Текст книги "Снежное место, как дом (ЛП)"

Автор книги: Павлов Лора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Павлов Лора
Снежное место, как дом

Отправляю тебе праздничные пожелания и поцелуи под омелой.

И помни…

Что случилось под омелой – останется под омелой.

XO, Лора

Глава первая

Голди

Я простонала, увидев в окне, как снег валит еще сильнее. Зима в Уайт Кеп Маунтин шуток не понимала. Обычно меня это устраивало, но только не сегодня.

Сегодня, двадцать четвертого декабря, то есть в рождественский сочельник, у моего брата Джека и его невесты Холли был ужин-репетиция перед свадьбой.

Они поженятся завтра. Прямо на Рождество.

Они были той самой парой, которая ездит в Дисней минимум четыре раза в год и живет ради спортивных событий, устраивая такие вечеринки на Супербоул, что вся округа рвется попасть. Они обожали праздники, носили одинаковые свитера с лампочками и батарейками и были, без сомнений, самой веселой парой из всех, кого я знала.

И раз уж их звали Джек и Холли, что они считали достаточно близким к Джеку Фросту и Рождественской Холли, то, конечно, свадьбу нужно было устраивать двадцать пятого декабря.

Такое не придумаешь.

И вот сегодня вечером, когда я обычно сидела бы у камина в доме родителей, пила горячий шоколад с ромом и ела мамину домашнюю арахисовую хрупкую карамель, мне приходилось наряжаться для праздничного ужина-репетиции.

И под «наряжаться» я не имею в виду маленькое черное платье.

Нам велели прийти в праздничных костюмах, и указания были очень конкретные.

«Праздничный наряд – с головы до пят.

Не нарядитесь – разобьете нам сердце».

Так и было написано в приглашении.

Я ветеринар, так что выбрала костюм Рудольфа. Олень – самое то. К тому же он был теплым и удобным, что очень пригодится, когда выберусь на улицу в метель по дороге в машину.

– Я так рада, что нам не надо ехать в церковь репетировать, – сказала Поппи, моя лучшая подруга с самого детства. – Классно, что мы сразу едем на сам праздник.

– Это так в их стиле, правда? «Зачем репетировать – давайте просто веселиться». – Я встала перед зеркалом во весь рост и оглядела себя. В моем меховом костюме к капюшону были пришиты рога. На мне были коричневые кеды Чак Тейлор – в Чаксах никогда не ошибешься. На щеках у меня были нарисованы усы, а к костюму прилагался красный нос, который можно было снимать и надевать.

Холли все одобрила и поблагодарила за то, что я заказала костюм заранее. Я ведь подружка невесты, а вот остальные три, судя по всему, не были в восторге от требования прийти «в образе».

Кто бы сомневался.

– Девочка, Сара Джессика Паркер явно уделывает тебя в этом оленьем костюме, – сказала Поппи, поглаживая по голове мою трехлетнюю собаку породы бернедудль, которая и правда смотрела на меня с осуждением. Я уверена: в ней половина человека. Моя девочка совершенно ясно дала понять, что ей костюм не нравится.

В очередь, СДП (Сара Джессика Паркер), ты тут такая не одна.

– А ты что скажешь, Джордж Клуни? – повернулась я к своему четырнадцатилетнему бульдогу, который дышал так громко, что многие думали, будто с ним что-то случилось. Я готова была поклясться, что он кивнул.

Спасибо, Джордж.

Я назвала своих собак в честь двух любимых актеров. И они полностью оправдывали свои имена – я их обожала.

– Джорджа убедить проще. Он обожает мой костюм елки. Ты видела, как он обрадовался, когда я вошла?

– Ты имеешь в виду, когда он попытался на тебя пописать? – Я запрокинула голову и расхохоталась.

– Ладно, было и это, но потом я присела и объяснила Джорджу, что я не дерево, а в костюме. И плюс у меня всегда есть с собой мясные лакомства. – Она вытащила два кусочка и бросила собакам.

– У них лучшая тетя на свете, – сказала я, опускаясь рядом с Поппи на кровать. – Пристегнись – мама прислала селфи.

Мои родители относились к празднику так же серьезно, как жених с невестой, и восприняли идею тематических костюмов слишком буквально.

Мама: Ну как тебе?

Я: Это определенно заявление.

Мама: Я – идеальная Дева Мария, а твой отец – роскошный Иосиф. Хотела бы, чтобы ты передумала и стала младенцем Иисусом. Это было бы так мило – ты же наша дочь. Людям бы понравилось.

Я: Джек – тоже ваш ребенок, но вы почему-то не заставляете его лежать в огромных яслях на колесиках.

– Не верю, что твой отец построил ясельки и рассчитывал, что ты туда ляжешь, – сказала Поппи, судорожно смеясь, пока мы ждали ответа моей мамы.

Мама: Это его свадьба, милая. Они с Холли заранее придумали свои костюмы.

Я: У меня тоже есть план, и он не включает повязку поверх бежевого комбинезона и лежание в гигантской тележке с сеном.

Мама: Это не повязка, это пеленка.

Я: Ясно. Я останусь Рудольфом.

Мама: Наверное, правильно. У папы аллергия разошлась – он же набил ясли сеном.

Я: Господи. Чихающий Иосиф будет всех отвлекать. Я рада, что у меня теплый костюм.

Мама: Ты хоть согласовала наряды с Эйсом?

Эйс Бонетти.

Лучшй друг моего брата и шафер на свадьбе.

Эйс – едва ли не главная знаменитость, которую знала наша маленькая горная деревушка. В школе он был звездой футбольной команды, королем выпускного и победителем в номинации «станет знаменитым» – и, конечно, он этот прогноз оправдал.

Он продолжил играть в футбол в колледже, а потом решил стать актером и каким-то чудом получил главную роль в сериале Netflix, который в прошлом году стал самым просматриваемым шоу в мире.

Вот такой он парень.

– Она ведь понятия не имеет, как ты сохла по лучшему другу своего брата всю юность, да? – спросила Поппи.

– Не драматизируй. Не так уж долго, – пробормотала я, и мы обе прекрасно знали, что я лгу сквозь свои оленьи зубы.

– Ой, знаю я тебя. И мне тебя жаль – хуже объекта для подростковой влюбленности ты выбрать не могла. Он не следует обычным законам природы.

– Точно, – я поднялась и подошла к трюмо, чтобы нанести блеск для губ. – Парень, по которому ты сохнешь в подростковом возрасте, должен оставаться на своем пике именно в школе. А не хорошеть с возрастом, как дорогое вино.

Она рассмеялась:

– Вот! Возьми моего школьного краша, Бобби Флакера. Набрал килограммов тридцать, отрастил пивной живот и теряет волосы. Он ржал мне в лицо, когда я позвала его на танцы во втором классе старшей школы и кто сейчас смеется?

Я усмехнулась:

– Светящаяся рождественская елка – вот кто. Этот парень всегда был заносчивым придурком. Так что вполне логично, что карма подала ему дерьмовый бутерброд.

– Верно, Рудольф. Объект твоих подростковых мечтаний должен вырасти и показать тебе, как хорошо, что он тебя отверг. Я увернулась от пули.

– Еще бы.

– А ты, конечно, умудрилась влюбиться в сердцееда всей округи Уайт Кеп Маунтин. От тебя иного и не ждали – всегда целилась высоко. А я предпочитаю стрелять пониже, – пожала она плечами.

– Эйс и я отлично дружим, и хорошо, что я ему ничего не сказала, – не пришлось переживать реальный отказ. Он всегда относился ко мне как к младшей сестре.

Он просто не знал, что я никогда не смотрела на него как на старшего брата.

Он был тем самым мальчишкой, с которым я сравнивала всех остальных. И звездой всех моих подростковых фантазий.

К счастью, он уехал учиться, а я потом встречалась с Джошуа в колледже и постепенно пережила эту влюбленность.

Пока я отвечала маме, Поппи подошла к туалетному столику закрутить еще пару локонов на своих длинных рыжих волосах.

Я: Эйс идет Гринчем и хотел, чтобы я была Синди Луу, но я уже заказала свой костюм Рудольфа.

Мама: Все ужасно. Вы будете идти рядом по проходу, и вы не в паре.

Я: Драматизируешь, Дева Мария. Это ужин-репетиция, а не сама свадьба. Нам не нужно совпадать.

Мама: Там же будут фотографии. Мы с папой совпадаем. Холли с Джеком совпадают. Родители Холли совпадают. А вы с Эйсом будете смотреться чужими.

Я: Потому что мы не пара. Все, мама, скоро увидимся.

– Дай угадаю. Сьюз все еще хочет, чтобы ты легла в ясли? – спросила Поппи, зачесывая волосы на плечо и обильно поливая лаком.

– Да. Но это полбеды. Меня же будут пытать все приезжие насчет расставания, – простонала я, вспомнив, что нас ждет вечером.

Мы с Джошуа встречались шесть лет, и он бывал на всех семейных событиях. Но сразу после окончания ветеринарной школы я однажды вернулась домой пораньше и застала его в постели с коллегой Табитой. Мой мир перевернулся, и мне пришлось все менять. Я вернулась домой и решила открыть ветклинику в родном городке. И теперь все гости свадьбы из других городов будут спрашивать: «А что случилось с Джошуа?»

– Предлагаю вывалить правду на этого придурка целиком, – пожала она плечами, пока мы шли в гостиную и надевали пальто.

Поппи никогда не подбирала слов.

– И что я скажу? «Я пришла домой и застала его в постели с горячей коллегой?» Причем – в нашей постели. Это слегка унизительно. – Я застегнула молнию до самого подбородка.

– Это унизительно для него. Ты просто скажи: «Я застала этого неудачника с головой между ног замужней женщины и теперь я наконец свободна». Боже, да этот человек просил тебя брить ему яйца. Радоваться надо, что ты избавилась от этого лохматого, неверного болвана. Я его терпеть не могла. – Она натянула варежки. – Давай, Рудольф. Пора начинать праздник.

Я выдохнула и кивнула:

– Поехали.

Глава вторая

Эйс

– Бро, ты чертовски убедительно смотришься в костюме Гринча, – сказал Джек, пока мы ехали к ресторану. Мы втроем – он, Холли и я – сидели на заднем сиденье лимузина. Я приехал в город всего час назад, нанял водителя и сразу заехал за ними, чтобы вместе отправиться на репетиционный ужин.

Он был мне как брат и, возможно, единственный человек на планете, ради которого я согласился бы надеть этот идиотский, нелепый, зеленый, пушистый рождественский костюм.

Он прислал ссылку на костюм и настоял, чтобы я его надел. Все наряды участников свадьбы должны были быть утверждены заранее – у Джека и Холли был «особый номер» после ужина, с участием свадебного певца, который, по их словам, был «гениальным поэтом». Ну конечно.

– Только ради тебя. И вы двое выглядите потрясающе в своих костюмах эльфов, – хмыкнул я. Потому что кто, мать его, устраивает свадьбу в Рождество и требует, чтобы на репетиционный ужин в сочельник все пришли в образах рождественских персонажей?

Джек Джейкобс и его невеста. Вот кто.

Мы с Джеком были неразлучны с того самого дня, как встретились в детском саду, и так до самого колледжа. Я уехал из Уайт Кеп Маунтин, оставив его позади, возвращаясь лишь раз в год – к Джейкобсам.

Я, по сути, вырос в их доме. Это была та семья, в которой мечтает родиться каждый.

Сьюзи и Джо Джейкобс – идеальные родители из детских грез. Прямо как в ситкоме, который напоминает, насколько наши собственные семьи могут быть хреновыми.

Моя жизнь дома была больше похожа на плохой выпуск Dateline (Программа Dateline фокусируется на реальных криминальных и гуманитарных историях). Джейкобсы спасли меня столько раз, что я давно сбился со счета.

Я помню, как впервые пришел к ним на ужин и офигел. Сьюзи и Джо были безумно влюблены друг в друга, поддерживали детей во всем. А Джек был до смешного защищающим старшим братом, поэтому я всегда держал себя в руках, когда дело касалось его сестры.

Голди Саншайн Джейкобс.

Она была той самой девчонкой. Имя подходило ей идеально. Красивая, смешная, добрая, умная, внимательная. Я ни разу не пересек границ, но совру, если скажу, что не думал об этом.

Пару сотен раз.

Ладно. Пару тысяч.

Голди была младшей сестрой моего лучшего друга – не моей. Я всего лишь чертов человек.

Это было пожизненной пыткой – испытанием моих актерских навыков.

С женским вниманием проблем у меня не было. Я встречался часто. Но ни одни отношения долго не длились.

Потому что я всех сравнивал с Голди.

Печально, но никто не мог сравниться с ней.

Что особенно примечательно, учитывая, что я никогда ее даже не касался.

Потом она, конечно, нашла себе придурка в колледже, и они встречались годами. Я ненавидел его и не особо это скрывал. Прятал презрение под видом «братской защиты», но по факту я просто ревновал.

Я бы ревновал любого, кто оказался бы рядом с ней.

К счастью, этот мудак подтвердил мои опасения и оказался никчемным. Я даже предлагал прилететь и набить ему морду, но она отказалась.

Если коротко – Голди всегда была под запретом.

Она заслуживала лучшего.

Не придурка.

И не меня.

Я был тем парнем, который торчал в их доме, потому что его собственная семья была чертовым крушением поезда.

Я почти признался Джеку в своих чувствах в ночь после выпускного, но вместо этого провел вечер в местном отделении полиции, пытаясь вытянуть отца, которого снова арестовали.

Голди знала, насколько все плохо, – мы всегда были близки. И она была единственной, перед кем мне не было стыдно открываться.

Но втягивать ее в это? Никогда.

Говорить – одно, подвергать – другое.

– Спасибо, брат. Я просто рад, что ты здесь. Никого другого я не хочу видеть рядом с собой на церемонии, – сказал он и хлопнул меня по плечу.

Холли наклонилась вперед:

– Надеюсь, меня ты тоже хочешь видеть там?

Он рассмеялся и поцеловал ее в макушку:

– Конечно.

– И спасибо, что заказал нам машину на выходные. Так спокойнее ехать по снегу, – сказала Холли и нажала на очередную кнопочку на его костюме. На груди Джека загорелось еще больше огоньков.

Клянусь, эти двое созданы друг для друга. Они были вместе со старшей школы, и это была чистая, сияющая любовь.

Они часто приезжали ко мне в Лос-Анджелес – в Диснейленд или на футбол. Они были для меня семьей, чем друзьями и праздновать их праздники было легко.

– Без проблем. Всегда рад.

– И спасибо, что устроил такой спокойный мальчишник. Я до сих пор не могу поверить, как ты это провернул, – сказала Холли, когда мы свернули на Мэйн-стрит.

– Этот парень не хотел стриптиза – ему подавай футбольный матч и стейк, – засмеялся я. Джек был не таким, как большинство женихов. Я побывал на множестве мальчишников, которые были совсем не скучными, но он был другим. Самым верным из всех, кого я знал.

– Ты превзошел все ожидания, – сказал Джек. – Ты всех ребят привез в Нью-Йорк, снял огромный дом, купил билеты на игру. Это было лучше, чем я мог мечтать.

– Я шафер. Это моя работа. И мне нужно было конкурировать с Голди. Она организовала чертов круиз Диснея для Холли и ее подружек.

– Ну конечно. Это же Голди, – сказала Холли. – Она лучшая подружка невесты на свете.

– Она прислала мне кучу фото, хвастаясь, что я никак не смогу переплюнуть ее праздник, – хмыкнул я. – Так как она? То есть… как она на самом деле? – спросил я, когда мы заехали на парковку.

– Прошло уже несколько месяцев, и она занята открытием ветклиники. Вроде держится, – пожал плечами Джек. – Но уверен: после того, что сделал тот урод, доверять ей будет сложно.

Холли покачала головой:

– Не думаю. Она недавно ходила на свидание. Кажется, она готова двигаться дальше. Она давно не казалась счастливой с Джошуа.

Я бы подписался под каждым словом.

Стук в окно машины заставил меня обернуться и увидеть, как Голди и Поппи машут нам через стекло, а вокруг них падают снежинки.

Мы вышли, и я сразу заключил Голди в объятия.

– Привет, Санни. Самая красивая олениха, какую я видел. – Я был одним из немногих, кому она рассказывала свое второе имя, и прозвище я придумал еще в детстве.

Она засмеялась и запрокинула голову:

– А ты неплохой актер, если учесть, что мое пальто скрывает почти весь костюм.

– Коричневые Чаксы и рога – прекрасный штрих, доктор Джейкобс, – сказал я, потому что не видел ее с тех пор, как прилетал на ее выпускной из ветшколы. И ей это шло.

– Я никак не привыкну к этому, – она отступила назад, закрывая ладонями нос и рот – на улице было чертовски холодно.

– Так, так, так, – сказала Поппи Питерс, вечно язва. – Самый большой плейбой Голливуда во плоти.

«Плейбой Голливуда» – громко сказано. Несколько лет назад – возможно. Но не сейчас.

– На самом деле не во плоти – я в зеленом меховом костюме, – заметил я, не отрывая взгляда от Голди.

– Пошли внутрь, замерзли уже. И не забудьте выйти на танцпол, когда нас позовут, – сказал Джек, и они втроем побежали к дверям.

Я сильнее обнял Голди, чтобы согреть, и мы пошли бок о бок.

– Ты готова? – спросил я с усмешкой.

– Готова слушать расспросы о Джошуа? Не особо. Но переживу, – сказала она, пытаясь звучать легко. Но я-то видел – волнуется.

Я остановился:

– Чертовски верно. Ты же Голди Саншайн Джейкобс.

– Опять ты за свое, – сделала она вид, что раздражена, хотя улыбалась во весь рот. Я давал ей такие напутствия еще в школе.

– Скажи всем, что твой бывший – придурок, и пусть отвалят со своими вопросами. А если не хочешь говорить – я скажу.

Ее сапфировые глаза смягчились. Нос покраснел от холода. Из-под капюшона-оленя выбивались пряди светлых волос, а рога торчали вверх. Она прикусила нижнюю губу и кивнула:

– Ты собираешься бить каждого, кто надумает меня задеть, Эйс?

– Всегда, – сказал я, и она обхватила мою руку. Мы вошли внутрь.

И это была чистая правда.

За эту девчонку я бы прошел сквозь огонь.

Внутри царил полный хаос. Голди тут же увели помогать Холли, а Сьюзи и Джо Джейкобс принялись знакомить меня с людьми, которых я и так знал, выставляя меня напоказ, словно гордые родители.

Но каждый раз, когда я оглядывал зал и я ее видел.

Санни.

Мой взгляд всегда находил ее в любой толпе. Так было всегда, сколько я себя помню.

И, похоже, ничего не изменилось.

Глава третья

Голди

На репетиционном ужине было человек тридцать пять, и почти каждый, кто не относился к нашей ближайшей семье, успел спросить про Джошуа. Я вымоталась, пытаясь отвечать как положено. Эйс держал слово и раз за разом вмешивался, ловко переводя разговор так, что никто не успевал обидеться.

У него в этом талант.

Наверное, дело в зеленых глазах, темных волнистых волосах и широких плечах, которые сбивали людей с мысли.

В нем было все и он умел убеждать.

Мы только что закончили ужин, и по настоятельной просьбе брата мы с Поппи стояли рядом с танцполом – они собирались представить какой-то «большой сюрприз».

К нам направился начальник моего отца, Гарри.

– О нет, приближается, – прошептала Поппи мне на ухо.

Он уже подходил к нам раз пять в своем костюме: слишком узкий бежевый спортивный костюм и проволочка на голове с подвешенной веточкой омелы.

Да, Гарри, который был старше нас лет на тридцать, пытался поцеловать и меня, и Поппи, и вообще каждую женщину на этом ужине. Он протянул нам по карамельке с мятой, как и перед ужином:

– Леди, кажется, у вас появляется шанс постоять под омелой.

Мы с Поппи взяли по красно-белой конфетке и сунули в рот, но под омелу лезть не собирались.

– Третье предупреждение, и ты выбываешь, Гар-Мишка, – сказала Поппи. – Я же сказала, чувствую, что заболеваю. Никаких поцелуев под омелой сегодня.

У Гарри были очень тонкие усики, и он ухмыльнулся мне:

– А ты как, Голди? Говорят, ты наконец свободна?

Прежде чем я успела ответить, рядом оказался Эйс, его пальцы обхватили меня за руку:

– Нас зовут на танцпол.

У меня ухнуло в животе, и я подняла на него взгляд, благодарная за спасение.

– Эй, эй, эй. Я вообще-то разговаривал, Эйс, – проворчал Гарри.

– Привет, Гарри, сто лет не виделись. Но советую сбавить обороты. Омела не сделает твои усы менее жуткими, – сказала Эйс. Голос звучал шутливо, но взгляд говорил другое.

Он злился на Гарри.

Тот пару раз моргнул, а затем расхохотался и даже не понял, что его только что опустили.

Пока Эйс увлекал меня к танцполу, Поппи расхохоталась и тут же заявила, что ей срочно нужно в туалет.

– Ну что ж, у нас на сцене шафер и подружка невесты – Эйс и Голди! Эйс идеально одет для этой песни, так что давайте зажигать под один из моих любимых треков… «Gettin’ Jiggy wit It» – или, точнее, «Gettin’ Grinchy wit It», ребята! – заорал в микрофон Двейн Холкомб, певец, который выступал сегодня и будет петь завтра, и сразу же запел, меняя слова песни под рождественскую тему.

– Боже милостивый, он правда поет «Gettin’ Grinchy wit It»? – спросила я, когда Эйс притянул меня к своему твердому телу.

– Просто позволь этому случиться, Санни, – наклонился он, его губы коснулись моего уха. – Кажется, у каждого, кто завтра будет стоять у алтаря, есть своя песня. Так что твоя очередь еще впереди.

Остальные участники свадьбы тоже вышли на танцпол, и я не удержалась от смеха:

– Эти двое никогда ничего не делают вполсилы.

– Никогда, – подмигнул он.

Наши взгляды встретились, и у меня внутри все сжалось. Эйс был выше меня почти на голову – примерно метр девяносто три, с широкими плечами и самым красивым лицом, какое я когда-либо видела. У него была правильная щетина, подчеркивающая его идеально квадратную челюсть. Он выглядел грешно красивым, и мне приходилось заставлять себя не пялиться, пока он продолжал раскачивать нас в ритм музыки. Мои ноги скользили по его мощным бедрам, и мне приходилось следить за дыханием.

Двейн раскатывал слова:

– «На-на-на-на-на-на-на… Gettin’ Grinchy wit It!»

Гости отрывались, подпевая, и невозможно было не смеяться.

– Не могу дождаться, какую песню они выбрали для меня, – простонала я, приподнимаясь, чтобы прошептать ему в ухо. Запах мяты и шалфея буквально накрыл меня.

Я так давно ни к кому не чувствовала притяжения.

Последние годы с Джошуа были без страсти. Оглядываясь назад, понимаю, что он сделал нам обоим одолжение, даже если способ выбрал так себе. Если честно, мы уже несколько лет просто «отбывали номер». Я застряла и не видела, что несчастлива.

– Я потею, как чертов зверь, в этом костюме, – сказал он, положив ладонь мне на талию, и мы продолжали двигаться в такт.

– «Gettin’ Grinchy wit It, Эйс!» – закричала через танцпол Лесли Питерсон, слова у нее слегка смазывались. Мы оба повернулись к ней.

Лесли была одной из подружек невесты. Она пришла в откровенном костюме кошки и с гирляндой на шее, утверждая, что она «рождественская киска». Я увидела, как она хищно двинулась в нашу сторону.

– Похоже, у тебя тут фанатки, Бонетти, – хихикнула я, когда он переплел пальцы с моими – стоило мне чуть отойти.

– Даже не думай, Санни. Сегодня ты мой плюс-один, – сказал он, игриво дернув бровями.

У меня снова предательски сжался живот, когда его взгляд опустился к моим губам. Он успел выпить пару коктейлей и расстегнул несколько верхних кнопок своего костюма Гринча, открывая полоску загорелой кожи на груди.

Его темные волнистые волосы были растрепаны, и я снова засмеялась, когда он притянул меня к себе.

– Можно я вклинюсь? – спросила Лесли, и Эйс обхватил меня, удерживая ладонью внизу спины.

– Прости, Лесли. Сегодня мы с Рудольфом партнеры по танцам, – его голос звучал непринужденно, и я не смогла скрыть улыбку.

Лесли злобно мне сверкнула глазами и унеслась прочь.

– Злая женщина. И почему она одета ведьмой на рождественской вечеринке? – спросил он, когда песня наконец закончилась.

– Она же «сексуальная рождественская киска».

– Ага… скорее обиженная киска. Все ясно.

Я расхохоталась как раз в тот момент, когда песня закончилась и Двейн снова привлек внимание гостей:

– А теперь – для нашей прекрасной подружки невесты, самой Голди Джейкобс! Вы слышали, ребята, по слухам, она свободна и готова к новым знакомствам!

Нет. Он. Не. Мог.

– Свободна и готова к новым знакомствам?

Кто-нибудь, выключите это сейчас же.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Я ненавидела такое внимание, особенно когда Двейн пытался свести меня с кем-то, хотя половина зала – мои родственники. Предоставьте моему брату и Холли быть в центре внимания на протяжении всего вечера.

Поппи подбежала к нам на танцпол, и заиграла музыка.

– Нет. Неет, – замотала я головой.

Поппи прикрыла рот рукой, а Эйс переводил взгляд с нее на меня.

– Чего я не понимаю? – спросил он, сосредоточенно прислушиваясь к ритму, пока Двейн не выдал первую строчку самой известной песни Бейонсе – «Single Ladies».

– «Все одинокие оленихи, все одинокие оленихи!» – заорал он в микрофон, и зал дружно подхватил.

Ничто так не подчеркивает твой статус свободной женщины, как песня про это – да еще и в костюме оленя.

Брат с Холли тоже вышли танцевать рядом с нами, и мы все – я, Поппи, они, гости – пели и ржали до слез.

И Эйс Бонетти ни разу не отошел от меня.

Ни когда Двейн пел «Hot in Herre» Нелли, превратив ее в «Становится жарко, Хит Майзер» для Пола Бельмонта, шафера, который пришел в костюме Хита Майзера, и раз за разом подбадривал всех «снять всю одежду».

Ни когда он завел «Come on Eileen» и переделал в «Come on Virgin Mary», пока мои родители танцевали так, будто пробовались на шоу «Танцы со звездами».

Эйс был рядом даже тогда, когда праздник наконец закончился. Он пообещал Поппи, что отвезет меня домой, так как ее дом был в противоположной стороне.

Я сидела рядом с Эйсом в машине, а брат с Холли наперебой вспоминали, как им все понравилось. Мы подъехали к их дому, так как они не придерживались традиций и у них не было никакого желания проводить ночь перед свадьбой порознь.

– Завтра утром, с самого раннего, все собираемся у нас, открывать подарки, – сказала Холли с глуповатой счастливой улыбкой. – А потом он весь твой на несколько часов до свадьбы, Эйс. Мне нужно превратиться в красавицу.

Мы пообещали прийти, обняли их напоследок.

– Я выхожу замуж завтра! – завизжала Холли, выбираясь из машины. Мы все засмеялись, дверь за ними захлопнулась, и мой брат помог ей взобраться по ступенькам.

– Куда дальше, босс? – спросил водитель.

Эйс посмотрел на меня, и я не смогла точно понять выражение его глаз. Сердце у меня ускорило ход, и я поспешно продиктовала водителю свой адрес.

Несколько секунд в машине стояла тишина, и только потом он заговорил:

– Ты вообще знала, что я сох по тебе, когда мы были подростками?

Я закатила глаза:

– Ну конечно. Не смеши.

– Еще как, – он пожал плечами, откинулся на спинку сиденья, и на губах у него появилась чертовски притягательная улыбка.

– Ты пьян.

– Не пьян, Санни. Просто мне больше не нужно это скрывать.

Я вгляделась в него, пытаясь понять, дразнит он меня или говорит серьезно:

– И почему ты мне никогда этого не сказал? Ты же наверняка знал, что я была в тебя влюблена почти всю юность.

Он медленно кивнул и наклонился вперед, опершись предплечьями на свои могучие бедра:

– Я догадывался. Но мы были детьми, и я бы все испортил. К тому же, ты знаешь, мою семью всегда обсуждали в городе по самым неприятным поводам. Я не собирался втягивать тебя в свое дерьмо. Тогда мне за это было стыдно.

– А сейчас?

– А сейчас я знаю, что их поступки – не про меня. И я больше не собираюсь позволять чужим ошибкам мешать мне говорить тебе правду.

У меня чуть сжалось сердце. Каким бы везучим и успешным он ни был, все в городе знали, что дома у него было несладко. Он умел прятать это ото всех, кроме меня. Я всегда считала честью то, что он раскрывался передо мной еще тогда, в школе.

– Значит, ты просто держал это при себе? – спросила я.

– Я уезжал учиться, а тебе оставался еще год школы. Это казалось правильным.

У меня слегка поехала крыша от того, что я услышала.

– И потом прошло? – спросила я, притворившись легкомысленной, хотя сердце грохотало так, будто хотело выбраться наружу.

– Я бы так не сказал, – усмехнулся он, снова откидываясь на сиденье, когда машина остановилась. – Ты уехала в колледж на следующий год, и потом много лет встречалась с тем придурком.

– И ты тоже не бездействовал. Встречался так, будто это твоя вторая работа, – прищурилась я.

– Ладно, принято. Но это впервые, когда мы оба свободны с тех самых времен.

Мы оба свободны.

И мне по-прежнему казалось, что он чертовски сексуален.

Мы остановились у моего дома. Водитель обошел машину и открыл мне дверь.

Мне не хотелось, чтобы вечер заканчивался, но что я могла сказать? Это же Эйс Бонетти. Лучший друг моего брата. И один из моих самых близких друзей. К тому же он здесь не живет.

Я развернулась, собираясь выйти, и вдруг почувствовала панику.

А вдруг мы никогда больше не поговорим об этом?

Я резко обернулась и наклонилась обратно в машину:

– Не знаю, как долго ты в городе, но завтра свадьба, потом начнется суматоха…

– Я улетаю в Лос-Анджелес утром после свадьбы.

– Я знаю, как ты любишь моих собак… и, возможно, другого шанса увидеть их уже не будет, – выдала я, будто полный идиот.

Господи. Можно я перестану говорить?

– Ты приглашаешь меня зайти и увидеть СДП и Клуни? – улыбнулся он краешком губ.

– Ну… не совсем, – я прочистила горло. – Хотя… да. Просто если хочешь их увидеть, это, возможно, единственный момент. Но только если хочешь.

Пожалуйста, заставьте меня замолчать.

– Разумеется.

Раз-черт-побери-умеется.

Эйс Бонетти только что признался, что был в меня влюблен в старших классах.

И сейчас он согласился зайти ко мне домой.

Я определенно не паниковала.

Не. Паниковала. Совсем.