355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Зябкин » Герой не нашего времени 2 » Текст книги (страница 1)
Герой не нашего времени 2
  • Текст добавлен: 5 декабря 2017, 03:30

Текст книги "Герой не нашего времени 2"


Автор книги: Павел Зябкин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Павел Зябкин
Герой не нашего времени – 2
(повесть о лишнем человеке)

Пролог

Солнце палило нещадно. Пропотевшая куртка прилипала к телу. Автомат натирал плечо. Закурив сигарету, Вовка посмотрел на небо. Так хотелось улететь туда и никогда не возвращаться на эту землю. Что позади? Одиночество, безвыходность и разочарование. Что впереди? Пустота. Нет мечты, нет надежды, нет цели. Говорят жизнь это черная и белая полоса. Вовка не мог понять, где же у него и какой цвет. Что сейчас? Белая или черная. Где его настоящая жизнь и настоящий мир? Кто он в этом мире? Зачем живет? Кто он, жалкий неудачник, так и не сумевший ничего добиться в жизни или наоборот счастливейший из людей, познавший бедность, войну и любовь? Заглянувший за грань. Видевший вершины духа и бездны подлости. Быть может, это и было то главное сокровище, которого нет у «преуспевающих людей»?

Он понимал, что не нужен тому миру, миру людей живущих «как все», «не хуже чем у других». А нужен ли тот мир ему? Он не знал ответа. Он уже и не искал его.

Спрыгнув с бруствера в окоп, Вовка сменил дремавшего на солнце своего сослуживца Брелова Олега, неделю назад, как и Вовка прибывшего сюда. Окоп пыл вырыт на славу. Взвод был образцовый. Глубокие окопы, крепкий блиндаж. Все под землей. Предусмотрительные солдаты сделали в окопе подобие лежанки, чтобы с максимальным комфортом нести службу наблюдателями.

– Иди, я теперь загораю, – вывел Вовка из полудремотного состояния Олега. – Вода осталась?

– Ага, – Олег ткнул стволом автомата в две трехлитровые стеклянные банки, что стояли в теньке. Одна была пуста, а вторая почти полная. – Закурить Вов не будет?

– На, – Вовка протянул Олегу окурок.

Сигареты как всегда были в дефиците. Они можно так сказать были свободно конвертируемой валютой. Запасливые и продуманные ребята давно уже собирали окурки в разные доморощенные табакерки. Также сделал и Олег, докурив, он, размял окурок и ссыпал остатки табака в бумажный кулечек.

– Иди, обед остынет, – сказал ему Вовка. – Сегодня щи неплохие привезли.

– Ага, ну давай, – с этими словами Олег выпрыгнул из окопа и затопал по тропинке к импровизированной взводной столовой.

Вовка скинул куртку и сапоги, забрался на лежанку, которая представляла из себя земляную ступень, на которой был разложен огромный бронежилет «Кираса» и два плаща от ОЗК (общевойсковой защитный костюм). Удобно разлегшись на ней, поставив автомат возле себя, он уставился взглядом на заросшее травой минное поле, что расселилось перед окопом. За полем виднелись домики чеченского села, а над всем пейзажем главенствовали горы. Было тихо и мирно. Вдалеке слышалось рокотание машин. Вовка залез в карман и с грустью обнаружил, что последняя сигарета рассыпалась. Свернув «козью ногу» из газеты он затянулся и с грустью подумал, что вот четыре года спустя он вновь оказался в этих местах. Ходит по какому-то замкнутому кругу. Тогда в далеком уже 1996 году ему казалось, что больше он никогда не вернется сюда. Не возьмет в руки оружия, даже компьютерные «стрелялки» внушали отвращение. И вот, снова на те же грабли. Планов на дальнейшую жизнь, как раньше он уже не строил. Сейчас, загорая на летнем солнце, Вовка погрузился в воспоминания.

Глава 1

Когда произошли известные события в Дагестане и взрывы домов в Москве, Владимир добросовестно охранял частную священную и неприкосновенную собственность на одном мебельном холдинге своего провинциального города за жалование около семидесяти долларов в месяц. Казалось ему что, наконец, вроде вписался он в реалии дикого провинциального капитализма. А тут еще и бывшая супруга стала чаще посещать его и может быть, лелеяла планы на восстановление семьи. Воевать снова не имел никакого желания. Тем более пил тогда более чем умеренно, в отличие от 1995 года, когда впервые его, выброшенного из привычной жизни и потерянного, занесло на Кавказ. Более того, при воспоминаниях о первой кампании частенько кидало в его холодный пот. Часто снился тот самый летящий ПТУРС. Но, вот, наверное, свойство человеческой натуры, когда совсем приходилось туго, то Вовка наоборот рвался повоевать, видя в этом своего рода палочку-выручалочку. А военная служба уже дважды выручила его.

Вообще жизнь его после возвращения с той, Первой Чеченской войны никак не могла прийти в нужное русло. Не успел он толком прийти в себя после возвращения, как узнал, что весьма скоро станет отцом. Матерью вознамерилась быть девушка, с которой он познакомился в кафе. Знакомство произошло сумбурно и спонтанно, как и все, в общем-то, в его жизни. Но в тот день Вова был достаточно под хмелем, чтобы разговаривать с женщинами, как и подобает настоящему мужчине, без всяких интеллигентских замашек, которые помогают завоевать сердце противоположного пола только в дамских романах, и страшно мешают в реальной жизни. «Стань проще, и люди к тебе потянутся», – известный принцип. Он и не подвел тогда Вовку. Девушка действительно к нему потянулась. Правда, объективности ради следует заметить, что через неделю знакомства простоты поубавилось, а вместе с ней поубавились и симпатии к жениху. А Вовка уже чувствовал себя женихом. Надоело одиночество. Деньги пока еще были. А чем заниматься после… «А, ерунда, неужели ничего не найду. Где-нибудь заработаю», – мечтал Владимир. Особо он пока не горевал. Чисто материальных замашек, навроде машины, квартиры у него не было. Соваться в бизнес? Да думал, но не с кем, партнеров не было. И душа к торговле сильно не лежала. А чем кроме торговли можно заняться? И вот через пару месяцев знакомства, которое то обрывалось, то вновь возрождалось, к Вовке домой пришла представительная делегация в виде Оли, так звали его пассию и ее подруги. Решив, что Оля раскрутилась на групповуху, Вова обрадовался и уже в своем уме прикидывал, как разместиться на сексодроме. Но, увы, ждало суровое разочарование. Что подтверждает наше полное мужское непонимание мыслей женщин. Выступившая в роли парламентера подруга Оли возвестила Владимиру, что быть ему отцом. Трудно сказать, на какую реакцию они рассчитывали, но Володя не обрадовался, но и не расстроился. Просто решил, что ну надо же когда-то и семьей обзавестись. А почему и нет?

И вот тут начались реальные проблемы. С приближением момента рождения, счастливый отец завертелся как ужаленный. Срочно стал искать источник дохода. И тут открылись глаза его, что безработица в полном разгаре. Куда не сунься, либо распространение, либо сто лет без зарплаты, да и та нищенская. Набравшись наглости, Вовка даже пришел в органы восстановиться. Ну, мол, вот исправился, воевал, награжден. Ну, вот Вова, если бы ты как умные ребята по специальности поработал бы, а не лазил по горам, то может, и был бы разговор, а так… Ответили ему в органах. Вот тут наплевал Вовка на свой пацифизм, как ни странно появившийся у него и направил стопы свои в известном направлении – в военкомат. Смущало, конечно, что из Чечни вывели войска. Но есть еще «горячие точки», а вдруг повезет и попадет в мечту многих контрактников в Югославию, в это вожделенное Эльдорадо, где платят около «штуки баксов» в месяц… Ну, на худой конец в Таджикистан уж что ли…

Возле военкомата он к своему удивлению увидел Агеева Игоря.

– Тебя что в армию забирают? – поинтересовался Вовка.

– Нет, по контракту иду служить, – заплетающимся пьяным языком проговорил Игорь. – Я с бывшей поругался, вот и решил в Чечню ехать.

«Да, дела», – подумалось Вовке. Он не стал говорить «солдату удачи», что из Чечни уже вывели войска, все одно тот не поймет ничего, да и вряд ли все серьезно, очередная блажь наверняка.

Блажь не блажь, но в знакомый кабинет вошли вместе. Вместо женщины там сидел седовласый отставник. Быстро пробежав глазами по Вовкиному личному делу, отставник нашел там всевозможные шероховатости относительно здоровья, да и послужного списка кандидата. Предложил походить по частям, может, где и дадут отношение.

– Да поймите, – взмолился Вовка, – я не хочу тут плац ломом подметать, мне бы в «горячую точку».

– А куда я тебя отправлю? Вот смотри, если не веришь, с Таджикистана, с 201 дивизии письмо.

С этими словами чиновник протянул ему машинописный листок, где среди множества требований к кандидатам значилось, что было особо подчеркнуто чернилами: «Из Чечни не брать. (Кроме срочников)». Пока Владимир читал и перечитывал эти строки, работник военкомата переключил свое внимание на Игоря. Он словно не замечал, что тот пьян и лыка не вяжет. Напротив, с напором и энергией, присущей зазывалам и рекламным агентам, утверждал тому, что выбор правильный. Перед Агеевым была развернута перспектива прекрасной службы в Таджикистане или Закавказье. Тут же Агееву были вручены разные запросы и вместе с Вовкой они вышли из кабинета. Вовка огорченный, казавшаяся такой надежной, палочка-выручалочка вдруг выпала из рук и куда-то закатилась. Игорь напротив довольный, будет чем теперь похвастать перед очередной любовницей, чем надавить на жалость и оправдать последующие пьянки.

Придя домой, и печально взглянув на решительно растущий живот своей подруги Вовка, грустно развернув газету с объявлениями, засел за телефон. Долго ли, коротко ли, но поиски завершились успехом, удалось, в конце осени, пристроиться сторожем на заброшенный завод, где задержка копеечной зарплаты составляла около семи – восьми месяцев. Хоть какое да дело. А реальных путей вылезти из надвигающейся нищеты Вовка никак не видел. «Эх, лучше бы инвалидом стать тогда, тогда бы пенсию получал, побольше нынешней зарплаты, которую все равно увижу не скоро», – не раз в душе своей говорил он. Особо укрепился он в этом после разговора с местным дворовым дурачком Бакланом.

Тогда Вовка по первому снежку топал домой с ночного дежурства на заводе. Навстречу ему вырулил собственной персоной Слава Баклан в резиновых сапогах, украшенных звенящими колокольчиками. Слава был не то что бы полный дурак, а именно душевнобольной. Отличался эксцентричным поведением, но подчас высказывал весьма здравые суждения. Так вышло и тут.

– Здравствуй, отец родной, – как обычно обратился Баклан к Вовке.

Надо заметить, что Слава питал к тому искреннее почтение, особо укрепившееся в нем после возвращения Вовки с Кавказа. Почтение было связано не с героическим прошлым нашего героя, а куда более приземленными и плотскими делами. Будучи в подпитии, а стало быть, в добродушном настроении он не раз поил Славку, слушая его байки о жизни в «психушке», а также, совсем уж раздобрев, профинансировал ему вызов девушки из «эскорт-услуг». Правда, несмотря на вызов, Слава так и не потерял невинность, но Владимир стал для него и вправду отцом родным, о чем Баклан твердил всем и к месту и не к месту.

– Я отец родной в больничке был. – Порадовал он своего благодетеля. – Мне группу вторую пожизненно дали.

– Слав, а на кой черт тебе это надо? – спросил Вовка. – Ты же вроде не совсем то и дурак. Или, правда, дурак?

– Э, отец родной, – ехидно прощебетал «дурак в законе». – Я то хоть и дурак, а четыреста «штук» пенсию каждый месяц получаю, и без задержек. А вот ты умный, на двести «штук» работу еле нашел, да и то их еще неизвестно когда дадут. Вот и подумай, отец родной, кто из нас дурак?

– Блин, Слав, – обреченно произнес Вовка, – а дурак и вправду я.

Разговор и такая меткая характеристика его положения оптимизма Вовке не придал. Надо срочно что-то делать. Выход наметился в тот же вечер. Появился Агеев Игорь, пьяный слегка. С кучей анкет и направлений. Он опять посетил военкомат. Надо же было ему поддерживать имидж. На этот раз, как он поведал, идет набор в пограничники.

– Они из «горячих точек» не вылезают, вся служба по командировкам. – Утверждал Игорь. – Мне капитан их так сказал. Он сам в военкомате людей отбирает.

Особо не доверяя словам соседа, Вовка все-таки решил наутро сам все разведать. Домочадцев, памятуя о том, что женщина вряд ли посоветует что разумное, посвящать в свои планы не стал.

В том же кабинете, где он был пару недель назад, действительно вместе с отставником сидел капитан с зелеными погонами пограничники. Удивительно, но Агеев вопреки себе, не соврал. Все было, так как он и говорил. Капитан с радостью накинулся на Владимира. Видно туго было у него с желающими. Оно и не мудрено. Погранотряд был создан около года назад и уже съездил в командировку на полгода в Дагестан, а после нее, почти весь, с трудом набранный, личный состав разбежался. А теперь опять будут командировки на границы, а ехать некому. Вот и сидят «купцы» в каждом военкомате. Зарплата нормальная, в пять раз больше чем тут сторожем получают. Платят почти вовремя. Только поторопись, а то командировка на носу.

На душе полегчало. Наконец-то хоть почва под ногами появится. А то куда Вова не ходил, везде одни обещания неслыханных богатств, которые должны свалиться на голову успешного распространителя Гербалайфа и прочей ему подобной продукции. Последнюю такую контору он посетил буквально за три дня до того, когда пошел по объявлению, приглашающему юристов, экономистов, врачей и учителей на высокооплачиваемую работу с перспективой карьерного роста.

Тогда в помещении актового зала, собралось огромное количество женщин с растерянными лицами несчастных домохозяек нищих домов, верящих всякому, кто пообещает изменить их жизнь. И видящих во всяком краснобае принца на белом коне. На сцену поднялась женщина лет тридцати и стала рассказывать неестественно бодрым голосом, историю создания их компании по производству некого чудо – лекарства из пчелиного меда. Настолько чудодейственного, что пусти его в открытую продажу, так тем же днем сметут все прилавки. А вот посему и распространяется оно путем создания сети и так далее и тому подобное. Потом она с благоговением указала рукой на стену, где висели портреты улыбающихся дежурными улыбками неизвестных личностей, и с дрожью в голосе пояснила, что вот эти люди добились небывалого успеха в компании и теперь благоденствуют и желают того же остальным. На лицах большей части женской аудитории отразилось искреннее почитание и надежда затесаться в круг этих сетевых небожителей. А Володю напротив расперла тоска. «Опять напрасно время потратил, – подумал он, – лучше бы дома сказки почитал, чем этот бред слушать». И он уже совсем собрался тогда уходить, как услышал, что женщина предлагает рассказать о чудо лекарстве ветеранам фирмы. «А что, посмотрю хоть, что за люди на эту дудку ведутся», – с этой мыслью он остался на месте. На сцену тем временем поднимались почтенные матроны и с приклеенной улыбкой повествовали об чудесном исцелении от мочекаменной болезни, бесплодия, язвы желудка и кажется даже от алкоголизма после приема препарата. Аудитория внимала, некоторые делали записи в блокнотах. Кажется, они созрели и ждали одного, когда же за чисто символическую плату в двести «баксов» им вручат лицензии дистрибьюторов. А Вова в душе давился со смеху: «Ну что за идиотизм. Как доверчива эта публика». Когда ведущая этого шоу обратилась с вопросом к будущим сотрудникам:

– А может еще, кто может что-то рассказать?

Вовка не выдержал и поднял руку.

– А, вот молодой человек что-то нам хочет поведать, – радостно отозвалась женщина на сцене. – Ну, расскажите всем.

– Да дело такое, – давясь смехом, импровизировал Владимир, – долгое время я страдал импотенцией, что привело почти к распаду моей семьи.

Аудитория и женщина состроили скорбные мины, выражая соболезнования рассказчику.

– Но, – торжественно произнес он, – однажды мне попала в руки баночка этого чудного препарата.

Аудитория замерла в ожидании.

– Так вот, – продолжил рассказчик, – я смазал, значит им свое причинное место и, вы не представляете, жену было от него не оторвать. Теперь моя личная жизнь – полная гармония. – Торжественно закончил он монолог.

Владимир ожидал бури негодования. Изгнания с позором такого еретика из этого святого места. Но произошло что-то вообще неожиданное. Часть аудитории зааплодировала. В заднем ряду, правда, грохнулся со смеху парень нерусской национальности, но это не убавило мажорного настроения публики. А женщина на сцене одарила Вову лучезарной улыбкой и сказала всем:

– Вот видите, молодой человек открыл для нас новые грани применения нашего препарата. Но это не все, у нас есть еще и вот это.

С этими словами, столик перед женщиной украсили новые баночки. Далее последовал, рассказал еще об одном философском камне, извлеченном на этот раз из пчелиных лапок. И снова вопрос: «А кто об этом снадобье знает?» И снова поднялся Вова.

– О, молодой человек видно хорошо знаком с нашей продукцией! – Обрадовалась ведущая. – Ну, расскажите нам, как помог вам этот препарат. Напустив на лицо максимально серьезное выражение, Вова начал свой рассказ:

– Вот я в Чечне, когда был, то там одному парню голову оторвало. – Он замер ожидая реакции зала, но все замерли в пристальном молчании. – И вот мы пчел тогда наловили, лапки им пообрывали. Голову тому парню на место приставили и лапками пчелиными закрепили. Вот и жив остался человек.

Раздались аплодисменты. Лицо ведущей вновь озарилось улыбкой. Но вскоре все поняли, что история слишком уж фантастична. Закрались сомнения в правдивости рассказчика. Желая поправить положение, она заметила:

– Наверное, молодой человек хотел сказать, что его товарищ был ранен и ему помог настой из пчелиных лапок.

– Нет, – уверенным и твердым голосом настаивал Володя, – его голова на полтора метра отлетела. Мы тогда ее еще криво прирастили.

Парень на заднем ряду, разразился хохотом. Несколько женщин покинули аудиторию. Заторопился на выход и Владимир. Он уже опасался быть разорванным на части разгневанными дистрибюторами, но женщина со сцены сделала настойчивую попытку вернуть его.

– Молодой человек, вы не останетесь? Наше собеседование еще не закончилось.

– Нет, – буркнул, убегая, несостоявшийся герой капиталистического труда.

Примерно такими сборищами тружеников сетевого маркетинга заканчивались и другие собеседования. Казалось, что мир помешался на этом. Ничего реального, только нелепые обещания процветания именно в их фирме. А вокруг стояли неработавшие заводы, но как грибы под дождем вырастали коммерческие магазины и ларьки. Еще много требовалось охранников, но при взгляде на Вовкино отнюдь не богатырское сложение, руководители, записав его данные, обещали перезвонить. И так везде. Не мудрено, что ему снова захотелось в «горячую точку», хоть какая-то реальная работа. Предложение капитана-пограничника было той самой палочкой-выручалочкой.

Тут же были заполнены анкеты, и он полетел, как на крыльях собирать бумаги. Но он еще не догадывался, какой сюрприз поджидает впереди.

Наступили первые зимние дни. Продолжая сторожить завод и потихоньку на дежурствах, вместе с ушлым напарником расхищать алюминий, Вова собрал необходимые документы и прошел медкомиссию в районном военкомате. Теперь оставался последний этап – областная медкомиссия. Капитан – пограничник всячески поторапливал его. Вместе с Вовкой оформлялись еще несколько ребят с его района. Игорь Агеев конечно забыл о желании служить, по крайней мере, не появлялся на комиссиях.

Наконец Вова примерно представлял, как будет дальше жить. Более или менее смирился с дальнейшими трудностями будущей семейной жизни. С Ольгой они пока не расписывались. Жили попеременно то у него, то у ее матери. Семья была какя – то более чем призрачная. Становилось ясно, что в принципе люди они чужие друг другу. Но по большому счету Владимир другого и не ожидал. Относился к этому спокойно, по философски. Многие люди живут в браке без всяких взаимных чувств, просто вдвоем лучше чем в одиночку. Вот, в общем, и все. Все планы на дальнейшую жизнь у Оли не шли дальше добычи материальных благ. Как и чем их будет добывать кормилец, роль которого отводилась Вове, ее мало интересовало. «Не важно, чем ты занимаешься, важно, сколько ты зарабатываешь», – к этому сводилась ее жизненная философия. Относительно оформления своего сожителя на службу она не высказывала ни радости, ни печали, ведь неизвестно пока, сколько он там будет зарабатывать. Но в принципе обещанная зарплата вполне должна была удовлетворить небогатую женщину. Сама Оля за свою недолгую жизнь дальше продавщицы не поднималась, хотя была по-женски не так уж глупа. Однако последнее время, перед знакомством не работала вообще нигде. А трудоустроиться с беременностью это вообще было нереально, поэтому Вовке и предстояло тянуть на себе весь воз. Казалось бы, обычные житейские трудности, но как тяжело было сознавать, что добывать кусок хлеба насущного придется опять экстремальным путем, где-нибудь в «горячих точках», или того хуже, влача солдатчину в воинской части дома.

Врач-невропатолог областной медкомиссии придирчиво рассматривала военный билет Владимира. Только что, эта женщина средних лет с равнодушно-усталым лицом признала годными к службе десяток юношей, всеми силами доказывавших свою неполноценность. Вова был уверен, что на фоне этих призывников, он выглядит образцом физического и душевного здоровья. И тут его ждало разочарование. Случилось страшное, он не попал пальцем в кончик носа, стоя в «позе Ромберга». Нет, не то чтобы совсем не попал, попал, но неуверенно. Вот это и заставило врача повнимательнее присмотреться к кандидату.

– Я не могу вас пропустить, – спокойным голосом произнесла врач. – У вас контузия. Вряд ли Вы сможете служить.

– Но, может быть… – пытался выиграть неравную схватку Вова. – Я это, припил вчера немного… – хватался он как утопающий за соломинку, – может поэтому…

Ему сейчас явственно представилась дальнейшая перспектива поисков заработка вслепую. И вообще, неужели тяжелая и неблагодарная работа за копейки более благотворна для здоровья, чем служба?

– Это не похмелье, – сказала врач. – Думаете, я не могу отличить похмелье от черепно-мозговой травмы?

– Поймите, – взмолился он, – мне же жить не на что. Тут хоть заработаю.

– Слушайте, – спокойно ответила врач, – заработать Вы сможете и тут. Могли бы за свои полученные деньги образование высшее получить. А то привыкли такие как вы по «горячим точкам» мотаться, да пьянствовать там. – И немного смягчившись. – Ладно, я ничего Вам писать пока не буду. Завтра снова придете, раз говорите, что с похмелья.

Удрученный Вова вышел из обл. военкомата и не знал, что же предпринять. Завтра пройти комиссию ему не светило тоже. Дома он с грустью посмотрел на Ольгу. Успокоить Владимира она явно не могла. Дежурные фразы: «Ну, ничего, как-нибудь, все будет хорошо», – явно не вселяли уверенность. Его часто удивляло, как многие люди живут годами в пустой, ни на чем не основанной вере в то, что все действительно образуется. Верят в какое-то чудо и годами ждут его прихода.

Он сам жил без розовых очков. С чего бы вдруг придет чудо, если ничего к этому не располагает? Странно сочетались во Владимире искренняя вера в Бога (хотя исправным христианином его назвать было затруднительно), он просто верил в Бога и как ни странно, разум находил доводы в пользу Веры. Но при этом в повседневной жизни, он начисто игнорировал вмешательство Провиденья, или правильнее сказать не рассматривал его всерьез. Тут он был материалистом поболее всех классиков Марксизма вместе взятых. Поэтому вместо пустых надежд стал думать, что же все-таки можно предпринять в такой крайне неприятной ситуации. И озарение пришло.

Вспомнил Вова об еще одном кандидате, что оформлялся вместе с ним. То был муторный парень двадцати с лишним лет, по имени Семен. Семен тоже служил в Чечне, но мало совсем – два месяца. То был какой-то вертлявый человек, вечно пьяненький, хулиганистый. Но несколько раз Вова видел, что он мастерски рисует и подделывает почерк. Плюс его авантюризм. Лучше помощника в плане Вовы было не найти, если тот конечно согласится.

Семен конечно согласился. Какой же русский откажется выпить на халяву. Через пару часов они уже колдовали в Вовкиной квартире над «Актом медицинского освидетельствования кандидата на военную службу». Замысел был до безобразия прост, как и все гениальное. Надо было всего то лишь, скопировать подпись врача с аналогичного акта Семена в Вовкин акт. А потом уже Владимир планировал отдать акт секретарю комиссии, которая ставит печать. Конечно, секретарь не должна внимательно разглядывать подпись. А подпись невропатолога вышла на славу, лучше, чем подлинная. Окрыленные успехом подельщики решили после очередной рюмки конечно, разом разрубить гордиев узел медицинских проблем. С искусством, достойным лучшего применения, были заполнены все графы акта.

– О, один к одному, как у меня, – с гордостью продемонстрировал Семен свою работу.

Да, работа действительно была выполнена на славу. Все должно было пройти как по маслу. Проводив гостя, Вова в радужном настроении лег спать. Выход наметился. Чудо свершилось.

Но чуду не дано было случиться. Вова самым жалчайшим образом попался со своей подделкой. Нет, поначалу все шло отлично. Секретарь комиссии, просмотрев бумагу, уже готова была положить ее в папку на подпись председателю, как вдруг… Вдруг в кабинет вошла та самая врач-невропатолог и надо же беде случиться узнала Вову, который пытался уже ретироваться из кабинета. Она не просто узнала его, а еще взяла секретаря акт, где с изумлением увидела собственное заключение о годности к службе. Произошла немая сцена, после которой Вове предложено было пройти к председателю комиссии для разбирательства. «А на кой черт мне это нужно», решил Вова и покинул кабинет, не обращая внимания на крики и угрозы в свой адрес. Все рухнуло. Вот теперь он действительно не знал что делать.

Пару дней он был в полной прострации. В военкомат не ходил, что там делать то? Семен уже стал пограничником в день, когда Вовку постигло несчастье. На третий день, сидя на лавке во дворе с Бакланом и слушая его байки, Вовка увидел капитана-пограничника, шедшего видимо на обед (военкомат, надо заметить, находился на первом этаже их дома, с тыльной стороны). Капитан узнал Володю и поинтересовался: чего тот никак не оформится. Услышав о его бедах, капитан сказал, что дело в принципе еще не совсем безнадежно. Можно пройти комиссию в их поликлинике – пограничной.

– Короче, после обеда зайди в военкомат, там все решим. – Сказал капитан, – и друга своего приводи тоже, – имелся в виду Слава, который успел за это время выпросить у капитана десятку и пару сигарет.

После обеда Владимир был в ставшем родным кабинете военкомата. Перед его лицом гневно потрясал бумагами отставник:

– Что это такое! Позор! Да тебя под суд надо за подделку документов! Вот прислали нам с областной комиссии! – и с этими словами он кинул на стол перечеркнутую жирно накрест медицинскую карту.

Вовка особо то не напугался перспективы суда, но пугало другое, что вряд ли, несмотря на уверения пограничника, удастся попасть на службу. Тут вошел и сам капитан.

– А за что вы его ругаете то, собственно говоря? Парень не от службы косить бумаги подделал, а наоборот, несмотря на контузию служить рвется.

– Служить? Да ему сидеть надо, а не служить! – ответил отставник.

Но гнев его был явно неискренен и являлся данью традиции. Сошлись на том, что Владимир получил направление на комиссию в поликлинику при погранотряде. Надо сказать, что слишком уж наш герой не обнадежился. Уж если простейшую комиссию пройти не удалось, то у пограничников вообще пропадет. Уж там то, наверное, строгий спрос. Для себя ведь отбирают. Но как бы там ни было, решил все-таки для очистки совести пройти все до конца.

С трепетом душевным спустя три дня зашел Володя в поликлинику погранотряда и через час вышел оттуда полностью годным к любым тяготам и невзгодам воинской службы, о чем свидетельствовал небольшой клочок зеленой бумаги. За один день, до Нового 1997 года Владимир влился в ряды Пограничного отряда особого назначения N-ской группы пограничных войск.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю