Текст книги "Радио наобум. Правда жизни (СИ)"

Автор книги: Павел Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 3. Без отступлений

– Все в сборе?

Лодочкин обвел присутствующих влюбленным взглядом и объявил собрание открытым.

– Заранее прошу прощения, за продолжительность…

На лицах ди-джеев отразился ужас.

–….просто сегодня я уезжаю, поэтому думаю, что в минут сорок-сорок пять мы уложимся.

Ужас сменился гримасами маленького, но счастья. Лишь только любитель продолжительного общения Илья Альбертович несколько погрустнел.

– В течение последнего месяца, мы с Риком провели большую работу. Мы исследовали рынок, изучили целевую аудиторию и проанализировали ее отношение к нашему продукту. К сожалению, не все результаты утешительны.

Присутствующие напряглись. Лицо Ильи Альбертовича моментально приобрело цвет спелого грунтового помидора. Ни с того ни с сего он представил себя, бредущего, уныло опустив голову, по длинному коридору, в сопровождении двух вооруженных винтовками матросов. Матросы были пьяные.

– Нас не узнают, – трезво продолжал рубить правду-матку генеральный продюсер. Нас путают с «Ретро-ФМ», «Авторадио», «Бест-Фм» и некоторыми другими станциями, которые имеют, …пардон,…обладают похожим форматом. Так быть не должно, считает Рик, и я с ним абсолютно согласен.

– Рик сказал мне, – Алексей припал к монитору ноутбука и нажал несколько кнопок, отыскав и открыв нужный файл, – станция должна быть узнаваемой!

– И это правильно, – подхалимски подтвердила любимица генерального директора Лариса Патрикеева.

– Спасибо, Лариса.

Обкуренный Боря тоже хотел что-то добавить, но не смог. Вероятно, по причине употребления более сильного сорта марихуаны, он не хихикал, не пугался, а мощно тормозил.

– Станцию должны узнавать, – еще раз повторил Лодочкин, – но как добиться узнаваемости в кратчайшие сроки? Это можно сделать двумя путями: продвижением нашего нового слогана, который мы придумали недавно – «Старое доброе и новое любимое» (я напомню, в каждом выходе ди-джей должен произносить его не менее двух раз), путь второй – сокращение песенной базы.

– В каком смысле – сокращение? – уточнил Бедняков.

– Сокращение кардинальное. Сейчас в эфире крутится порядка восьмисот пятидесяти песен, теперь их будет….– вновь обращение к монитору, щелканье кнопочкой, – теперь их будет пятьдесят.

– Сколько?

– Пятьдесят.

– Это предложил Рик? – уточнил Коля.

– Да. И я с ним полностью согласен.

– Еще бы, – произнес Николай, но уже про себя.

Пятьдесят песен! Такое уже было в «бумовской» истории. Песенную базу сократили до двухсот композиций. Привело это к тому, что они стали очень часто повторяться, слушателей это начало раздражать и они переключились на другие станции.

Откуда растут ноги у этой идеи, Коля догадывался. В том же самом Петербурге есть станция под названием «Эльдорадио». Чтобы быстро вбить название в головы, в течение двух-трех дней в эфире крутилась одна и та же песня группы «Ва-Банк» – «Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо». Два дня подряд! Люди плевались и недоумевали – что за идиотизм? Но дело было сделано – название запомнилось.

Но уместна ли подобная практика в этом случае? Да и как по сокращенному количеству песен «БУМ» будут узнавать, если те же самые песни играют другие станции?

Остальные присутствующие тоже задумались. Кое-кто даже не на шутку. Если можно было бы вести стенограмму размышлений на собраниях, то выглядело бы это следующим образом.

Пичугин. – Уверенно лепит. Сразу видно – профессионал.

Бедняков. – Пятьдесят песен? Он, наверное, с ума сошел.

Патрикеева. – Как же, как же, помним. Знаменитая американская история «Топ-40». Два типа ходили по кабакам и обращали внимание на то: какие песни заказывают люди. Оказалось – одни и те же, а именно сорок. Типы запустили на своей станции именно эти сорок хитов, и станция была признана самой популярной. Эдакое «Хит-фм» пятидесятых. Происходило все это, правда, в маленьком американском городке, давно, когда и хитов-то было в несколько сотен раз меньше чем сейчас.

А какая, впрочем, разница? Ну, пятьдесят и пятьдесят. Илья вон помалкивает, значит и мне в оппозицию становиться не резон! Пусть хоть десять песен будет, бабло капает – и ладно!

Боря. – Если Длинный опять такую траву принесет, конец ему! Ни хрена не соображаю – пятьдесят чего?

Тем временем в ход уже пошли пассы ладонями.

– Теперь о ди-джеях. Их у нас семеро. Четверо здесь, двое в отпуске, один на больничном, но коль здесь большинство, я все-таки скажу, – Лодочкин поправил в галстук и кашлянул, – Ребята! Я внимательно ознакомился с эфиром каждого из вас, и хочу сказать, что обнаружил большую разницу в загруженности. Вот, например, Коля…У него три авторских программы, у Вани – две, у остальных – ни одной…..

Пичугин. – А у нас что, еще и какие-то программы есть?

Коля. – Так-так-так, это уже интересно!

Бедняков. – Может все-таки он и неплохой парень?

Патрикеева. – Неужели придется что-то предлагать, блин?!

Боря. – Не, я точно в следующий раз Длинному глаз вырву! Не план, а винт какой-то! Ни разу не врубаюсь: что происходит-то, о чем речь? Может зарплаты поднимают?

– … Такое положение дел лично меня не устраивает, и я считаю, что все наши программы из эфира необходимо убрать.

Пичугин. – Нет, он все-таки решительно молодец! Явно знает, что делает!

Патрикеева. – Во дает!

Коля. – Мудак!

Бедняков.– Не то слово…

Боря. – Пойти что-ли еще дунуть? Говорят, клин клином вышибает…

– Это тоже решение Рика? – опять задал вопрос Коля.

– Нет, это решение мое, – ненавязчиво напомнил о своей значимости генеральный продюсер.

– А что подтолкнуло тебя к такому решению, разреши узнать? Были проведены какие-то специальные исследования?

– Нет.

В этот момент напряглись все, даже Боря, который наконец-то поборол дурман внутри себя и уловил суть разговора.

– Нет, – повторил Лодочкин, сомкнув ладони, – для этого решения мне не нужны были исследования. Это решение я принял сам, ибо я несу ответственность. Чтобы сделать хороший рейтинг, нам нужна новая станция. Повторяю – но-ва-я. А существующие, то есть существовавшие программы – это есть пережиток старого. Помимо этого, программы должны быть либо у всех, либо их не должно быть вообще. Второе решение не только проще, оно эффективнее. На переходном этапе нам важна стабильность и ровность, эдакая морская гладь. Штиль. Поэтому от всех выпирающих элементов нам сейчас нужно отказаться….

Николай не произвольно сломал карандаш, крутившийся в процессе собрания в его пальцах. Логика Лодочкина была непробиваемой. С одной стороны – железной, с другой – просто тупой.

Для Коли, которому платили на этой станции меньше всех, деньги были далеко не самой главной причиной работы. Ему, как это не банально прозвучит, нравилось ЭТИМ заниматься! Каждая новая программа была его маленькой творческой победой, она несла собой мощный энергетический заряд, от этого сиделось в эфире уверенно, прочно, по-королевски.

«Хрен с ними с деньгами, – думал в свое время он, понявший, что никакого повышения зарплаты не будет потому, что генеральному директору он просто не нравиться (по какой причине? Да черт знает – по какой! Спросите у сумасшедшего, зачем тот убил человека, что он вам ответит? Он начнет нести откровенную околесицу, то же самое делал и Илья Альбертович. То Коля ему не улыбался, то вдруг заулыбался внезапно. Наверное, что-то замышляет?), – хрен с деньгами, хрен с вами! Только не мешайте, не лезьте своими харями в творческий процесс!»

И тут – Лодочкин. Ах, Николай! Да ты здесь самый крутой! Да твои программы – просто супер! Нужно активнее использовать потенциал, нужно делать шоу! И что теперь?

А что теперь? Не охренел ли ты, парень? – спросил Коля сам у себя и призадумался еще пуще.

Ему неожиданно вспомнилось, как году в 98-ом Гребенщикову, Жванецкому, и еще кому-то вручали какую-то премию. И каждый отвечал при этом, какие ощущения он испытывает здесь и сейчас, в связи с получением награды.

Когда очередь дошла до Бориса Борисовича, он довольно откровенно (что бывает с ним, как Вы, наверное, знаете, крайне редко) заявил:

– Честно говоря, я удивлен. Всю жизнь я занимался тем, что ничего не делал: сочинял стихи, писал музыку, играл концерты, пил алкоголь. А теперь, за то, что я жил, так как хотел и продолжаю так жить, меня еще и награждают. Согласитесь, так везет не каждому….

Вот именно, не каждому! А ты, Коленька, чего захотел? Чтобы тебе платили за то, что ты делаешь то, что тебе угодно? Э нет, дружок, творчество – отдельно, котлеты – отдельно. Ты есть по договору – кто? Звезда, великий артист, идол девушек Москвы и Московской области, образец для подражания, объект эротических фантазий? Нет! Ты по договору есть – работник. А мы – твои работодатели. Так что будь любезен, делать эту работу так, как ее велим делать мы. А если тебе что-то не нравится и наша концепция не отвечает твоему моральному облику, то, пожалуйста, попутного ветра и успешного плавания по другим волнам российского радио-эфира.

Стоп! Тут его посетила вполне рациональная мысль: все это прекрасно, но, дорогие мои, а какая именно концепция имеется в виду? То, что вы сказали про сокращение песен и снятие программ – это она и есть? Или что-то будет взамен? Новые песни, новые программы….

– А как же утреннее шоу, Алексей? – подхватывая ход мыслей товарища, спросил Ваня.

– Э-э-э, – на мгновение Лодочкин задумался, – утреннее шоу – это одна из главных стратегических задач нашей станции. Сейчас над его концепцией идет работа, мы с Риком пытаемся понять, в каком направлении следует направлять наши ресурсы и кто будет его центральными фигурами…

Тут удивился даже Илья Альбертович. О центральных фигурах этого проекта, то есть об Иване и Николае, генеральный продюсер упоминал ему ровно два дня назад.

Чего уже говорить о самих центральных фигурах, которым Лодочкин поручил написать концепцию, записать пилот, по выполнению поручения все послушал и прочитал, а потом похвалил, заявил, что это – то, что надо, и именно так будет выглядеть утренний эфир топовой станции – остроумно, информативно, живо и развлекательно.

В предложенном ими проекте имелась и «тема дня», идущей «красной нитью» через весь эфир (например: «Сегодня мы говорим о проблеме скинхедов, дорогие друзья! Как Вы считаете, имеют ли право на существование такие организации или нет? Нужно ли бороться с этим явлением? Если – да то как? Звоните, пишите, координаты такие-то; или – Тема сегодняшнего дня – повышение цен на бензин… и т.д.); минутная программа «Дребедень», в виде небольшого спектакля, рассказывающая об одном из событий прошлого, происходивших в этот день; «Техника безопасности» – о том, как уберечь себя от различных посягательств со стороны карманников, боссов-самодуров, взяточников-чиновников и др.); несколько игр, а также многое, многое другое…

Теперь на всем этом ставится крест?

– Да, мы снова работаем над концепцией, – продолжил разводить воздух ладонями Алексей, – сначала нам с Риком все понравилось….Но потом мы подумали, что все это напоминает …э-э-э…какую-то буффонаду… Вот они мы, вышли на сцену, начали Вас смешить. Все это не то, слушателю это не нужно. Смешное утреннее шоу – это тоже пережиток прошлого….

Внутри у Коли все закипело. Хотелось схватить Лодочкина за ноги и вышвырнуть в окно…

– ….Но подожди, Алексей, – Коля решительно наступил на горло собственному гневу и попытался говорить без эмоций, конструктивно по максимуму, – во-первых, в любом утреннем шоу развлекательная составляющая должна быть, и ты это нам говорил; во-вторых, в предложенном нами проекте имелись не только рубрики, олицетворяющие, как ты выражаешься, буффонаду, там были и программы чисто информационного, познавательного характера! Теперь, получается, что если, по вашему с Риком мнению, слушателю все это не нужно, то, что вы ему собираетесь дать? Какое шоу?

Лодочкин задумался.

– Не знаю, – вымолвил он как-то тихо и, внезапно поняв, что выдал не то, что следовало, подобно проснувшемуся студенту, которого заметил лектор, он внезапно выпрямился и заморгал ресницами, после чего стал рассуждать в пять раз динамичнее, – не то, чтобы не знаю, – краснея, объяснял он, – общая цель, безусловно – ясна! Шоу должно быть интересным, если оно не интересно, слушатель в нем не нуждается, а мы должны работать именно над тем, чтобы именно отвечать вкусам целевой аудитории. Мы не должны, мы попросту не имеем права (казалось, что у выступающего открылось второе дыхание) пренебрегать вкусами тех, кто нас слушает! Вы же все читали Маленького принца! Как написал Сент-Экзюпери: «Мы в ответе, за тех, кого приручили»! Обратите внимание, на сколько актуальны слова классика до сих пор…

Слушая коллегу, Илья Альбертович расцветал на глазах. Казалось, что сейчас он откроет свой ежедневник и начнет активно стенографировать выступление Алексея. Как говорит, нет, ну как говорит! Именно так сказывала его мама, наблюдая по телевизору первые выступления Михаила Сергеевича Горбачева…..

– И все-таки, – ловко перебил Лодочкина Ваня, когда тот взял небольшую паузу чтобы после долгого монолога набрать в легкие воздух, – каким бы интересным новое шоу не было, интересно узнать, кто будет его вести? Так сказать, кто будет его центральной фигурой или фигурами?

– Его будут вести лучшие, – ловко ушел от прямого ответа изворотливый потомок председателя сельсовета.

В переговорной воцарилось тишина. Генеральный продюсер, улыбаясь, оглядел присутствующих, обратил взор к циферблату часов и спокойно произнес:

– К сожалению, господа, я вынужден прервать нашу дискуссию, через пол часа я должен быть на вокзале. Теперь я приеду через две недели, соберемся мы скорее всего опять в пятницу, в 14 часов и посовещаемся более обстоятельно и, надеюсь, не менее конструктивно,– глядя на Пичугина в этот момент, можно было подумать, что со дня на день он получит нобелевскую премию), – а сейчас, еще раз прошу меня простить, я уезжаю. До следующих встреч. Будьте здоровы. Собрание окончено.

Ну, скажите, как после такого можно любить собрания? Что хорошего они несут?

Ваня и Коля остались в переговорной одни. Комментировать все, что произошло в последние сорок минут на трезвую голову было не возможно и, скорее всего крайне вредно для психики, а эмоции требовалось выплеснуть незамедлительно, желательно в пивной бокал.

– ПирОГИ?

– Не, – сидеть в прокуренном подвальном помещении летом некурящему Беднякову категорически не хотелось, – давай на улице где-нибудь.

– Может в Лефортово?

– В парк?

– Ну да.

– Да были там уже пятьдесят раз. Кроме забродившего пива и непомерно дорогих фисташек там нет ничего. Предлагаю лучше …

Коля неожиданно сделал жест рукой, означающий временное прекращение выбора места распития легких, а возможно и тяжелых спиртных напитков. В переговорную ввалился Лодочкин с дорожной сумкой в руке. Словно собака, он быстро осмотрел комнату и пару раз обежал вокруг стола, шаря взглядом по углам.

– Ребята! – обратился он к сидящим, заметив их присутствие минуты через две, – вы тут книжку не видели? Небольшую. В мягком переплете?

Жданов поднял со стула «Снайперский забой» и посмотрел на этот шедевр в последний раз. На обложке был изображен мускулистый мужчина с волевым и одновременно хитрым выражением лица и снайперской винтовкой в руках. Смесь Чингачгука и Михаила Ходорковского.

– Она?

– Именно! Спасибо, Николай, а то я ее по всей станции ищу, еще не много – и на поезд бы опоздал.

– Дашь потом почитать?

– Конечно!

Не заподозрив и капли ерничества, Лодочкин улыбнулся, пожал подчиненным руки, пожелал счастливо оставаться и вышел из переговорной вон.

Часть 2.

Глава 1. Неприятная неожиданность

– Ну, так что это, Алексей?

Лодочкин взял протянутую Ильей Альбертовичем газету с оригинальным названием «Конкретная», взглянул на первую полосу и непроизвольно загрустил.

Что такое рейтинг?

Это бабки!

В Москве в настоящий момент насчитывается свыше двадцати станций, вещающих в эф-эм диапазоне. В топе – ЛИШЬ десять. Их все знают, они у всех наслуху. У них в эфире конкурентно-способные утренние шоу, жестко-ротируемые, прошедшие тест композиции, в крупных городах – обилие наружной рекламы в виде растяжек, баннеров и стикеров.

И я хочу у Вас спросить, дорогой читатель: может ли радиостанция быть популярной, держаться в первой десятке, не имея всех этих элементов? Нет! – ответите Вы! Только благодаря наличию хотя бы одной из трех этих позиций станция может держаться на вершине рейтинга. – ответит любой профессионал и …. будет не прав!

Такие станции есть! Если обратиться к тем самым пресловутым рейтингам, то мы увидим, что они плотно сидят на восьмом-седьмом, а то и шестом месте!

И что здесь такого? Спросите вы меня, и я вам отвечу.

Рассмотрим одну из них. Являясь слушателем придирчивым, вы наверняка поймете о какой станции идет речь.

Уже месяца два как там нет ни одной программы, песенная база сократилась до пятидесяти композиций, что означает прокрутку одних и тех же песен сутки напролет! Ди-джеи, в принципе, не плохие специалисты, стали абсолютно неинтересными попками, которые кроме слогана, времени и погоды ничего не говорят! В Москве Вы не увидите ни одной наружной рекламы, по телевизору – ноль, и при этом восьмое место! Разве это возможно? Вполне. Особенно за деньги.

Ключ к успеху прост. Зачем вкладывать финансы на все эти азы раскрутки? Достаточно отнести их (естественно в меньшем количестве) тем, кто проводит рейтинговые исследования!

О подробном механизме этих грязных ухищрений нам рассказал бывший сотрудник одной из кампаний, занимающихся маркетинговыми исследованиями, симпатичный молодой человек, пожелавший назваться Александром.

– В настоящее время в Москве существует несколько Компаний, которые проводят рейтинговые исследования в области радиовещания. Исследования эти проводятся очень просто, сотрудники обзванивают москвичей и спрашивают: какие станции они знают. Результаты обобщаются, заносятся в специальные таблицы, которые публикуются каждый месяц.

– Скажите, Александр, а можно ли фальсифицировать эти результаты?

. – Ха-ха-ха (смеется). Не будьте ребенком. Телефоны обзваниваются, но при этом они ведь не прослушиваются. Результаты звонков направляются по электронной почте специальному человеку, который их обобщает. Заплатите этому человеку или его руководителю, и какое-нибудь радио «Бум» – на восьмом месте, а не на реальном двадцатом.

– И что, все маркетинговые компании берут взятки?

– Ха-ха-ха (смеется). Не знаю, как остальные, но у нас бабки стригли активно! (делает характерные движения указательным и средним пальцами правой руки).

– М-да…

– Именно (сочувственно смотрит на меня) И что самое печальное, без рейтингов – никуда. Хороший рейтинг – дорогая реклама. Рекламодатель приходит на станцию, ему показывают это мнимое пятое-восьмое место, и он почти на сто процентов уверен – его рекламу услышат!…

Вот она – сермяжная правда современной радийной жизни, как выразились бы сегодня классики.

Так что делаете выводы сами, дорогие радиослушатели и особенно вы – не менее дорогие рекламодатели.

Елена Стрельцова

Откуда ж ты взялась, Лена Стрельцова? И без тебя ведь все хреново все до безобразия!

Нет, сначала было, конечно же, неплохо: замачиваемое предложение, согласие на него, дополнительная должность, дополнительные три тысячи долларов, бесплатное проживание в снимаемой станцией квартире невдалеке от места работы, бесплатное передвижение от Питера до Москвы в «Красной стреле», да и просто – уважение, почет и безграничное доверие!

Мы верим в Вас, Алексей, и думаем, что за год Вы сможете понять станцию! Вот Вам деньги, вот Вам консультант Рик, действуйте!

Рик взялся за работу рьяно. Ни слова не зная по-русски, он забраковал двух ди-джеев, заявив, что они несут в эфир полную чушь, и потребовал, чтобы они были уволены, снял все программы, сказав, что не понимает о в них идет речь, сократил песенную базу и предложил удобрить сетку тридцатью композициями, почти отечественных исполнителей. Песни представляли собой смесь махровой попсы и центральноазиатского фольклора. Эффект получился ошеломляющим: радиостанция зазвучала почти на всех продуктовых рынках столицы. Сначала рейтинг резко подскочил чуть ли не до четвертого места по Москве, но затем резко грохнулся вниз, подобно каменному изваянию двуглавого орла, цинично сбитому винтовочными прикладами революционно настроенных солдат.

А не потеряем ли мы, таким образом, нашу аудиторию, Рик? – осторожно поинтересовался в связи со столь решительными «консультациями» Лодочкин.

– Это временное явление, парни! – уверенно заявил консультант, – Я опробовал метод в Камбодже и Пакистане! Метод сработал на все сто!

По началу места апробации метода некоторым образом Лодочкина смутили, но в тоже время, действовать как-то по-другому Алексей не мог в принципе: холдинге существовало правило – советы консультантов необходимо выполнять. Дурного консультант не посоветует. Ему платят бабки. И это было довольно удобно. Поднялся рейтинг – хорошо, не поднялся, извините, – старший приказал.

– Станция должна молодеть и развивать свою аудиторию! – объяснял свою политику Рик, – Мы кардинально поменяем формат, объединив тем самым старую и новую аудиторию! Верьте мне, парни. Удача будет за нами!

Но, увы, доверчивые парни так и не смогли узнать, какой именно шаг собирался предпринять Рик для полной победы над конкурентами. Учредители, описывая Илье и Алексею его достоинства, забыли, либо просто не захотели обращать их внимание на одну маленькую человеческую особенность: помимо того, что Рик являлся старым и проверенным консультантом, он был еще старым и проверенным (причем неоднократно) алкоголиком. Последние три года американец часто кодировался, посещал психологов, и, казалось бы, уже поборол свой недуг, но тут пришлось ехать в Россию, где и приключилась трагическая развязка.

Частые встречи учредителей и регионалов, радушные российские приемы, все эти «посошки», «стременные», удивительные «ерши» и «северные сеяния» не могли не подкосить тяготеющего ко всему экзотическому Рика.

В итоге, в последний день своего очередного визита, консультант перебрал за обедом, обезобразил рвотными выбросами кабинет генерального директора радиостанции «Бум», был доставлен в аэропорт в совершенно невменяемом состоянии, а по прилету на родину, загремел в наркологическую клинику.

Там его неоднократно навещал Бад, пытаясь получить хоть какие-нибудь сведения о состоянии дел в Москве, но ничего разумного услышать не мог. Рик грустно смотрел в потолок, молчал и лишь изредка, тыча пальцем в окно, повторял предложенный им «Буму» слоган:

– Старое доброе и новое любимое.

Врачи разводили руками: о скорейшем выздоровлении пациента не могло идти и речи. Баду хотелось плакать.

Дремучие российские слушатели в возрасте от 30 до 55, именуемые целевой аудиторией, оказались не способными понять гениального замысла американского консультанта и, не желая слушать одни и те же старые песни каждый час, как и, собственно новые – не понятно, откуда происходившие и не меньшее количество раз повторявшиеся. Некогда преданные поклонники плевались и ожесточенно крутить ручки приемников, ища что-то более удобоваримое. Новая аудитория, как ни странно, тоже приходить не спешила, вследствие чего, рейтинг «Бума» медленно, но верно продолжил свое падение.

Обнаружив эту тенденцию, Лодочкину ничего не оставалось, как предложить Илье Альбертовичу удержать падение, поставив на его пути несколько денежных стопочек…

– Так что это, Алексей? – повторил Пичугин, нетерпеливо барабаня пальцами по столу.

– Это – статья, – уныло пробубнил Лодочкин, – косноязычно написанная статья какого-то желтого издания …

– И что мы будем делать?

Алексей удивленно посмотрел на шефа и сложил ладошки:

– Я не знаю.

Пичугин покраснел и приобрел вид отличника, которому влепили двойку, не объяснив причины.

Сообразив, что ответ его попал явно не в десятку, Лодочкин внутренне мобилизовался и присовокупил к ответу несколько аргументов, которые ему даже показались убедительными:

– Илья, это же не «Аргументы и Факты», не «Известия», не «Российская газета», не журнал «Форбс», не «Русский Ньюсвик», и даже не бульварный «Московский комсомолец», это всего-навсего….

– «Конкретная газета», – как бы понял его Илья Альбертович.

– Ну да!

– А вот и не «ну да»! Ни коим образом – не «ну да», Алеша!

Пичугин выскочил из-за стола и, раскаляясь от гнева и жары одновременно, открыл окно.

– Двадцать пять градусов на улице, а эти подонки до сих пор кондиционеры не отремонтируют! Хоть в холодильник залезай и сиди там, черт бы их подрал!

– И не говори, – верноподданно согласился Алексей, надеясь уклониться от неприятной темы.

Но уклонения не получилось. Илья Альбертович плюнул в окно (что никогда с ним не случалось), еще раз вспомнил сотрудников вентиляционной службы нелитературным словом и, закрыв дверь, дабы разговор не был слышан посторонним (хотя какая тут к бесам конспирация, если уже о них пишут!), снова взял в руки газету.

– Ты, возможно, прав, Алексей, – продолжил говорить о нехорошем Пичугин, – это не авторитетное издание, а газетенка цвета утренней мочи, и, вроде бы, не стоит обращать внимания на подобную ересь, но…, – он опять подозрительно покосился на дверь (нет, ну какая собака слила информацию? Неужели этот «некто», кто-то из своих? Причем, не просто своих, а своих-близких?) и перешел на шепот, – не сейчас….

– Почему? – переспросил Лодочкин тоже шепотом.

– Потому. Через месяц в министерстве радиовещания будет рассматриваться вопрос о выдаче лицензий радиостанциям.

У Алексея похолодело внутри. Не осознавая логикой, он почувствовал сердцем приближение проблем, с которыми не сталкивался ранее.

– Это происходит каждый год. За частоты идет борьба. Они нужны крупным холдингам, чтобы расположить там свои скажем так подстанции. Вот, например, есть такое чудовище как «Авторадио», – на манер подчиненного генеральный директор сложил ладони, – они делают рейтинг, как непосредственно своей работой, так и созданием станций «дочерних», назовем их так. В нашем случае это «Энергия» и «Юмор ФМ». Они созданы не для того, чтобы лезть вперед, а чтобы «оттяпывать» потихоньку аудиторию у конкурентов. Хотя «Энергия» далеко уже не в ж…, глядишь и «Юмор» оттуда вылезет…, – генеральный сокрушенно вздохнул, – так вот. Частот иногда не хватает, и чтобы кому-то частоту отдать, нужно ее у кого-то отобрать. Понимаешь?

Лодочкин сокрушенно кивнул, чувствуя себя не генеральным продюсером, а полным кретином.

– А за что могут отобрать частоту? – Илья Альбертович стал похожим на профессора, пытающегося, излагая очередную лекцию, не просто ее прочитать, а разложить все по полочкам, – За нарушения! Такими нарушения могут быть либо мат в эфире, либо политическая агитация, либо нарушение закона о рекламе, либо….

Ладонь Пичугина снова легла на «Конкретную газету».

– Но, Илья….

Илья вытянул вперед руку, не желая слышать ни каких «но».

– Конкуренты используют любые методы, для того, чтобы очернить нас. Вполне возможно эта статья ими и заказана. И даже если это не так, они обязательно используют эту возможность для того, чтобы завладеть частотой: обратят на нее внимание тех, кого следует, зашлют бабок и так далее…

С каждым новым словом генерального директора Лодочкин все отчетливее убеждался, что влип в предостаточно скверную историю. С его точки зрения статья прямо ни на какие «Бумовские» делишки не указывала, хотя в то же время, если вникнуть в суть, то любому специалисту станет ясно, что речь идет именно о них.

Самым ужасным было то, что переубедить начальника уже не представлялось возможным. И без этого, склонный во всем видеть подвох и провокацию, Пичугин считал, что против него началась какая-то чудовищно-провокационная игра, и если не предпринять решительных действий в свою защиту, то лишиться можно всего, посему высказывался он решительно, жестко и не просил, но требовал:

– Мы обязаны действовать на опережение, безмолвствовать в этой ситуации не то, чтобы глупо, а просто преступно. Преступно перед нашим общим делом, учредителями, сотрудниками нашей станции…..

«…нашими братьями и сестрами, дедами сложившими свои головы на поле брани», почудилось Алексею, ибо, произнося все это, голос Ильи Альбертовича обретал какие-то агрессивно-патриотические нотки, однако оратор резко наступил на горло собственному пафосу и перешел к конкретике:

– Короче, Алексей. Тебе нужно заняться этой «Конкретной газетой» конкретно. Они должны напечатать опровержение. Действуй как хочешь: угрожай, уговаривай, засылай любые бабки! Скажи, что если они не разместят на этой неделе опровержение, мы обратимся в суд, и они ответят за клевету! Будь активен и помни, что учредители верят в тебя!

«Уехать бы в Питер, к чертовой матери», – разозлился на нелепость этой поганой ситуации Алеша, но все-таки взял себя в руки и, вспомнив заветы прадеда Керамзита, ответил достаточно твердо:

– Я все понял, Илья! Случай действительно, не из лучших, но я с ним разберусь, причем незамедлительно, – он взял в руки газету и поднялся со стула.

– Возьми в бухгалтерии пятьсот рублей. Водитель наш заболел, так что нужно будет заказать такси.

– Спасибо, не надо. У меня есть деньги.

От этих слов Илья Альбертович чуть не прослезился. Не на шутку расчувствовавшись он обнял Лодочкина за плечи и прижал к себе.

– Удачи тебе, Алексей. И не забывай про учредителей!