Текст книги "Меценаты зла"

Автор книги: Павел Данилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Несколько минут царило молчание. Только тихое почавкивание Рафа да редкие стоны спящего Игоря наполняли пещеру звуками.

– Три города, – покачала головой Диана и взяла порцию саморазогревающегося супа, – и это называется заселенная планета?

– Да, городов на Spes всего три, зато шахт – не меньше сотни, – ответил Рафаэль, протягивая ученой бутерброд.

– И, если земной флот не прогонит тайльцев обратно в систему Rex, то вскоре возле каждой шахты будут стоять вооруженные до зубов ребята, – сказал Кирилл. – Готовые сдохнуть за каждый грамм гелия-3 для кораблей диктатора.

– Будет чем заняться, – подмигнул Артем, внимательно осматривая десятизарядный пистолет с разрывными пулями.

– А такие штуки разве не запрещены? – спросил Билл, увидев оружие.

– Только не сдавай меня полиции, – хмыкнул Тёма.

– Шахты – это сердце Spes, – сказал Кирилл, – и грубые захватчики поразят его обширным инфарктом.

– Уж не за «ГромовРесурс» запереживал?

– Отец пускай переживает, – отмахнулся Кирилл, – я пару месяцев назад хотел у него миллион занять, так на Spes общепланетный «темный» приемник сразу вырубился на несколько дней.

Раф и Артем засмеялись, Диана, Рудаков и Билл улыбнулись.

– Я не хочу, чтобы нашу планету высосали как устрицу. Согласитесь, что каменистая, далекая от Земли планета с истощенными недрами нужна людям так же, как мутная ракушка. Я боюсь представить, сколько понадобится топлива, чтобы сотни кораблей день за днем десятки раз взлетали и садились, маневрировали, ускорялись и тормозили… Сегодня было сожжено столько топлива, сколько моему отцу хватило бы на годы торговли.

– Не забывай, что Земле тоже нужны ресурсы. Думаю, правительство заставит отдавать гелий-3 «ради спасения и блага Союза трех систем» бесплатно. В лучшем случае – по бросовым ценам.

– У Земли есть Луна, – не согласился Кирилл.

– При полномасштабной войне все закрома малышки кончатся за месяц, – уверенно сказал Артем.

– Месяц? – округлил глаза Билл. – О чем вы говорите?! Через пару часов флот Земли разобьет эту шпану, и все закончится!

– Не кричи, – оборвала его Диана, – а то Рекс услышат, как ты тут истеришь.

Программист недобро посмотрел на девушку, но говорить ничего не стал. Зато сказал Раф:

– Дружок, раньше войны шли годами. Люди погибали миллионами! Сценариев обычно три. Победа приходила, только когда человеческие и материальные ресурсы агрессора заканчивались, а пострадавшая сторона устанавливала над ним контроль, разорив его страну. Агрессор порабощал и поглощал другие народы, территории, культуры. И, самый бесцельный, обе стороны выдыхались от бесконечного перетягивания кровавого каната и подписывали мирный договор.

– Историк Раф оседлал своего конька, – посмотрев на высокий каменный потолок, сказал Кирилл.

– Но сейчас другое время! – не сдавался Билл. – Человечество развилось, новые технологии…

– Человечество, может, и развилось, а вот человек в отдельности остался эгоистичной свиньей, – гаденько ухмыльнувшись, поведал Рафаэль. – Так что вернемся к насущным проблемам: в чем сейчас лучше хранить капитал? В рублях, платиновых центах или золотых королях Тайлы?

– Ничего не меняется. Драгоценные камни и металлы, недвижимость на Земле и Индре – лучшие вложения, – уверенно сказала Диана, – да еще исключительные лицензии на патенты военных и медицинских технологий.

– Так-так-так, – прищурился Рафаэль, – а у тебя какие вложения?

– Главное мое сокровище теперь – это он, – сказала Диана и небрежно кивнула на Кирилла. – Когда он зелененький.

– Я видел очень богатых людей, у каждого из которых свой летающий остров – большая космическая станция со всеми удобствами и полным независимым жизнеобеспечивающим циклом, – мечтательным голосом сказал Кирилл. Затем добавил: – Ужасная жизнь.

– Как у тигра в вольере, – согласился Артем. – Вроде все есть… а все равно в клетке.

– Что с Игорем будем делать? – прервал их отвлеченный разговор Рудаков.

– Пускай спит, – ответил Кирилл, – до рассвета мы вряд ли куда-то двинемся. Земному флоту мы уже ничем не поможем, а ходить по Spes ночью – всему отряду костыли понадобятся. Кто у нас, кстати, лучший плотник?

– Не я! – сразу ответил Раф.

– Значит ты и займешься костылями Игоря. Билл тебе в помощники.

– Так спать хочется, – тут же ответил программист. И снова не удержался от пожелания: – Ты мог бы превратиться и понести его.

– Я боюсь превращаться надолго. Мутация – для крайних случаев, – терпеливо объяснил Кирилл. – Ипостась монстра – это как неожиданно выросшая третья рука, которая делает что хочет.

– Кстати, Билл, – позвала Диана. В свете фонаря блеснули ее ярко-синие глаза, – ты сам можешь превратиться и понести друга.

И неприлично громко засмеялась. Игорь застонал во сне, когда эхо несколько раз прокатилось под сводами пещеры.

– Всех крыс разбудишь, – огрызнулся Билл.

– Я передам Игорю, как ты его называешь! – возмутилась Диана. – Пользуешься его увечьем? Старые обиды?

– Женщина, – устало покачал головой программист.

– Диана, прекрати создавать новые обиды, – попросил Кирилл.

– Только ради тебя, мой хороший, – захлопав ресницами, ответила ученая. – Надеюсь, я могу спать спокойно среди почти шести мужиков?

– Я буду тебя охранять, – пообещал Громов. – Ты же знаешь, в гневе я страшен.

– Все зависит от моего настроения: красивый ты или страшный.

– Не могу спорить. Раф и Билл – за дело. Остальным – спать. Это приказ капитана!

– Капитан без корабля, – хмыкнул Рудаков. – Я тоже тогда капитан.

– И у вас другой приказ? – подняв брови, спросил Кирилл. – Давайте сразу разберемся. Вы хотите принять командование на себя? Или забрать часть запасов и отделиться со своим экипажем?

– Или уйдете в одиночку? – подсказала вопрос Диана.

– Да вы друг другу подходите! – усмехнулся Рудаков. – Начальниками хотите быть? Пожалуйста!

«Как быстро люди забывают, что ты не берег свою жизнь ради спасения их, в принципе, на фиг мне не нужной шкуры», – подумал Громов.

– Не надо вешать какие-то формальные ярлыки. Я не голодная собака, которой вы бросаете кость, – сказал он. – Если у вас есть план действий и уверенность, что только с вашими указаниями отряд сможет выжить и принести Spes пользу – я готов подчиняться вам неукоснительно.

– А вы еще спрашиваете, почему Рекс напал на Союз трех систем, – качая головой, иронично сказал Артем, – вы тут вдвоем не можете решить, кому быть главным над шестью калеками. Может, проголосуем?

– Будем считать мое замечание неудачной шуткой, – поднимая руки, сказал Рудаков. – Я тебе в отцы гожусь, но понимаю, что опыт и возраст – не одно и то же.

– Мне полпланеты по возрасту в отцы и матери пошли бы, но если б я всех слушал, то был бы в лучшем случае старшим шахтером, – ответил Кирилл. – Вы мне сразу понравились своим умением принимать решения в экстренной ситуации. Я буду с вниманием относиться к вашим советам.

– Та-а-ак, смена власти не произошла, – весело сказал Раф, – значит, приказ остается в силе. Билл, пошли искать материал для костылей.

На спине у Рафаэля висел хромированный электронный арбалет, в сумке на поясе лежали пневмоболты, а в ножной кобуре устроился компактный восьмизарядный пистолет. В руках он держал фонарь и большой нож. Билл отправился следом, держа фонарь и пистолет.

– Ребята, яркость поубавить-то надо, – сказал Кирилл, – а то за три километра ваши лучики разглядят.

– Я тут один спальник специально для дамы захватил, – доставая туго свернутый валик, сказал Артем.

– Настоящий кавалер, – беря нейлоновый спальный мешок, сказала Диана, – благодарю, Артем.

– Пожалуйста, – надевая серую бандану, ответил он. Себе под голову Артем положил свернутый кусок парашюта.

Раф и Билл вернулись спустя четверть часа.

– Повезло, – шепнул Раф Кириллу, видя, что все кроме него уже уснули.

Билл занес полутораметровое полено. Кряхтел он так, что слышно было, наверное, и в космосе. И плевать, что вакуум не передает звук.

– Потоньше ничего не было? – прошептал Громов.

– Строгать буду, – отмахнулся Раф. – Не спать же.

– А я вздремну, – расстилая на камне парашют, словно простынь на кровати, ответил Кирилл. – Тяжелый денек. Я уж и не помню, когда спал. Нас же прямо из лаборатории дернул этот сигнал тревоги. Надо было закончить исследования… когда теперь случай представится?

– Не расстраивайся, дружище. Может эти опыты на фиг тебе не понадобятся. Ни тебе, ни Диане, ни даже мне, такому сильному и удачливому.

– Утешил, одноклассничек. Ты лучше расскажи, что тебе в жизни не пригодилось.

– О-хо-хо! Я до утра могу рассказывать, чем я увлекался эти бесконечные двадцать семь лет. Все занятия – сущая безделица. Может, только, кроме стрельбы из арбалета. Началось все с того, что я решил, что могу начать ходить в полгода от роду. О том, что на Spes увеличенная гравитация, меня никто не предупредил. Естественно, шишки были на одну шестую больше, чем на Земле, а плач громче. Потом я начал экспериментировать, где-то года в два, с питанием. Папина табачная эссенция, мамина пудра, зубная паста и кусок бифштекса с сырым желтком страусиного яйца… кстати, надо повторить как-нибудь. У тебя слюнки не потекли?

– Блевотина почти потекла, – высунул язык и потряс головой Кирилл.

– На всех велосипедах я ездил исключительно на заднем колесе. В школе, ты помнишь, я мог один год закончить на все пятерки, в другой еле выкарабкивался из двоек, а потом снова становился отличником. Никогда не понимал, почему люди говорят, словно о недостатке, фразу: «человек настроения».

– Пожалуй, имеется в виду, что человек не может сдерживать свои эмоции и действует на поводу у них, – пожал плечами Кирилл.

– Все так делают, – сморщился Раф, – просто оформляют свои эмоции в четкий план, придумывают оправдание, высчитывают выгоду и убытки от будущего действия, согласовывают его с родными… и прочая хрень, никак не относящаяся к настоящей жизни, к настоящим увлечениям. Пока все это произойдет, человек уже остыл и продолжает двигаться только по инерции. Например, некоторые люди всю жизнь хотят куда-то съездить, слетать, сплавать… неважно. И вот он, такой человек, копит побольше денег, читает об отелях, об экскурсиях, о ждущих его удовольствиях и проблемах. Вот он знает уже все об этом месте, посмотрел сотни фоток и видео. Сам уже может работать гребаным экскурсоводом в этом месте, но нет, он продолжает копить деньги и думать, что его мечта там. Но надо то шубку жене купить, то детям образование дать, то сам захворал. И вот, спустя десять лет, он прибывает в свою мечту. И понимает, что на картинке и архитектура красивее казалось, и вода в море грязная и холодная… потому как нет новизны! И все, что остается после такой приторной поездочки, это выдавленная улыбка, тысяча фоток и фраза с придыханием: «Я всю жизнь мечтал об этом». Ну и дурак. Надо было осуществить мечту сразу же! Нет денег? Езжай автостопом, займи у богатого друга, у которого отец владелец компании, продай старое барахло в ломбард…

– Пахнет философией прожигателя жизни… – попытался охарактеризовать монолог друга Кирилл.

– О-о-о! Еще один мой любимый ярлычок! А кто работает по пятьдесят лет днями напролет? Они не прожигают жизни? Они ее сжигают заживо! Я очень ценю достижения цивилизации, уважаю людей, трудящихся во благо себя, своей семьи и планеты. Ну и посмотри, к чему это в который раз привело! Все человечество сотнями лет работало, чтобы колонизировать планеты, столько космонавтов погибло в Эру Прорыва… а теперь какой-то Рекс третий, мудак с собачьим именем, хочет снять все сливки.

– Ты серьезно отвлекся, – улыбнулся Кирилл, – ты даже трехлетний порог своей жизни не переступил.

Раф махнул на друга, призывая его не встревать в монолог, и продолжил:

– Люди всю жизнь мечтают поплавать под водой с аквалангом, я профессиональный дайвингист. Кто-то годами размышляет о прыжке с парашютом, я прыгал полсотни раз. Я хотел быть с историей «на ты», и я объездил сотни бумажных, музейных и электронных архивов. Я знаю такое, о чем девяносто процентов историков с дипломом даже не слышали. Потому что они изучали историю по «утвержденным» и «одобренным» учебникам, а выпускную работу писали, дергая чужие исследования из интернета. Многие люди просто-напросто не умеют хорошо жить. У них есть для этого все возможности, но они боятся позволить себе лучшее.

– Какие-то эфемерные заявления, – хмуря лоб, перебил друга Громов.

– Ну, допустим, – заводясь все сильнее, сказал Раф, – человек может купить или три плохих, или две хороших, или одну отличную вещь. И он покупает три плохих! Потому что… черт возьми, я не знаю почему!

– Тут нужна конкретика, мой друг. Я лучше куплю плохую зубную пасту, дешевую щетку и фиговую нить, чем буду сидеть с одной отличной пастой. Или куплю плохие ботинки, штаны и куртку, чем буду ходить в отличных ботинках без брюк.

Раф яростно начал строгать полено и заговорил снова:

– Возьмем, к примеру, путешествия. Вместо того, чтобы побывать в одном месте, пожить там, прочувствовать его, люди едут в суетной тур по десятку мест. Спят и едят на ходу, и весь отдых проходит как в бредовом тумане.

– Ты сам себе противоречишь, Раф. А если человек мечтает объехать все красивейшие места планеты? Где взять деньги и время на то, чтобы жить в каждом по месяцу?

– Ты понял про что я!

– Не хрена я не понял. Я хочу и щетку, и пасту. Денег на отличное нет. Что делать по твоей философии, в которой я выявил два противоречащих друг другу постулата: «осуществляй свою мечту сразу же» и «бери только лучшее». М-м?

– Наверное, надо правильно хотеть, – усмехнулся Раф, – как я. Подсознательно начинать желать того, что ты можешь осуществить сразу и в лучшем виде.

– Книгу-психотренинг напиши: «Как правильно желать». А на обороте издательство напечатает: «Книга выпущена в поддержку лозунга «За сбычу мечт!» Приятного чтения!»

– Если захочу – напишу! И будет эта книга – лучшая!

– Кто б сомневался, – улыбнулся Кирилл. – Не забудь сделать лучшие костыли для Игоря.

– Засранец, – оскалив зубы, покачал головой Рафаэль, – как же меня угораздило попасть с тобой в один класс?

– Черная Невеста не знала другого способа отправить тебя в космос, – начал фантазировать Кирилл. – Знакомство со мной подразумевает, что космос – второй дом. Я даже поэта по прозвищу Поэт, родившегося в правительственном бункере Тайлы, вытащил в космос.

– И что с ним теперь? – с интересом приподняв брови, поинтересовался одноклассник.

– Он умер. Правда, не совсем, но это совсем мутная история. Еще более мутная и лохматая, чем твоя доморощенная философия о мечтах и возможностях.

– С тобой вообще все ясно, – словно тяжелобольному сказал Раф, – тебе достаточно быть в космосе. Неважно зачем. Дружок Черной Невесты. Может хоть Диана тебя немного изменит.

– Немного? – едва сдержав смех, переспросил Кирилл. – Ты видел зеленое чудовище? Это теперь я.

– Внешность не главное, – хихикнул Раф, откладывая первый костыль.

– Может, хватит базарить? – приподняв голову, недовольно сказал Артем. – Дайте поспать нормальным людям.

– Пошел ты, – махнул на него Рафаэль, – костыли скучно делать молча.

– Валите на улицу. Или ложитесь, я сам утром доделаю этот гребаный костыль. Только заткнитесь, – грубо попросил друзей Артем. – Я хочу осуществить свою мечту сейчас же и в лучшем виде – крепко поспать.

– Ну-у, блин, началось, – откладывая нож и деревяшку, невольно произнес Раф, – спокойной, на фиг, ночи.

– Вот и чудненько, – оскалившись, сказал Тёма и, казалось, сразу уснул.

* * *

Кирилл проснулся часа через два. И понял, что больше не уснет. Снаружи было чуть светлее, чем в пещере, и Громов вышел под серое небо Spes. Увидев сразу несколько звезд и легкое сияние серебряных частиц сквозь тонкий слой облаков, звездолетчик сильно удивился. Spes редко баловала своих жителей ясными ночами. Кириллу показалось, что он увидел далекую вспышку.

Громов сел на большой плоский камень. Из пещеры вышла Диана.

– Тоже не спится? – спросил ее Кирилл.

– Говорил, будешь охранять, – сказал Диана и села рядом, облокотив голову ему на плечо. – Из-за вашей гравитации мне кажется, что я позвоночником проломлю камень под собой. А ты чего не спишь?

– Меня Раф так загрузил, что я еще три ночи спать не буду, – улыбнулся Громов.

Облака разошлись в стороны, показывая небо, подобно занавесу в театре, открывающему сцену.

– Удивительно ясное небо. Такое на Spes можно увидеть всего несколько раз в год.

– Не думаю, что нам так повезло, – недоверчиво сказала Диана. – Ты просто привык в это верить с детства. На самом деле климат постоянно меняется на Spes из-за огромного количества мултумоксигениумов и деятельности человека. Я читала об этом научную статью. Облаков становится меньше, содержание кислорода увеличивается. Еще бы они гравитацию чуток уменьшали бы, вообще цены не было бы этим деревьям. Если ясное небо двадцать лет назад на Spes было сродни полному лунному затмению на Земле, то сейчас это событие ежемесячное. Пройдет еще двадцать лет, и на Spes по несколько дней будет стоять ясная погода. Если, конечно, война не уничтожит рощи мултумоксигениумов.

– Умная и немного циничная женщина. Даже не знаю, уважать тебя или бояться.

– А ты только это умеешь? – вздохнула Диана, потеревшись щекой об плечо Кирилла.

– Нет, – обнимая ее за талию, ответил Громов. – Моя жизнь с каждым днем становится опасней, и я не знаю, когда это прекратится. У меня во врагах целая планета, в предателях – еще одна. Я хочу воевать за Spes, но шугаюсь собственного экипажа. Мне физически становится трудно доверять людям. А мутация? Что мы о ней знаем? Как организм будет вести себя дальше?

– Как ученая не скажу ничего, но верю, что эта штука довольно стабильная, – ответила Диана. – Если честно, Кирилл, мой мир теперь состоит из тебя и войны. Можешь мне доверять. На Тайлу я не вернусь, даже если мне пообещают целый исследовательский институт. А бежать, как побитая собака, на Индру к родителям… нет уж, увольте.

– Все равно надо к ним слетать будет. Я вот со своими родителями дружу очень тепло.

– Знакомиться намылился? – спросила Диана игриво. – Нам бы выжить.

– Как-то ты за это не особо переживала, когда рванула со мной на истребителе в бой. Как ты правильно сказала – мы сейчас все живем в долг.

– Была в состояние аффекта. Думаю, в компании с тобой родители будут рады меня видеть.

Небо осветилось сразу тремя далекими вспышками. Чуть в стороне небосвод расцвел целым квартетом сполохов.

– Идет бой. Это корабли и ракеты взрываются, – сказал Кирилл. – Сколько ж судов прилетело? Надеюсь, не меньше двух сотен.

Кирилл представил разворачивающиеся вокруг его планеты события. Три десятка крупных крейсеров вышли из гиперкоридора и устремились на защиту Spes. Сотня новейших истребителей на форсированном режиме полетела к кораблям Тайлы. Десять миноносцев, заходя по многотысячной дуге, осторожно скользят к белой планете, чтобы выставить вокруг нее защитное кольцо. Под прикрытием еще одной эскадры истребителей летят грузовые корабли с запасами топлива и оружия. Земной флот не забыл взять и несколько спасательных кораблей, предназначенных для подбора катапультирующихся в капсулах офицеров. Каждое судно было укомплектовано усиленным боекомплектом – земной флот не привык шутить с наглецами.

Громов представил, как сразу несколько подразделений атакуют огромный транспортник Эгона. Адмирал, командующий операцией, сразу рассмотрел главную угрозу и бросил туда и авангард и основной костяк войск. Ракеты, торпеды, корабли кружили по системе в безумном смертельном хороводе. Огненные вспышки были видны на тысячи километров. За несколько минут флот Тайлы и Земли поредел на полсотни судов.

«Эгон наверняка попытался сбежать обратно в систему Rex, – подумал Кирилл, – уверен, что ему этого не удалось». Громов непроизвольно вздохнул с облегчением, представив, как модифицированный человек Эгон Шульц взрывается вместе с толпой смертоносных, но послушных, как полицейские собаки, мутантов. На мгновение Кирилл стал верить в адмирала земного флота, как в Бога, который избавит его и Spes от всех бед. Ведь это же не Вольнов, который прочитал один учебник по боевой тактике за всю жизнь. Ставить его командиром значило тоже самое, что просить прочитать вслух «Войну и мир» ребенка, видевшего в жизни только букварь.

Несколько кораблей Spes вернулись на планету, и за дело принялись миноносцы. Выйдя на ближнюю орбиту, они создавали практически невидимый для врага щит из тысячи объектов. Орбитальные мины плыли сквозь пространство, охраняя планету, словно рысь своих детенышей.

– За что бьются? – прервала его мечты Диана.

– За то, за что и всегда. За чувства. Одни за ощущение превосходства, другие – за ощущение свободы. Бой за сладко-горький вкус власти, за пресную экономику, за возможность смотреть по вечерам ТВ. Бьются за более легкую и роскошную жизнь или, хотя бы, за какую угодно жизнь для себя, своих детей, жен, родителей, – Громов шумно выдохнул. – Одни идут на войну за эфемерное чувство, что именно такие люди как они обязаны взять контроль над менее развитыми странами, планетами. Другие сражаются за родную землю и установившийся на ней порядок, за призрачную стабильность и надежду на спокойное будущее.

– Глупо, – подвела итог Диана.

– Человечество претендует на разумность только относительно, – произнес Кирилл. – Достаточно взглянуть на две вещи, чтобы это понять: на оружие и наркотики. Разумные существа могут, но не должны такое создавать.

В атмосферу влетел горящий обломок, взорвался в атмосфере и упал на планету метеоритным дождем.

– Видимо, земной флот тоже умеет выпрыгивать из подпространства близко к планетам. Бой начался слишком быстро, – после минутного молчания, произнес Кирилл.

– Чудесно, если так. Но я думаю, что в Mare argenteus прибыли основные силы Тайлы и сразу наткнулись на землян. А вспышки… мы могли видеть смерть последних кораблей Spes.

– По-моему, ты уверена в силах Тайлы. И это меня беспокоит.

– Я слишком много видела, – улыбнулась Диана. – И нужна им не меньше, чем ты. Если нас и убьют, то только случайно. А так мы станем рабами. Я ученой, ты подопытным. И только когда из нас выжмут все и еще немного… Кирилл и Диана отправятся к праотцам.

– Я все понял, – хмыкнул Кирилл. – Надо отрубить голову огнедышащему дракону, и тогда принц с принцессой смогут жить долго и счастливо.

– Ага, красавица и чудовище, – засмеялась девушка.

– Тише ты, – сказал Кирилл, – мне, конечно, нравится твой смех, но как бы нас по нему не запеленговали.

Диана проигнорировала и колкость и комплимент.

– Если бы индрианский и земной флоты объединились и, не мешкая, вошли бы в систему Rex, то масштабной войны можно было бы избежать, – сказала она. – А еще лучше – напасть прямо на Гротенбург.

– А как же сто тысяч конвенций о мирных гражданах, о глобальном гуманизме, о вселенской демократии? – подняв брови, поинтересовался Кирилл. – Думаю, земной флот уже сейчас «зачистит» хулиганов.

– Ты ж вчера еще не верил, что кто-то спасет Spes.

– Я надеюсь, что до правительства дошло, что если Рекс захватит целую планету в первый же день конфликта, то это так окрылит тайльцев, что они могут и об Землю зубы не обломать. А топливо? А иридий и платина? Это же даст возможность тайльцам дальше строить корабли, делать оружие и не увянуть экономически. Снова расцветет дело контрабандистов, которые будут продавать за платину свою совесть и необходимые Тайле вещи.

– Можно неплохо заработать. Хотя пираты могут занять и эту прибыльную нишу.

– По достоверным источникам руководство пиратов никак не будет влиять на ход войны.

– «Руководство пиратов», – передразнила со смехом Диана. – Господи, что за бред? Это же несколько сотен отбившихся от общества профессионалов-головорезов.

– Ты многого не знаешь, детка, – покачал головой Кирилл. – Я сам один из них. Я клялся, что никогда не предам их. И даже согласился выполнить поручение одной особы. Но меня или снова кто-то предал, или тайльская служба безопасности подсуетилась… но именно так я оказался в твоей лаборатории.

Диана пощупала Кириллу лоб и с тревогой спросила:

– У тебя жар?

– Пойдем поспим. Болтовней все равно не поможешь ни себе, ни планете, – перевел тему Кирилл. Когда он пытался сказать что-то про Королеву, его здоровое сердце начало покалывать.

– Думаю, мы по-дружески можем лечь на одном парашюте, – вставая, ответила Диана.

Покачивая бедрами, она вошла в пещеру.