Текст книги "Останься еще ненадолго (ЛП)"

Автор книги: Павлов Лора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Лора Павлов
Останься еще ненадолго

1

Лола

Спа-центр работал всего несколько недель, и после семимесячной реконструкции мы наконец открылись. Момент был идеальный: впереди праздники, а что может быть лучшим подарком, чем покой и умиротворение?

О Tranquility Day Spa говорили во всем Коттонвуд-Коув. Подарочные сертификаты разлетались быстрее, чем мы успевали их печатать, а запись была забита с сегодняшнего дня и до Нового года.

У нас уже работало больше десятка сотрудников, и к этому часу день наконец притих. Я бросила взгляд в окно – шел снег, а деревья были укутаны белыми огоньками к праздникам. Хэллоуин прошел всего несколько дней назад, а город уже стремительно переключился на Рождество. По колонкам тихо лилась праздничная музыка, я заканчивала бумажную работу и ждала, пока завершится последняя йога-группа.

Над дверью звякнул колокольчик, и я подняла голову – в зал вошел мужчина. С первого взгляда он бросался в глаза. Темные глаза, светло-каштановые волосы, коротко подстриженные по бокам и чуть длиннее сверху, уложенные безупречно. Верблюжьего цвета тренч, темные джинсы и море уверенности. Четко очерченная челюсть, нос – будто вылепленный. Может, он его сделал, потому что выглядеть настолько хорошо от природы просто невозможно.

Наши взгляды встретились, и он улыбнулся. Ямочка слева, белые зубы и улыбка, от которой у обычного человека перехватило бы дыхание.

К счастью, я была не обычным человеком.

Этот парень был слишком хорош собой.

Он еще не сказал ни слова, а я уже понимала – слишком гладкий.

Я сжала губы в ровную линию и расправила плечи.

– Добро пожаловать в Tranquility. Могу вам помочь?

Его взгляд прошелся по моему лицу и опустился к груди, и, к счастью, я стояла за стойкой – иначе он наверняка довел бы осмотр до конца.

Я щелкнула пальцами, привлекая внимание.

– Могу вам помочь?

Он высунул язык и провел им по нижней губе, подошел ближе и оперся локтями о стойку. Темно-карие глаза впились в мои.

– Более чем уверен, что можете.

– Простите?

Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось моей щеки. Я хотела отстраниться, но почему-то ноги будто вросли в пол.

– Я сказал: вы чертовски милая. Не расслышали с первого раза?

Я взяла себя в руки и шагнула назад.

– Я вас прекрасно услышала. Я о том, что ваш комментарий совершенно неуместен.

Он ухмыльнулся.

– Правда? Объясните.

– Объяснить? Мне не нужно вам ничего объяснять. Вы вошли в мой бизнес и позволили себе неподобающий комментарий. Так что в последний раз: вам нужна какая-то помощь? Если нет, вы знаете, где дверь.

– Черт возьми. Вы чертовски сексуальны, когда так заводитесь. – Он присвистнул и покачал головой, сияя своей до неприличия красивой улыбкой и этими проклятыми ямочками.

Это злило меня самым странным образом – мне хотелось одновременно и дать ему пощечину, и поцеловать.

Я потянулась к телефону и подняла его.

– Вызвать охрану?

Охраны у меня не было, но я решила, что это его остудит.

Уголки его губ смягчились.

– Я – Уайл, шурин Джорджии Ланкастер. Она сказала, что хочет подарочный сертификат Tranquility на Рождество, и отправила меня сюда сразу, как я приехал в город сегодня вечером. Не понимаю, почему она считает, что я должен покупать подарки так рано, но мне было любопытно посмотреть. Она без конца говорила о владелице – какая она красивая и потрясающая. Честно говоря, я ожидал противоположного. Не люблю, когда Джорджия пытается меня свести. Но я приятно удивлен, потому что в этот раз она попала… черт… точно. Ну, если вы Лола, конечно?

– Уайл Ланкастер, – сказала я, постукивая ручкой по стойке. Он оправдывал слухи. Красивый, обаятельный и к тому же печально известный плейбой. Идеальный рецепт катастрофы. С плейбоями у меня всегда было плохо. Я умела находить сломанные вещи и чинить их, но с мужчинами у меня все неизменно заканчивалось плохо.

Проходили. Знаем.

– Единственный и неповторимый. – Его взгляд не отпускал мой. – Полагаю, она вам обо мне рассказывала?

– Да. Ваша репутация бежит впереди вас.

– А-а-а… вы говорите так, будто это что-то плохое.

– Послушайте, давайте без прелюдий, – сказала я, скрестив руки на груди.

– С удовольствием. Вы скоро заканчиваете? Начнем с ужина и бокала вина. Как вам?

У меня отвисла челюсть.

– Кто-то слишком высокого о себе мнения, да?

– И это плохо потому что…? – ухмыльнулся он.

– Я не пойду с вами ужинать, Уайл. И вина не будет. И вообще ничего из того, что вы там задумали.

– Неужели?

– Да. Вам так трудно поверить, что вам могут отказать?

– Я не вижу кольца на вашем пальце. Джорджия сказала, что вы свободны. Так что да – в это и правда сложно поверить. – Он рассмеялся и достал кредитную карту. – Но ничего. Мне даже нравится, что вы мне отказываете. Это будет куда интереснее, чем я ожидал.

Я закатила глаза, и когда он протянул карту, его пальцы скользнули по моим. Меня дернуло – по телу пробежал электрический разряд.

Как я и говорила, я притягивала плейбоев и разбитые сердца.

Только не сегодня, сатана. Или, точнее, Уайл.

Я выхватила карту у него из руки.

– На какую сумму вам нужен подарочный сертификат?

– Не знаю. Как часто женщины ходят на массаж?

Я пожала плечами.

– Как захотят.

– Каждый день? – уточнил он.

– Это уже перебор. Может, раз в месяц? Большинство приходит три-четыре раза в год.

– Тогда давайте на двенадцать.

– Двенадцать массажей в одном подарочном сертификате? – переспросила я, потому что это выходило в круглую сумму.

– Ага. Она замужем за моим братом, и, поверьте, Мэддокс – тот еще экземпляр. Меньшее, что я могу сделать, – дать еи возможность раз в месяц приходить сюда и отдыхать.

– Это будет две тысячи четыреста долларов, – сказала я, убеждаясь, что не ослышалась.

– Может, взять больше? Как думаете, этого недостаточно? – спросил он, и впервые я увидела, что скрывается под его идеально отточенной маской обаяния. Он выглядел уязвимым. Словно ему действительно важно было подарить что-то хорошее.

– Нет, – сказала я и быстро провела его карту через терминал, пока он не передумал и не удвоил сумму. Я была деловой женщиной, но пользоваться кем-то не собиралась. Даже самоуверенным плейбоем-миллиардером. – Она будет в восторге.

– Правда? – спросил он, проводя ладонью по щетине на челюсти. – А ты, Лола? Что радует тебя?

Черт. Он умел быть убедительным.

И пугающе сексуальным.

Во рту пересохло, но я протянула ему чек для подписи и подняла взгляд.

– Вот в чем дело… Я не ищу острых ощущений. Я там уже была – и это тупик. Но хорошего вам вечера.

Он подписал чек.

– И тебе. Скоро увидимся, Лола.

Я сжала бедра, когда он подмигнул мне и вышел за дверь. Я выругала себя за слабость.

Я была умнее.

По крайней мере, очень на это надеялась.

2

Уайл

Я сидел за столиком напротив брата, Мэддокса, и его шурина Кейджа Рейнольдса. В Cup of Cove было битком – весь город сходил с ума по тыкве. До Дня благодарения оставалось несколько недель, и если бы мне пришлось выслушать еще одного человека про тыквенный латте, я бы точно слетел с катушек.

Я сделал глоток капучино, пока брат спрашивал о моих планах на праздники.

– Я собираюсь задержаться в Коттонвуд-Коув. Меня достал город. Останусь до Нового года и, возможно, начну чаще работать отсюда удаленно. Хочу сбавить темп, а с учетом того, что все вокруг беременны, хочется быть поближе.

Я поддевал их не без удовольствия – жены у них обоих были беременны. У Кейджа еще и два брата, Хью и Финн, тоже ждали своих первенцев.

Напомните мне не пить воду в Коттонвуд-Коув.

– Посмотрите-ка, кто у нас стал сентиментальным, – ухмыльнулся Кейдж.

– Мне кажется, здорово, если ты начнешь проводить здесь больше времени. На праздники можем съездить в город, навестить семью и вернуться в тот же вечер, – сказал Мэддокс. Наши дедушка с бабушкой и отец жили в Сан-Франциско, и Сочельник мы всегда проводили вместе. Я обожал дедушку с бабушкой – после смерти мамы, когда мы с братом были подростками, они очень нас поддержали.

С отцом я близок не был, но он снова женился, на куда более молодой подруге семьи, и у них только что родился ребенок, так что мы с Мэддоксом теперь старались наладить отношения.

– Звучит как план, – сказал я и тут же поднял взгляд, заметив, как в маленькую кофейню вошла Лола. Я выпрямился и прочистил горло. И брат, и Кейдж тут же обернулись, чтобы посмотреть, на кого я уставился.

– Да чтоб тебя. Это лучшая подруга Пресли. Даже не вздумай мутить с ней, Уайл, – Кейдж приподнял бровь. Его жена Пресли и Лола вместе владели спа, где я познакомился с ней несколько дней назад.

Я никак не мог выкинуть ее из головы, а для меня это было нехарактерно и, если честно, слегка пугало.

Я не заводил отношений. Предпочитал все легкое и необременительное.

Она прикрыла эту тему мгновенно и по какой-то причине я не переставал о ней думать.

– И с чего ты взял, что я собираюсь с ней мутить? Я хотел пригласить ее на нормальное свидание, а она меня жестко отшила, – я покачал головой, не веря сам себе. Да, у меня была репутация. Но женщин я всегда уважал. Просто я не искал того, что нашли эти двое сентиментальных засранцев. Я много путешествовал и легко отвлекался.

Но я любил брата, любил его жену Джорджию, любил дедушку с бабушкой, так что нельзя сказать, будто у меня не было сердца.

Просто я любил делиться любовью, понимаешь?

И, черт возьми, Лола была невероятной. Темные волосы до плеч, зеленые глаза, подтянутое тело с изгибами ровно там, где нужно. Пухлые губы и характер, который меня чертовски цеплял.

– Не знаю. С тех пор как я тебя знаю, у тебя не было ни одних отношений, а на каждой красной дорожке ты с новой женщиной, – сказал Кейдж, поднял руку и помахал Лоле, когда она заметила нас у стойки.

– Забавно слышать это от человека, который буквально только что женился на единственной девушке, с которой вообще когда-либо встречался, после нескольких лет разлуки. Никто не ожидал, что ты побежишь к алтарю спустя пару недель после ее возвращения. У тебя тоже не было отношений с тех пор, как я тебя знаю. Ты перешел от одиночества к браку за считанные месяцы, – я откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе, а брат разразился громким смехом.

– Выстрел засчитан.

– Ах да? А ты, колбаса с характером? Ты был вечно холодным и закрытым холостяком, пока Джорджия не ввалилась в твою жизнь. Так что советов про отношения я ни от кого из вас не приму. Вы оба любили одну женщину за всю свою мрачную, угрюмую жизнь. А я легко влюбляюсь. Просто пока не нашел ту, кого смог бы любить… дольше одной ночи. И в этом нет ничего плохого. Что сказать? Мне нравится делиться радостью, – я усмехнулся, когда Лола подошла к нашему столику, держа стакан и снимая с головы шапку.

Темные волны обрамляли ее лицо, и, кажется, я никогда не видел женщины красивее. А я повидал немало супермоделей, так что это о многом говорило.

– Над чем вы тут так смеетесь? – спросила Лола, и ее взгляд остановился на мне.

– Я как раз рассказывал этим двоим, что хочу пригласить тебя куда-нибудь, но ты, похоже, не в восторге от этой идеи.

– Потому что это так, – она прищурилась, будто не могла поверить, что я выставляю ее на обсуждение перед ними.

Эй, если давление со стороны заставит ее сказать «да», я не против. Совести меня это не мучило. Я знал, что смогу ее очаровать за ужином. Но сначала нужно было, чтобы она согласилась.

– И почему же? – спросил я, прищурившись в ответ. – Немного осуждающе, не находишь? Не подумал бы, что ты судишь по обложке.

– Это потому, что ты меня не знаешь. Я вообще всегда сужу по обложке. А как еще судить книгу? Эта фраза вообще довольно глупая.

– Я предпочитаю судить по содержанию. Так же, как и людей.

– Ради бога, – простонал Мэддокс. – У тебя это правда работает?

Кейдж уже захлебывался смехом, а я одарил их обоих предупреждающим взглядом.

– В любом случае, может, я объясню тебе все это сегодня за ужином? – предложил я.

– Ты невероятный. Ты просто не умеешь принимать отказ, да?

– А ты говоришь «нет» только из упрямства. По-моему, ты умираешь от желания сказать «да», – я поиграл бровями.

Она покачала головой.

– Если бы я умирала от желания сказать «да», я бы так и сказала. Я не упрямлюсь. Я честна.

Я улыбнулся.

– Такая у тебя версия?

– Именно так. Но позволь спросить тебя кое о чем, Уайл Ланкастер…

– Конечно. Смотри, как у нас разговор потек, – поддразнил я. – Спрашивай, Лола Карсон.

Она выглядела слегка удивленной, что я знаю ее фамилию. Что сказать – я был человеком настойчивым. К тому же Джорджия назвала ее в первый же раз, когда о ней заговорила, но это уже детали.

Кейдж и Мэддокс посмеивались, наблюдая за нашей перепалкой.

– Почему ты вообще хочешь пригласить меня? – спросила Лола. – О тебе судачит весь город, все свободные женщины. Так почему выбрать ту, которой это не нужно?

Она отпила из стакана, а я невольно задержал взгляд на ее сочных розовых губах и в голове вспыхнула картинка, от которой мне стало тесно в джинсах.

Черт возьми.

Я никогда не фантазировал о женщинах, которым был не нужен.

Если уж быть честным, до этого момента я вообще не встречал ни одной женщины, которой был бы неинтересен.

Она щелкнула пальцами у меня перед носом – так же, как в тот день, когда мы познакомились. Ее лавандовый аромат окутал меня, и, будь я проклят, все в этой женщине делало меня диким.

– Алло? Земля вызывает Уайла, – сказала она, качая головой, пока два ублюдка за столом продолжали ржать.

– Я слышал. Просто завис на секунду, потому что ты чертовски вкусно пахнешь, – пожал я плечами.

– Это уже переходит из плохого в совсем отвратительное, – простонал Кейдж.

– Я думал, у тебя есть чары, брат, – добавил Мэддокс.

– Есть. Это называется честность, – я снова посмотрел на Лолу. – Если отвечать на твой вопрос, я приглашаю тебя не потому, что ты мной не интересуешься. Я приглашаю тебя, потому что ты красивая, сильная, смешная – и я чувствую к тебе притяжение, которого никогда раньше не испытывал. Я не дурак. Я понимаю, когда передо мной что-то стоящее, и не собираюсь это упускать.

У нее приоткрылся рот, а Кейдж с Мэддоксом уставились на меня во все глаза. Слава богу, хотя бы смеяться перестали.

– Я не ожидала такого, – сказала она и снова отпила, не отводя от меня взгляда.

– Хочешь сказать, ты не чувствуешь этого между нами?

– Я хочу сказать, что тебе не стоит об этом переживать. Это пройдет.

Ее язык мелькнул и скользнул по нижней губе.

Она чувствовала это тоже.

– А если не пройдет? – спросил я.

– Поверь. Пройдет, – ее щеки порозовели, и она отвернулась. – Мне пора. Увидимся позже, ребята.

Я смотрел, как покачиваются ее бедра, как джинсы облегают округлую, персиковую задницу.

– Эй, Лола, – окликнул я, и она медленно обернулась.

– Да?

– Мне просто любопытно. Что у тебя в стакане? Очередная тыквенная прелесть? – поддразнил я.

– Нет. Обычный кофе. Я простая девушка, – подмигнула она и вышла из кофейни.

В Лоле Карсон не было ничего простого – за исключением кофе, который она пила.

И я не мог насытиться ею.

3

Лола

– Эй, это я, – сказала я, поворачивая ключ и распахивая дверь.

– О, отлично, ты пришла. Мы так рады, что в этом году будем украшать елку, – отозвались изнутри.

Мама и бабушка жили в том же скромном доме, где мы поселились после переезда в Коттонвуд-Коув.

Мы перебрались сюда, чтобы начать с чистого листа, после того как папа погиб при исполнении. Он служил полицейским в городке примерно в часе езды отсюда.

Я стряхнула с шапки снег, повесила пальто на вешалку в прихожей и выскользнула из ботинок.

– Там настоящий снегопад, – сказала я, проходя в гостиную, где мама сидела на полу, окруженная коробками с игрушками.

– Иди сюда, дай я тебя согрею, – сказала бабушка со своего места на диване. Елку мы всегда ставили за неделю до Дня благодарения. Это была наша традиция, еще с тех пор, как я была маленькой. Бабушка переехала сюда вместе с нами много лет назад.

Коттонвуд-Коув очень быстро стал для меня домом. Я любила этот город и его жителей. Здесь я познакомилась со своей лучшей подругой Пресли, которая теперь была моим деловым партнером в спа.

Я поцеловала маму в щеку и устроилась на диване рядом с бабушкой. Это были мои самые любимые люди на свете. Именно бабушка когда-то подтолкнула меня после колледжа уехать в Нью-Йорк и пожить там несколько лет, расправив крылья. Но в итоге я все равно вернулась домой.

Именно здесь я хотела пустить корни.

– Как поживает моя любимая девочка? – спросила бабушка, поглаживая меня по волосам. – Ты слишком много работаешь.

– А ты слишком много переживаешь, – рассмеялась я. – С работой все отлично. Да, сейчас очень загруженно, но мне нравится создавать что-то свое, понимаешь?

– Мы так гордимся нашей девочкой. А теперь как насчет того, чтобы найти себе мужчину и подарить мне правнуков?

Я закатила глаза.

– Только не это снова.

– Оставь ее в покое, мам. Давайте лучше украшать елку, – сказала мама.

Следующие несколько часов мы, как и каждый год, обсуждали каждую игрушку. Даже когда я жила в Нью-Йорке, я всегда прилетала домой за неделю до Дня благодарения, чтобы наряжать елку вместе с ними.

Мы растрогались, перебирая украшения, связанные с папой. Была игрушка с тремя горошинами в колпаках Санты, с нашими именами. В доме висело много фотографий отца, и мы всегда старались хранить память о нем. Мама больше не выходила замуж, но иногда ходила на свидания и, казалось, была с этим вполне спокойна.

– Твой отец так любил праздники, – улыбнулась она, вешая три горошины на свободную ветку. – Он обожал украшать елку вместе с нами.

Я кивнула.

– Я очень хорошо это помню.

– Бабушка уже вовсю готовит свои рецепты к Дню благодарения. А еще я сказала ей, что в Сочельник мы в этом году идем к Рейнольдсам.

– Будет здорово. Пресли настояла, так что даже не думайте отвертеться, – рассмеялась я.

– Ты шутишь? Эти мужчины Рейнольдсы такие красавцы. Мне полезно бывать рядом с молодыми, сексуальными мужчинами.

У мамы глаза полезли на лоб.

– Так, бабушке больше никакого реалити-шоу, – сказала она. – Она пересмотрела этих программ на Bravo.

– Зато это держит ее в тонусе. Я только за.

– Кажется, это последняя игрушка, – сказала мама, и мы обе плюхнулись на диван рядом с бабушкой.

Она сжала мою руку.

– Расскажи про спа. Как там дела? И как Пресли переносит беременность?

– В спа клиентов больше, чем мы ожидали, так что это хорошая новость. А Прес чувствует себя прекрасно. Мне нравится, что мы работаем вместе. Собственно, об этом я и хотела с тобой поговорить.

– Хорошо, – сказала мама, несколько раз похлопав меня по руке.

То, как сильно я любила эту женщину, невозможно было описать словами. Я хотела облегчить ее жизнь, если смогу.

– Мы растем быстрее, чем предполагали, и я хотела спросить, не подумаешь ли ты о том, чтобы уйти из кафе и прийти работать в Tranquility. График будет лучше, и ты гораздо меньше времени будешь проводить на ногах.

– Только я не хочу, чтобы ты мне платила. Это как-то неправильно.

Мама всегда была очень гордой. Я любила в ней это, но при этом хотела, чтобы ей жилось легче.

– Мам, послушай. Мы все равно будем нанимать человека. Зарплата там гораздо выше, чем у тебя сейчас, и мы с Пресли обе считаем, что ты идеально подойдешь для ресепшена. Ты знаешь и любишь всех в городе, будешь встречать людей, записывать их и вести расписание сотрудников.

– По-моему, это отличная идея. Тебе нужно соглашаться. Тогда я смогу чаще заглядывать к обеим моим девочкам, – сказала бабушка.

Глаза мамы наполнились слезами.

– Я так горжусь тобой, Лола. Ты правда пошла за своей мечтой. И Tranquility – одно из самых приятных мест, где только можно работать.

– Значит, ты согласна? Может, начнешь с нового года. У тебя будет время предупредить в кафе и обучить кого-нибудь там.

– Думаю, это замечательно. Я с радостью буду там работать, – она поднялась и ушла на кухню, вернувшись с блюдом рождественского печенья.

Мамино печенье было волшебным. Когда я жила в Нью-Йорке, там были одни из лучших пекарен в мире, но сливочное печенье никто не делал так, как моя мама.

Я застонала, откусив кусочек.

– Это просто лучшее.

– Я уже съела четыре сегодня, но что такое еще одно? – хихикнула бабушка и тоже откусила.

– Они всегда были твоими любимыми. Ну а теперь расскажи про себя. Ты в последнее время ходила на свидания? – спросила мама, а бабушка потерла ладони. Это была ее любимая тема.

Я была серийным ходоком на свидания. Уже несколько месяцев мне никто не нравился настолько, чтобы захотелось второго.

– Ходила на пару. Ничего особенного.

В голове тут же всплыл Уайл Ланкастер. Слишком хорош собой для собственного же блага. После той встречи в кофейне несколько дней назад он стал заглядывать днем, покупая подарочные сертификаты для друзей. Он приносил мне кофе и запомнил мой заказ.

Простой. Крепкий. Именно такой, как я люблю.

И я бы соврала, если бы сказала, что у меня не замирал живот каждый раз, когда он входил. Я была не из тех девушек. Я не теряла голову из-за мужчин. Тем более из-за плейбоя-миллиардера, который флиртовал без остановки.

Но это случалось каждый раз, когда я его видела.

Он делал меня нервной, выбивал из колеи и одновременно волновал.

– Значит, никого особенного? – уточнила мама.

– Можно я кое-что спрошу? – сказала я, переводя взгляд с одной сильной женщины на другую – на тех, кто был для меня опорой.

– Конечно, – ответила мама.

– Как ты поняла, что папа был особенным? Ты всегда говорила, что он был твоей единственной любовью. А ты, бабушка, говорила так про дедушку. Я никогда по-настоящему этого не чувствовала. Может, я просто очерствела и разочаровалась после всех тех неудачников, с которыми встречалась, – я рассмеялась.

Мама провела рукой по моим волосам, и я прислонилась к ней. Бабушка взяла меня за руку и сжала. Они всегда были моей опорой. Моей скалой.

– Ты поймешь, милая. У каждого в жизни есть одна большая любовь. Ты просто еще не встретила свою. Но он где-то есть.

– Согласна. И хорошо, что ты не цепляешься за того, кто не заставляет тебя чувствовать все сразу. Поверь, когда это случится, ты поймешь. От этого невозможно спрятаться. И приходит это тогда, когда меньше всего ждешь, – бабушка потянулась за еще одним печеньем.

– А если не все находят свою идеальную пару? Вы никогда об этом не думали? – спросила я, приподняв бровь и глядя на них по очереди.

– Нет, – бабушка подняла ладонь, останавливая меня. – Я старше и мудрее тебя. Так что бабушка знает лучше. Будь терпеливой, девочка моя. И пообещай мне только одно.

– Что?

– Ты не убежишь, когда это случится. Потому что это чертовски страшно – когда мужчина заставляет тебя чувствовать себя глупой влюбленной школьницей.

– Ладно. Но, по-моему, ты права, мама, – сказала я, повернувшись к ней.

– В чем?

– Бабушке больше нельзя смотреть реалити-шоу.

По маленькой гостиной прокатился смех, а я уставилась на нарядную елку перед нами.

Я подумала о том, какие чувства во мне вызывает Уайл Ланкастер, и изо всех сил надеялась, что бабушка ошибается.

Потому что у этого мужчины было крупными буквами написано, что он разбивает сердца.