, где это видано, чтобы бабушки из собственных квартир внучек выселяли?! Ей – тренажерный зал, а мне —Петя?

Последняя мысль неожиданно показалась очень заманчивой.

На кухонном столе под розовым вафельным полотенцем оказался завтрак: два бутерброда с колбасой и сыром. На плите остывала турка с кофе. Записка, приколотая к холодильнику, гласила:

«Завтрак на столе. В шкаф нести не решился. Спасибо за незабываемую ночь:)».

Ай да юморист! А то я сама не знаю, что глупо выгляжу…

Тут стрельнуло в спине, и я, обозвав фиктивного жениха бесчувственным сухарем, пошла собираться домой. Последнее заняло гораздо больше времени, чем я думала. Совесть не разрешила оставить после себя разгромленный шкаф, и пришлось убираться в спальне.

Развешивая вешалки с его одеждой, наткнулась на новенький костюм, тёмно-синего цвета. С бирочкой. Неужели для свадьбы купил? Представила себе Бома в костюме, и сердце ухнуло куда-то в живот. Почему-то от мысли, что в эту субботу мы станем мужем и женой (пусть и не по-настоящему), становилось тепло. Так, приду домой – сразу же звоню Вике! Может, сестра промоет мне мозги? Пока не поздно?

Однако, ни в понедельник, ни в другой день я до сестры не дозвонилась. Сообщения оставались без ответа. Мама хмурилась, папа собирался паковать чемоданы, а Ба предлагала писать заявление о пропаже в канадское посольство. Вика успокоила нас всех, прислав маме смс, что у неё небольшие проблемы, но она справляется.

Наверное, проблемы Вики могли бы стать горячей новостью для нашей семьи, если бы в среду к нам на ужин не явились Бомы в полном составе: Петя, его мама Фаина Петровна и, конечно же, Марья Борисовна. Ба с утра копошилась на кухне, и запрягла меня в ярмо кулинарного рабства. Внеся в гостиную запеченную утку с яблоками, она радостно оповестила родителей о нашей с Петей скорой свадьбе.

– В субботу? В эту субботу? – папа охнул и схватился за сердце.

– Но… Петенька, Юлечка, почему так неожиданно? – мама стала махать над папой салфеткой, пока Фаина Петровна наливала воды в стакан.

– По веским причинам, – отрубила Ба, выразительно поиграв нарисованными бровями.

Теперь плохо стало мне, потому что четыре пары абсолютно круглых от удивления глаз уставились на меня. Петя рот открывал и закрывал, словно рыбка в аквариуме. Дыши, женишок, дыши, видишь, не одна твоя бабушка умеет представления показывать…

Мама в шоке уставилась на мой живот и всплеснула руками:

– Юлечка! Так тебе теперь на самолете лететь нельзя!

Это меня добило. Часовой механизм, сдерживающий бомбу на моем терпении, обнулился.

– Я НЕ БЕРЕМЕННА!!! И мы женимся, потому что… – в этот момент заметила Петю, указывающего в сторону Марьи Борисовны, и проглотила признание.

– Мы решили, а чего тянуть? – Петя пришел на помощь и через силу улыбнулся нашим родителям:

– Мы с детства дружим, ну и вот…

– Горько! – Ба толкнула меня к растерявшемуся Пете в объятия и захлопала: – Горь-ко!

Со стороны мамы и папы раздались дохленькие аплодисменты, Фаина Петровна кривила губы, и лишь Марья Борисовна с Ба с воодушевлением хлопали и требовали доказательства наших серьезных намерений.

– Давай признаемся? – робко шепнула я Пете, он отрицательно качнул головой:

– Моей бабушке вчера плохо было. По-настоящему. От радости за нас, – и, видя заплескавшуюся в моих глазах безысходность, он быстро-быстро поцеловал меня.

– Ну, вы же не маленькие, – разочарованно протянула Марья Борисовна.

У Пети нервно дернулся кадык. Сама же я готова была расплакаться. От злости. Пришлось целоваться. А я не железная! Как мне отрываться от Пети, когда руки считают себя вправе обнимать его за шею, а тело тянет к нему, словно шурупчик к магниту? И ноги подкашиваются, и в голове колокольчики звенят…

– Ох, можно спокойно умирать, – радостно оповестила всех Марья Борисовна, когда мы с Петей оторвались друг от друга, – и не чаяла, когда же они поймут, что созданы друг для друга! Нонночка, помнишь, они в детстве в дочки-матери играли и целовали друг друга в щечку…

– А как же, – Ба довольно ухмыльнулась, похлопав Петю по плечу.

Безумное чаепитие-2. С расширенным списком действующих лиц, однако, главные герои те же: бедная Юля и наивный Петя…

Родители не поверили в мою небеременность, и окружили заботой и полезной едой. Папа звонил в обеденный перерыв и спрашивал о моем самочувствии, а мама наводила справки у знакомых о хорошем гинекологе. Ба, виновница моего зубовного скрежета, скрывалась у Марьи Борисовны, якобы вместе им удобнее банкет организовывать. Петя, по-моему, опасался расспросов моих родителей, и не появлялся вообще. Предатель, залег на дно, а я варись в этой каше! Глазом не успела моргнуть, оставшиеся дни до свадьбы пролетели, и наступил день икс.

Накануне ночью подсознание выдавало бедному мозгу неприличные картинки, от которых я со стоном просыпалась, дабы увериться, что это всего лишь страшные сны! Героем моих фантазий выступал Коля. Странно, во сне он любил меня как никогда пылко, хотя в реальности, несмотря на кобелиную натуру, на протяжении четырех лет Коля относился ко мне с заботой. Даже в постели …хм…если можно так сказать…вел себя сдержанно и ровно. Знаю, особо сравнивать не с кем, но хочется страсти как в мелодрамах или в романах, правда ведь? Дрожи во всем теле от одного только прикосновения, от одного взгляда украдкой, головокружения от поцелуя – всего того, что вызывает во мне Петр.

Любовь. Кто может объяснить это чувство? Почему одним и тем же словом мы называем и привязанность и игру гормонов? Любовь и страсть, поправите вы меня. Разве одно от другого сильно отличается?

Почему я думаю, что любила Колю? Страсти в наших отношениях не было, однако, если я его любила, разве смогла бы легко забыть и испытывать страсть к Пете?

Пол-утра провела в душе, оттираясь самой жесткой мочалкой от своих снов, и всё-таки чувствовала себя грязной. Никогда бы не подумала, что буду испытывать вину из-за своих снов, и перед кем – перед Петенькой Бомом, перед человеком, с которым в детстве играла за одним пианино и лечила кукол. Петру фиолетово до меня! Он и целовался-то со мной назло своей Левицкой, а во второй раз – чтобы не признаваться перед родителями. Иначе, вряд ли бы я провела ту незабываемую ночь в его шкафу, а он в гостиной на диване, верно?

Кажется, перегибаю палку. Существует устный договор о фиктивном браке, с помощью которого мы с Петей решаем свои сугубо личные проблемы. В паспорта на какое-то время поставят штампы, а нам вручат соответствующую бумажку —разве кто-то заставляет нас соединять души или обмениваться кровью? Что мешает относиться к Петру с уважением и толикой равнодушия, как с соседу, ну или…попутчику? Подумаешь, он попросил поиграть немного на публику, ради спокойствия своей бабушки. От меня не убудет, потому что сама для здоровья Ба сделала бы то же. Нет же, нужны сложности: сама выдумала, сама поверила. Выдаю желаемое за действительное. Поддалась влиянию Ба, пытающейся сосватать меня Бому.

Вот Соня со своим Дмитрием другое дело. Оба знают, чего ожидать друг от друга: она получает материальные выгоды от брака, а он – молодую красавицу жену. Конечно, вслух они вряд ли говорят об этом, а попробуй кто другой намекни – обидятся. И все счастливы, четко следуют выбранным ролям и сценарию брака по расчету.

Фиктивный брак. Это как отрицательная единица в математике. Номинально она есть, а фактически – нет. Не бывает минус одной шоколадки или минус двух дней. Так стоит ли изводить себя напрасными переживаниями и иллюзиями?

Ух, какие умные мысли приходят в голову! Не зря на физмате училась…

– Юля! Юля! Пора платье одевать! – мамин голос то удалялся, то приближался: ищет меня, горемычную.

Папе пришла в голову мысль, что невеста могла выйти во двор подышать свежим воздухом (это в начале июня в 10 утра, когда плюс тридцать в тени), и они с мамой, хлопнув входной дверью, побежали меня искать на улицу.

Хитрая я с удовольствием выпрямилась и потянулась. Наконец-то! Ноги затекли сидеть под окошком на балконе. Опека родителей за несколько дней довела меня до ручки. Стала нервной, злой, сама сомневаться начала в небеременности. Прислушалась к голосам родителей у подъезда и грустно улыбнулась. Совесть, что б её! Думаете, просто обманывать любимых людей? Родители слишком легко поверили в чувства между мной и Петром, и искренне обрадовались. Признаться, соглашаясь на небольшое торжество для Марьи Борисовны в честь бракосочетания, я не думала о близких, целиком и полностью сосредоточившись на собственных проблемах, и посмотрите, во что вылился мой эгоизм… Мама ко всему прочему отобрала сигареты и запретила курить, дабы не навредить ребенку.

И вот сейчас я разыгрываю весь этот спектакль, чтобы найти своё НЗ на черный день. Помню, прятала где-то в тумбочке на балконе, но мама завалила балкон мешками с ненужным хламом, и незаметно подобраться к НЗ не получится. Поэтому, пока родители проводили поисковую операцию, я быстренько раскопала пачку и спрятала под ремень джинсов, закрыв футболкой.

– Смотри-ка, Ирина, Юлька на балконе стоит! – заметили, теперь не покурить…

Мысленно чертыхнувшись, пошла в комнату одеваться. Через час нужно быть в ЗАГСе. Может быть, на банкете удастся уединиться в туалете, и, как плохой старшекласснице на переменке, подымить в форточку? Ох, конечно, заядлой курильщицей меня не назвать, но сегодня хочется успокоить нервы. Или, как папа с утра, коньячку пятьдесят грамм тяпнуть?

– Дожились, Юль, опускаешься ниже и глубже: куришь, пьешь, обманываешь родителей, пытаешься обмануть два государства… Отпетая мошенница с длинным послужным списком! – высказав претензии своему отражению и показав зазеркальной себе язык, принялась за макияж.

Прибежала с улицы мама и принялась хлопотать. Она настаивала на парикмахере-визажисте, однако совесть не позволила тратить родительские деньги на фиктивную свадьбу. И так они с Фаиной Петровной пополам банкет в ресторане оплачивают, пусть гостей не приглашали, все равно стыдно.

Непостижимым образом, мне удалось перепрятать пачку за подвязку чулок под платье. Главное, широко не шагать и не прыгать, что, учитывая высоту каблуков, и так не грозит. Мамулечка помогла с прической, дрожащими руками закалывая шпильки и то и дело карябая кожу головы. Молча терпела, понимая: это из-за слез на глазах.

Боже мой, если она узнает о фиктивном браке – простит ли? Надо поговорить с Петей, и для убедительности переехать к нему на месяц до поездки в Канаду, авось как-нибудь уживемся в двухкомнатной квартире, могу даже платить за коммунальные услуги. И почему мы с ним раньше обо всем не договорились? К примеру, после ресторана куда поедем? У нас же брачная ночь и все такое…

При мысли о брачной ночи, кинуло в жар. Если прилюдные поцелуи я еще могу пережить, то за неприкосновенность Петиного тела, окажись мы на одной горизонтальной поверхности, не ручаюсь. Тянет меня к нему, Бому-тилибому, и никакие доводы про нереальность отрицательных единиц не помогают…

Бабушки договорились обойтись без традиционного выкупа. Жених с невестой встречаются перед дверью в ЗАГС и под ручку шагают вперед, к светлому будущему. Родители и бабушки следуют за нами и с трепетом наблюдают за рождением новой крепкой ячейки общества. Потом едем в ресторан, где бабушки заказали маленький зал для торжеств, и радуемся, что поженились, до вечера. Скромненько, дешево и со вкусом, моим же еще в Канаду на свадьбу ехать.

Так должно было быть. В идеале…

– Мам, вы зачем Кадиллак заказали?

Я в шоке стояла у подъезда и не верила глазам: белоснежный красавец CTS, украшенный приторно-розовыми сердечками, розочками и бантиками, сверкал стеклами в ожидании невесты.

Родители скромно потупились и подтолкнули меня в салон. Папа уселся рядом с водителем, мама со мной, придерживая фату и подол платья, и мы поехали во Дворец Бракосочетаний.

Петра у входа не наблюдалось. Зато на ступенях стояли немного растерянные Фаина Петровна, Марья Борисовна и Ба.

– Фаина? А где жених? – мама с беспокойством озиралась вокруг.

– Мы забыли свидетелей, – Марья Борисовна горестно вздохнула, – а в книге расписываться надо…

– В чем проблема? Ба, будешь моей свидетельницей? – глаза бабули радостно засияли, и она гордо согласилась, тут же кинувшись к сумочке за зеркальцем, чтобы поправить кудряшки и помаду.

Я подобрала юбки и направилась к кабинету регистраторши. Так и есть, Петр с хмурым выражением подпирает стенку, со злостью набирая что-то в телефоне. От вида жениха я чуть не споткнулась. Синий костюм сидит на нем идеально, светлая рубашка и темно-синий шелковый галстук – хоть сейчас на обложку журнала! Мимо него прошла какая-то девушка в вечернем платье, видимо, гостья на чьей-то свадьбе. Я заметила откровенный взгляд, брошенный на Петра, и чуть не зарычала на неё!

– Дайте пройти! – грубо потеснив нахалку плечом, прислонилась к стене рядом с Петей. – У нас проблемы?

– Приятного мало, —кивнул он, не отрываясь от телефона.

– Ищем свидетелей?

– Своего я нашел. Попросил знакомого, он как раз в командировке у нас в городе… – Бом замолк на полуслове, подняв на меня глаза.

Забавно. Неужели я настолько хорошо выгляжу, что Петр лишился дара речи?

Бросила украдкой взгляд на зеркальную стену напротив. Априори, в пышном свадебном платье любая девушка приобретает налет очаровательности и загадки. Да, волосы убраны высоко, открывая плечи и шею, корсет затянут почти до предела, высоко приподнимая грудь, глаза от освещения и эмоций блестят, макияж опять же соответствующий: румянец на щеках, темные круги от кошмарной ночи щедро замазаны корректором… Нет, меня с Петром на одну обложку не поместят!

– Ты очень красивая, – Петр убрал руки в карманы и, склонив голову, с улыбкой наблюдал за мной.

– Спасибо, платье выбирали вместе. Тебе идет синий, —в свою очередь сделала комплимент я.

Будем расшаркиваться или жениться? Нервы ни к черту, быстрее бы уже это кончилось, и курить хочется…

– А ты не хочешь позвонить какой-нибудь подруге, попросить её приехать?

–З ачем? – я равнодушно пожала плечами. – Возьму Ба в свидетельницы…

– Макса инфаркт хватит, —улыбнулся от такой перспективы Бом.

– Главное, чтобы не бабулю. Ну что, мы идем расписываться или нет?

– Ждем еще десять минут. Макс уже едет, —Петр стал серьезным, и я бы сказала, раздражительным, словно его переключили. – Юля, скажи, ты настолько спокойно относишься к свадьбе, потому что вообще замуж не хочешь или тебя не устраиваю я в роли жениха? Почему ты безразлична к происходящему? Я на работе не могу сосредоточиться, думаю, как мы будем жить дальше, мама с бабушкой неделю в расстроенных чувствах ходят, твои, вижу, тоже переживают! На твоем лице написано, что ты в худшем случае лимон съела,… могла бы улыбнуться, или заплакать в конце-концов, и не морщиться, когда со мной рядом находишься!..

Петр выдохнул, ожидая моего ответа. А я…

– Поможешь мне? – и, не дожидаясь его ответа, схватила его за руку и потащила к туалету.

Если сейчас нервы не успокою, точно заистерю. Нашел, тоже мне, образец спокойствия…

– Э-э, ты уверена, что нужно зайти с тобой? – Петя упирался ногами и руками в дверной проем комнаты для девочек.

– Не тормози, Петя! Я уже три дня об этом мечтаю… —простонала я, вталкивая непонятливого парня.

Ура-ура, окошко с форточкой есть, и подоконник удобный, можно присесть и… Блин, кто придумал эти подъюбники с кольцами? Попробовав дотянуться до подола и так и этак, я пропыхтела примолкшему Петеньке:

– Помоги, что стоишь?

Вспыхнув до корней волос, Бом приблизился ко мне и спросил, сглотнув:

– Три дня мечтаешь?.. До вечера никак нельзя подождать?

– А мне что-то сейчас мешает? – я, наконец, подцепила край платья с нижними юбками и выставила ближе к Пете ногу с подвязкой.

– Достань, а?

Петя посмотрел на ногу в белоснежном чулке, перевел взгляд мне на …хм… плечи, и нервно шагнул ближе:

– Юля… – по этой хрипотце в голосе я догадалась взглянуть на нас со стороны.

Ёшкин кот! Не сдержалась, и рука сама собой отвесила парню подзатыльник. Ничего, ему полезно, быстрее ерунда всякая из головы вылетит.

– Дурак! У меня под подвязкой сигареты спрятаны! Из-за намеков Ба родители поверили в мою беременность и запретили курить!

Петя, бурча что-то себе под нос, присел передо мной на корточки и потянулся к подвязке. Ммм, его темная макушка рядом с моим бедром в кружевном чулочке вызывала те самые ассоциации, за которые сама же и пристыдила парня. Он еще не прикоснулся, а по ноге уже мурашки побежали…

В этот момент дверь туалета распахнулась:

– Юля, ты здесь? О, … Петя? – Фаина Петровна заморгала, часто-часто открывая и закрывая рот.

– Мам, это не то, что ты думаешь… – пропыхтел Петя из-под моих юбок, которые я от неожиданности выронила из рук.

Ой, как неловко!..

– Ничего-ничего, уже ухожу! Макс приехал, вас все ждут, пора начинать… Я скажу, что вы идете, – мама Пети попятилась к двери и выскочила из туалета.

– Что за день! Опять не подымить! – я стукнула кулаком по подоконнику.

– Тебе детей рожать, а ты куришь! Бросала бы, —Петя поднялся с пола и отряхивался, приводя себя в порядок.

– По-моему, не твое дело, когда мне курить, а когда детей рожать! – перепрятала пачку в лиф платья и гордо прошествовала из туалета, слыша, как Петя обиженно пыхтит в спину. – Ты себя ежиком вообразил, что ли?

– Чего? – Петр догнал меня на лестнице к главному залу.

– Не дыши так громко, а то люди не то подумают… —слова замерли на языке, потому что я увидела довольные и немного сконфуженные лица наших близких, на которых было написано большими буквами ЧТО они думают о нашем отсутствии, и КТО им об этом сказал.

Фаина Петровна скромно потупила глазки в пол, типа не причем. Воистину, дочь Марьи Борисовны!

– О, Петр, ты оказывается конспиратор тот еще! Почему раньше не познакомил меня с такой очаровательной девушкой? Сейчас на твоем месте мог быть я! – шагнул к Петру с рукопожатием приятный блондин в деловом костюме.

– Это Макс Ветров. Макс – Юля, моя невеста, —мне показалось, или Петя намеренно выделил слово «моя»?

Макс выглядел немного старше Бома и солиднее. Это с ним Петр на рыбалку ездил? Не представляю его в рыбацких штанах и с удочкой в руках, а вот в офисе с секретаршей на коленках… О чем я думаю, а?

– Нонна Григорьевна, бабушка невесты и ваша сегодняшняя спутница. Я подружка невесты. Для вас просто Нонна, —бедный мужчина, увидав свою спутницу, нервно захихикал, а Ба добила его психику, игриво подмигнув.

Церемония началась.

Чувствую плечом руку Петра, боковым зрением замечаю наших мам, сцепивших руки, Марью Борисовну с платочком у глаз, и папу с нервными бисеринками пота на лбу. Фотограф, предоставленный ЗАГСом, неутомимо щелкает вспышкой, запечатлевая столь великий момент для истории.

Фарс, всё фарс, неужели никто не видит? И кому нужна речь о неземной любви и взаимном уважении, когда максимум, на что мы рассчитываем – обмануть бюрократическую машину? А если у невесты замирает сердце и душа трепещет где-то в животе, наверное, это проблемы самой невесты, кому какая разница, правда? И разве догадывается кто-нибудь о том, что я очень хочу…

– …а сейчас прелестный ангел преподнесет вам символы супружества – ваши обручальные кольца!

Регистраторша зависла на высокой ноте и уставилась в угол зала, где стояла девочка лет пяти в белом платье, картонным нимбом и парочкой белых карнавальных крыльев.

Она важно дошагала до нас, держа на вытянутых руках серебристый поднос с сиреневой коробочкой, которую вручила Петру. Ой, только бы никто не заметил, у меня поджилки трясутся! Так, а на какую руку должна ему кольцо одевать: левую? Правую? Не перепутать бы…Безымянный палец правой руки, безымянный палец правой руки…

Пауза затянулась, и я, наконец, обратила внимание на Петю. Бледный жених вертел в руках пустую коробочку! Он что, забыл кольца? Или они выпали по дороге?

– О, внучек, прости старушку! Я в машине вынула колечки из пиджака, чтобы ты ненароком не обронил, —Марья Борисовна резво оказалась около нас и протянула Пете завернутые в носовой платочек кольца.

Петр быстро-быстро надел мне колечко, я машинально проделала с ним то же. Регистраторша облегченно выдохнула:

– И ангел скажет вам напутственное слово!

Девочка открыла было рот, но тут моя свидетельница вскипела праведным гневом:

– А целоваться молодым когда?!

– Женщина, у нас сценарий, —прошипела сквозь натянутую улыбку регистраторша.

Ба смерила её завучевским взглядом, после которого школьникам обычно хотелось признаться в списывании, разбитом окошке в раздевалке и надписи «трудовик-дурак», лишь бы поскорее оказаться где-нибудь подальше. Рентген. Терминатор – троечный плагиат с моей Ба, точно говорю!