Текст книги "Знахарь VII (СИ)"

Автор книги: Павел Шимуро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Тарек кивнул. Откусил от лепёшки и прожевал, не спуская глаз с пятна.

– Через кожу прожжёт? – спросил он.

– Через обычную – да. Даже кожу культиватора на третьем кругу. Выше третьего только боль.

– А полный?

– Полный плавит камень.

Тарек снова кивнул, как будто записал это в ту же внутреннюю тетрадь, где хранил повадки зверей и расстояния до водопоев.

Далан посмотрел на обугленное пятно, потом на меня, потом на Варгана. Варган перехватил его взгляд, и между ними произошёл один из тех молчаливых обменов. Далан еле заметно качнул головой. Варган ответил тем же.

Я не спрашивал, о чём они подумали – и так знал. Лекарь, у которого руки плавят камень – это уже не совсем лекарь.

– Далан, – сказал я. – Метка Варгана. Что слышишь?

Далан поднял брови.

– Это к нему вопрос, а не ко мне.

– Варган?

Охотник сидел на выпирающем корне за пределами укрытия. Его глаза закрыты, и я видел, как его грудная клетка поднимается и опускается чуть медленнее, чем обычно.

– Ближе, чем утром, – произнёс он, не открывая глаз. – Или он слабеет быстрее, чем мы идём.

Я сел на корень рядом с ним и прижал ладони к земле. Серебряная сеть нехотя потянулась вниз и следом увидел его.

Вернее, я увидел отсутствие. На восприятии, вытянутом до предела, объект проявился как пятно, которое двигалось. Оно перемещалось на юго-запад, в том же направлении, что и мы, со скоростью два, может, два с половиной метра в минуту. Его контуры были нечёткими, размытыми, как масляная плёнка на воде, но система зацепилась за сигнатуру и выплюнула данные.

Объект: неизвестно

Глубина: 78–83 м

Движение: юго-запад, 2 м/мин

Сигнатура: паразитная матрица (совпадение 91%)

Рекомендация: не привлекать внимание

Девяносто один процент совпадения. Та же структура, что у тёмных фигур из видения, стоявших над трещиной умирающего реликта. Только те стояли, а эта ползла по пересохшей артерии.

И она двигалась туда же, куда шли мы.

Я оторвал ладони от земли.

Моё сердце отсчитало восемьдесят два удара в минуту. Я дождался, пока пульс опустится до семидесяти шести, и только тогда заговорил.

– Под нами что-то есть.

Варган открыл глаза. Тарек, который откусывал от лепёшки, замер с набитым ртом. Далан медленно повернул голову.

– Глубина восемьдесят метров, – продолжил я. – Движется на юго-запад. Сигнатура совпадает с теми сущностями из видения.

Тарек прожевал и проглотил.

– Оно нас чует?

– Я использовал бальзам, но не знаю, по какому каналу они отслеживают цели. Если по витальному фону, то бальзам поможет. Если по чему-то другому, то нет.

– Оно большое? – спросил Далан.

– Я не смог определить границы. На той глубине моё зрение работает на пределе. Пятно размытое, нечёткое.

– Одно? – Варган спросил тихо, не меняя позы.

Я задумался. На самом деле я не проверял. Фокус восприятия был направлен на одну точку, и я увидел один объект, но это не означало, что он единственный.

– Не знаю, – честно ответил ему. – Видел одно.

Варган кивнул. Потом поднялся с корня, подобрал копьё и посмотрел на тропу впереди.

– Тогда идём быстрее, – сказал он. – Чтобы стулья не успели собраться.

…

Мы шли до темноты.

Темнота в мёртвой зоне наступала иначе, чем в живом лесу. В живом Подлеске угасание света было плавным. Кристаллы на стволах тускнели постепенно, переходя от зеленовато-белого к тёплому янтарному, и даже ночью сохранялось слабое свечение достаточное, чтобы различать силуэты деревьев. Здесь кристаллов не было, а свет последнего живого гриба остался далеко позади. Темнота пришла сразу, как захлопнувшаяся дверь.

Тарек зажёг фонарь – кусок Светляк-Гриба в железной рамке, один из трёх, которые Далан нёс в вязанке. Мягкий зеленоватый свет выхватил из тьмы круг радиусом в четыре метра. За этим кругом не было ничего, кроме абсолютной, плотной черноты.

Лагерь мы разбили в развилке корней очередного мёртвого гиганта. Корни переплетались, образуя естественное укрытие с трёх сторон. Четвёртую сторону Далан перегородил вязанкой и сел напротив, лицом к тьме.

Тарек лёг, положив копьё вдоль тела. Через пять минут его дыхание выровнялось, и я подумал, что умение засыпать мгновенно – это навык, который стоит не меньше, чем любой круг культивации.

Варган не спал – он сидел, привалившись к корню, закрыв глаза и слушал. Его уши работали непрерывно, фильтруя тишину, как ультразвуковой датчик, и я видел, как время от времени его правое ухо чуть поворачивается, ловя звук, которого я не слышал.

Лёг на спину. Корни подо мной были жёсткими, холодными, и через несколько секунд почувствовал, как этот холод просачивается через одежду и обмотки. Температура мёртвой зоны была градусов на пять-шесть ниже, чем в живом лесу.

Я лежал и думал о побеге.

Прямого контакта не будет, я это знал ещё до выхода. Мои стопы и ладони – антенна, но не спутниковая тарелка. На расстоянии десяти километров связь с побегом обрывалась, это мы установили ещё во время экспедиции в Каменный Узел, однако тогда у побега не было корневой системы, уходящей на четыре километра вглубь. Тогда он не был подключён к магистральному каналу и подземные каналы реликта не проводили сигнал.

Всё изменилось.

Я снял обмотки с ног. Прижал босые стопы к грунту, ладони рядом, широко раскинув пальцы. Серебряная сеть на руках засветилась, и я направил импульс вниз.

На пятнадцатой секунде пришёл отголосок – слабый, как шёпот через толстую стену, но даже так я его услышал.

Побег жив. Его ритм стабилен. И рядом с ним, как второй пульс, наложенный на первый, билось что-то ещё, тоньше и быстрее. Мальчишка сидел у побега, его стопы в земле, его каналы открыты, и его сердце стучало в унисон с корнем.

Они справлялись без меня.

Я задержал контакт ещё на десять секунд, вбирая этот двойной пульс, запоминая его.

А потом пришло другое откуда-то со стороны, с юго-запада, из той точки пространства, где умирал четвёртый камень. Сигнал был рваным, прерывистым, и система перехватила его на долю секунды раньше, чем мой Узел.

Язык Серебра: 9-е слово (из 40)

Статус: фрагмент (64%)

Частичный перевод: «под…»

Контекст: предупреждение, описание

Источник: 4-й Реликт

Амплитуда сигнала: 4% (было 6%)

И вместе с фрагментом слова пришло ощущение.

Что-то тёплое, липкое и живое прижалось к подошвам моих ног снизу, через восемьдесят метров грунта, камня и глины. Оно медленно ощупывало.

Моя серебряная сеть вспыхнула. Узел за грудиной рванулся, как рыба на крючке, и я почувствовал, как шестнадцать ответвлений сжались одновременно, блокируя входящий сигнал.

Я оторвал ладони от земли. Контролируя каждое движение, миллиметр за миллиметром, убрал стопы от грунта и подтянул колени к груди.

Варган смотрел на меня в темноте. Его глаза были открыты. В зеленоватом свете фонаря они казались двумя кусками мокрого камня.

– Что? – спросил он.

Я выдержал паузу. Мне нужно дождаться, пока пульс опустится хотя бы до девяноста. Он не опускался.

– Две вещи, – сказал я наконец. – Хорошая и плохая.

Варган не торопил.

– Хорошая: побег жив. Лис рядом, ритм стабильный.

– А плохая?

– Под нами что-то есть и оно знает, что мы здесь.

– Четвёртый Реликт передал фрагмент слова, – продолжил я. – «Под…» Незаконченное. Похоже на предупреждение.

– Под чем? – спросил Тарек.

– Не знаю. Он не договорил. – Я помолчал. – Но когда поймал сигнал, нечто снизу попыталось прощупать меня, как будто кто-то касался моих ног ладонями, только снизу, через восемьдесят метров камня.

Тишина повисла в укрытии.

Варган первым нашёл слова.

– Оно искало или уже нашло?

– Искало, иначе я бы не сидел тут с вами и не разговаривал.

– Бальзам?

– Помог, но я не буду касаться земли до рассвета. И вам не советую спать на грунте – только на корнях.

Далан молча подтянул ноги и устроился на выступающем корне, обхватив колени руками. Тарек перевернулся на бок и примостился на перекрестье двух корней, где между ними оставалось достаточно места, чтобы лечь, не касаясь земли. Копьё он прижал к себе, как ребёнок прижимает одеяло.

Варган не двигался.

– Серая Балка, – тихо произнёс он. – Ушли в землю за одну ночь.

Я посмотрел на него. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах не страх, а понимание. Он сложил два и два. Деревня, провалившаяся на полметра. Земля, из которой выкачана жизнь. Нечто под землёй, ощупывающее живых.

– Они не ушли, – сказал я. – Их забрали.

Варган не ответил, только прикрыл глаза и устроился на корне, положив копьё поперёк коленей.

Я лежал на сплетении мёртвых корней, слушая дыхание троих людей, которые доверили мне свои жизни, и считал секунды – старая привычка. В реанимации я считал, чтобы не сходить с ума от ожидания. Здесь я считал, чтобы не прижимать ладони к земле, потому что часть меня хотела этого – хотела контакта и знать, что за слово не договорил умирающий камень.

Сто двадцать секунд. Двести сорок. Пульс опустился до восьмидесяти. Четыреста восемьдесят. До семидесяти шести.

На шестисотой секунде я услышал звук.

Он пришёл не из-под земли – из темноты за пределами укрытия, из того непроницаемого мрака, который начинался в четырёх метрах от фонаря и тянулся во все стороны без конца.

Это был голос.

Голос произнёс одно слово на языке серебра.

Я не понял его, система не распознала. Слово не совпадало ни с одним из девяти фрагментов, которые я знал.

Но серебряная сеть на моих руках отреагировала. Каждый капилляр от кончиков пальцев до локтей вспыхнул одновременно и погас, как будто по ним пробежал электрический разряд. Волна тепла прошла от рук к груди и разбилась об узел, который сжался и заблокировал её.

Варган стоял на ногах. Я не видел, когда он поднялся. Копьё в его руках было направлено в темноту, и острие не дрожало.

Тарек сидел, сжимая своё копьё обеими руками, белея костяшками.

Далан встал и развернулся к тьме, широко расставив ноги.

Мы стояли четверо, сдвинувшись спинами друг к другу, в четырёхметровом круге зеленоватого света посреди мёртвого леса. За кругом ничего – ни движения или звука.

– Это был голос? – прошептал Тарек. – Человеческий?

– Был, – ответил Варган.

– Язык серебра, – сказал я.

– Человек не может знать язык серебра, – возразил Далан. – Только реликты. И Рина.

– Рина – человек, – напомнил я. – Она выучила сорок слов за двадцать три года.

– Рина черт знает где!

Я промолчал. Далан прав. Рина далеко, а голос здесь, в темноте, в мёртвой зоне, где не осталось ни одного живого существа, кроме нас четверых.

Мы простояли так ещё десять минут. Голос не вернулся. Темнота за пределами фонаря оставалась абсолютной и неподвижной.

– Двойная стража, – жестко сказал Варган.

Никто не спорил.

Глава 12

Мы снялись до рассвета.

Рассвет, конечно, громкое слово для того, что происходило наверху. Тьма стала чуть бледнее, превратившись из чёрной в грязно-серую, и на этом светопредставление закончилось. Мёртвые деревья, лишённые кристаллов, не отражали и не преломляли свет. Они стояли вокруг нас, как обугленные столбы, и полумрак между ними был настолько однородным, что глаз не находил глубины. Мир сжался до четырёх метров фонарного круга и бесконечной серости за его границей.

Тарек собрал лагерь за три минуты. Я знал, потому что считал. Он скатал подстилки, затянул ремни на вязанке Далана и проверил крепления фонаря, и всё это проделал в абсолютной тишине, экономя каждое движение. Мне потребовалось четыре минуты, и я чувствовал себя неуклюжим рядом с ним.

Варган стоял у выхода из укрытия, прислонившись плечом к мёртвому корню. Он не двигался, и если бы не слабое облачко пара от дыхания, его можно было бы принять за часть дерева. Когда я подошёл, он заговорил, не поворачивая головы.

– Метка почти сдохла.

Я ждал продолжения. Варган потёр ладонью грудь, где серебряная метка, полученная от настоя, отпечаталась во время прорыва.

– Утром чувствовал его, как шёпот. Сейчас даже не шёпот, а тень от шёпота. Если закрою глаза и перестану дышать, может, ухвачу направление. – Он наконец посмотрел на меня. – Но я запомнил, куда идти – юго-запад. Там он и есть.

Я кивнул. Метка должна была угаснуть через сорок восемь часов, и мы вписывались в этот срок с точностью до минуты. Собственно, она сделала своё дело, а остальное на мне.

– Бальзам? – спросил Далан, подтянув вязанку.

Я посмотрел на последнюю склянку. Одна доза, четыре человека. Хватит на шесть часов, может, восемь, если не потеть. А можно не делить, оставить целиком для критического момента.

– Пока нет, – решил я. – Обмотки на ногах, руками грунт не трогать – экономим до контакта.

Варган шагнул в серый полумрак, и мы двинулись за ним.

Мёртвая зона тянулась до полудня.

Я определил полдень по внутренним часам. Здесь оно работало не хуже, чем в прошлом мире.

Варган вёл уверенно, хоть и без меток. Он огибал завалы и провалы, выбирая тропу по каким-то своим признакам, и время от времени останавливался, склоняя голову набок, словно прислушивался к чему-то в частотном диапазоне, недоступном остальным.

На четырнадцатом километре я перестал считать шаги, потому что лес изменился.

Я замер на границе, и тело отреагировало раньше разума. Рубцовый узел за грудиной дрогнул и расправил ответвления в разные стороны. Серебряная сеть на руках вспыхнула и тут же погасла, адаптируясь к новому фону.

Трава стояла по пояс, густая и жёсткая, с жилистыми стеблями, окрашенными в бордовый у основания. Деревья здесь были низкими, метров десять-пятнадцать, и все скрученные. Их стволы изгибались штопором. Кора на них потрескалась, обнажая древесину грязно-розового цвета, и в каждой трещине сидели кристаллы размером с кулак, но тусклые, как будто перегоревшие лампочки. Они едва мерцали розоватым светом вместо привычного зелёного.

Тарек присел на корточки и потрогал траву. Стебель оставил на его пальцах бурый маслянистый след.

– Жирная, – сказал он, вытирая руку о штанину. – Земля здесь тёплая, от неё и трава нагрелась.

Он прав. Даже через обмотки я чувствовал, что грунт здесь другой.

Я включил витальное зрение и мир вывернулся наизнанку.

Субстанция здесь была. Её даже больше, чем в нормальном лесу. Потоки, которые в здоровом лесу текли ровно и чисто, здесь испещрены тёмными нитями. Тёмные прожилки ветвились внутри деревьев, пронизывали корни, пульсировали в такт чему-то далёкому и медленному, и от этой картины у меня перехватило дыхание.

Зона аномального фона

Витальность: 180% (нестабильная)

Загрязнение: паразитная матрица (34%)

Рекомендация: не пить воду, не есть местные растения

– Идём дальше, – сказал я, отключая зрение. – Воду не трогать. Еду есть только нашу. Растения не рвать и лучше вообще к ним не прикасаться.

Далан посмотрел на бурый след, оставшийся на штанине Тарека, и чуть отступил от ближайшего стебля.

Через километр появились камни.

Первая плита выступала из земли под углом, вросшая в переплетение корней, как забытый надгробный камень. Потом вторая, третья. Через двести метров плиты выстроились в линию, и я понял, что мы идём по дороге – древней дороге, чьи каменные блоки были обтёсаны с точностью, которая не оставляла сомнений, ведь их укладывали люди, а не природа. Блоки были крупными, по полметра в ширину, из серого камня с прожилками кварца, и между ними ещё сохранились следы раствора.

Потом появились обломки колонн.

Первый торчал из земли на высоту человеческого роста, обвитый тем же скрученным деревцем, которое использовало его как опору. Камень покрывал чёрный мох. На стороне, обращённой к нам, сохранился фрагмент барельефа: нижняя часть человеческих фигур, стоящих в ряд.

Тарек подошёл ближе. Его пальцы прошлись по камню, счищая мох с верхней части барельефа.

– Руки вверх, – сказал он. – Нет, не вверх – вниз. Они стоят с вытянутыми руками, направленными к земле.

Я посмотрел на барельеф. Действительно, фигуры стояли с раскинутыми руками, ладонями вниз, обращёнными к чему-то под своими ногами. Жест обращения к тому, что внизу.

Варган стоял в десяти шагах от колонны и смотрел на руины, которые открывались впереди, за редкой завесой скрученных деревьев. Его лицо стало неподвижным, как маска.

– Серый Узел, – произнёс он. – Был город. Пять тысяч человек, если верить летописям. Двести лет назад жила под ним иссякла, и люди ушли. Караваны обходили это место стороной, потому что тут нечего было ловить. Мёртвая земля, мёртвые камни.

Он помолчал. Его глаза медленно обводили панораму, обломки стен, провалы крыш, каменные остовы, утопающие в болезненной зелени.

– А теперь жила не мёртвая, – закончил он. – Она другая.

Я прижал подошву к каменной плите дороги и через обмотку уловил слабый пульс.

Четвёртый реликт был здесь, под этими руинами, и он ещё бился.

…

Мы вошли в город через бывшие ворота.

От них остались два каменных столба высотой в четыре метра, покрытых тем же чёрным мхом, что и колонны. Между столбами валялись обломки арки – тяжёлые, обтёсанные блоки, каждый весом в полтонны, разбросанные так, словно арку не время обрушило, а вывернуло изнутри. Корни скрученных деревьев пролезли в щели между блоками и приподняли некоторые из них, создавая естественные ступени.

За воротами открылась улица – широкая, метров восемь, мощённая теми же серыми плитами, что и дорога, только здесь они сохранились лучше. По обеим сторонам остовы зданий, каменные стены до уровня второго этажа, без крыш, без перекрытий, с провалами окон, за которыми ничего не видно, кроме тёмной зелени, проросшей сквозь полы. Некоторые здания сохранились почти целиком, другие превратились в груды щебня, из которых торчали деревья с перекрученными стволами.

Тарек шёл первым, и его копьё было направлено не вперёд, а по диагонали вниз. Он учился быстро.

Далан замыкал. Вязанку он снял с плеч и нёс в левой руке, правой сжимая нож. Его взгляд перескакивал с одного оконного проёма на другой.

Я шёл рядом с Варганом и пытался не думать о том, что видел через витальное зрение. А видел я паразитную сеть.

Она повсюду. Тёмные капилляры толщиной от волоса до мизинца ползли по стенам зданий и каменным плитам мостовой. Они ветвились, образуя узлы в местах стыков, и все вместе тянулись к центру города, где на пределе моего восприятия пульсировало что-то большое и тёмное. Сеть напоминала кровеносную систему, но вывернутую наизнанку.

И эта сеть была живой. Прожилки пульсировали и каждый пульс прокатывался от периферии к центру, как волна, и возвращался обратно чуть слабее.

Я отключил витальное зрение, ибо мозг отказывался совмещать две картинки. Внешнюю, где стояли обычные руины, и внутреннюю, где руины были телом чудовища.

– Тут кто-то был, – негромко сказал Тарек.

Он остановился у обрушенной арки, перегораживавшей боковой переулок. За аркой, в тени полуразвалившейся стены, на земле лежало снаряжение. Сумка из грубой кожи, распоротая по шву. Рядом с ней опрокинутая пустая фляга и обрывок верёвки.

Рядом со всем этим добром валялось три скелета.

Они лежали в ряд на спине, руки вдоль тела. Аккуратно, как в морге, когда санитар укладывает тела на каталки. Одежда на них истлела до бурых лоскутов, но по остаткам можно разобрать охотничьи куртки из шкур, наплечники, пояса с петлями для ножей.

Кости были чистыми – никаких следов зубов или когтей, никаких переломов. Белые, выбеленные временем, с желтоватым оттенком на суставах. Десять лет, может, пятнадцать. Их не убили и не съели. Они просто легли и не встали.

Кто-то сложил их рядом и это было хуже всего.

– Четвёртый, – произнёс Далан.

Он стоял в двух шагах дальше и смотрел на тело, которое лежало отдельно от остальных, ближе к стене, в нише между двумя каменными блоками.

Свежий труп. Ему не больше недели, если судить по состоянию кожи. Мужчина лет тридцати пяти, крепкого сложения, с короткими тёмными волосами. Одет в кожаную куртку хорошей выделки, с медной бляхой на груди. На бляхе рельефный герб в виду двух перекрещённых молота над кругом с горизонтальной чертой.

Каменный Узел.

Я опустился на колени рядом с телом. Лицо спокойное, глаза закрыты. Поза не защитная, так как он лежал на спине, руки вдоль тела, как и у других скелетов. Но в отличие от них, этот человек не был разложен аккуратно – он лёг сам. Я видел это по положению ног – одна чуть согнута, как будто он шагал и просто опустился на землю.

Я стянул перчатку с правой руки и приложил два пальца к шее мертвеца. Серебряное касание пронзило мёртвую ткань, и я почувствовал то, чего боялся найти.

Пусто.

Этот человек культивировал, причём неплохо, ведь я насчитал следы минимум восьми активных каналов, что соответствовало второму кругу с хорошей проработкой. Но субстанции в них не было.

Из него высосали всю субстанцию медленно, как из деревьев в мёртвой зоне, только аккуратнее. Деревья были пусты за часы, этот человек умирал сутками. Я знал, потому что видел следы компенсации. Организм пытался бороться, каналы сужались, сердечная мышца уплотнялась, тело включало все резервные механизмы выживания и проигрывало.

Я убрал руку и выпрямился.

– Что с ним? – спросил Варган.

– То же, что и с деревьями. Субстанция выкачана полностью. Только деревья сдохли за часы, а этот боролся двое-трое суток.

Варган посмотрел на бляху на груди.

– Каменный Узел, – произнёс он. – Он явно не охотник, ведь бляха слишком чистая, выделка городская. Может, он стражник?

– Проверь карманы, – предложил я.

Варган присел и аккуратно расстегнул куртку. За пазухой, во внутреннем кармане, под слоем пропотевшей ткани обнаружился обрывок обработанной кожи, сложенный вчетверо. Он развернул его и протянул мне.

Кожа оказалсь на удивление мягкой, явно городская работа. На одной стороне от руки нарисована карта с продуманной координатной сеткой из чёрточек и засечек. Маршрут шёл из точки, обозначенной двумя перекрещёнными молотами, на юго-запад, через серию промежуточных отметок. Конечная точка была обведена кружком, и внутри кружка стоял символ, который я видел в записях Наро.

На обороте – столбцы чисел. Я узнал формат, ведь это вес в единицах, пропорции, температурные маркеры. Это алхимический журнал, из тех, что мастера ведут в поле, когда нет времени на полные записи. Кто бы не отправил этого человека, у него был алхимик. Ну или, как минимум, рецептурный план от алхимика.

Внизу обрывка, под столбцами цифр, другим почерком было выведено одно слово – экспедиция.

Я перечитал его несколько раз. Кто-то, кто составлял этот документ, посчитал нужным пометить его статус и это заставляло задуматься, ведь после экспедиции обычно возвращаются, но…

Возвращения не случилось.

– Тарек, – позвал я. – Оружие.

Тарек уже осматривал тело профессионально и быстро, как его учил Варган.

– Ножны пустые, – доложил он. – Два крепления на поясе и оба расстёгнуты. Был нож и что-то покороче – может, резак. На скелетах то же самое – петли для оружия есть, но его самого нет.

– Забрали.

– Или выронили, – предположил Далан.

Варган покачал головой.

– Четыре тела и ни одного клинка на земле. – Он показал рукой на стену рядом с телом. – Зато вот это нашлось.

Я повернулся к стене и замер.

По камню тянулась сеть тёмных прожилок. Я видел их и раньше через витальное зрение, но здесь они выступали на поверхность. Они ползли по камню, образуя рисунок, похожий на речную дельту. И они пульсировали.

Одна прожилка тянулась от стены вниз, к телу. Она заканчивалась у правой ладони мертвеца, и в месте контакта кожа потемнела и стала восковой. Прожилка впаялась в ладонь, как капельница в вену, только вместо того чтобы вливать, она выкачивала и, судя по едва заметной пульсации, ещё не закончила.

Она всё ещё питалась и со стороны это выглядело максимально жутко и отталкивающе.

Далан шагнул вперёд. В его руке блеснул нож и прожилка мгновенно лопнула. Срез был очень аккуратным. Два обрубка дёрнулись и замерли. Через секунду тот конец, что уходил в стену, начал медленно втягиваться обратно.

Тарек проследил за ним взглядом.

– Куда ведёт?

– К центру, – ответил я. – Они все ведут к центру.

Я посмотрел на карту в своих руках, потом на Варгана.

– Экспедиция Каменного Узла, – произнёс я, взвешивая каждое слово. – Кто-то знал про реликт. Знал координаты. Отправил людей с алхимическим планом и снаряжением.

– Солен? – предположил Варган.

– Или Лира. Она видела полный отчёт Рена. Она знает про аномалии и реликты больше, чем показывает.

– Или оба, – добавил Тарек.

Я сложил обрывок кожи и убрал во внутренний карман рядом со склянкой бальзама. Эта записка – не просто улика, а полноценный кусок мозаики, который встанет на место позже, когда мы вернёмся.

Варган поднялся с корточек и вытер руки о штанину и посмотрел на меня.

– Кем были сложены эти тела?

Я не ответил, потому что ответ, который крутился у меня в голове, был из тех, которые лучше не произносить вслух до тех пор, пока не будешь уверен. Кто-то складывал тела охотников аккуратно и забирал их оружие. Кто-то также оставлял прожилки, чтобы досасывать остатки субстанции неделями после смерти.

И незнакомец здесь, внутри руин, прямо сейчас.

…

Лагерь мы разбили в полуразрушенном доме на краю того, что когда-то было жилым кварталом. Двести лет назад здесь жили люди, но теперь от дома осталось три стены и кусок крыши, нависающий над ними, как козырёк. Четвёртая стена обрушилась наружу, образовав груду щебня, через которую проросли те же скрученные деревца.

Крыша держалась на двух каменных балках, потемневших от времени, и когда Далан проверил их, ударив ладонью, они ответили глухим, плотным звуком. Здесь строили на века, и даже двести лет запустения не смогли доломать то, что было заложено с инженерной добросовестностью.

Далан перекрыл оба входа камнями из развалов и мешками из вязанки – этого достаточно, чтобы успеть проснуться и схватить оружие.

Тарек забрался на обломок стены с внешней стороны дома, откуда открывался вид на центральную площадь. Он устроился на камне, положив копьё на колени, и замер, вглядываясь в розоватые сумерки.

– Вижу провал, – негромко доложил он сверху. – Метров тридцать от нас, может, сорок. В земле яма, края осыпались. Из неё ползёт бордовый свет.

По всей видимости, это и есть вход к реликту.

Варган лёг у дальней стены, не выпуская копья из рук, и в течение минуты его дыхание замедлилось до ритма спящего.

Далан сел у заблокированного дверного проёма, привалившись спиной к камням. Его глаза открыты, и в полутьме казалось, что он смотрит сквозь стену.

Я сидел на каменном полу, скрестив ноги, и считал секунды.

Реликт бился подо мной. Я чувствовал его даже через обмотки и каменный пол. Интервалы между ударами плавали от сорока до пятидесяти секунд, и каждый третий удар сопровождался провалом.

У нас осталось не так много времени, благо, мы уже здесь и нужно начать решать проблему.

Я должен установить прямой контакт. Оценить состояние камня, понять архитектуру паразитной сети и найти путь вниз. Для этого нужно снять обмотку, прижать ладонь к грунту и открыть каналы. Серебряная сеть пропустит сигнал через заражённую субстанцию, узел отфильтрует шум, и я получу данные.

Риск очевиден. Прошлой ночью, когда я коснулся грунта в мёртвой зоне, нечто снизу ощупало мои стопы. Здесь, в эпицентре паразитной сети, расстояние до реликта слишком маленькое. А расстояние до паразитов вообще неизвестно.

Я взвесил риск и принял решение, потому что выбора не было. Мы пришли сюда не для того, чтобы сидеть в развалинах и слушать, как умирает камень.

Стянул обмотку с правой руки. Серебряная сеть вспыхнула в полутьме, и Далан, сидевший у двери, повернул голову. Его глаза задержались на моих пальцах, которые мерцали бордовым в такт моему пульсу, и он ничего не сказал. За эти дни он привык к вещам, которые раньше счёл бы невозможными.

Я прижал ладонь к каменному полу.

Субстанция ударила в пальцы. Мой организм отреагировал мгновенно, и узел сжался, выставив фильтры. Серебряные капилляры начали отсеивать тёмные включения, пропуская только чистый сигнал.

Через грязь и шум пробился пульс.

Система перехватила данные раньше, чем я успел сформулировать запрос.

4-й Реликт (Серый Узел)

Расстояние: 47 м (вертикально)

Остаточный ресурс: 4 дня (при текущей скорости дренажа)

Дренаж: 3 паразитных узла в прямом контакте

Состояние: критическое (ресурс 12%)

Язык Серебра: 9-е слово (полное)

Перевод: «подо мной»

Контекст: местоположение паразитных объектов

Я перечитал последнюю строку.

«Подо мной».

Реликт сообщал местоположение паразитов, и они были не над ним, а ниже.

Я застыл, удерживая контакт. Рубцовый Узел гудел от напряжения, его шестнадцать ответвлений раскинулись по грудной клетке, как антенны, принимающие сигнал на пределе мощности. Данные складывались в картину, и она мне не нравилась.

Паразитная сеть, которая опутала руины города, не только кормилась от реликта – она росла вниз. Три основных узла находились между камнем и чем-то, что лежало ещё глубже, под ним, в породе, в которую реликт был вмурован тысячелетия назад. Паразиты сидели на нём, как пиявки на артерии, но их корни уходили не вверх, к поверхности, а вниз, до чего моё восприятие не дотягивалось.

Они не просто кормились – мне показалось, что эти твари что-то запечатывают.

Между реликтом и тем, что под ним, паразитная матрица выстроила перегородку из собственной ткани. Реликт умирал не от того, что из него выкачивали субстанцию. Он умирал от того, что его отрезали от источника, который питал его снизу.

Спасти камень означало разрушить перегородку. Разрушить перегородку означало открыть доступ к тому, что она удерживала.

И я не знал, что там.

Мой пульс подскочил из-за слабой нервозности. Я дождался, пока он опустится и начал отводить ладонь от пола.

Вот только было уже слишком поздно.

Паразитная матрица фиксировала мой сигнал.

Я рванул ладонь от пола. Серебряная сеть отключилась с болезненным щелчком, и на три секунды мир потемнел.

– Тарек, – позвал, и голос прозвучал ровнее, чем я себя чувствовал.

– Вижу, – ответил он сверху.

Я поднялся и шагнул к пролому в стене, через который Тарек наблюдал за площадью. Варган уже стоял на ногах. Копьё в его руках было направлено на дверной проём.

Тарек сидел на обломке стены, и его копьё упиралось древком в камень. Он не двигался, только глаза были прикованы к одной точке.

Я проследил за его взглядом.

Три фигуры стояли на краю площади, в тени обрушенного здания.

Я включил витальное зрение и тут же пожалел об этом.

Три прорехи в ткани витального поля, в которых субстанция не просто отсутствовала, а поглощалась. Воздух вокруг фигур тёк к ним, как вода к сливному отверстию, и розоватое свечение заражённой субстанции, которое наполняло руины, обрывалось у их контуров.

Они были высокими – выше человека на голову – полторы. Конечности непропорционально длинные, суставы сгибались под углами, которые не встречаются в человеческой анатомии. Поверхность их тел поглощала свет кристаллов, из-за этого казалось, что они вырезаны из куска ночного неба и вставлены в реальность, как аппликация.