![](/files/books/160/oblozhka-knigi-rasskazy-nashego-vremeni-321802.jpg)
Текст книги "Рассказы нашего времени"
Автор книги: Павел Рябцев
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
Внезапно начинается модный показ. Модели очаровательны, но одежда местного дизайнера безлика и скучна. Допив действительно неплохой мохито, я покидаю Мэйсон и отправляюсь на пятую.
Ночью эта шумная «посольская» улица безлюдная, тихая и на удивление плохо освещённая. Я шёл по бульвару в сторону Малекона. Через пару кварталов я услышал слева от себя неловкое «Хэллоу». В темноте с трудом удалось различить женский силуэт.
– Ке коза2828
Ке куза – Che cosa (итал.) – В чем дело?
[Закрыть]? – машинально ответил я.
– Кумо естас2929
Кумо естбс – Сomo estas (исп.) – Как дела?
[Закрыть]? – я с трудом уловил смысл этой простой фразы так похожей на знакомый мне итальянский язык.
– Тутто бене3030
Тутто бене – Tutto bene (итал.) – Все хорошо.
[Закрыть]. – Ответил я, не вспомнив ничего на испанском, но догадываясь, что моя фраза будет понятна девушке.
Она встала и приблизилась ко мне. Теперь я отчетливо видел её и мог разобрать красивую фигуру в обтягивающем платье, светлые крашеные волосы и миловидные черты лица мулатки. Через мгновение ее рука коснулась моей щеки.
– Куэрэс ир коминго?3131
Куэрэс ир коминго – Quieres ir conmigo (исп.) – Хотите пойти со мной?
[Закрыть] – сказав это она посмотрела мне прямо в глаза. Я не мог и не хотел отказываться. Почему? Не знаю. Может быть, потому что это остров Свободы и я уже привык к безопасности.
– Вамос а каса миа3232
Вамос а каса миа – Vamos a casa mнa (исп.) – Пойдем ко мне домой.
[Закрыть]. – Прошептал я и взял её за руку.
Он понравился ей сразу же, как только она увидела его силуэт в темноте. Она прислушивалась к шагам и одновременно пристально смотрела в темноту. «Этот человек не может быть плохим» – подумала она, решив во что бы то ни стало заговорить с ним. На Кубе никогда не молчат, когда хотят заговорить.
Раз ей не страшно, то все должно пойти как по маслу. Она знает, что красива и не хуже других девушек с пятой может применять «особые приёмчики», чтобы понравиться мужчине. Это её коронное касание щеки ладонью, взгляд – она точно знает, что нужно делать, чтобы у него не осталось сомнений. Движения выучены; даже походка, легкая и уверенная, – она тренировать ни один месяц, в перерывах между её настоящей работой и этой, прежде, чем стать такой. Пока она ещё плохо говорит по-английски и это единственное, что её по-настоящему пугает – заговорить по-английски.
Ей очень понравилось, что он взял её за руку. Так, невзначай, вложил ее ладонь в свою, и они отправились по ночной Гаване на ту сторону реки Альмендарес. Ничего особенного, но ведь любой женщине, даже самой сильной всегда хочется иметь возможность побыть слабой, и, оказавшись в его ладони, она наконец-то почувствовала, что у неё есть теперь эта возможность.
Как странно чувствовать себя счастливой и связывать это счастье с человеком, приехавшим из другой страны. Тем более, что всё непривычно: другие объятья, другие поцелуи, другой запах, другой взгляд – все другое, но не чужое, не чуждое.
Болтали всю ночь! Она на своем ломанном английском, уже без тени смущения, и он, на красивом, но двояком итальянском.
Шептались! Как дети малые залезают под одеяло и шепчутся там, в темноте, и чувство в этот момент такое, будто вы вдвоём на всем белом свете, а больше никого нет, только снежная пустыня со своими холодными гулкими ветрами.
Да, он другой! Но не чужой и не чуждый. Кажется, Белинда наконец-то влюбилась и это чувство оказалось для неё новым.
Она проснулась одна. Его не было рядом, никого не было. Она хотела позвать его, но вспомнила, что она не спросила как его зовут, а он не представлялся. Так она помнила. Ветер гнал волну на занавесках, но как-то лениво, нехотя. Дверь скрипнула и на пороге появился он, а в руках у него были два бумажных пакета с надписью Эскориал3333
«…с надписью Эскориал» – El Escorial – по мнению автора лучшая кофейня во всей Гаване.
[Закрыть]. В одном оказалось два картонных стаканчика с кофе, а в другом круассаны.
– Корнетти е каффе3434
Корнетти е каффе – Cornetti e caffи (итал.) – Круассаны и кофе.
[Закрыть]! – С восторгом выпалил он протягивая ей пакеты. – Она улыбнулась в ответ.
– Корнет – это документ. Как паспорт.
Они оба засмеялись. Кофе оказался на удивление вкусным, да каким! Она знала, что раньше не пила такой. А круассан! Чудо! Это было чудо.
– Я хочу пригласить тебя в театр Мелла на балет. – Она смотрела на него, облизывала свои красивые пальчики после круассана и не верила своим ушам. Никто. Никто! Не приглашал её в Мелла на балет. До него.
Так и пошло дальше. Они ходили на балет, на набережную, на тридцать третий этаж и даже забирались на холм к статуе Христа, что точь-в-точь, как в Рио. Это время тянулось как льется водка, полежавшая пару часов в морозильной камере. Тягучее счастье обволокло их и они, никуда не спеша и ничего не требуя, наслаждались этим погружением. Ему нравилось её тело, её ласки, ровная белоснежная улыбка, но его пугало то, что она так беззаветно приняла его, то есть полюбила. «У нас так не принято» – думал он поражённый, вспоминая о женщинах из своей страны. Такая любовь исчезает без следа очень быстро, но пока я здесь постараюсь дать ей все, что она захочет. Вот что он думал.
Хусто сидел в баре, куда ходили в основном кубинцы, на набережной напротив Касабланки3535
«…напротив Касабланки» – Casablanca – район Гаваны, расположенный на другом берегу реки от района Гавана Вьеха. Обычный жилой район, в который удобнее всего добираться на пароме.
[Закрыть]. Он не имел никаких планов на этот день и ближайшую неделю. Турист из Росси не звонил ему уже три дня. Для него эти дни прошли дома; с включенным телевизором; с покачиванием на кресле-качалке; с открыванием и закрыванием пакета из-под сигар; с перелистываем дневников мотоциклиста3636
«…с перелистываем дневников мотоциклиста…» – имеется в виду роман Че Гевары «Дневник мотоциклиста», который он написал еще до встречи с Фиделем, когда был студентом медицинского факультета.
[Закрыть]; с белым ромом и песовым хлебом; с упущенной выгодой и сладкой дремотой днём.
Он смотрел на проходящих мимо туристов, на сидящих на парапете набережной гаванцев, на белые стены противоположного берега Канал де Энтрада. Хусто крутил свой стакан и думал. Думал о своей некрасивой подруге, которая давно не заходила к нему; думал, сам не зная зачем, об истории кубинского флага; думал о будущем своей страны, а именно о том, что станет с ней, когда Революция сгинет в небытие и страну захлестнет обозленная жестокая волна капитализма. Уже сейчас он чувствовал её гнилостный привкус. И если это происходит сейчас, когда лишь маленькие, еще робкие, ростки его пробиваются сквозь их коммунистические принципы, то что станет, когда всё изменится? Он не знал проклятие Конфуция, «что бы ты жил в эпоху перемен», но сейчас остро чувствовал на уровне ощущений эту мудрость.
Он вспомнил старую кубинскую пословицу: «Все само устроится». И он так хотел, чтобы всё так и было, и сейчас вспомнил свое детство, которое прошло в Санта Фе3737
«…прошло в Санта Фе» – Santa Fe – спальный район Гаваны, находится за Бухтой Хэмингуэя. Знаменит свои художником – Фусто.
[Закрыть]. В детстве и он знал, что так у всех, в детстве всё возможно и всё само происходит. Можно уютно устроится даже на ступеньках дома и дышать временем, думая о море и небе. Он часто ходил на берег, а точнее каждый день, где проводил время, провожая взглядом корабли. Они приходили и уходили, а он хотел всё так же сидеть на берегу, прямо на песке, обхватив руками колени, открывать лицо ветру, щуря глаза и невольно улыбаясь.
Ещё он вспомнил фразу своего соседа, черного, как телефон, как говорят в Сантьяго, который приехал домой на новом Ситроен и сказал в обычной беседе на крыльце, обращаясь к женщине, которая жила в одном доме с Хусто: «У меня новая машина. Теперь я белее, чем ты, соседка».
На Гавану внезапно, как и каждый день, спустилась ночь. Зажглись огни на том берегу. Хусто подошел к парапету. Дул сильный ветер и волны бились о каменную набережную, поднимая такие брызги, что вода то и дело переливалась через парапет. Он не боялся, что океан окатит его с ног до головы. В этот момент он вообще ничего не боялся.
Я решаю изменить тактику. Если ни старая Гавана, ни памятные места Революции и уж точно ни дом Хэммингуэя не открывают мне истинного лица Кубы, то те люди, что приехали сюда из Союза, вышли замуж или женились, родили детей или уже нянчат внуков, наверняка знают об этой стране все. Мне посоветовали обратиться к женщине, которая живет здесь уже тридцать пять лет и уж она-то точно знает ответы на мои вопросы.
Сидим вдвоем друг напротив друга. Оба курим Креольские. Только я не затягиваюсь – слишком крепкие. Нина Сергеевна сварила кофе и он разлит в скромные советские чашки. Нина Сергеевна – вахтер в русской школе. Она помнит много: дружба Советов и Кубы; счастливое время, когда все было; голодное время, когда ничего не было и всей улицей собирались варить суп – каждый приносил то, что у него есть и бросал это в общий котел; новое время, когда совсем недавно кубинцам разрешили оформлять на себя автомобиль или покупать и продавать недвижимость, заниматься мелким предпринимательством.
Она рассказывает, а я слушаю её, будто читаю учебник по истории для школьников. Всё, что я слышу, такое черно-белое, как в американском фильме. Здесь вообще много американского: номерные улицы, закрытые клубы тридцатых; автомобили пятидесятых; любовь к бейсболу и гамбургерам. Я хочу спросить напрямую «Какие они, кубинцы?», но понимаю, что на этот вопрос она мне не ответит. Сухая от тропического солнца и гордая, как отряд революционеров, она не станет говорить того, что испортит моё впечатления от «лекции» по новейшей истории Кубы. Она не будет врать или обманывать, но она не будет говорить всё.
Допив терпкий кофе и докурив очередную сигарету, я останавливаю Нину Сергеевну и задаю, на мой взгляд, ключевой вопрос: «Вы бы вернулись?» Повисла пауза, её сухое лицо обращено на меня, глаза смотрят, выжидая. Она затягивается медленно выдыхает дым, будто давая себе ещё немного времени на обдумывание ответа. «Нет» – говорит она: «Мне не к кому ехать. Вся моя жизнь здесь». Если у меня и были ещё вопросы, то после этих слов они сами собой испарились. Я благодарю Нину Сергеевну и ухожу прочь, оставив ей на память десятирублевую монету с изображением ракеты на аверсе.
Я ждал Белинду во «Флоридите». Дайкири папа3838
«Дайкири папа…» – коктейль, который подают только в ресторане «Флоридита». Отличается от обычного дайкири уменьшенным количеством сиропа и увеличенным количеством рома. По легенде его автором являлся Хэммингуэй.
[Закрыть] оказался слишком крепким для столь жаркого дня. Поэтому я пил не спеша и так же неспешно анализировал свои записи в журнале. Что теперь я знаю о кубинском обществе? Эти люди нуждаются? Если да, то только не в деньгах, хотя вся эта система с куками или как они говорят, сиуси, здорово подорвала их моральный облик. Они счастливы? Они счастливы, когда звучит их музыка, рядом танцуют их женщины и есть ром. Они хотят перемен? По некой статистике девяносто процентов населения хотели бы уехать из страны, вот только я почему-то встречаю либо тех, кто не хочет уехать, либо тех, кто вернулся. Где же эти девяносто процентов? Ну да ладно. Видимо, не понять мне кубинскую душу и тонкости местного режима. Остается наслаждаться, благо есть чем. Вот скоро придет Белинда и мы отправимся с ней гулять по Гаване. А может быть у неё будет игривое настроение и она заставит меня поехать сначала домой, на Малекон, а уже потом гулять по Гаване. Ох уж и горячая штучка эта Белинда. Клянусь, её прикосновения обжигают. И взгляд тоже. А ведь она и есть воплощение новой Кубы. Но она уже не думает о социалистических идеалах, о преданности революции и прочей идеологии. Она просто живёт. Наверняка берёт взаймы продукты у соседей, потому что в магазинах пока нет; мечтает о вещах из брендовых долларовых магазинов и будет радоваться, словно ребёнок, если ей такую вещь купить; танцует, поёт, сама немного играет; мечтает о лучшей жизни, хотя и не знает что это значит, но раз все мечтают, то и она тоже; и смотрит на горизонт с парапета на Малеконе, а я обычно в этот момент лежу на этом парапете, положив голову ей на колени, и дремлю.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.