332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Лихачев » Эскадренные миноносцы типа Форель (1898-1925) » Текст книги (страница 1)
Эскадренные миноносцы типа Форель (1898-1925)
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:21

Текст книги "Эскадренные миноносцы типа Форель (1898-1925)"


Автор книги: Павел Лихачев






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Павел Владимирович Лихачев
Эскадренные миноносцы типа Форель (1898–1925)

Боевые корабли мира

Санкт-Петербург 2004 г.

БОЕВЫЕ КОРАБЛИ МИРА




ПРЕДИСЛОВИЕ

История строительства миноносцев для русского флота во Франции началась ещё в 80-х годах девятнадцатого века. Именно тогда французские верфи получили первый русский заказ на 4 крошечных, по современным понятиям, миноносца – около 70 тонн водоизмещения каждый. По окончании постройки судостроительным заводом Нормана «100 – тонных» миноносцев «Свеаборг» и «Ревель» в 1886 г. судостроение для русского флота продолжилось в более «крупных формах». Вслед за строительством ряда крейсеров русского флота в 90-х годах («Адмирал Корнилов», «Светлана») последовали броненосные крейсера типа «Баян» и эскадренный броненосец «Цесаревич». Только в начале двадцатого века, по причинам крайней загрузки отечественных верфей, Россия в третий раз разместила заказ на пять новых миноносцев во Франции.

Это вызывалось резким изменением морской политики Российской империи. Государственные и военные чиновники оценили серьезность угрозы, исходящей от Японии. В начале 1898 года Николай II утверждает новую кораблестроительную программу "для нужд Дальнего Востока". Объединенная с программой 1895 года, она должна была обеспечить превосходство русского флота над "потенциальным" противником примерно на 30 %.

Последовавшая вскоре после постройки и сдачи "форелей" (так назывались миноносцы этой серии) Русско-Японская война и сопутствовавшие ей "чрезвычайные обстоятельства" сделали необходимым и возможным срочный и ещё больший по размерам (11 единиц!) заказ на постройку эскадренных миноносцев этого типа для русского флота. О пяти эсминцах типа "Форель" и одиннадцати типа "Лейтенант Бураков" и рассказывает эта книга.


Эскадренный миноносец «Меткий» во время шторма

Часть I МИНОНОСЦЫ ТИПА «ФОРЕЛЬ»

ПРОЕКТИРОВАНИЕ

В апреле 1898 года французские заводы Нормана и общества «Форж и Шаньтье де ла Медитерранне» получили предложение построить несколько миноносцев для русского флота.

Дополнительно, в записке МТК к "Программе для составления проектов эскадренного миноносца", указывалось, что в связи с ростом водоизмещения истребителей [1]1
  Необходимо отметить (для соблюдения «точной терминологии»), что вплоть до конца первой мировой войны часто использовалось устаревшее ныне наименование класса эскадренных миноносцев-"истребитель" или «контрминоносец». Они предназначались для «истребления миноносцев», и это считалось их основным назначением как кораблей этого класса. В документах же и в обиходной речи – все три наименования использовались параллельно, и только с 1907 года повсеместно используемый в документации российского флота термин «эскадренный миноносец» был принят официально.


[Закрыть]
 до 300 тонн и более необходимо ускорить принятие лучшего типа кораблей и «заказать истребители на тех верфях, которые сами занимаются их постройкой и создают типы истребителей с полным успехом в отношении их морских качеств». В числе ряда таких верфей назывались и упомянутые выше французские заводы, получившие окончательный заказ на постройку.

Норману предлагалось сделать заказ "По тем же условиям, что для французского флота, но с артиллерийским орудием калибром не менее 75 миллиметров". "Форж и Шаньтье де ла Медитерранне" было предложено использовать в основе проекта "Программу…" МТК. За разработку обоих проектов взялся в итоге завод Нормана.

За основу проекта были взяты французские миноносцы типа "Пик" и "Эпз". Конструкторы изменили планировку ряда внутренних помещений и состав минного вооружения. Предварительно ходовые качества миноносца оценивались, согласно пояснительной записке, как "превышающие 26 узлов". Особое внимание уделялось устойчивости и "большему погружению винтов в воду".


Миноносец «Стерлядь» во Франции

В июне 1898 года МТК рассмотрело предоставленные чертежи и спецификации истребителей. Было отмечено, что проекты почти одинаковы и «в основном соответствуют заданиям МТК». Однако комитет предложил заводам унифицировать два проекта в один, «чтобы недостающее у одной фирмы было пополнено у другой». Решение этого, казалось бы, немудреного вопроса тем не менее затянулось до сентября. Не менее трудно шло и согласование статей контракта: в ходе долгих переговоров заводчики добились отмены пункта о штрафах за несвоевременную сдачу кораблей по причине рабочих стачек. Не было принято и предложение МТК об испытании на водонепроницаемость переборок «наливом воды до верхней палубы».

В ходе "продолжительных и упорных" обсуждений русская сторона вынуждена была отступить и от своих первоначальных требований о возможном отсутствии дерева во внутренних помещениях". Жертвой обсуждений пало и столь необходимое в нашем северном климате внутреннее паровое отопление корабля. Пользуясь расплывчатостью формулировок, "исполнитель" добился и сокращения главнейшего компонента боевого корабля – вооружения. Уменьшением штатного вооружения на одно 75мм орудие ещё на стадии проектирования японские миноносцы, оснащенные двумя орудиями аналогичного калибра получили заведомый огневой перевес над "русскими французами". На такую жертву пришлось пойти ради удержания строительной перегрузки в разумных пределах, так как по первоначальному проекту водоизмещение не должно было превышать 300 тонн.


Миноносец «Внимательный» (б. «Форель») за границей

Небрежность и расплывчатость требований МТК, буквально потопившего французскую сторону в противоречивых уточнениях и дополнениях, не позволили отделить главное от второстепенного и зачастую топили первое во втором. Потерявший терпение Ожюстин Норман настоял на личной встрече с генерал-адмиралом великим князем Алексеем Александровичем и высказал свое недоумение по этому поводу. Только после этого дело наконец сдвинулось и в начале ноября русский военно-морской атташе во Франции, капитан 2-го ранга С П. Шеин получает разрешение на заключение контракта с обоими заводами. Подписанный 5 декабря 1898 года, он предусматривал постройку двух истребителей миноносцев по цене 1 520 тысяч франков заводом Нормана и трех, по 1 510 тысяч франков, соответственно, заводом «Форж и Шантье». Их спецификации были полностью идентичны. В июне 1898 года завод Нормана приступил к работам.

Десятого ноября 1898 года капитан 2 ранга Лебедев получил приказ о назначении наблюдающим за постройкой эсминцев. Его помощниками были назначены старшие инженер-механики: в Гавре – Боровский, а на завод Лерда и в Гавре – старший инженер-механик Боклевский.

ПОСТРОЙКА

При полном водоизмещении в 312 тонн корабли имели длину 56,6 (между перпендикулярами), наибольшую ширину 5,6 и осадку 1,97 метра. Корпус, выполненный из никелевой стали высокого сопротивления полностью подлежал оцинковке. Т олщина же пояса килевого набора, составлявшая в средине 6,8 мм, к концам уменьшалась до 5 мм. По чертежу руль не выходил полностью из воды даже при возможном оголении винтов. Округление бортов способствовало более плавной качке, а полные кормовые обводы – обеспечению предельного хода в неспокойном море. Переборки выполнялись стальными, жилая палуба и платформы деревянными, со стальными вставками (над патронны ми погребами), боевая же рубка была сформирована из стальных листов обшивки толщиной 4–5 миллиметров. Матросские кубрики располагались в носовой части, кондукторские – в корме. Пять офицерских кают и две кают-компании, отделанные полированным тиком, занимали восьмой отсек.

Отличительным признаком "французов" стала "возвышенная палуба". Образуя род мостика из легких решетчатых щитов, она была укреплена на стальных угольниках и стойках на высоте 0,5 м от верхней палубы. Это позволило во многом избежать общего для истребителей своего времени загромождения палубы и облегчить действия расчетов пушек и минных аппаратов. На возвышенную палубу вывели сходные люки, что позволяло держать их открытыми даже при значительном волнении. Это, в свою очередь, гарантировало устойчивую вентиляцию внутренних помещений.

В то же время отсутствие на французских "истребителях" носового ходового мостика (как и на русских истребителях типа "Сокол") сильно затрудняло их управление. Нередко командир был вынужден находится в боевой рубке или за ней, у поста машинного телеграфа, сильно проигрывая в обзоре горизонта. На швартовках командиры часто вели командование даже с платформы 75-мм орудия, где вообще отсутствовали приборы управления. Кормовой же мостик подвергался сильному задымлению, от которого не спасала и установленная позднее парусиновая защита.

Вооружение по проекту должны были составить: одно 75-мм орудие, пять 47-мм пушек Готчкисса и два поворотных 38-см минных палубных аппарата. Боекомплект мин Уайтхеда составляли 4 торпеды [2]2
  На протяжении почти пятидесяти первых лет существования торпедного оружия – как общеупотребительным термином пользовались сочетанием «самодвижущаяся мина», только к началу первой мировой войны вытесненным термином «торпеда». Именно по этой традиции, даже сегодня корабли – носители торпедного оружия не называются «торпедоносцами».


[Закрыть]
. Первая пара хранилась непосредственно в постоянно заряженных торпедных аппаратах, а запасные в цилиндрических кранцах верхней палубы.

С целью увеличения живучести корабля четыре котла типа Нормана развели в две (кормовую и носовую) группы. Носовая располагалась в четвертом, а кормовая в седьмом отсеках. Пятый и шестой отсеки занимали две паровые машины тройного расширения. Завод Нормана дополнительно обещал довести их работу "до возможной тишины". Водоотливную систему составляли восемь эжекторов, производительностью 100 тонн в час, и двух дополнительных, по двадцать тонн в час. Внутреннюю электрическую сеть корабля должны были составить 20 десятисвечевых ламп. Прожектор крепился на площадке, за орудийной платформой.

11 января 1899 года "нормановские" корабли зачислили в списки Российского флота как "Форель" и "Стерлядь", а начатые постройкой заводом "Форж и Шантье" – соответственно как "Осетр", "Кефаль" и "Лосось".

Постройка кораблей, как это обычно бывало в русском флоте, затягивалась и здесь. Завод Нормана не укладывался в сроки по причине несвоевременной поставки ему никелевой стали и паровых машин. В результате, к 1 февраля 1900 года готовность кораблей по корпусу составила: для "Форели" 29,3 %, а для "Стерляди" 22 %. По ходу постройки пришлось отказаться от грот-мачты по причине "полной невозможности её установки". Завод предлагал отказаться и от установки на кораблях таранов, но МТК настоял на сохранении их "для тараненья миноносцев". 28 января 1901 года в Петербург был направлен запрос на отправку снарядов для проведения артиллерийских испытаний эсминца "Стерлядь": 10 75-мм и 50 47-мм. Для "Кефали" и "Лосося" отправку снарядов попросили задержать по причине задержки в постройке и невозможности их хранения в порту.


Перед дальним плаванием

К концу 1899 года – в ответ на запрос адмирала Авелана из Гавра сообщили о расчете числа членов экипажа, исходя из которого производится оборудование жилых помещений: 6 офицеров, семь кондукторов и унтер– офицеров и 47 нижних чинов.

"Форель", "Осетр" и "Стерлядь" были спущены на воду, соответственно, 25 ноября 1900, 10 января и 23 февраля 1901 года. "Лосось" и "Кефаль" планировали спустить в мае. Но и этот срок не удалось выдержать, так как комиссия МТК забраковала 14 из 20 машинных станин. Позднее сдача еще больше затянулась из-за забастовок на заводах. В итоге "Кефаль" спустили 15 ноября 1901, а "Лосось" позднее всех – 26 февраля 1902 года.

Уже в марте 1901 года прошли приёмные испытания первые три эсминца. Скорость полного хода определялась на 6-часовом пробеге. Достигнув постоянной скорости в 22 узла, эсминцы должны были, не позднее чем через два часа достигнуть и максимальной скорости 26 узлов и удерживать её не менее часа. Расчетная же дальность плаванья должна была составить 1860 миль при 10-узловом ходе. Все три "испытуемых" легко развили контрактную скорость и превысили её, доведя до 28 узлов. Двадцать восьмого июня эсминцы прошли испытания артиллерии и 15 августа 1901 г. вступили в кампанию.

Но, еще не выйдя в море, "Форель" потерпел аварию прямо в гавани Гавра. Переходя из одного заводского бассейна в другой, истребитель налетел на цепи разводного моста, по недосмотру не стравленные при разводке моста. Порвав цепи и намотав их на винт и погнув кронштейн гребного вала, корабль на две недели встал в сухой док. Мелкие неполадки в механизмах "Стерляди" и особенно "Осетра" задержали общий выход отряда в Кронштадт.

29 июня первым в Кронштадт пришел "Стерлядь". В переходе участвовали четыре офицера, десять унтер-офицеров и 41 нижний чин – всего 55 человек. На его борту находилось и 100 тонн угля (почти 30 % водоизмещения)! Это стало возможно по причине отсутствия на корабле артиллерии и "минных припасов".

11 сентября 1901 года "Осетр" вышел из Гавра в Россию. Планировалось, что, проведя в России незначительные (как казалось) дополнительные работы, он направится на Дальний Восток, доставив в Гавр комплектующие для "Стерляди" и "Форели", и в дальнейший путь к Порт-Артуру должны были выйти все три эсминца. Но в последний момент из Петербурга пришло разрешение на оплату (500 франков) командировки на борту эсминца до Копенгагена трех заводских техников. И это не оказалось излишним. Уже через 30 мин по выходу из гавани в машинном отделении раздался резкий треск и свист выходящего из машины пара. Механики срочно стравили пар и осмотрелись в отсеках. Травил клапан цилиндра низкого давления.

По мнению старшего механика, механизм незаметно для вахты перегрелся на малых ходах при длительном маневрировании в гавани. При первом же более подробном осмотре разочарованные механики докладывали: "… При осмотре отмечена общая небрежность сборки и следы невычищенного, при вводе машин, минерального масла. …Вообще, сама машина собрана и работает очень недурно, но вся арматура рыночной работы собрана небрежно, клапана и краны плохо притерты, а многие прямо со станка… "



Миноносец «Осетр» во Франции (вверху) и «Грозовой» (б. «Лосось») в Алжире

22 сентября 1901 года старший инженер-механик эсминца Онищенко докладывал из Гавра в МТК: «Все трубопроводы бестолково расположены и крайне неудобны. В кочегарнях же трубопровод просто безобразен. Нет никакого сравнения с миноносцами завода Нормана, где всё удобно и с очень большим расчетом расположено, все клапаны и краны вполне доступны. На „Осетре“ же, при остановках, когда приходится, пуская циркуляционную помпу, быстро закрывать задний клинкет холодильника, человеку приходится, лежа животом на трубе головой книзу и ногами кверху, в продолжение 2–3 минут вертеть маховик и при жаре в машине легко получить обморок от прилива крови к голове».

Но не это было и оставалось главной проблемой русских моряков. Будто "крик души" вырвался из груди этого честного флотского инженера: "…Нет средств, а главное умелых людей, так как настоящих машинистов только двое. Кочегары же совсем плохи. Даже унтер-офицеры, кочегарные таковы, что никогда не работали, и дать им малейшей работы без надзора машиниста нельзя… Если бы было ещё хоть двое более или менее опытных машинистов и кочегаров!".

Все эти многочисленные проблемы по доводке корабля заставили Морское ведомство отказаться от совместного выхода кораблей в Кронштадт. Решили отправить в Россию только "Форель" (вышла в Киль 28 сентября 1901 г.), оставив "Осетр" и "Стерлядь" до полного исправления заводских дефектов во Франции. И в очередной раз на корабле требуют "опытных людей" в команды и продолжают настаивать на дополнительных выходах кораблей в море – с заводскими механиками на борту для практики машинной команды.

По прибытии "Форели" в Россию, комиссия МТК освидетельствовала корабль и наметила ряд дополнений мер. Но из-за дефицита времени перед уходом корабля на Тихий океан осуществить их удалось только частично. Так, на истребитель был установлен опреснитель системы Круга (массой 6 тонн). Это было связано с тем, что в ходе первых плаваний была обнаружена недостаточная производительность машинных кипятильников (опреснителей). Их пришлось сменить на более мощные. Производительность их увеличивалась с 7,2 до 12 тонн воды в сутки. Два таких же комплекта были отправлены в Гавр по железной дороге для установки на кораблях отряда.

ПУТЬ НА ВОСТОК

Возвращаясь в Гавр, «Форель» приняла на борт минный (четыре торпеды) и артиллерийский боекомплект для вооружения во Франции «Осетра» и «Стерляди». В октябре после внезапной смерти командира лейтенанта Кедрова командиром «Форели» был назначен капитан 2-го ранга Александр Сухомлин.

Сразу же по выходу (30 октября 1901 г.) "Форель" попала в жестокий девятибалльный шторм. Крен временами превышал 40°, началось обледенение носовой части и орудийной платформы. Перегрузка давала себя знать, положение становилось угрожающим, и истребитель был вынужден укрыться от шторма за островом Готланд. Только 6 ноября он вошел в Кильскую бухту.

Но и здесь его ожидали новые неприятности, которые хорошо описаны в рапорте командира капитана 2 ранга А. Сухомлина. Вина проводившего корабль лоцмана была очевидна. Но при более тщательном рассмотрении дела Адмиралтейство рекомендовало не возбуждать судебного дела, так как даже при выигрыше дела, согласно утвержденному "Положению о Куксгафенских лоцманах от 5 мая 1893 года", ни лоцманская компания, ни лоцман Гэтиэнс не несли в данном случае ни какой материальной ответственности.

Но "злоключения" эсминца не закончились! … В Гамбурге при постановке в док его поставили на опорные конструкции настолько небрежно, что кормовая часть корпуса получила значительную деформацию в трех листах. Прогибь оказалась так велика, что было сломано угловое железо за листами обшивки и образовалась течь на заклепках… Призванные эксперты Гамбургской товарной палаты подтвердили безусловную вину судоремонтного завода во "вторичной" аварии эсминца. Но по "неясным" для МГШ причинам капитан 2 ранга Сухомлин, не дожидаясь юридического оформления акта и наскоро "подлатав" корпус, спешно вышел в Гавр 2 декабря, даже не составив "окончательного" акта.

По прибытии же в Гавр (7 декабря 1901 г.) корабль сразу встал на текущий ремонт. В ходе его значительная часть исправлений, сделанных в Гамбурге, была переделана ввиду "небрежности их исполнения". К этому времени по железной дороге в Гавр прибыли заказанные опреснители Круга. Но когда завод приступил к их установке на кораблях (20 ноября 1901 г.), обнаружилось, что новые опреснители имеют размеры более положенного по штату и не могут быть установлены на свои места. Пришлось отправлять во Францию ещё один комплект опреснителей! Что же касается времени, то его уже давно никто не учитывал.

Опасения вызывала и прочность корпусов "Форели" и "Стерляди" в районе машинных люков в связи с предстоящим переходом отряда через Индийский и Тихий океан. Как отмечалось в отчете от 19 октября 1901 г., "…В этом месте палуба прервана люками почти на половину своей ширины и расчетное напряжение стали достигает здесь величины 5 тонн на квадратный дециметр площади. К этому необходимо учесть и продольный разнос котлов относительно корпуса…" Предлагалось усилить продольные связи корпуса наложением стальных пластин размером 6000 х 400 х 6 миллиметров с каждого борта. МГШ "не возражал" против этой доработки и рекомендовал подготовить документацию на проведение работ… в Порт-Артуре! Тем не менее они были установлены во Франции. Завод Нормана выполнил поступившее 21 ноября 1901 г. из Петербурга разрешение провести "указанные работы" в течение десяти рабочих дней.

20 января все три корабля вышли из Гавра, под общим командованием капитана 2 ранга В. К. Ержирковского, державшего флаг на эсминце "Стерлядь". Они следовали в Пирей для соединения с отрядом контр-адмирала А.Х. Кригера. Но совместному плаванию не довелось быть долгим. Сразу по уходу лоцмана на "Осетре" сработал предохранительный клапан холодильника левой машины, и корабль вернулся в порт.


Из рапорта командира миноносца «Форель» от 24 ноября 1901 г.

14 ноября после благополучного прохода Кольским каналом, в 7 часов 30 минут вечера, подошёл к выходу из канала и у шлюза Брунсбюттель взял лоцмана, чтобы под его проводкой идти в Куксгафен, вышел в устье реки (в 8 часов вечера) Эльба. Ветер дул порывами, иногда до 6–7 баллов и по временам моросил мелкий дождь, но, благодаря полнолунию, ночь была светлая, и огни были видны. Отливное течение с направлением на Куксгафен было в полной своей силе.

Тотчас по выходу из бассейна канала лоцман просил прибавить ход до полного, но я приказал иметь 150 оборотов, то есть 12 узлов хода, что и было сказано лоцману. Он кивнул головой и стал править миноносцем, склоняя то немного вправо, то немного влево по приметным знакам, только одному ему понятным и видимым, но насколько возможным по компасу Я мог определить, что курс взят к плавучему маяку Ostbiif. Обогнув маяк в 8 ч 30 мин вечера, оставили его с правой стороны, не мог рассмотреть за нашедшим дождем створных огней, от которых до 8 часов поворачивали к Куксгафену, но лоцман рассмотрел огни, попросил лечь на курс W1/2N. Курс по компасу в это время был NN 70 и, когда руль ещё не был положен вправо, чтобы привести на требуемый лоцманом курс, лоцман, продолжая рассматривать огни, открывшиеся по носу влево, принимая, как он потом сказал, за рыбачьи, стоявшие южнее фарватера, крикнул держать правее.

Сбежавши с мостика в боевую рубку к компасу лейтенант Лепко крикнул лоцману, что на компасе ещё только NN 70° и до курса W1/2N надо склониться влево. Но лоцман, смотря в бинокль, кричал: «Держать правее и ещё – более лево руля.» Приказания лоцмана следовали быстро, одно за другим, и трудно было следить за ними тотчас по карте. В 8 ч 35 мин при входе в гавань почувствовали мягкий толчок кормою, а потому были остановлены обе машины. Лот показал 12 футов. Лоцман растерялся окончательно и, бегая по мостику, кричал: «Лево на борт!». Очевидно, он и теперь не знал места и считал, что миноносец коснулся южной банки. Когда машинистом был дан задний ход, миноносец опять коснулся грунта, причём за кормой было 10 футов.

Остановив машины, стали обмерять глубину, миноносец дрейфовал, и течением его несло на глубину, которая, продолжая увеличиваться, вскоре достигла 24 футов. На этой глубине отдал якорь и сделал самый тщательный осмотр трюмов. Никаких повреждений и течей не оказалось, но руль с некоторым усилием клался на правый борт, причем его совершенно нельзя было довести до 18° Опасаясь оставаться долго на малой глубине при начавшемся отливе, снялся с якоря и, правя на плавучий маяк, перешел на глубину, где встал снова на якорь, так как сильный дождь с ветром затрудняли рассматривать огни, и я не решился идти в пасмурности. Потеряв доверие к лоцману, определили по пеленгам своё якорное место: плавучий маяк истинный NO 68°30′ и красный береговой огонь истинный SO 38^30': в 1 ч 25 мин ночи пошёл по огням в Куксгафен, отстранив лоцмана от управления.

В 4 часа 20 минут вошёл в гавань Куксгафен и отшвартовался у стенки. Лоцман в присутствии вахтенного офицера признал себя виновным, что уклонился вправо от первоначального курса, и, кроме того, не сказал, что не уверен в огнях и надо было встать на якорь.

Капитан 2 ранга Сухомлин

Очередной «сюрприз» преподнесли уже артиллерийские станки. Во время сборки компрессора 47-мм артиллерийской установки на «Осетре» оказалось невозможным снять передние кольца крепления штока. Их разрезали и заменили, но «ввиду непонятности причины и осторожности» МТК рекомендовал из орудия не стрелять, а снять его и отправить в Россию вместе со станком и уже «на месте» разобраться в причине этого явления. Взамен разрешили поставить аналогичную артиллерийскую установку, сняв её с других кораблей, строящихся во Франции – с крейсера «Баян» или броненосца «Цесаревич».


Миноносец типа “Форель” 1904 г.

(продольный разрез (отсчет шпангоутов в нос и корму от мидель-шпангоута), планы трюма, верхней палубы и проекция “корпус" теоретического чертежа)

1 – 47-мм пушка Готчкисса; 2 – компас; 3 – световой люк. 4 – минный аппарат; 5 – дымовая труба; 6 – запасная мина Уайтхеда; 7 – вентиляторная головка; 8-мачта; 9 – прожекторная площадка; 10 – 75-мм орудие; 11 – штурвал; 12 якорь; 13—бушприт (буфер); 14 – буксирная брага; 15 – кубрик команды; 16 – патронный погреб; 17 – носовое котельное отделение; 18 – машинное отделение; 19 – кормовое котельное отделение; 20 – офицерские помещения; 21 – перо руля. 22 – гребной винт; 23 – угольная яма; 24 – камбуз; 25 – сходной люк; 26 – сходной трап; 27 – шлюпка; 28 – машинный люк, 29 – канатный стопор, 30 – ограждение гребного винта; 31 – кормовой ходовой мостик; 32 – решетчатые щиты ''возвышенной палубы".

Испытания же «Кефали», спущенной в Гавре на воду 16 ноября 1901 г., и «Лосося» начались только в январе 1902 г. И только к лету 1902 года, показав максимальную скорость 28 и 28,4 узла, соответственно, они закончили их 22 июня 1902 года – последние «форели» официально вступили в кампанию.

Снаряды для испытания артиллерийских установок подлежали поставке из России. При этом в письме от 4 февраля 1902 г. наблюдающий за постройкой Лебедев категорически потребовал, чтобы в документах на груз снаряды были названы "снарядами". А не "железными изделиями" (Fer-ronneries), как это было сделано в прошлый раз. Это создало такие проблемы на французской таможне, что для их разрешения потребовалось личное вмешательство адмирала Антуани – начальника порта Гавр.

9 марта 1902 года все "птичье– рыбьи" названия 43 миноносцев русского флота были заменены на "имена прилагательные". Новые имена получили и "французы": "Внимательный" ("Форель"), "Выносливый" ("Стерлядь"), "Властный" ("Кефаль"), "Внушительный" ("Осетр") и "Грозовой" ("Лосось").

Задержки всякого рода шли потоком, цепляясь одна за одну: снаряды, направленные в Гавр, согласно документации, 9 марта туда всё ещё не прибыли. Но даже их прибытие 14 мая уже не имело значения, так как запрошенные только 30 апреля из России комендоры во главе с лейтенантом Пеллем могли прибыть в Гавр не ранее 2 июня. При этом, несмотря на более чем годовую задержку в сдаче кораблей, Адмиралтейств-Совет решил, что "казна убытков и затруднений не понесла", и постановил не начислять заводу штраф за "задержку".

26 июля 1902 г. "Властный" вступил в кампанию, имея на борту 57 человек экипажа (4 офицера, 12 унтер-офицеров и 41 матроса).

Но "хроническая болезнь" русского парового флота – некомплектность и неопытность машинно-котельной команды – очередной раз проявила себя: на "Грозовом" (б. "Лосось") по недосмотру пережгли трубки четвертого котла. Так, обнаружив падение уровня воды в котле № 4, кочегарный квартирмейстер [3]3
  Принятое в русском флоте XIX–XX веков звание унтер-офицера корабельной службы.


[Закрыть]
Зотов ничего не предпринимая, послал за кочегарным квартирмейстером Юрьевым. Юрьев послал за машинистом Ушановичем. Уже втроём убедившись в «падении уровня», они послали за судовым механиком Николаем Гебрихом. Ко времени прибытия последнего котел «благополучно» перегорел и вышел из строя.

Воздушный змей на разведывательной службе во флоте. По рис.

Проведя первичный ремонт в Христианзанде (Норвегия), «Грозовой» двинулся далее на буксире срочно вызванного из Кронштадта крейсера «Азия». Только в Копенгагене удалось поднять пары в двух котлах. По прибытии в Копенгаген был закончен и примерный расчет фактического расхода угля на одну милю для эсминцев типа «Форель».

Результаты оказались следующими: при 12 узлах – 49 кг, 15 узлах (экономический ход) – 45 кг, 17 узлах – 65 кг.

Придя в Кронштадт 3 и 4 августа 1902 года, "Грозовой" и "Властный" сразу начали подготовку к походу в Тихий океан. Ввиду необычной длительности и сложности предстоящего похода в штаты каждого эсминца был включен "дополнительный" старший квартирмейстер и фельдшер. Флагману соединения капитану 2 ранга Григорию Беляеву было указано на возможное сбережение машин и их ресурсов.

Для этого "рекомендовалось" во время стоянок в портах паров в котлах не иметь, освещение использовать только масляное или свечное, опреснители не включать, воду брать только с берега. Зачисление кораблей в состав эскадры Тихого океана исчислялось с прихода в Аден.

В Порт-Артур оба истребителя вышли уже 24 сентября 1902 года. Экипаж каждого составили 58 человек (4142 рядовых, 1211 унтер-офицеров и по пять офицеров, соответственно, на "Грозовом" и на "Властном"). Сверх штата на борт "Властного" был принят заводской техник. Каждый нес на борту две мины Уайтхеда и четыре запала к ним.

До Киля миноносцы шли 16-узловым ходом, имея в работе кормовые котлы. Зайдя ненадолго в Шербур для устранения незначительной поломки правой машины "Грозового", они ушли в Палермо, а оттуда 20 ноября в Пирей.

В Палермо же собрался наконец весь отряд Ержиковича. С марта 1902 года три других эсминца без движения стояли там из-за постоянных поломок на "Внимательном" (б. Форель). В Пирее корабли "застряли" в очередной раз – теперь уже в ожидании отряда контр-адмирала Э.А. Штакельберга.


Эскадренный броненосецъ „Ослябя" и флотилия миноносцевъ въ Красномъ моръ. „Ослябя" построенъ въ 1898 г. въ Петербургъ: длина 426 фут., ширина 71 фут.; водоизмъщение-12.674 тонны; скорость хода -18 узловъ.

За исключением предпринятого в 1891 году совместного похода кораблей (сопровождение крейсера «Память Азов» с цесаревичем на борту), русские корабли десятилетиями переходили на Тихий океан, сохраняя при этом лишь условную боеготовность. В 1903 году русский флот предпринял попытку послать на Тихий океан полноценную боевую эскадру. Предполагалось, что соединение (2 эскадренных броненосца, 4 крейсера и 7 эсминцев) проделает путь на Дальний Восток в «условиях, максимально приближенных к военному времени», и составит в Порт-Артуре сплаванное и боеспособное ядро Тихоокеанского флота.

Но высокая аварийность новейших кораблей и недостаточная подготовленность личного состава не оставили камня на камне от "благих намерений". Дальнейший путь на Восток очень быстро превратился в раздельное плаванье одиночных кораблей, с непрерывным ремонтом механической части на каждой стоянке.

А ведь экспедиция Штакельберга могла бы стать "генеральной репетицией" похода 2-й Тихоокеанской эскадры З.П. Рожественского!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю